Глава 10, в которой лиса занимается пришиванием души

Окованный металлом сундучок ждал меня на ступенях храма. Я подняла, приоткрыла крышку – на черной шелковой подложке сияли пять игл – по одной на каждый стежок. Не представляю, как я с ними управлюсь, но лисы как-то свои хвосты пришивают… Смогу и я. Наверное.

На обратном пути призрак болтал без умолку, сияя, словно новогодняя гирлянда. Предвкушая скорое возвращение, он проворонил подвыпившего гуляку, с которым мы неожиданно столкнулись нос к носу.

При виде меня шатающийся мужик замер, перестав бормотать что-то бессвязное себе под нос и громко икнул.

- Живи, смертный, - добавила я в голос мистической таинственности, - духам сегодня не до тебя.

Ша Руй поддержал меня своей фирменной волной пыли в глаза. Мужик замахал руками, растирая попавшую в лицо грязь, рухнул на колени и зарыдал, слепо шаря ладонями по воздуху.

- Пить перестань, - крикнула я из тени, куда поспешно отступила. Свернула в боковой проулок – придется дать крюк, чтобы обойти пьянчужку.

- Прости, - догнал меня призрак. – Он точно ничего завтра не вспомнит, - пообещал.

- Или вспомнит все очень хорошо, - мрачно предсказала я.

За калиткой я свернула к павильону с телом мальчика. Я и сама чувствовала – сегодняшняя ночь особенная: луна яркая, большая, воздух свеж, прозрачен, а чистейший лунный свет словно специально создан для волшебства. Нужно пользоваться моментом, пока стоят ясные ночи и хозяев в усадьбе нет.

- Ты раньше этим занималась? – опасливо уточнил призрак, зависнув над выложенными на столике в ряд серебряными иглами – длиной с ладонь. Удобно такими хвосты пришивать.

- И почему он сказал, что ты не из их племени? Ты же лиса?

- Лиса, да не та, - отозвалась с досадой, протирая руки мокрым полотенцем. – Если боишься, верну иглы обратно. Будешь и дальше валяться…

- Нет-нет, - замотал головой пацан. – Не боюсь. Делай.

Зато я боюсь. С сомнением покосилась на иглы. Потом на лунный свет. Передвинула стол так, чтобы лучи падали точно на грудь пацана. Взяла в руки первую иглу. Покрутила ее.

- Подожди, - остановил меня вдруг Ша Руй. – Ты же потом, как положено, молчать будешь?

Кивнула. Главное, не забыть бы об этом.

- Тогда поведай, отчего ты не лиса, коли лиса. Я своими глазами хвост видел. Умру от любопытства ведь.

Вот пристал… Еще и умильную рожицу скорчил. Ладошки у груди сложил.

- Коли не выйдет у тебя, я умру и унесу твою тайну в могилу. Коли выживу - буду молчать, клянусь предками. Еще клянусь, что очнувшись, дам тебе позволение посещать храм по ночам сколько потребуется.

Вот что он со мной делает, паршивец?! Раньше я как-то не замечала, что он похож на моего троюродного брата, с которым мы в детстве частенько играли летом. А сейчас вот бросилось в глаза и… сердце кольнуло. Сделалось тоскливо. Вспомнился дом, семья.

Как там мои? Держатся? Переживают?

А я вместо того, чтобы стремиться домой, себе жизнь осложняю.

Не верилось, что семья Жэнь послушается какого-то там пацана, пусть они и заботятся о нем. И это означало, что следующий раз сопровождать до храма меня будет некому…

Зачем тогда помогаю? Затем, что не могу пройти мимо, зная, каково это – остаться без помощи. Стать чужим во враждебном мире. Выживать, считая удары сердца.

«Цепочка добра», - называла это мама, вечно участвуя в каких-то волонтерских проектах, спасая очередную собачку или собирая вещи для бездомных.

Хочется верить, что моя цепочка вернет меня домой.

- Прокляли меня, - ответила глухо, обходя стол и прицеливаясь иглой в район сердца. – Я из другого мира, а в тело лисы попала из-за проклятия.

- Так вот почему ты такая странная, - обрадовался Ша Руй. – Я думал, невоспитанная или сиротой росла. Говоришь вроде правильно, но слишком грубо, без поклонов и церемоний. И что? У вас Сына Неба не уважают?

- У нас его нет, так что уважать некого, а страной правят чиновники.

- Всегда знал, что эти свою власть не упустят! – разозлился вдруг призрак, аж малиновым полыхнул. – Но ты больше никому этого не сказывай, хорошо? – попросил он вдруг. Я кивнула. Вряд ли местные обрадуются, начни я вещать о революции, всеобщем образовании, равенстве и тому подобному. Палачи здесь работают быстро…

- Готов? – уточнила у призрака.

Тот подплыл ближе, завис облачком над своей грудью. А я поймала в ушко луч лунного света, игла полыхнула серебром, обожгла пальцы ледяным холодом – от неожиданности я ее едва не выронила. Зашипев, поспешно прикусила язык. Мое молчание – спасение ребенка.

Из воздуха вдруг соткалась блестящая нить, засверкала в лунном свете крошечными ворсинками серебра, затанцевала в игольчатом ушке, словно живая. Я испугалась, что выскользнет и проткнула иглой край призрачного облачка.

Ша Руй ойкнул.

- Щекотно, - сообщил он напряженным голосом.

Мне хотелось сказать: «Терпи, ты же будущий мужчина», но все, что я могла - бросить ему сочувственный взгляд.

Распахнула на теле нижнюю рубашку, открывая тощую бледную грудь.

- Эй! – возмутился было пацан, но тут же осекся, задышал чаще и замолчал. А я коснулась кожи острием, проткнула, оттягивая вверх – на поверхности выступила алая капелька крови. Надеюсь, иглы у лис волшебные и заразу не занесут. Протащила лунную нить сквозь кожу, та вдруг полыхнула белым и… исчезла.

Я промокнула тканью грудь больного и вопросительно посмотрела на призрака.

- Странное чувство, - пожаловался тот. – Словно тянет что-то. И тяжесть появилась. Непривычно.

Непривычно – это хорошо. Похоже, ритуал работал.

Украдкой я потерла занывшее вдруг запястье. Бросила на него быстрый взгляд – на коже алела, кровя, одинокая точка. Кто бы сомневался, что ритуал не возьмет свою цену. Но раз я обещала пацану…

Взяла вторую иглу.

- Подожди, - остановил он меня. – Я подготовлюсь.

И зашептал молитву Небесам.

- Давай, - скомандовал, когда закончил.

В ушке иглы заискрилась следующая нить.

К пятой игле я была мокрой от пота. Капризные нити не желали вести себя спокойно, дергались, танцевали, мотались из стороны в стороны, словно под порывами ветра. Лишь к концу ритуала мне удалось приноровиться к ним. Запястье уже горело, я наскоро перевязала кровившие ранки – меня словно пятизубая змея покусала.

Выдохнула, убрала последнюю иглу в сундучок. Промокнула чистой тканью грудь пацана.

- Кажется, меня пришили, - возбуженно хихикнул призрак. – Ну-ка проверим…

Он дернулся в сторону – и нити полыхнули, вытягиваясь следом.

- По усадьбе могу ходить, а за ворота уже не вытянусь, - горделиво сообщил он, вернувшись.

У меня не осталось слов. Не зря говорят, что дожить до совершеннолетия для мальчика уже подвиг. Нездоровая у них страсть все проверять на себе.

Убрала прилипшую прядь со лба. Тяжело поднялась с колен.

- Я провожу, - спохватился призрак, и нам повезло никого не встретить. Сторож счастливо спал, охрана тоже – хозяина все равно нет, а на его жен вряд ли кто станет покушаться.

Не помню, как дошла до своего павильона. Разделась, сунула одежду под кровать и уснула еще до того, как коснулась головой подушки. Лис, сволочь, не предупредил, что пришивать душу тяжелый труд.

- Барышня Да, просыпайтесь.

- Не вздумай отвечать. Помни обет.

И снова здравствуйте!

Приоткрыла глаза, разглядывая недовольное лицо служанки и не менее недовольный лик призрака за его спиной.

Засипела, указывая рукой на горло. Закашлялась и выразительно шмыгнула носом.

- Недуг одолел?! – испуганно ахнула служанка и бросилась вон – звать госпожу.

Главное, мне даже притворяться не пришлось. Тело ощущалось избитым, словно по нему стадо слонов прошлось. Глаза будто песком засыпало. Голова дурная. Еще и запястье болело, словно и правда искусанное ядовитой змеей. Чертов ритуал!

Я обессиленно рухнула на подушку. Подняла к глазам руку – на повязке выступили капли крови. Только этого не хватало! Надеюсь, через два дня все закончится, иначе мне грозит кровопотеря.

- Служанка сказала, ты заболела! – вихрем ворвалась в павильон Шаоюй. – Говорила тебе: слишком усердно занимаешься. Сначала оборот, теперь совсем слегла. Признавайся, эта какая-то лисья болезнь?

Я помотала головой.

- Говорить совсем не можешь? – посерьезнела девушка.

Проверила мой пульс. Встревоженно покачала головой.

- У тебя сильное истощение и нарушение энергетических каналов. Вчера был холодный день, а ты сидела в саду. Да и здесь у тебя вечный сквозняк. Я распоряжусь принести суп с корнем лотоса и поставить жаровню. Отдыхай. Навещу тебя после обеда. Прости, я бы посидела с тобой, но у матушки сегодня гости. Я должна их поприветствовать.

С мученической улыбкой я кивнула и снова провалилась в сон, как только за девушкой закрылась дверь.

Проснулась уже к обеду, чувствуя себя дохлой клячей. Осилила половину супа.

- Плохо выглядишь, - известил меня пацан. И кто-то еще выговаривал мне за прямолинейность?!

- Это из-за игл, да?

Я пожала плечами. Очевидно да.

- Тогда оставь их. Не желаю, чтобы ты страдала из-за меня.

Приятная забота. Только поздно уже. Древние ритуалы такая вещь… Либо ты их доводишь до конца, либо они доводят тебя. Хотя вряд ли лис позволил бы мне его провести, угрожай мне серьезная опасность. Впрочем, что я знаю о лисах и их честности?

Поднялась, дошла до стола, откопала лист чистой бумаги, растерла немного туши.

Написала: «Все будет хорошо» и нарисовала смайлик.

- Это кто? – удивился призрак. – Я? Не похож… Хотя… Если подумать… Подари мне его, хорошо?

Кивнула. Пусть забирает, когда очнется. Если вспомнит о том, что было. Люди обычно забывают о том, что с ними происходило в коме.

После обеда мне принесли горчайший отвар лекарства, который немного вернул сил. Я смогла даже позаниматься немного. Призрак снизошел до того, чтобы читать мне вслух книгу по признакам выявления болезней – я ему страницы переворачивала. И даже пояснял сложные моменты. Он оказался прилично образован для своего возраста. Интересно, его учить начали в три года или в два? Не важно. Знал этот ребенок в определенных сферах гораздо больше меня.

Вторая ночь оказалась более выматывающей, чем первая. На моем запястье образовалось еще пять отверстий, из которых медленно вытекала кровь. Зато со своевольными нитями я справлялась лучше, а призрак после завершения ритуала не смог выйти за пределы павильона.

- Ты держись там, - напутствовал он меня, стоя на пороге. – Сторож только что закончил обход, так что поторопись вернуться к себе. И приходи завтра, хорошо?

Я кивнула. Отвернулась и побрела к себе. А утром меня разбудила суматоха в усадьбе – вернулся хозяин с молодым господином.

О появлении Хайлина меня предупредила лиса. Она восторженно втянула носом воздух, и я невольно повторила за ней. Пахнуло жаренной на солнце хвоей, печеными яблоками.

Полцарства за яблоко. Соскучилась по нему – нет слов.

Лиса возбужденно завозилась внутри. С какого перепуга ей вдруг стал нравиться запах Хайлина?

Может, у нее гон? – похолодела я, мысленно оценивая последствия. Если мы с ней пойдем вразнос… Нас точно выгонят из усадьбы, ну или отправят в публичный дом… В лучшем случае я стану наложницей…

«Он плохой мальчик», - попыталась я убедить свою вторую половину, но воображение подвело, подкинув парочку очень плохих мальчиков – с кубиками мышц и темными взглядами - из просмотренных дорам. Лиса пришла в восторг.

Пьяные ежики! Мы сейчас с ней дообсуждаемся. Какие самцы, когда нам в любой момент голову скрутить могут?!

Младший господин вошел без стука, словно надеясь застать меня за чем-нибудь подозрительным. Глупый. Самое подозрительное случится ночью, когда, надеюсь, он будет спать.

- Барышня Да Ли Я, мне сказали, вы заболели. Это так?

Я закивала, засипела, указывая на горло и закатывая глаза. Больная… В основном на голову. Вряд ли Хайлин обрадуется, если я провокационно цапну его за задницу, а потом устрою убегалки с догонялками, как настойчиво предлагала мне лиса.

- И больная все еще занимаетесь?

Пожала плечами. Он просто не знает, как его потомки будут готовиться к гаокао.

- Вы себя не бережете, - от меня отобрали книгу и указали на постель.

Пришлось встать и чинно сесть на кровать, изображая послушную девочку.

Хайлин прошелся по комнате, и мне сильно не понравился его внимательный взгляд, обшаривающий стены.

- Мне сегодня рассказали интересную историю о господине Хо.

Он решил побаловать меня сказочкой?

Стол тоже подвергся пристальному осмотру. Хайлин повертел в руках мой рисунок с рожицей и надписью «Все будет хорошо!». Удивленно хмыкнул, но задавать вопросы не стал.

- Бедняга страдал пристрастием к вину, а на днях, возвращаясь домой, повстречал темного духа. Знаете, что самое занятное? Дух посоветовал ему бросить пить. Господин Хо клянется, что голос был потусторонний, но женский.

Я мысленно прокляла невнимательность призрака. Так и знала, что та встреча выйдет боком. Однако, доказательств у Хайлина никаких. Пытается взять на испуг? Наивный. Закаленные мошенниками на такое не попадаются.

- Дух, однако, сделал большую услугу семье Хо. Господин клянется, что завязал и больше не возьмет в рот ни капли. Сегодня его видели в храме – зажигал палочки за своего спасителя.

Какая милота. Аж приятно стало.

- Я вот думаю, никакой это не дух.

Хайлин в пару шагов оказался рядом, навис, заставляя откинуться назад. Я испуганно вцепилась руками в ткань юбки. От его близости вдруг закружилась голова, перехватило дыхание. Балансируя между страхом и возбуждением, я не до конца понимала, где собственные эмоции, а где лисьи.

Мужчина подцепил мой подбородок, больно сдавил его пальцами, задирая голову и заставляя взглянуть ему в глаза.

- Признайтесь, кто вы, мой непослушный ночной дух?

Наклонился, обжигая дыханием. Его рука переместилась на затылок, не давая уклониться.

- Признайтесь сами. Если я узнаю, что вы служите моему врагу, лично удавлю, не глядя на ваше хорошенькое личико.

И рука с затылка переползла на шею, обхватила, сдавливая.

Лишившись опоры, я рухнула на кровать, Хайлин навис сверху, жадно ощупывая взглядом мое лицо.

Задыхаясь, я не понимала, чего хочу: чтобы он ушел или чтобы поцеловал. Его запах окутывал, заставляя сердце бешено биться в груди, лишая воли и рождая в теле волну пламени.

Я облизала пересохшие губы, и его взгляд зацепился за них, опасно потемнел, а в следующий миг мужчина легко поднялся с кровати. Шагнул к выходу. И уже от двери до меня донеслось:

- Надеюсь, вы меня не разочаруете, барышня Да Ли Я.

Я не собиралась разочаровывать Хайлина, а потому сидела у окна в ожидании выхода луны. Она заставила меня всерьез понервничать, до последнего прячась за облаками. Я не знала, что случится, если прервать ритуал. Подозреваю, ничего хорошего ни для меня, ни для пацана.

Ближе к полуночи, ее небесное величество изволила продемонстрировать свой бесподобный лик, и я пошла переодеваться в черное.

Мысли в голове путались от горячки, слабость притупляла осторожность. Хотелось быстрее все закончиться и отдохнуть. Так что к павильону я отправилась, особо не таясь. Усадьба была успокаивающе тиха, и я понадеялась, что уставшей с дороги охране хозяина не до усиленного патрулирования.

Прокралась до павильона, скользнула внутрь.

- Почему так долго?! – встретил меня оглушительным воплем призрак. – Я заждался весь. Ночь давно, а тебя все нет. Проспала, небось? – в голосе пацана послышалась досада.

- Ни с кем не разговаривала?

Покачала головой.

- Ни пол словечка? – продолжал допытываться он.

- Хайлин тебя подозревает, - «обрадовал» он меня. – Кто-то донес про пьянчужку. Запомнил тебя этот сын собаки, чтоб ему в вине захлебнуться. Не понимаю только, почему господин сразу на тебя подумал?

Пожала плечами. Какая разница?

- Ты не переживай. Как очнусь, я сразу отдам повеление тебя ни о чем не спрашивать. И разрешать посещать храм по ночам. Скажу, что ты обет отцу принесла.

Умно.

Я открыла шкатулку, выбрала крайнюю иглу, подошла к пацану, примерилась к лунному свету. Слабоват он сегодня, жиденькая нить получится, но что делать…

Распахнула рубашку – на груди больного, отражением моих точек, рисунком шли следы уколов – словно созвездия на небе.

- Коли давай, - нетерпеливо дернулся призрак.

Я поймала лунный свет в игольное ушко, занесла руку…

- Так-так, - раздалось ледяное за спиной, - вы все-таки решили разочаровать меня, барышня Да Ли Я. А я ведь не поверил, когда мне доложили, что кто-то творит колдовство в моем доме. Надеялся, это не вы. Но вы так хорошо притворялись, Ли Я.

- Нет, не останавливайся! – испуганно завопил призрак. – Я не выдержу этого больше. Не смогу, уйду насовсем. С рассветом.

Игла в моей руке задрожала, страх сковал слабостью, а жалость слезами обожгла глаза. Я прикусила губу, прокалывая иглой призрачное тело, потянулась ею к груди мальчика.

- Что творишь, безумная?!

Меня дернули за плечо, развернули. Игла выскользнула из руки и, звякнув, упала на пол.

- Ты хоть знаешь, кого пытаешься убить? – спросил Хайлин взбешенно.

Ухватил меня за шею, приподнял над полом, тряхнул.

- Отвечай, кому служишь! – потребовал.

Я захрипела, замотала головой, чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы.

- Не отвечай, - со страданием умолял призрак, - молчи.

- Молчишь? – пальцы сдавили сильнее. – Ничего, пытки быстро развяжут твой черный язык.

- Не-е-ет, - простонал призрак, тяжело оседая. – Только не пытки. Не молчи, говори. Скажи, это я приказал. Я всю вину возьму на себя.

Будто мне кто поверит? Я знала, на что шла.

Прикрыла глаза, смиряясь с неизбежным, но не желая сдаваться.

- Твой последний шанс, - выдохнул мне в лицо Хайлин, чуть ослабляя хватку. Я посмотрела прямо ему в глаза и отрицательно покачала головой.

И тут с улицы три раза прокричала ночная птица.

- Сейчас? Так внезапно? – нахмурился Хайлин.

Толкнул меня в сторону охранников.

- Головой за нее отвечаете, - приказал он двум здоровякам, один из которых тут же положил ладонь на мое плечо, а второй достал веревку. – А я пойду встречу гостей.