Глава 12
Я не просто лежала, еще и прижималась бесстыдно, во сне собственнически забросив ногу на бедро, голову пристроив на плечо, а рукой обнимая. Еще и пробралась пальцами под рубашку, соблазнительно касаясь обнаженной груди. Ладонь мужчины по-хозяйски расположилась на моей талии, словно имела право там находиться. И от нее по моему телу расходились волны тепла.
Стыд бросился в лицо, стало так жарко, что я забыла о боли. Сон как рукой сняло. Зарычала мысленно, свято уверенная в том, что это проделки лисы. Она же на Хайлина засматривалась, запахом его восторгалась.
Лиса в ответ задохнулась возмущением. В обрушившейся на меня волне эмоций было столько всего намешено, что я с трудом вычленила главное: самец, который калечит самку, не достоит жизни. Если я сейчас решу перегрызть ему горло, она мне даст парочку советов, куда целиться, чтоб наверняка.
Рука, лежащая на талии, вдруг закаменела, потом аккуратно убралась прочь. До меня донесся частый, взволнованный стук. Я не сразу сообразила, что это стучит чужое сердце.
- Проснулась, - донеслось сверху, а потом Хайлин аккуратно высвободил свое плечо, выбрался из-под одеяла, сел на кровати, отвернувшись ко мне спиной.
Видеть он меня не желает? Обижается за обман или считает преступницей? Но раз так, зачем притащил в свою постель? Чтобы следить было проще? Так мог бы на цепь посадить.
- Прости, если смутил, - проговорил Хайлин, вставая. Потянулся к одежде. Все так же не поворачиваясь, принялся одеваться.
- У меня не было дурных намерений, кроме как согреть. Ты дрожала от холода.
А я разглядывала его фигуру, отмечая тонкую талию, мощную спину, покатые плечи, которые не могла скрыть нижняя рубашка. Что сказать… Фигура воина, вдобавок аристократа. В другое время и в другом месте у меня были бы очень даже дурные намерения… Но сейчас между нами пропасть. В его глазах я – лиса, он в моих – подонок, способный позволить мучить женщину. Так что я согласна со своей звериной половиной – таких нужно убивать.
- Сейчас придут служанки, принесут одежду и помогут одеться. Я скажу, что ты провела древний ритуал возвращения души и спасла его высочество, но в подземном ведомстве тебе пришлось вступить в схватку с низшими демонами, чтобы забрать душу. Твоя одежда была осквернена, а полученные раны слишком серьезны, потому я оставил тебя в своем павильоне.
Он даже о моей репутации позаботился? Хотя о своей тоже. Все время забываю, что здесь доброе имя мужчины не менее важно, чем женщины, а случайные связи под запретом для обоих полов.
Хайлин постоял в ожидании моего ответа, потом все же не выдержал, повернулся и провел потемневшим взглядом по обнаженным рукам, которые я вытащила из-под одеяла, обняв себя за колени. Нервно дернул щекой и поспешно отвел глаза, радуя меня заалевшими ушами.
Я не стала с головой закутываться в одеяло, как сделала бы приличная барышня, обнаружив у себя в покоях мужчину. Та бы уже визжала, словно ее режут.
Если меня все равно считают лисой, могу расслабиться и побыть собой.
Ну вот… Я уже начинала видеть плюсы в своей звериной половине. Еще немного и пойду к лисьему духу проситься в стаю.
- Скажи хоть слово, - попросил вдруг Хайлин, упорно отводя взгляд от кровати. И я поняла, что неловко именно ему, а мне его неловкость даже понравилась. А еще он боится, что я снова вернусь к молчанию, а это означало, что они вернутся к пыткам…
- Завтраком накормите? – поинтересовалась.
Он выдохнул, расслабился, коротко кивнул и вышел, нет, сбежал, словно боялся дольше оставаться со мной наедине.
Минут через пятнадцать в павильон, запыхавшись от бега, примчалась служанка госпожи Шаоюй. В руках она держала стопку с моей одеждой.
- Госпожа Да Ли Я, это правда? Вы сражались с демонами и сильно пострадали?
Началось.
- Младший господин сам на себя не похож. Видно, он сильно за вас переживает, - понизила она голос и тут же шлепнула себя по губам, округлила глаза: - Ой, что я говорю. Барышня меня побьет.
Забавная она и милая. Без червоточинки. А еще она предана своей хозяйке, так что о том, как я голая в постели Хайлина валялась, будет доложено со всеми подробностями.
- Мы ей не скажем, - подмигнула, и девушка смущенно кивнула.
Мои раны и сползшие из-за оборота повязки служили явным подтверждением слов Хайлина, так что через пару минут мне дружелюбно помогали с одеждой и туалетом, щебеча о том, что в усадьбе важный гость: «Аж из самого дворца». Что с утра все слуги заняты подготовкой торжественного приема в его честь, а сама госпожа вместе с матушкой украшает зал.
Ясно. Все при деле. Одна я тут валяюсь…
Другая служанка принесла таз с водой, расческу, заколки. Я себя прям важной особой почувствовала. Раньше-то сама с такими вещами справлялась. Служанки ко мне редко заглядывали. Порой приходилось лично на кухню ходить – клянчить обед или ужин, ибо забывали. Нормальное такое обслуживание, как в однозвездочном отеле, когда живешь в самом дешевом номере, еще и чаевые не оставляешь.
Хорошо, что с приобретением траурной одежды и вещами мне помогла Шаоюй, а ее служанка заботилась о том, чтобы у меня всегда была чистая смена. За что я подарила девушке пару украшений их тех, что дала мне семьей Жэнь.
Грех было жаловаться…
- Завтрак, госпожа.
Я насчитала целых пять подносов, блюда с которых плотно уставили столик. Это мне одной?
- Доброе утро, барышня Да Ли Я. Как ваше самочувствие?
Кто бы сомневался, что нет. Палач номер один. Вошел, прикрывая дверь, за которой я успела заметить охрану. Того самого Тефэна любителя рисовать обнаженную натуру. Парень сунул было нос внутрь, увидел меня, зарделся румянцем точь-в-точь как девица при виде любимого и выскочил вон. Кажется, у меня поклонник, ну или хейтер. Я слабо разбираюсь в психологии местных, хотя и сама наполовину китайка.
- Благодаря вам мое здоровье не в порядке.
Мой ответ явно не устроил мужчину. Он поморщился, вздохнул.
А что делать… Сам сказал: лисы наглые и бесстыжие. Я лишь оправдываю его ожидания.
Извиняться он не стал. Ну да… Моя пытка – его долг перед семьей добыть информацию. Он же не знал условий ритуала.
Выверенным жестом откинул полу ханьфу, сел за стол.
- Прошу, присаживайтесь. Вчера мы не были представлены. Мое имя Ду Яньхэн, младший наставник наследного принца и его двоюродный брат. Ваше знакомство - честь для меня, барышня Да Ли Я, - склонил он голову.
Вежливый какой… Аж зубы заныли. Вчера он с той же вежливостью травил меня змеями. А если его принц прикажет, без сомнения отрубит мне голову. Ничего личного. Просто благо страны выше чей-то жизни, тем более жизни лисы.
- Не могу ответить тем же, господин Ду Яньхэн.
Мужчина недоверчиво вскинул брови. Не привык, чтоб ему перечили? Только я сегодня слишком зла для любезностей.
- Доброе утро, брат Яньхэн. Позволите присоединиться? – в павильон вернулся Хайлин. И вот его приходу я обрадовалась. Сидевший напротив царедворец искренне напрягал. Замороженный какой-то. Ни искорки эмоции, кроме удивления от моей наглости. Маска вежливости и равнодушия, за которой непонятно, что творится. Может, он уже сочиняет указ о моем аресте?
- Конечно, брат Шао. Она твоя подопечная, потому твое присутствие допустимо.
Не речь, а сплошной циркуляр.
- Тогда предлагаю поесть, а потом уже переходить к делам, - отложил мой приговор на потом Хайлин.
Мужчины принялись за еду, а я смотрела на них, на уставленный тарелками стол и понимала, что кусок в горло не полезет. Чуя мой страх, лиса требовала немедленно бежать. Но снаружи подпирал дверь страж, а в усадьбе было полно охраны. Я не готова была к тому, чтобы меня, раненую, гоняли, как дичь по двору.
- Почему вы ничего не едите, барышня Да? – заметил мою пустую пиалу Яньхэн. Нахмурился. – Если вы плохо себя чувствуете, я попрошу лекаря вас осмотреть. Но, может, все-таки попробуете курицу. Хайлин специально попросил ее для вас приготовить.
И мне в пиалу лег кусочек белого мяса. До меня донесся восхитительный аромат вареной курятины, от которой рот мгновенно наполнился слюной. Лиса внутри меня забилась в экстазе. Курицу она пробовала лишь раз в жизни и до сих пор помнила ее восхитительный вкус, как и скрип перьев на зубах.
По местным правилам, во время траура мне нельзя было есть ни мяса, ни рыбы. Так что в усадьбе мы с лисой сидели на строгой вегетарианской диете.
- А еще у нас отварные яйца есть, - Хайлин положил мне половинку в пиалу. – Слышал, вы их любите.
О да!!! Еще как!
Моя рука нерешительно потянулась за палочками. Я так давно не ела нормальной еды…
- Не могу, - прошептала, чувствуя, как защипало в носу.
- Ваш мнимый траур отменен, - тоном истинного чиновника известил меня Яньхэн. – Всем известно, что вы побывали в подземном ведомстве, чтобы спасти мальчика и вернуть его душу обратно, но кроме того вы проводили душу вашего отца, отдав ему долг верной дочери. За ваши страдания он умолял вас прекратить траур. Я подтверждаю, что это допустимо. Никто не посмеет вас попрекнуть.
- Ли Я, он прав, ты ранена, ослабла, сейчас не до соблюдения траура, - доброта в голове Хайлина ударила под дых. У меня в голове не укладывалось, как этот человек сегодня мог быть таким заботливым, а вчера…
- Его убили, - произнесла глухо, не отрывая взгляд от стола. – Я пыталась помешать, но убийца был силен. Он и меня почти достал – чуть хребет не переломал о дерево. Потому я и не успела уйти до вашего прихода.
- Он был один? – уточнил Яньхэн, отложив палочки.
Покачала головой:
- Там были и другие люди. Целый отряд.
- Убийца забрал жемчужину? Вы сможете его узнать?
Вот тут можно было облегчить себе жизнь, но я не стала. Подцепила кусочек курицы. М-м-м, вкуснота какая. Это не я, это лиса стонет от вкусового блаженства. Если мне не поверят, хоть поем напоследок.
- Узнать можно. Я помню его запах. Отвратительный кстати. А вот жемчужины ему не досталось, и он был крайне этим разочарован.
- Тогда она у вас? – подался вперед Яньхэн, на его лице мелькнуло нетерпение.
Покачала головой. Я бы с радостью рассталась с жемчужиной, но это означало бы потерять шанс на возвращение домой. А я не готова остаться в мире, где тебя пытают лишь за подозрение в преступлении.
- Я нашла того человека на берегу реки, когда он был уже плох.
Выдохнула и призналась.
- Осталась, потому что у него была свежая рыба. А я нормально не ела два дня. Вот и…
Мучительно покраснела.
- Сразу поняла, что он серьезно ранен и не смогла уйти. Принесла воды, откопала в мешке лекарство, только все зря… - прикусила губу, заново переживая момент убийства.
- Он говорил, что готов к смерти. Смеялся в лицо убийце, называя его проклятым. Сказал, что спрятал то, за чем тот пришел.
Я замолчала. Момент истины. Либо мне поверят, либо мы опять вернемся к пыткам.
- Если учитель был сильно ранен, он скорее всего заранее позаботился о том, чтобы жемчужина добралась до дворца, - принялся рассуждать Хайлин. – Нужно известить наследного принца и найти этого человека. Без нашей помощи он не попадет во дворец.
Черт! То есть, когда придет время, я не смогу попасть во дворец? Печально.
- Барышня Да Ли Я, это правда?
Яньхэн ожидаемо не был так доверчив.
- Мне очень стыдно за украденную рыбу, - я глянула на него глазами, полными слез. Правда, стыдно. Меня еще и наказали сурово за воровство, а там всего-то шесть рыбин было.
- Учитель немного говорил со мной и показался мне умным человеком. Он наверняка позаботился о том, чтобы столь важная вещь не попала в плохие руки.
Ну да, мои руки очень даже хорошие. Можно сказать – лучшие.
- Мы тебе верим, - поддержал меня Хайлин, подкладывая еще курицы: - Ты кушай, а то бледная такая.
И я не стала отказываться.
- Можешь поручиться за правдивость ее слов? – Яньхэн смотрел на то, как слуги бережно переносят сидящую на стуле девушку. Из-за раны на ноге она едва могла ходить.
- Она показалась мне искренней, - пожал плечами Хайлин. – Да и зачем жемчужина лисьему народу? Слишком сильный и опасный артефакт, чтобы оставлять себе.
- Ты прав, - кивнул Яньхэн. – Она могла взять жемчужину по незнанию, потом испугаться и сбежать, но тогда легко рассталась бы с ней за выкуп. С другой стороны, что мы знаем о лисах? – спросил он у себя задумчиво. – Они тайно живут среди нас, пряча свою сущность. Хорошие маги и искусные торговцы, обожают выдавать ложь за правду. Бабушка рассказывала, что во время восстания Трех Вершин, когда они скрывались в лесу от врагов, незнакомец вывел их тайной тропой, а потом исчез. На месте, где он стоял, были найдены лисьи следы. Так что им не чуждо сострадание.
- Ли Я хорошая девушка. Она спасла жизнь принца Лана, - подтвердил Хайлин, на мгновенье испугавшись, что Яньхэн не поверит словам лисы.
- Именно это внушает мне опасение. Какие еще ритуалы подвластны этому народу? Какими силами они обладают и какую цену платят за них? Жаль, что кузен ничего не помнит о своей спасительнице. Но долг благодарности нерушим. По возвращении в столицу ей будут отправлены достойные дары. Но мне тяжело смириться с тем, что судьба лишила нас ключа к победе. Небесный Мандат отвращает свой лик от нашей борьбы, - он скорбно поджал губы.
- Не говорите так, старший брат! – горячо воскликнул Хайлин, всем сердцем переживая неудачу. – Небеса нам помогают, просто не время для схватки, но когда наступит нужный момент, уверен, жемчужина сама окажется в наших руках.
- Да будет так, - согласился Яньхэн. – А пока, прошу, присмотри за младшим. Он еще очень слаб.
- Не волнуйтесь, глаз с него не спущу.
- Сообщи, если в городе появятся люди из дворца. Если до императора дойдет слух о том, что младший принц выжил… - Яньхэн не стал продолжать. Они оба знали, каким будет результат.
- Я найду, где его спрятать, - заверил его Хайлин.
- Что будешь делать с лисой, брат Шао? – сменил тему Яньхэн. Переносившие кресло слуги давно скрылись за углом соседнего павильона, но в воздухе еще ощущался легкий цветочный аромат.
Хайлин ответил не сразу. Все утро его не покидало ощущение прижавшегося к нему горячего обнаженного тела, возбуждающий запах сосновой смолы, смешанный со свежей листвой и вплетенной в него сладкой ноткой цветущей сливы. Ладонь до сих пор чувствовала восхитительный бархат нежной кожи.
Все утро он боролся с искушением опрокинуть девушку на спину, нависнуть сверху, поцеловать, поймать разрешение во взгляде и…
Смелая, наглая, развратная! Понимала ли она, насколько сильна была его выдержка? Осознавала ли, что нельзя искушать мужчину, прижимаясь к нему столь смело? Даже между супругами не бывает такой откровенной близости…
А она словно нарочно его дразнила, закидывая ногу и кладя ладонь на грудь.
А если и правда дразнила? – мысль обожгла, перехватив дыхание. Краска бросилась в лицо, а сердце резко ускорилось.
Конечно, дразнила. И даже не смутилась, когда поняла, что провела ночь в его постели.
Сладкая бесстыдница!
От действий его остановило лишь то, что Ли Я была ранена и вряд ли жаждала любовных утех. Да и он не был готов взять на себя ответственность за отношения.
Лежал, убеждая себя в том, что должен проявить уважение. Ведь то, она лиса, не делало ее доступной женщиной. Вот если бы она пришла к нему сама…
Но запах продолжал будоражить воображение. Проклятый рисунок не выходил из головы и хотелось большего, чем просто смотреть, слышать голос и жаждать хоть тени улыбки на ее губах.
Одержимость только брала в осаду сердце, а он уже не чувствовал в себе достаточно сил, чтобы ей сопротивляться.
Придет, - решил он. Не может не прийти. Должна взять на себя ответственность за коварное соблазнение. Нельзя так просто дразнить мужчину.
- Пока она ранена, я несу за нее ответственность, - проговорил он, мысленно рисуя ее лежащей на его кровати: полностью обнаженной, с распущенным волосами и манящей улыбкой на губах.
Только Яньхэн почему-то тяжело вздохнул и неодобрительно покачал головой.
- Если она захочет уйти, отпусти ее брат Шао, - посоветовал он. – Лисе нужна свобода, даже если любопытство привело ее к людям.
- Мое поместье не клетка, - излишне резко возразил он.
- Как скажешь, - уступил Яньхэн. – Проводи меня к младшему брату. Хочу еще раз убедиться, что он жив.
Курица творила чудеса. После удивительно сытного завтрака меня просто переполняли силы. Жизнь засияла красками. Враги поверили в рассказанную историю и перестали угрожать пытками и смертью. Я выиграла себе отсрочку.
Правда, как только у них закончится терпение ждать выдуманного мною посланца, они вновь придут ко мне с вопросами. Но пока этого не произошло, я могу жить как раньше: балансируя между правдой и ложью. Мне даже траур отменили…
Не стоит, конечно, нарочито предаваться радостям жизни – местные не поймут, но какие-то послабления я вполне могу получить. Например, нормальную еду.
Осталось легализовать ночные визиты в храм – и можно жить спокойно.
Даже лиса со мной согласилась, проворчав, облизываясь, что если нас и дальше продолжат кормить столь вкусно, можно и подзадержаться в поместье.
Меня, правда, еще напрягало изменившееся отношение Хайлина: на грани приличия, теплота в голосе, забота во взгляде. После недель постоянных подозрений и обвинений сложно привыкнуть к такому младшему господину, который пытается стать другом. Впрочем, другом ли?
Неужели наша совместная ночевка повлияла? Сам виноват – нечего было лису в постель тащить. Я во сне оборот не контролирую.
Он же не думает, что я теперь все время там ночевать буду? Да меня Шаоюй за один взгляд в сторону его павильона освежует, а из шкуры воротник сделает.
А вот и она, кстати.
- Ли Я, это правда? Ты ранена? Сильно пострадала? Дай посмотрю.
Я зашипела – налетевший на меня вихрь задел рану на плече.
- Все нормально. Сяо Пин отлично умеет накладывать повязки.
Как будто меня кто услышал? Целители – самые несговорчивые люди на свете, если речь заходит о больных.
- Так ты сегодня ночью раны получила?
- Осторожнее, - прошипела, выдирая плечо из пальчиков Шаойю, а то она внутрь раны залезть попыталась.
- Выглядит неплохо. Молодец, что в лису оборотилась. Укусы не воспалены, хорошо заживают. Хотя я ни за что не поверю, что это укусы демонов, но правду можешь не рассказывать, если не хочешь. Мне чужие секреты не нужны. Однако, кое-что поведать ты обязана.
Она потянулась за фарфоровой баночкой, открыла и в нос ударил травяной аромат лекарства.
- Почему не пришла ко мне, когда поняла, что можешь вылечить принца Лана?
Так призрака зовут Лан?
- Зачем нужно было страдать одной?!
Я с удивлением посмотрела на Шаоюй. Неужели она действительно расстроилась из-за меня? Я и не думала, что она считает меня кем-то большим, чем лисой, с которой у нее заключена сделка. Аристократы крайне неохотно подпускают к себе чужих.
- Слуги сказали, твоя одежда была вся в крови, - всхлипнула вдруг девушка, и бутылочка дрогнула у нее в руке - я еле успела ее поймать.
- Прости, - выдохнула искренне.
Знаю, обнимашки здесь не приняты, да и прикосновения не приветствуются, но я другая.
- Правда, не хотела тебя волновать.
Моя ладонь легла ей на плечо, извиняюще погладила, и Шаоюй сама обняла – осторожно, стараясь не коснуться раны.
- Ты очень глупая лиса, - сказала она мне на ухо. – Такая глупая, что из тебя даже воротник не получится. Стану его носить и сама поглупею.
- Не носи, - согласилась я. – Да и не красивый он уже. С проплешинами.
- Зарастут, - отмахнулась она, отстраняясь. – На тебе все, как на собаке, то есть на лисе заживает.
Забрала у меня бутылочку, щедро присыпала зеленым порошком рану, принялась бинтовать.
- Ты мне сама про принца Лана не рассказывала, - тихонько проговорила я, морщась от боли. Что бы там ни говорила Шаоюй, раны болели зверски.
- Не могла, - так же тихо ответила девушка. – Не моя тайна. Но мне ты все расскажешь про ритуал. И в первую очередь, почему решилась на него?
- Потому что у кого-то ужасный характер, - честно призналась я, решив раскрыть правду о призраке. До чесотки хотелось выговориться…
Шаоюй охала, ахала.
- Неужели прям в купальню заявился? Вот мелкий засранец! Помни он хоть что-то, я бы ему устроила! Уши бы пообрывала! – ярилась она под конец.
- Он же ребенок! – пыталась я урезонить разбушевавшуюся барышню.
- Именно поэтому его нужно воспитывать сейчас. Вырастет – поздно будет, - не соглашалась она со мной.
Улыбаясь, я смотрела, как Шаоюй грозит кулаком в пустоту, слушала, как ругается, а на душе теплым облачком лежало понимание, что в этом мире у меня появился друг.
- Но с братом больше не общайся, - нахмурившись, предупредила Шаоюй с угрозой. – Он слишком добрый, чтобы оставить тебя без заботы. Надеюсь, ты прилично вела себя в его покоях?
Я смущенно отвела взгляд.
- Лиса, - протянула она так, словно это было самым страшным ругательством на свете. – Даже не думай смотреть в его сторону!
Вот такой у меня друг…