Глава 13, в которой у лисы обнаруживается слишком много родни
- Барышня Да, что вы здесь делаете? – старшая наложница воззрилась на меня в неодобрительном удивлении, словно я мышь, посмевшей оказаться на главном блюде. Женщина охраняла вход в парадный зал, а я тут проскочить пытаюсь без приглашения.
Что я делаю? Выполняю распоряжение Яньхэна. Без особого желания, стоило сказать. Раны все еще болели, ходила я с трудом, опираясь на посох, так что портить настроение гостей своим болезным видом намерения у меня не было, но присланная служанка чуть ли не в слезы ударилась, услышав мой отказ. А за ней с тоскливым видом топтались слуги со знакомым креслом-переноской…
И вот я здесь, попавшая в дурацкую ситуацию. Один пригласил, вторая с позором прогоняет.
- Что вы себе позволяете? – прошипела наложница, и лицо у нее перекосилось от моей наглости. – Позорите нас перед высоким гостем. Что он о доме подумает? Что мы держим в стенах девицу, забывшую основы благопристойности и не почитающую предков? Или вы по скудности ума решили, что сможете увлечь мужчину? Еще и в траурном платье? Стыдитесь. Не ожидала от вас такой безнравственности.
Я бы постыдилась, ибо старшая наложница была права: траур есть траур. Это для меня он мнимый, для остальных – настоящий, и развлечения после недавней смерти отца серьезное нарушение Конфуцианства. Однако за спиной ярившейся женщины стоял источник моих неприятностей.
- Это я пригласил ее, наложница Жэнь.
Женщина изменилась в лице, в распахнутых глазах промелькнул страх. Она резко обернулась, одновременно склоняясь в поклоне.
- Ваше высочество, ванье, - залепетала голосом десятилетней девочки, - для нас честь принимать вас. Прошу проходите. Все готово. Умоляю, не обращайте внимание на эту недостойную вашего внимания женщину. Я приношу искреннее извинения, если ее траур вас оскорбил.
И взглядом попыталась убрать меня прочь.
Мои брови поползли вверх синхронно с вытягивающимся лицом Яньхэна. Непробиваемая тетя. В непонятной ситуации ей проще притворится глухой, чем ломать привычную картину мира и соглашаться с тем, что сиротку пригласил член императорской семьи.
Только в этой сказке «Золушку» связывают с «принцем» отнюдь не романтические отношения.
Яньхэн все еще подозревал меня в краже жемчужины, вот и желал понаблюдать в надежде, что я выдам себя.
Разумнее было бы не идти, но отказ выглядел бы еще подозрительнее. Мы сейчас с князем словно на тонком льду, терпеливо выжидаем: кто первый сдастся и ошибется.
Привыкший к подобной «глухоте» во дворце Яньхэн терпеливо повторил:
- Барышня Да Ли Я здесь по моему приглашению. Прошу, - подал он мне руку, вклиниваясь между мною и шокированной наложницей. У той глаза круглыми стали, а рот приоткрылся. Похоже, ей не сообщили о снятии с меня траура, а рассказы слуг об излечении принца она не восприняла всерьез. Что же… Сама виновата. Стоило бы проверить то, о чем болтали в усадьбе.
- Извините, - пробормотала я ей, досадуя на то, что не стала просить Шаоюй одолжить мне платье. Тогда эффект был бы еще более сокрушителен.
Положила ладонь на локоть мужчины, тот накрыл ее рукой, словно боясь, что я сбегу, и неспешно, подстраиваясь под мою хромоту, повел за собой.
Парадный зал встретил нас сдержанным гулом голосов, который мгновенно стих при нашем появлении.
Семья Жэнь постаралась на славу достойно принять гостя. Вместо цветов – ноябрь же - в вазах стояли ветви сосны и кизильника, красные ягоды которого казались застывшими каплями крови. Стены были завешены тяжелыми занавесями цвета граната, подхваченными золочеными кистями. На полу лежали теплые войлочные ковры яркого орнамента. Весь зал был залит светом от многочисленных бронзовых ламп в форме фениксов, цаплей и драконов. С потолка спускались шелковые фонари-сферы, на тонкой ткани которых проступали иероглифы: «долголетие», «радость», «гармония». Но главным был запах. Он впивался в лицо на пороге, перехватывая дыхание: плотный, сладковато-пряный, обволакивающий. Сандал, корица, что-то еще незнакомое и явно дорогое.
Глава семейства ничуть не удивился при моем появлении. Вот кто точно был в курсе происходящего. Интересно, ему сообщили о том, что я лиса? Или предпочли утаить?
- Господин ванье, благодарю за то, что снизошли до нас. Барышня Да Ли Я, соблаговолите занять место рядом с князем. Сердце мое преисполнено радости, что вы согласились нарушить траур ради нашего гостя. Поверьте, мы высоко ценим совершенный вами подвиг.
Речь истинного чиновника. Нет, все же до дрожи любопытно, он в курсе моей двойственной натуры? Ишь, улыбается слащаво как. А своим наложницам он забыл обо всем рассказать, как и жене. Та от неожиданности утратила самообладание, и фарфоровая чашечка с легким, почти неслышным дзинь соскользнула с колен, рассыпав на красный лак циновки янтарные брызги дорогого чая.
Зато Шаоюй порадовала меня подбадривающим взглядом. Ну да… Пока я не смотрю в сторону ее брата, можно и поддержать. Ведь именно она привела меня в дом, так что тень моей славы ложится и на нее. С другой стороны, если я нарушу что-то, то на нее же падет и тень моего позора. Потому и о брате переживает. Если я его соблазню, и он заболеет, платя жизненной силой за нашу связь, ей тоже придется отвечать. А кому охота разгребать чужие проблемы?
Я склонилась в поклоне, поблагодарив за приглашение и пожелав долголетия и процветания семье Жэнь, а после служанка помогла мне добраться до моего места и устроиться на нем. Из-за ранения мне приготовили скамеечку с мягкой подушкой, позволяющую вытянуть ноги, а не сидеть на коленях.
Собравшиеся только нас и ждали. Хайлин, как младший, поднялся первым, поднимая тост за гостя.
Китайский вариант пира. Все благостно, пристойно и… откровенно скучно. Смех под запретом, как и яркие эмоции. На лицах вежливо-нейтральные маски. Рассадка двумя рядами напротив друг друга. Каждый за своим столиком. За спиной личная служанка или слуга. Смена блюд словно балет с подносами. Длинные и высокопарные тосты по очереди от младших к старшим. Намек на улыбку на лицах женщин. Пиалы подогретого рисового вина – в каждой напитка ровно на глоток, пить который следовало, отвернувшись и прикрыв лицо рукавом, словно вид пьющего мог кого-то оскорбить.
Передо мной на лакированном черном подносе лежали четыре комочка размером с грецкий орех. Розоватые, полупрозрачные лепестки напоминали застывший шелк. Вяленая утка, - догадалась я. Рядом дрожало что-то янтарное и прозрачное, с темно-красными ягодами внутри. Я ткнула в это палочкой — и оно затрепетало, как живое. Похоже на холодец, на вкус непонятное с намеком на курицу.
Высокая кухня. Когда по тарелке размазано нечто, а есть по факту нечего.
Потом принесли суп. В крошечной, толщиной в яичную скорлупу, фарфоровой чашечке плавало белое, кудрявое и почти невесомое.
«Птичье гнездо!» - донесся восхищенный возглас Шаоюй, и я с сомнением глянула на лежащий передо мной шедевр. Есть чье-то гнездо? Куда птицы наверняка в туалет ходили… Такое себе удовольствие. А не съесть значит оскорбить хозяина. Ишь как за всеми следит. За князем так в особенности – каждую ложку супа, поднесенную ко рту, считает.
Вот нужно было так изгаляться? Понимаю, что за это блюдо кто-то рисковал жизнью, ползая по отвесным обрывам, но я бы предпочла просто рис.
Задержала дыхание, подцепила гнездо палочками и заставила себя его проглотить. В желудок скользнуло нечто студенистое, практически безвкусное. Я едва смогла уловить привкус яичной скорлупы и мела. Бе-е-е. Даже лиса не оценила. Она бы предпочла вареное яйцо без гнезда.
Зато ломтики свинины заставили ее млеть от восторга, а меня оценить долгое послевкусие соевого соуса и пряностей. Затем мы отведывали нежнейшего – мясо само отходило от костей - речного окуня, приготовленного на пару с грибами шиитаке и имбирем. Лакомились фрикаделькой «львиная голова» из свинины и краба. Ели «Рис восьми драгоценностей», где каждая крупинка блестела жиром, а среди зерен, как самоцветы, лежали кусочки ветчины, орехов и ярко-оранжевой тыквы.
Я так увлеклась едой, что чуть не пропустила ответный тост столичного гостя. Внимание привлекло мое имя, и я поспешно отложила палочки.
Слушая речь князя, ловила себя на мысли, что не удивлюсь, если тот окажется лисом. Вот кто мастерски мешал правду и вымысел. По его словам, я оказалась наследницей древнего рода целителей, которые утратили свой дар и обеднели, скатившись до владельцев травяной лавки, но ценный дар через пару поколений возродился во мне. Учась по семейным книгам, я узнала о ритуале возвращения души, которым поделился с моим предком один из спасенных им лисов.
Меня ласково пожурили за самодеятельность и несогласованность ритуала со старшими, признав, что никто из них не посмел бы обратиться к бессмертным за иглами. Более того, никому лисы их не дали бы, лишь потомку того, с кем были связаны долгом жизни и знавшему, как ими пользоваться. А дальше повествование и вовсе свернуло в героическую область, где я отправилась за душой ребенка, сражалась с демонами, провожала душу своего отца, а вернувшись, пришивала приведенную душу серебряными иглами.
Вышел бестселлер – местные слушали, не дыша. Меня лишь пугал тот момент, что особо догадливые могли связать меня с лисами… Мол, чужому те иглы бы точно не дали, только своим… Еще и найти их попробуй. Лисьего духа от обычного человека сложно отличить.
Но даже если кто и догадался, не стал бы орать о своих подозрениях на каждом углу. Портить репутацию герою, которому покровительствует наследный принц, опасное занятие.
С кислым лицом жена хозяина восприняла весть о снятии с меня траура, заверив, что завтра же займется моим гардеробом. Глядя на нее, я бы ее к гардеробу не подпустила. Мысли в этой голове бродили явно не светлые.
В ответной речи она быстро переключилась на Шаоюй, расхваливая дочь, словно товар на рынке. Выглядело это так.
«Господин ванье, ваша мудрость и милость сравнимы с милостью и мудростью Небес. Конечно, мы позаботимся о бедной сиротке, словно о родной. Моя дочь, которая сама является таланливой целительницей, проследит за здоровьем барышни Да. Наставники всегда хвалили Шаоюй. Многие семьи в городе мечтали бы породниться с нашей семьей, но мы не торопимся со свадьбой. Так соскучились по дочери, пусть она еще порадует наш взгляд. Да и разве найдешь здесь человека, достойного такой жемчужины? Шаоюй мила, красива, прекрасно воспитана и образована. У нее настолько доброе сердце, что она лечит бесплатно бедняков».
Собирается. Вроде как через три дня произойдет это эпохальное событие. Я слышала, как служанки обсуждали то, что городское управление отбирает самых приличных «бедняков», чистых и не особо больных, дабы барышни не перетруждались. Лечить ведь будет не только Шаоюй, но и другие барышни, прошедшие обучение в школе целителей.
- Счастлив, что у вас столь замечательная дочь, - смог вклиниться в жаркую речь госпожи князь. – Надеюсь, и вторая ваша дочь будет также вас радовать.
Это он меня сейчас имеет в виду? Мы обменялись с госпожой Жэнь выразительными взглядами. В ее читалось предупреждение: «Не вздумай становиться лучше Шаоюй и отпугивать женихов». В моем «Давайте без родства. Жила без него все это время, проживу и дальше».
Но кто нас спрашивал? Решать все равно будут мужчины.
- Редкий дар, говорите? – поинтересовался глава семейства. Прошелся по мне оценивающим взглядом. – Я поговорю со старейшинами. Сверимся с волей Небес. Если предки не будут против, выберем подходящую дату, и я впишу барышню Да в книгу нашего рода. Будет моей воспитанницей.
Вот так без лишних слов, благодаря содействию, Яньхэна я обрела родню. Лис явно не обрадуется…
Спустившаяся ночь встретила нас прохладой глубокой осени, чистотой неба и россыпью высыпавших на нем звезд. Какая-то птица разразилась неодобрительной трелью на посмевших нарушить ее покой двуногих.
Слуги донесли меня до павильона, опустили, и Хайлин помог подняться со стула. Они провожали меня вдвоем с Яньхэном.
- Барышня Да Ли Я, завтра я отправляюсь в столицу. Не знаю, увидимся ли мы снова, - князь помолчал, глядя в темноту, окружившую черной стеной пятно от фонаря. – Я бы хотел поговорить с вами о вашем племени, но вряд ли вы будете откровенны.
Не буду, тут он прав.
- Мой двоюродный брат знает, кому обязан жизнью и обязательно вернет вам долг, когда подрастет. А пока примите мою благодарность вместо него. Вам пришлют дары.
- Не стоит, я спасала вашего брата не из-за награды, - запротестовала я, но мне лишь скупо улыбнулись в ответ.
- Похвальная скромность, однако даже лисам нужно что-то есть. У вас есть приданное? – поинтересовался вдруг князь.
Я вскинула брови. Странный вопрос и не совсем приличный.
- Прошу простить мою прямоту, в моем намерении не было вас оскорбить, - поторопился извиниться он. – Считайте меня старшим братом, который хотел бы устроить вашу судьбу.
Обеспечить приданным? Выдать замуж? Более чем щедрое предложение для безродной сиротки. Только вот Хайлин почему-то нахмурился. Не согласен?
Однако принять заботу Яньхэна я не могу. У меня иные планы на будущее.
- Благодарю господин ванье за вашу щедрость, но лисы предпочитают свободу. В моем сердце нет помысла связать себя браком с человеком.
Князь не слишком удивился, но явно не одобрил мое свободолюбие. Мечтал посадить под присмотр, устроив брак с нужным человек?
- Однако просьба у меня есть. Завтра ночью необходимо вернуть иглы. Старший брат Хайлин, боюсь, я не смогу дойти до храма сама. Могу я рассчитывать на ваше сопровождение?
Точнее на сопровождение слуг. Завтра же девятнадцатый день. Нельзя пропускать.
- Конечно, я с удовольствием выполню твою просьбу.
Он не назвал меня в ответ сестрой. Я бы не заметила даже, но Яньхэн по-особенному прищурился и подарил другу предупреждающий взгляд. Тот в ответ дернул уголком губ и отвернулся.
- Приятных вам снов, сестра Ли Я.
А вот Яньхэн с удовольствием записал меня в ближний круг, демонстрируя свое покровительство. Умный мужчина. Хорошо, что уезжает завтра. Пара дней общения с ним, и я бы точно где-нибудь прокололась.
- Поправляйся, Ли Я, - склонил голову Хайлин.
И они удалились, оставив меня вместе со служанкой, подошедшей, как только закончился разговор. Ах да, у меня теперь статус «спасительницы принца», так что готовиться ко сну мне помогала девушка, едва старше меня самой. Плюс один к аристократизму.
На следующий день меня навестил особый гость. Сначала из-за двери раздалось требовательное:
- Поставьте, я сам!
Потом практически истеричное:
- Не надо мне помогать! Я дойду.
И голос такой знакомый… В моей голове он звучал несколько иначе, но сходство однозначно было.
- Барышня Да, к вам принц Лан, - стукнула в дверь служанка.
- Пусть войдет, - разрешила я, усаживаясь удобнее за столом.
Этим утром я снова вернулась к занятиям целительством. Как показывал мой печальный опыт, умение исцелять было совершенно необходимым в этом мире, где постоянно пытались кого-то убить. Так что визит принца прервал мою попытку вызвать цветные нити и применить полученные знания на себе, ускорив заживление ран. До этого мне удалось совершить болеутоляющий пассаж белой линией. Я так вдохновилась первым успехом, что решила пойти дальше – и вылечить себя одним махом. Вряд ли получилось бы, но попробовать стоило…
Дверь распахнулась, впуская принца.
Честно, я не увидела большой разницы между вошедшим и призраком. Такой же бледный, тощий, с бескровными губами. Разве что не мерцает, стены сквозь него не просвечивают и ходит с трудом. Пока дошел до меня, лицо покрылось бисеринками пота.
- Присаживайтесь, ваше высочество, - я поспешно придвинула стул к столу. Следовавший за мальчиком слуга глянул на меня одобрительно.
Пацан неспешно опустился на стул, выдохнул и растекся по нему без сил, тяжело дыша.
В моем понимании он еще неделю должен валяться в постели, приходя в себя, а не прыгать по гостям на второй день. Что в принципе невозможно. Если только Шаоюй не испробовала на принце, как обещалась, какую-то новую методику, стимулирующую рост мышц. Та еще экспериментаторша. Зря мамаша надеется пристроить ее быстро замуж. Добровольно Шаоюй туда точно не пойдет. Ей бы собственную школу, чтоб преподавать, исследовать и лечить сложные случаи – и счастью девчонки не было бы предела. Видно же, как ей нравится учить меня и лечить принца.
- Мы не представлены, - недовольно буркнул пацан, прикрывая глаза и пережидая мышечный спазм. Представляю, как у него все болит. У меня, глядя на него, снова заныли раны.
Я сосредоточилась, вспоминая сегодняшний успех. Вызвала белую линию, потянула ее к принцу.
Узнай Шаоюй о моем лечительстве, орала бы на всю усадьбу. Это над собой я могу издеваться, а чужих лечить не имею право. Если бы не заступничество князя, меня могли бы и в тюрьму привлечь за незаконно проведенный ритуал, пусть и успешный. Помогло еще то, что принц здесь инкогнито, и докладывать о нем властям никто не собирался. Ну как инкогнито… Слуги-то в курсе, но это уже проблемы главы семьи доверять тем, кто на него работает.
Болеутоляющее воздействие сработало, и Лан задышал спокойнее, сел поудобнее, даже плечи смог расправить. Страшно представить, какая там выучка во дворце, если он осанку держит даже в таком состоянии.
- Меня зовут… - начала была я, но он перебил:
- Я не буду звать тебя сестра Ли. Целительница Да тебе больше подходит. Ты имеешь честь звать меня ваше высочество.
И я отпустила исцеляющую нить. «Господин Высокомерие и Неблагодарность» подходили пацану больше. А ведь под конец мы даже подружились…
В комнате повисло тягостное молчание.
- Почему не радуешься моему визиту? – с подозрением уточнил пацан, явно почувствовав смену моего настроения. – Ты хорошо постаралась. Я могу наградить тебя. Проси, чего хочешь.
«На колени встать?» - ехидство просилось на язык, но я сдержалась. Смысл воспитывать чужого ребенка? Тем более такого… Откуда я знаю, как ему жилось во дворце, и кто довел его до комы, чтобы осуждать?
- Мне ничего не нужно, - ответила тихо.
Пацан недовольно хмыкнул. Он явно привык к другому обращению со стороны тех, кто был ниже его по положению. Меня он точно не считал равной себе.
- Твой выбор, - кивнул он, тяжело поднимаясь. Принял помощь слуги, поддержавшего его под руку, но позволить взять себя на руки не дал. Так и пошел – больной черепахой – к двери. Мелкий, противный, ужасно гордый и глубоко одинокий.
- Подождите, - крикнула я ему в спину. Лихорадочно зашарила по столу, отыскивая нужный лист. Вылезла из-за стола и не менее больной черепахой поскакала догонять.
Пацан, естественно, не подумал остановиться, хотя возглас мой слышал прекрасно, но шаги замедлил, а переступив через порог, еще и притормозил.
- Это вам, - протянула я ему лист с рисунком.
Думала – не обернется. Надеялась на это. Куда я лезу со своей глупостью! Какая-то рожа. Но обещала ведь отдать, когда он поправится. И вроде как слово нужно держать. Только кому нужна моя честность, тем более настоящему принцу?
- Что это?
Пацан забрал лист двумя пальцами, брезгливо приблизил к лицу, рассматривая.
- Это тебе, вам я нарисовала, чтобы вы не боялись ритуала. Талисман на счастье.
- Странный талисман, - заметил он брюзгливо, поджимая губу. И я поняла, кого он мне напоминает – старикашку с детским лицом, который хочет, чтоб его боялись, потому что сам жутко боится…
- Мне сказали, ты даже школу не закончила, – глянул он почти с ненавистью. – Как ты решилась лечить без лицензии? Ты же могла мне навредить! Или даже убить! Если бы не брат Яньхэн, тебя бы…
Он не закончил, стиснул ладонь, комкая рисунок, а я мысленно продолжила: в цепи заковали, палками били, каленым железом жгли, а потом отрубили бы голову. Помнится, призрак был крайне красноречив, обещая мне пытки императорского двора, если я ему не помогу, а потом признался, что терпеть не может чужой крови. Если бы не желание отца, он никогда не пошел бы…
- Вам же не понравилась та казнь, на которой вас заставили присутствовать, - заметила я. – Вас после нее тошнило, а ночью приснился кошмар. Вы потом долго со светом только спать могли. Так зачем снова об этом думаете?
Взгляд пацана из больного сделался удивленным… Принц аж о боли забыл. Глаза округлились, румянец вернулся на щеки.
- Откуда тебе об этом известно? – выдохнул он потрясенно.
- Всего хорошего, ваше высочество, - поклонилась я и потянулась закрыть дверь. Некогда мне с больными снобами общаться и слушать о себе гадости.
Закрыла дверь. Покачала головой. Как можно было надеяться, что смерть его исправит? Ладно, полусмерть. Главное, чтоб наследным принцем не сделали. Он же со страной такого наворотит… Хотя, может, наследный принц не лучше? Вдруг у них там вся семейка с непомерным самолюбием, гордыней и тщеславием? Прийду я к его высочеству жемчужину отдавать, а он меня под стражу в тюрьму отправит за то, что долго тянула с возвратом, еще и врала…
Передернула плечами – не дай Бог.
Я успела, хромая, сделать три шага, как дверь распахнулась – оказывается принц никуда не ушел.
- Твой талисман! – крикнул он со страхом.
Я обернулась. На раскрытой ладони пацана лежала кучка серебристого пепла.
- Он исчез! – еще один испуганный вопль.
Веники-вареники. Что за странности?
Серебристая пыль вдруг взметнулась в воздух, повисла мерцающим облаком и втянулась в грудь пацана. Тот посмотрел на меня ошалелым взглядом, шлепнул себя по груди, словно пыль можно было выбить оттуда и вдруг опустился на пол.
- Ваше высочество! – тонко заорал перепуганный слуга, бросаясь к мальчику.
- Ответишь! – бросил он мне злобно, подхватывая его на руки и уносясь по дорожке прочь от моего павильона.
Капец. Теперь все точно решат, что я пыталась его убить. Даже разбираться не станут в причинах. Одного то, что я лиса – достаточно для обвинения.
- Поставь меня! Остановись! – донеслось внезапно со двора. – Стой ты, старый осел!
Знакомое такое… Очнулся гаденыш! А я тут его хоронить собралась. Ну и хорошо. Пусть живет. Такие вредные тоже нужны, чтобы вырабатывать у нас смирение.
И я вернулась к двери – любопытно ведь, что взбрело в эту высокомерную голову.
- Давай обратно! Да, к ней! Неси! Быстро!
Бедный слуга не знал, что и думать, но на меня старался на всякий случай не смотреть. Поставил пацана на пол веранды, придержал.
- Уходи! – скомандовал тот. – Придешь через час.
Мужчина помедлил, явно сомневаясь в адекватности нас обоих. И не выйдет ли хуже, если исполнить приказ молодого господина? Спросят-то потом с него.
- Мне позвать брата Хайлина, чтобы заменил тебя на кого-то более сообразительного? – язвительно поинтересовался пацан. Вот ни за что не поверю, что в десять лет можно так вертеть взрослыми.
- Не нужно, ваше высочество. Это недопонимание. Прошу меня извинить. Уже ухожу.
Еще заставлять их гнуть спины и унизительно пятиться.
Принц же повернулся ко мне, и с его лица шелухой слетела маска высокомерия.
- Ну здравствуй, лиса! – он шагнул ко мне, порывисто обнял, вжимаясь лицом в живот. Худенькие плечи вдруг мелко затряслись, пальчики стиснули пояс юбки.
Я поспешно потянулась – прикрыть дверь. Нам с пацаном не нужны лишние вопросы.
- Вспомнил? – спросила о том, что и так было ясно.
Мне в живот ткнулись горячим лбом, всхлипнули.
- Дурашка, - я ласково провела по прилизанным волосам. Что за прически, даже не взъерошить!
- Чего ты плачешь? Хорошо ведь все. Ты жив. Скоро поправишься. Будешь бегать, как раньше и играть.
- Я так за тебя испугался, - донеслось до меня сдавленное.
Он поднял заплаканное лицо.
- Ты самая глупая лиса на свете! – выпалил. – Зачем нужно было так рисковать?! Брат ведь не шутил. Он мог тебя убить! Я… - он горестно всхлипнул, зарылся лицом в ткань юбки, мокря ее слезами. – Я не хотел, чтобы ты из-за меня пострадала!
- Я страдала из-за себя, - не согласилась я. – Вдруг Небеса наградили бы меня за твое спасение и отправили домой.
- Правда? – Лан оторвался, глянул с надеждой и тут же скис, поняв собственную глупость. – Может еще отправят, - проговорил он тихо.
- Ты главное верь и в храм ходить не забывай, - добавил горячо. – Проклятие против веры не работает.
Потом решительно вытер глаза, шмыгнул в последний раз носом, на глазах возвращая себя уверенность принца правящей семьи.
- Тебе и стоять, наверное, больно, - он ухватил меня за руку и уверенно потащил к кровати.
А сам ведь едва ходит, - мелькнула растроганная мысль.
- Как ты до храма доберешься? Ничего, я придумаю, как. Скажу, что мне нужно возблагодарить богов за исцеление, а ты меня сопровождаешь. Не откажут. А почему ночью – чтоб внимание к себе не привлекать. И вообще, - он повернулся ко мне, глянул снизу вверх, - ты теперь меня во всем слушайся. Сама глупая. Ничего в нашем мире не понимаешь. Если не сможешь вернуться, я тебе мужа хорошего найду. Из ученых, не военного. У них смирнее нрав. Или подрасту – немного осталось и сам женюсь на тебе. Будешь младшей супругой, но я никому тебя в обиду не дам. У тебя лисьи силы, вы же не стареете. Ты главное меня дождись. Обещаю, я буду хорошо о тебе заботиться и вкусно кормить.
Угу. Что еще требуется жене? Чтоб ее вкусно кормили.
Жениться собрался, поганец. Надо же… Счастье какое – войти в императорский гадюшник. Еще и в качестве жены младшего принца.
- В купальне подглядывал? – спросила, присаживаясь на кровать. Хлопнула рядом ладонью, и пацан с облегчением опустился рядом.
- Как ты могла… - возмущенно начал он, усиленно краснея, но нарвался на мой насмешливый взгляд, покраснел еще больше и отвернулся, обиженно сопя, что его раскрыли.
- Я не сержусь, - сказала я мягко, - но о женитьбе забудь. У вас такие нравы, что я лучше без мужа останусь.
Особенно меня умиляла традиция держать дома вместе с женой пару любовниц.
- Глупая! – фыркнул по-взрослому пацан. – Без семьи ты никто, а долго тебя держать семья Жэнь у себя не будет. Я обещал найти тебе хорошего мужа, я его найду, - и он посмотрел на меня взглядом очень упрямого ребенка.