Глава 8, в которой рыжая хитрость выступает против бледной настойчивости — спор, в котором нет победителей

- Да чтоб тебя! – выругалась я, узрев в купальне знакомый силуэт. Поглубже опустилась в воду. Не был бы пацан призраком – утопила бы, не посмотрев на возраст.

Его величество Настойчивость домогался меня третий день, от отчаяния решившись на крайние меры: заявиться в купальню. Следующим шагом, так понимаю, станет уборная… Или воспитание не позволит? Проверять не хочется.

Призрак, как и ожидалось, стал проблемой…

Начнем с того, что сложно общаться, если рядом с тобой вещает кто-то третий. Еще и сохранять серьезным лицо, когда старшая жена пытается выспросить о родне, а на ухо мне рассказывают ее темные делишки… И как она служанок третирует, наложниц обманывает, присваивая себе их подарки и пауков боится до обморока.

Призрак здесь примерно год обитает, успел выучить всех и вся.

Я все губы искусала, запрещая себе спрашивать, правда ли старшая жена младшей траву подсыпала, чтобы та по-женски маялась.

И ладно бы меня только в местную жизнь посвящали, поганец еще и петь вздумал… А голос у него ломается и слуха нет.

Чтобы хоть как-то поспать, ночью приходилось затыкать уши.

Я уже и соль с рисом на пороге рассыпала – сволочь лишь попенял за расход продуктов. Зеркальце тоже не помогло. Призрак в нем просто не отразился.

Вчера же, после того как призрак окончательно достал своим завыванием, я плюнула в него по совету служанки, и на мой харчок он дулся до утра… Хоть какая-то польза от местных суеверий. Правда, вреда тот он не принес, пролетев сквозь пацана насквозь. В ответ мне были обещаны всевозможные кары. Выяснилось, что он реально разбирается в казнях. А когда я не испугалась и не повалилась на колени с мольбой о прощении, удалился дуться.

Сегодня его призрачная приставучесть решился на отчаянные меры. Он обплыл купальню по периметру, ухитряясь оставаться ко мне спиной. Я фыркнула: стесняшка и… расслабилась.

- Ты купаешься без одежды?! – возмутился призрак, застыв рядом со стойкой, на которой я развесила ханьфу и нижние рубашку со штанами.

Странный вопрос. Или у аристократов не принято купаться голыми? Хотя ребенка вряд ли допускали в купальни ко взрослым.

- Хочешь посмотреть?

Пацан аж воздухом подавился, закашлялся, замерцал розовым.

Смущающийся призрак так мило…

- Бесстыдница, - выдавил из себя, когда смог говорить. Передернул неодобрительно лопатками, продолжая стоять ко мне спиной. – Тело у тебя небось старое… Только колдовством выглядит привлекательно. Слышал, вы по тысячу лет живете… Если хочешь меня соблазнить, я не поддамся, лиса.

И сказано это было с таким пафосом, что я, не выдержав, захохотала, шлепая ладонями по поверхности воды.

- Соблазнить? Ой не могу! Да кому ты нужен? Мелкий, вредный и злопамятный.

Парнишка сгорбился, опустил голову.

- Ты права, лисий дух. Никому. Мать умерла, когда меня рожала. Тетя прятала до тех пор, пока не нашел отец… Если бы не старший брат…

И он скорбно замолчал, а потом шагнул в стену, сбегая, словно боясь, что расскажет лишнее.

Не поняла… Это что сейчас было? Триллер или фильм ужасов? А парнишка-то, оказывается, без матери рос. Жалость кольнула сердце…

- Эй, - позвала в пустоту. – Как там тебя? Вернись.

Мне же любопытно, почему прятали ребенка, от чего его спас старший брат и как оказался здесь.

Прикусила губу, откидывая голову на бортик купальни.

Дура ты, Дашка. Тебе о себе думать нужно, а не о других. Надеешься, что кто-то спасибо скажет, если ты пацану поможешь? Ой вряд ли… Аристократы вообще не склонны к благодарности. Тот же призрак сочтет мою помощь чем-то само собой разумеющимся. Кивнет величаво и пройдет мимо… И не станет, как лис помогать проклятой девчонке из другого мира, когда до нее доберутся власти, а они точно доберутся. Вот проверит Хайлин мою легенду и капец лисе.

- Быстрее одевайся! – проорали внезапно над ухом.

От неожиданности я чуть под воду не ушла. Кто же так пугает?!

Отплевалась от попавшей в рот воды, перевернулась, посмотрела вопросительно на призрака.

- Младший господин послал слугу, чтобы проверить клеймо на твоем теле.

- Что? – выдохнула потрясенно, цепляясь за бортик.

- Вот же глупая! – замерцал разозленно призрак. – У людей императора есть клеймо полного подчинения. Он подозревает, что тебя подослали. Это правда? Ты из дворца?

И отшатнулся в испуге, став молочно-белым.

Вот с какого перепуга меня здесь каждый подозревает? Едва с ярлыком «лисий дух» смирилась, новая напасть – император и какое-то клеймо.

- Я в жизни живого императора не видела, только на картинках. Клянусь.

С чего-то решила быть честной.

- Ладно, верю тебе. Вы, лисы, обычно держитесь от власти подальше, - хмуро согласился пацан и скомандовал: - Вылазь давай, я отвернусь. Нечего тело свое чужим показывать. Нехорошо это, пусть ты и не человек.

Надо же… Моралист какой.

- Снаружи покарауль, - попросила я, и призрак исчез в стене.

Хорошо хоть голову успела с помощью служанки помыть. Здесь это непростая процедура – душа нет, а лить себе на голову из кувшина та еще морока. Вдобавок само мытье – целый ритуал с омовением рисовой водой, нанесением на волосы отвара корня солодки, настоя из лепестков жасмина и споласкиванием разведенным в воде лимонным соком. Зато волосы после такого становятся сами на себя непохожи: живые, блестящие и гладкие.

Я поправила намотанную на голове повязку, протянула руку за куском хлопковой ткани, которая здесь заменяла полотенце. Поднялась из воды, прикрываясь.

Вот когда я пожалела, что по пьяни согласилась отметить восемнадцатилетние нанесением тату. Когда твоя подруга кошкой влюблена в мастера по татуировкам, рано или поздно ты оказываешься в его салоне.

Я не хотела знать, что скажут местные, узрев дракона: маленького такого, хорошенького, с крыльями и длинным хвостом, парящим на моем правом бедре. Подозреваю, ничего хорошего, потому что мастер изобразил его с четырьмя когтями на одной лапе и пятью на другой. Ну а пятикогтевый дракон, как я твердо помнила из лекций по истории искусства, был исключительной привилегией императора. Тогда я знатно повеселилась, в шутку называя себя правителем… Теперь мне было не смешно… Права была мама, называя тату с драконом расплатой за мой бунтарский дух.

Я едва успела накинуть нижнюю рубашку со штанами, как вернулся дух.

- Что ты копаешься?! – возмутился он. – Этот идиот – нет, ну надо же иметь столь исполнительных слуг – уже дыру проковырял и свой глаз в нее засунул! Если бы мог – пнул бы его в тощий зад, - добавил пацан со злостью.

Я благоразумно промолчала. Вопросительно двинула бровями.

- Там он, собачья башка, - кивнул он на правую стену.

Наклонившись, я зачерпнула полный кувшин воды, метнулась с ним к правой стене, поддела ставню, оттопырила ее и, выставив наружу кувшин, выплеснула воду наружу.

Благодарностью мне стал придушенный вопль, который очень быстро стих, а следом раздался топот удалявшихся шагов.

- Как ты его!

Восхищение призрака неожиданно польстило.

- Сам напросился, - пожала плечами, ставя кувшин на место и одеваясь. Меня ждала жаровня и сушка волос, а еще пара учебников и десяток названий трав, чтобы вызубрить их к завтрашнему дню. Ну и надоедливый призрак… куда без него.

- Деревянная рыба! Как можно было так оплошать?!

Хайлин с раздражением смотрел на то, как пожилой слуга вытирает мокрое лицо рукавом. И ведь опытного послал, да и задание было простым…

- Простите, господин! – повалился тот на колени перед хозяином. – Она словно сквозь стену видела! Я не успел ничего разглядеть… Девка, как девка. В нижнем белье-то.

- Сквозь стену, говоришь, - задумчиво потер Хайлин подбородок. Бросил недовольно: - Свободен.

И слуга, причитая о своей худой судьбе, пошаркал прочь…

Мужчина поморщился. Глянул на закатное небо, вдохнул морозный – к ночи – воздух. Пару часов назад вернулся посланный в соседний город человек.

И Хайлин воскресил в памяти его слова…

Лавка была. И в ней действительно обитал старик с юной дочкой. Еще у него помощница была: и за служанку, и за наложницу. Злые языки говорили, что дочка не его. Приютил больную нищенку, та родила девочку и скончалась, не прожив и трех дней. Старик же забрал девочку себе, нанял кормилицу, которая при нем так и осталась…

А два дня назад лавка сгорела. И эти глупые соседи, не могли вспомнить, видели ли они старика до того или нет. Тот мог и неделю в лесу пропадать, собирая травы, а в лавке в это время заправляла его помощница.

Но сгорела лавка, на пепелище никого не нашли. Расследование учинять не стали.

С дочкой тоже неясно. Кто-то утверждал, что девчонке и десяти лет нет. Кто-то называл невестой. Кто-то престарелой девой. Про школу та же история…

Ну и главное - не сходилась фамилия. У старика она была Фа.

Однако именно эта ложь подтверждала слова девчонки.

Если бы за ним охотились, Хайлин первым бы делом сменил имя и фамилию.

- Умно, - проговорил он, припоминая, что Ли Я попросила их семью выправить ей новые документы в управе. Отец, естественно, отказывать не стал.

Теперь она не девица Фа, а Да Ли Я. Только ему-то что с этим делать?

Отчаявшись получить ответы на вопросы, он отправил слугу проверить, если на теле девицы метка подчинения. Но и с этим ничего не вышло…

Каждый раз, когда он что-то хотел сделать в отношении девицы, его одолевало невезение – словно проклял кто, и планы рушились один за другим.

Он взмахнул рукавами и те, словно крылья, щелкнули по воздуху, заложил руки за спину. Прошелся по садику.

- Стала бы слуга императора учиться лекарскому делу, если оно ей не требуется? – спросил Хайлин у застывшего в холоде дерева сливы.

В эти дни чаще всего он видел Ли Я именно за книгами…

Сестра объявила, что Ли Я многое пропустила из-за помощи в лавке и в благодарность за спасение она обязана подтянуть сестру по учебе. Хайлин был только рад – можно было не опасаться, что Шаоюй устроит побег из усадьбы.

И вроде все складывалось неплохо… После той ночи девчонка не покидала дом. Вела себя примерно. Никаких подозрений не вызывала, но он так и не мог от них отделаться, продолжая ее подозревать.

- Ну и что стоишь? – мрачно спросила я у мнущегося в углу призрака. В последний раз прошлась расческой по волосам – сухие. Служанка только что ушла, унося мокрую ткань, которой промокала волосы, а после высушивала на жаровне.

А что делать – фена здесь нет. Зато в жаровне вместо душных углей окатанные нагревательные камни, чей уровень нагрева можно было регулировать, посыпая их серым порошком, отдающим вонью серы.

Окатышами гладили одежду, подкладывали в постель, используя вместо грелки. Ими же сушили волосы, обернув камни в ткань и разложив на них пряди. Так что какой-то прогресс в этом мире был… Но большая часть бытовых сложностей решалась за счет слуг.

Призрак сделал вид, что обращение не к нему и пришлось повторить.

- Ты же хотел, чтобы я навестила твое тело, я готова.

Пацан уставился неверующе, замерцал, словно новогодний шар, в который насыпали блесток.

- Прямо сейчас? – уточнил он.

- Нет, давай среди белого дня, на виду у всех.

Мой сарказм ему не понравился, но возмущаться он не стал. Понял уже, что его «На колени, раб! Моли о пощаде!» со мной не работают.

- Только одежда другая нужна, - я указала на свой траурный наряд. – А то нас двоих за призраков принять можно. А народ здесь нервный. Чуть что – стрелами стреляют, - и я нервно потерла ухо, мимо которого в лесу тогда стрела просвистела.

Призрак задумался. Выражалось это тем, что он начинал, как воздушный шарик, подниматься к потолку и опускаться на пол. Забавное зрелище.

- Есть! – воздел он палец. – Местный управляющий по ночам тайком посещает наложницу. Жена смогла родить ему лишь дочь, вот он и беспокоится о наследнике. А так как супруга у него ревнивый демон, он не решается привести ее в дом. Бегает к ней, как собачонка, когда жена гостит у родни. И я знаю, где он прячет одежду. Тебе подойдет.

Даже так? Призрак начинает становиться полезным.

- Хорошо, идем. Покажешь, где одежда и проведешь так, чтобы не попасться охране на глаза.

До северного крыла я добиралась, чувствуя себя то ли вором, то ли наемным убийцей. Местный управляющий даже о повязке на лице позаботился, правда, одежда насквозь пропиталась цветочными ароматами, словно он в этих цветах спать изволил. Не знаю, о чем думает его жена, но такую улику сложно упустить… Еще и тайник был оборудован банально среди дров… Не бережет себя мужчина, однозначно, не бережет.

- Прячься! – скомандовал пацан, и я притаилась в тени колонн, проклиная того, кого принесло к северному крылу, когда я была к нему так близка.

Скрипнула доска, кто-то прошелся по веранде павильона и остановился напротив места, где пряталась я.

- Ни звука, - почему-то шепотом предупредил пацан, — здесь младший Жэнь.

Принесла же нелегкая, чтоб у него несварение случилось.

Я застыла, сдерживая дыхание и зажав ладонью рот.

- Младший господин Жэнь, - почтительно поприветствовал его гость, выступая из темноты.

- Прошу без имен, - попросил Хайлин. – Я видел ваш знак, этого достаточно. Чему могу быть полезен вашему хозяину.

Лиса внутри возмущенно завозилась, намекая на то, что мы влезаем в очередные неприятности. В лесу с этим было проще, из всех тайн там зайчиха принесла десять детенышей или сорока украла чужое яйцо.

- Вы знаете многих в этом городе, - в голосе мужчины появились затискивающие нотки, - прошу посмотрите, не появлялась ли недавно эта женщина.

Послышался шелест разворачиваемой бумаги, вспыхнул свет фонаря, бросая желтый круг света на лужайку. Я поспешно прижалась к земле. Сердце отчаянно заколотилось, а страх навалился на плечи, морозом проходясь по коже.

Хайлин многозначительно хмыкнул и спросил:

- Почему ваш хозяин разыскивает ее?

- Не могу вам доложить, господин, но прошу, если узнаете что-то, свяжитесь с владельцем постоялого двора «Три звезды счастья». Он передаст мне ваше послание.

- Не беспокойтесь, я всегда буду верен вашему господину и приложу старания, чтобы выполнить его просьбу. Если позволите, портрет оставлю себе.

- Да, конечно. А теперь позвольте откланяться. Отдыхайте, господин.

Звук шагов.

И полный ужаса шепот призрака:

- Там на портрете ты.

Как я неслась к себе – не помню, как и последующее лихорадочное переодевание под возбужденную речь пацана:

- Почему тебя разыскивает этот человек? Что ты такого сделала? Выпила его брата? Или украла? Хотя, что ты там могла украсть? Печень?

- Я не ем печень, - ответила мрачно, пытаясь одновременно скинуть черные штаны и нацепить ханьфу.

В памяти холодом страха воскресла поляна, страшный убийца, собственная беспомощность, погоня, свист стрелы и первый оборот. Неужели меня нашли?

- Лучше посмотри, где он там, - попросила.

- И смотреть не буду, уже здесь, - ответил пацан под раздавшийся стук в дверь.

- Входите, - крикнула я, запихивая ногой под кровать одежду управляющего.

- Младший господин, - поклонилась, пытаясь выровнять дыхание. Никуда я не бегала. Я спала. Точнее читала. Или писала. Не важно.

Поднялась, встретив полный подозрения мужской взгляд. Похолодела. Я спалилась? Кинула вопросительный взгляд на призрака. Тот заупрямился было, но вспомнил, что кроме преступницы лисы другого союзника у него нет и пробормотал недовольно:

- Все нормально. Только волосы слева поправь. Не справа, а слева. Неуч.

Я бы ему ответила, но…

- У вас кто-то есть? – отреагировал на мой напряженный взгляд Хайлин. Шагнул в угол, прошел сквозь призрака, распахнул дверцу шкафа.

Наглость!

- Вы меня в чем-то подозреваете? – поинтересовалась, складывая руки на груди.

Мужчина не ответил. Скурпулезно проверил оба шкафа. Не поленился заглянуть в сундук. Потом вернулся ко мне, достал из рукава свернутый лист и развернул его перед моим лицом. Помахал.

- Эта особа вы? – спросил он, не дождавшись от меня реакции. Я склонила голову, рассматривая рисунок. Что сказать, вышло отвратительно. Вот разве у меня такой нос? А подбородок? Там же двойной нарисован. Руки бы поотрывала тому, кто это ваял.

- Не уверена, - призналась честно.

- А я вот уверен, - не согласился со мной Хайлин. Скатал рисунок, хлопнул получившейся трубочкой по ладони и предложил с угрозой:

- Или вы рассказываете все сами или я предам вас в руки того, кто ищет вас.

Нет! Только не это! Меня убьют так же, как того бедолагу, чтобы завладеть жемчужиной, а я не готова умирать…

Промелькнувшее на моем лице отчаяние, заставило Хайлина торжествующе усмехнуться и поторопить:

- Быстрее. Единственная причина моего терпения – долг нашей семьи за спасение сестры. Но если попробуете солгать, я вас не пощажу.

Если расскажу ему правду, не захочет ли он отобрать жемчужину?

- Это, наверное, из-за травы, - повалилась я на колени. – Умоляю, пощадите.

- Руки правильно сложи, - советовал из-за спины призрак. – И голос тоньше. Ты не умоляешь, а требуешь. Так он тебя точно не пощадит.

Я сложила ладони на груди, вспомнила о семье, о своей работе и проклятии… Глаза защипало от набежавших слез.

- Говори, - потребовал Хайлин.

- Мой отец, - голос дрогнул, я всхлипнула, - он в тот день собирал траву. Нам повстречался отряд и его глава… Он был сильно болен. Горел весь. Солдаты кинулись проверять поклажу, нашли травы и потребовали исцелить их предводителя. А отец… Лишь простой лавочник. Он не целитель. Не может определить от чего жар. Не мог.

Я сделала горестную паузу, смахнула рукавом слезы, возвращая четкости миру.

- Но солдаты настаивали. И тогда мой отец дал им траву от жара, а еще от боли. Но иногда так бывает, что от них хуже становится, если не знать причин болезни. Если травы не подействовали…

Я замолчала, давая возможность Хайлину самому домыслить последствие неправильного лечения.

- А потом на нас напали и отца убили, - добавила еле слышно, опустив глаза в пол.

- Почему сами не помогли? – спросил он, вцепившись изучающим взглядом в мое лицо.

Я замотала головой.

- Не могу. Ваша сестра права – я плохая ученица. Не смогла сдать выпускное испытание и получить дозволительную печать. Учитель велел учиться еще год. Я и вашей сестре смогла помочь, потому что она говорила, что делать.

Мужчина понимающе кивнул. Исцеление самоучкой без вступления в гильдию – тяжкое преступление.

- Положим, вашим словам можно доверять… - проговорил он задумчиво. – Возможно, вас разыскивают, чтобы отблагодарить, а не наказать… Если бы это было официальное обвинение, ваш портрет уже висел бы на базаре.

Ну да… официально убийцы не ищут своих жертв таким образом. Неприятно, правда, что Хайлин оказался связан с ними… Однако сменить дом, пока мне не сделали документы, я не смогу.

- Надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что ваша судьба отныне в моих руках.

Я вскинулась было, но осеклась на вздернутые брови и изумленный взгляд. Упс. Жертва должна вести себя скромнее.

- Благодарю за щедрость, господин, - склонилась я до пола, звучно приложившись лбом. – Век не забуду вашей милости. Свечку за вас поставлю. Поминать буду.

- Что? – выдохнул Хайлин ошарашенно.

- Палочки зажигать буду, - поправилась я.

- Надеюсь, хотя бы три, а не две, - проворчал мужчина, окидывая выпрямившуюся меня скептическим взглядом.

Н-да, не дорабатываю почтительность. Не выходит у меня истинное покаяние. В пафос скатываюсь.

- Сколько скажете, - послушно согласилась я, и взгляд мужчины сделался еще более подозрительным.

- Четное число палочек – для мертвых, дура, - прошипел из-за спины призрак.

- Конечно, вы живой, потому три. Три палочки, - растянула я губы в напряженной улыбке.

Хайлин попятился.

- Отдыхайте, Ли Я. Я дам вам знать, если будут новости.

Он допятился до двери, так и вышел, как из клетки хищника – спиной вперед, а я без сил улеглась прямо на пол. Черт! Едва не попалась.