Глава 22

Доктор Рената Ике

Одно лишь женское имя перевернуло все. Одна лишь короткая страница автобиографии, рассказывающая о чудесных временах в период до возведения купола. Одно лишь упоминание о болезни, что возродилась спустя бесчисленные века именно после странного восхождения царя на престол.

Если на учебник, взятый из домика старосты, я смотрела с недоверием, то на книгу, купленную в роковой день, я возлагала большие надежды. Меня меньше всего волновали россказни изгнанницы, какими бы реалистичными книгами они не подтверждались.

Меня волновала прежде всего собственная жизнь. И, как оказалось, она оказалась крепко связана с неясным прошлым столицы:

…Эта болезнь пришла вместе с запретом на улыбки, эмоции, проживание всех красок жизни.

После новых реформ ко мне успело обратиться более дюжины женщин, что, однако, тут же пропадали и долгое время не выходили на связь. А недавно их обвинили в слабости воли и сослали на Север.

Почему царь не позволяет изучить болезнь? Ни один учебник не содержит информации о симптомах, но уже несколько человек безвозвратно замерзли - несколько таких несчастных я нашла в расщелине под столицей. Почему все делают вид, будто страшная болезнь не бушует в столице? Почему все позволяют бездействовать?

Кажется, наш народ опоили и одурачили.

С ужасом и неверием пролистывала небольшую книжку, где доктор пыталась систематизировать скудные исследования, но когда разгадка даже на мгновенье не показалась на горизонте, книга оборвалась на мрачном:

Пора уходить отсюда, пока и от нас не избавились. Надеюсь, эти знания попадут в руки нуждающимся. И да хранит вас Вьюга!

- Ты не ложилась? – хозяйка дома спустилась в гостиную. Ее спальня находилась на чердаке, а мне выделили крайне... камерный диванчик. Однако я была слишком сосредоточена, чтобы заметить стесненные обстоятельства.

- Читала, - больше личные записи, нежели факты о болезни. И совершенно непонятно, что делать с полученными знаниями. Что делать со странной реальностью? Рената лишь косвенно намекнула, будто болезнь пришла вместе с правителем, но ни слова не сказала о том, что тот занял свое место незаконно.

- Сборник доктора Ике? Очень умная женщина.

- Знаешь ее?

- Она временами приходит в наш лагерь.

- Могу я с ней увидеться? – всполошилась, выбираясь из одеяла. Легкая прохлада тут же взбодрила, прогоняя сонливость. Отосплюсь позже - в счастливой жизни.

- Я не знаю, когда она придет в следующий раз, - неловко улыбнулась, заметив мою печаль. – Но ты можешь спросить у старосты. Она ведет всю переписку.

Этой женщине доверять по-прежнему не спешила. Внутренняя опаска и предубеждение вставали на дыбы, подпитываемые всеми изученными проповедями. Особенно при виде ее несокрушимой решимости и властности.

Верить женщине, что решилась взять на себя организацию целого лагеря беженцев и жаждет свержения царя? Немыслимо!

Но я здесь не ради осуждения - мне нужны ответы.

Потому, пренебрегая всеми правилами хорошего тона, присела напротив женщины, не дожидаясь приглашения, м сразу перешла к делу:

- Единственным доказательством Вашей теории является брачная метка, - женщина заинтересованно поддалась вперед. Словно выжидала чего-то определенного.

Словно ни раз уже сталкивалась с таким разговором. Сколько мозгов доверчивых девушек она успела уже промыть?

Но я и слова не успела вымолвить, когда то же чувство, что и при прохождении защиты, вцепилось в голову с новой силой. Словно вытесняло что-то. Словно сдергивало полотна с забытых шкафов разума. Реальность вдруг треснула - я чувствовала, как яд сомнений слишком стремительно проникает все глубже, сдергивая чужое влияние.

Но я не могла быть уверена, что влияние в самом деле сдергивают, а не навязывают. Не эта ли опасная женщина накладывает на меня неведомые чары? Пытается подчинить себе? Перетянуть на свою сторону?

Спасительная мысль позволила вдохнуть, и я наконец пролепетала:

- Мой отец - человек, в чьих жилах течет царская кровь. Его бы никогда не смог одурманить родственник! - пробормотала на одном дыхании, но голова так и не перестала болеть. Потому я шептала и шептала: кровь правителей зачарована. Дядя даже не сумел бы отравить отца - за саму мысль о подобном его тело бы сковало древней магией.

- Потому что нынешний правитель – приемыш, - и даже глазом не моргнула.

А гул в голове тотчас стих. Словно неведомая сила наконец нашла важный кусочек. Нашла и успокоилась.

- Приемный? - голос дрогнул. Этого я не ожидала.

- Как же ему удалось создать такое мощное плетение? Если не кровью правящей семьи?

И не только это: одурачить сильнейших магов, растянуть купол над огромным ледяным городом и поддерживать десятилетиями… что за горячительное питье опробовала эта женщина, чтобы выдумать такое?

- Это долгая история, - проговорила неожиданно нерешительно. Я совсем не ожидала, что сквозь ее ледяную завесу неприступности и силы может пробиться... уязвимость? В ее глазах зажглась живость, а взгляд помутнел - она больше не сидела со мной за столом. Мегера унеслась в неведомые мне времена.

- Мы тогда были совсем молоды, влюблены и полны мечт, - она казалась человечной. И меня пугало то, что я интуитивно потянулась к ее искренности.

Я приготовилась выслушать историю человека, что своими глазами видел столицу в ее самый темный период истории. Приготовилась дать шанс ей объясниться. Узнать историю того, как из обычной чувственной женщины она превратилась в ... воина?

Но собеседница, словно очнулась от наваждения, посерьезнела и продолжила будничным тоном. Наигранно отстраненным:

- Мы поженились еще в университете и ждали ребенка. Не знаю, в какой момент, но в его голове зародилась идея, будто наше общество слишком опасно для женщин, - зачерпнула из чашки еды и медленно прожевала. Словно специально заставляла меня изводиться. – Густав решил, что обязан преобразовать режим прежде, чем родиться наша дочь.

- Дочь?

- Он очень хотел девочку, - на лице вновь проскользнула боль, но теперь Мегера спрятала ее куда проворнее.

- И что произошло потом?

- А потом, - голос ее в одно мгновенье стал хищным, а на лице заходили желваки. Я никогда прежде не видела, как выглядит ярость во всей красе. Но с легкостью могла представить, что женщина была ее воплощением, - ... я проснулась уже в незнакомой мне столице, где вот-вот должна была состояться коронация моего мужа.

Деревянная ложка в ее руке неожиданно треснула, заставляя нас обеих вздрогнуть.

- Но тебе ни к чему знать всю предысторию, - неожиданно отрезала, надевая маску невозмутимости. И эта неприступность напомнила мне о муже.

Ничем хорошим такое отношение не закончится. Если я не понравилась старосте - а я вела себя достаточно дерзко, чтобы заслужить ее недружелюбие, - мне следует поскорее исправиться. Я не могу потерять возможность встретиться с доктором. Мне нужно продержаться до ее прихода. И если ради этого нужно – сложно даже представить – поработать, то я готова пойти и на такие жертвы.

- Я бы хотела помочь вашему лагерю. Всем, чем смогу, - решила придерживаться легенды и не раскрывать настоящего положения дел. Кто знает, как расправятся с первой леди Ледяной столицы? Ближайшая родственница, пусть, и лже-царя, но могла бы оказаться засланной птицей.

- Можешь проверить почтовый ящик, - махнула в сторону выхода.

- Конечно.

***

Гнездовье, как со мной поделилась одна из девушек, в целях безопасности вынесли далеко за пределы лагеря. Потому я слишком расслабилась. Вид на статичные и неспешные горы умиротворял, заставляя отвлечься от реальности и забыться. Никакие опасение не шли в голову, а стоило бы.

На подходе к лагерю не чутье, что в последнее время скорее подводило, а внезапно ужалившая метка – брачная – привела в себя.

Одного сосредоточенного взгляда на главные ворота хватило, чтобы понять в чем дело и укрыться за ближайшем сараем.Может, то тоже было чье-то жилище, я не вглядывалась.Куда больше меня заинтересовал небольшой, но слишком чуждый для малолюдной деревни переполох – женщины спешно направлялись ко входу в поселение, где едва различался силуэт могучего всадника на не менее крупном олене.

Не нужно иметь взор ястреба, чтобы понять, кто приехал.

Даже с такого расстояния я видела, как глаза его полыхают недовольством. А мрачные одежды лишь подчеркивали резкость и мощь его движений.

Все внутри подобралось от неприятного предчувствия. Он приехал сюда с целью забрать меня. Не разговаривать, не объясняться. А я не могла ему этого позволить.

Нужно убираться отсюда, пока он меня не заметил. Забрать вещи и бежать со всех ног.

Внимательно следила за тем, как радушно к прибывшему приближается народ. И тем временем осторожно пробиралась небольшими перебежками к «своему» дому. Забралась через окно с задней стороны и поторопилась подхватить мешок.

Как я раньше не догадалась, что за стенами его наверняка знают? Не знаю, из какого он лагеря, но сеть тут, похоже, одна. С какой тогда стати его впустили обратно в столицу? И для чего он иуда вернулся? Подорвать власть? Я вышла замуж за бунтовщика?!

Но волновало меня другое: почему царь его помиловал? Прежде ни один изгнанник не удостаивался подобной чести, а тут правитель запустил настоящего волка в самое сердце Северии.

- Зачем ты вернулся? Ты так рискуешь! – проговорил знакомый женский голос за окном. Староста вопрошала напряженно, но с непонятной нежностью.

- Я ищу жену, матушка, - грубо кинула и быстро прошагал мимо моего убежища.

Матушка? Он причастен к ополченцам… сын царя?!

Пазл наконец сложился. Он не сын царя. Он сын изменника, который посмел околдовать моего отца и захватить власть! А теперь еще решил и сыночка под боком пригреть по доброте душевной - в собственном-то царстве!

Ярость вспыхнул во мне с такой силой, что я не заметила, как подскочила на ноги и кинулась к выходу, различая лишь обрывки фраз:

- Жену? Как она могла пропасть?

- Сбежала.

- Как ты мог такое допустить?! Твоя репутация…

Не стала более прислушиваться и терять время за зря. Не далек час, когда они дойдут до обсуждения моей персоны, и лучше бы мне находиться как можно дальше.

Осторожно выскользнула через окно, накладывая на себя невидимый полог. Благо, безликий пейзаж играл на руку – отражать снег да сугробы не составит труда. Но долго водить за нос мужа не получится.

Юркнула в одну из небольших расщелин, куда, как с утра случайно заметила, юркнула пара девушек, чтобы выйти с другой стороны небольшого каньона.

В ледяном туннеле, через который сверху пробивался слабый свет, только спустя несколько минут раздался окрик. То было лишь эхо, долетающее с улицы и взволнованный ропот. Достаточно, чтобы понять, что беглянки хватились.

А затем мощный удар заставил затрястись стены. Расщелина едва ли не схлопнулись, но я успела выскочить в последний момент и рванула к виднеющемуся лесу. Какой же въедливый Верховный! И зачем только понадобилось преследовать меня? Знал, куда я выйду и собирался перехватить? Но чтобы что? Вряд ли бы я осталась глуха к рассказу его матушки. Надеялся ли он на то, что я не поверю или предпочту забыть? Или нагуляюсь, испугаюсь и на коленях стану вымаливать его прощение, лишь бы забрал меня подальше от сумасшедших изгнанников?

Хорошо, он ни во что меня не ставил и до побега. Но не мог же он в само деле думать, что я вернусь в столицу? Невозможно. Предусмотрено достаточно унизительных ритуалов прощения грехов. Заставить меня по собственной воле пройти раздетой по площади. Или вынести несколько ударов розг. Нет, я бы никогда... осеклась, понимая ужас ситуации:

Пару дней назад я бы и согласилась на нечто подобное. Потому что этого предписывает кодекс.

Но не сейчас. Не когда цена за унижения – удовлетворение эго и фантазий заигравшегося правителя.

И не ради жизни с падшим мужчиной.