Глава 28

- О, Небеса! – бормотала почти неслышно хрупко сложенная девушка.

Она сложила руки перед грудью в молебном жесте и безостановочно тряслась, то и дело открывая глаза, чтобы взглянуть на стол, тотчас вскрикивала и вновь обращалась к бессвязному шепоту. И я почти готова была поверить в театр одного актера, не вглядывайся она в лица других девушек из-под длинной челки. Смотрела она слишком расчетливо для леди, которая искренне страшится познать "исключительно мужское умение".

Невольно усмехнулась. Те, на кого рассчитано представление, совсем не замечали ее старания - дамы были заняты тем, что перебивали друг друга. Пылко и в допустимой степени громко. А некоторые просто предпочли отвернуться от стола и смотреть в сторону выхода. Словно я их сюда насильно приволокла...

Нет, то была инициатива их мужей, до которых дошла весть о моем усердии. И сколько бы меня не одобряли, в новых обстоятельствах дворяне по-прежнему ориентировались на поведение царских особ.

- За что все это? – присоединилась к коллективному гомону крупная особа с более пышными формами, чем могли себе позволить уважаемые Северянки.

- Какая омерзительная затея!

- Какое извращение! – спелись две девушке постарше с острыми чертами лица, что сидели особняком от всех и с презрением осматривали библиотеку. Такими подбородками и зарезать можно, а скулами оцарапать при поцелуе.

И все до единой напрочь игнорировали три небольшие книжонки – более приличного слова просто не подобрать, - которые едва ли вмещали в себе пару страниц текста. Они скорее напоминали детские сборники сказок: пара криво нарисованных картинок и невпопад набросанные отрывки стихов.

И,разумеется, ни одной женщины в них не было.

Но я уверена, что видела их раньше. Почему же запечатали это воспоминание?

Но сосредоточиться в такой обстановке было невозможно. Оттого, маска вдумчивой и сдержанной царевны трещала по швам. И я уже готова была осадить недалеких нахалок.

Злость зарождалась во мне с каждым брошенным возмущением, с каждым показным испуганным взглядом. И я была рада этой злости - она затмевала страх.

Я должна была быть такой. Я собиралась быть такой. Одной из них.

А сейчас... я не имела ни малейшего понятия, к чему я стремлюсь. Имею ли я право осуждать девушек за то, что они ведут себя согласно воспитанию? Согласно нормам общества?

Никакого.

И все же я не могла выносить намеренной и желаемой глупости. Злость вспыхнула и погасла: солнечный лучик вовремя проник в подземное царство с таким живым и искренним:

- Сомневаюсь, что дело в анатомии. Если бы мы обладали крыльями с рождения, то давно бы заметили их у младенцев, - заинтересованно пролепетала блондинка, что сидела ближе всех и пролистывала одну из "книг".

Ее волосы - практически желтые - выбивались из серебристой платины высокородных дам. Прежде нам вовсе не приходилось делить стол с особой со столь... неблагородным происхождением. И все же ее интерес... Не пустой треп, не попытка подсластить мою решимость. Я видела в ее глазах настоящее желание познать! И я не могла позволить собственным предубеждением взять верх, потому наградила ее легкой улыбкой.

Но мне не позволили порадоваться и минуты, как прямое обвинение пронзило воздух:

- И зачем Вам только понадобилось спорить? – фыркнула одна из треугольноголовых и комично задрала острый подбородок. Раздражение ее ощущалось всеми фибрами души.

И, судя по колким взглядом, девушки были солидарны - я причина всех бед.

- Потому что хочу обучаться этому навыку, - скрывая раздражение, выдавила.

- Займись лучше домом, - почти закатила глаза собеседница, вовремя отворачиваясь, чтобы не показать непозволительное презрение.

- Не по моей прихоти вы здесь, - не сумела более сдерживаться, потому резче нужного напомнила. - Разреши повелитель на равных познать забытый навык…

- Ты не находишь такую позицию эгоистичной? – резко перебила ее соседка, поддерживаемая парочкой поддакиваний.

- Что именно? Иметь право на учебу? - смерила их хмурым взглядом.

- Втягивать нас в свою совершенно невежественную борьбу, - с легкой улыбкой, хотя глаза ее совсем недобро пылали. – Мы готовы были принять наказание царя, но по Вашей милости теперь будем позориться перед всем городом. Сама мысль о… ох..

- О схватке, - завершила за нее мысль.

- Какое бесчестие! – хором всплакнули другие.

- Тогда не сражайтесь, - меня словно окунули в прорубь.

Их устраивает такая жизнь. Их устраивает ленное времяпрепровождение в доме за вышиванием или музицированием. Как и меня раньше. Признаться, я даже не уверена, что мое мнение когда-нибудь изменилось бы.

Не узнай я про обман.

Такая искусственная среда для жизни мне не по вкусу. Густав никакого права не имеет занимать трон моих предков и диктовать мне,как жить.

Но даже зная о заклятье, я не могу отличить навязанные устои от истинных.

Не знаю, радоваться или завидовать той непосредственности, которую себе могут позволить девушки? За них все предопределено... и я собираюсь все это разрушить? Имею ли я право...

Яростное лицо царя, когда он обвинил меня в отказе от "своей женской сути" мелькнуло перед глазами.

О, я определенно имею на это право.

Но глядя на выражения полные скуки и презрения, пришлось признать - пока бороться с властью мне придется самой. Я не хочу их заставлять:

- Ни я вам это наказание навязала, ни мне вас принуждать к учебе. Вы вольны просить о милости сейчас или сдаться перед началом боя, - встала, миролюбиво указывая в сторону выхода.

И с трудом смогла подавить накатившую желчь презрения, когда Северячки дружно удалились, оставляя меня наедине с блондинкой. Я не должна была на них злиться. Но что-то непокорное внутри неодобрительно провожало их спины.

Как глупо с моей стороны допустить, будто кто-то захочет воспротивиться воле мужской.

- Кайра, - вывела из потерянного состояния… кажется, союзница. Я и вправду могу рассчитывать на это?

Взглянула на ее протянутую руку. Такое панибратское отношение не поощрялось между классами, но… пора стирать рамки. Перехватила ладонь, скрытую перчаткой с крайне странной вышивкой – слишком явно были изображены цветы. К тому же достаточно яркими оттенками: постельный розовый и зеленый. Достаточно броско, когда дело касается столь интимного аксессуара.

Ее наряд также вызывал некоторое непонимание – чуть больше рюш и кружев, чем следовало, так я еще и могла различить карманы.Пусть вещь и крайне удобная, как мне удалось выяснить, но совершенно непозволительная для дам, потому как подобное излишество могло невыгодно топорщиться на фигуре. Видимо, девушку совсем не волновали такие детали. Признаться, удивительно, что ей удалось выйти замуж. Богатый папенька? Разве что торговец с окраин обледенелого района…

Но сейчас не до придирок. Пора представиться:

- Эйлинор, - дружелюбно ответила. - Нам предстоит долгая работа, если мы хотим продержаться хотя бы несколько минут, - надежд на победу я не питала.

Все же сражаться – что бы это слово не означало – с опытным бойцом, выращенным за пределами стены и пробившимся на верхушку будучи некогда изгоем… нет, огромной глупостью было бы пытаться одолеть мужа.

Такой же глупостью, как попытаться свергнуть власть и разорвать брачные узы. Но это я сделать планирую. Так почему другие невероятные вещи и поныне кажутся невозможными?

- Кто твой супруг? – на всякий случай уточнила. Можно было бы поставить на то, чтобы помочь девушке выиграть, если ее оппонент слабее моего супруга.

- Верховный Страж, князь Охотничий.

Губы, несмотря на годы уроков по этикету, вытянулись в эмоциональном «о!».

- Как…? – в последний момент удержала себя от расспросов, но девушка услышала.

С легкой печалью она заправила – еще одна неприличная деталь – волнистый локон за ухо и отвела взгляд.

- Как так случилось? В этом нет большой тайны, - но плечи ее съежились, словно под грузом тяжёлой ноши. - У моей сестры возникли некоторые проблемы и… князь помог их решить в обмен на брак.

- Мне…, - не смогла произнести «жаль», боясь смутить девушку еще больше ненужным сочувствием. – Давай покажем, чего стоит женская сила! – накрыла ее ладонь, осторожно сжимая. Собеседница чуть оживилась и вернулась к книгам.