Глава 20

Игорь.

Странности продолжились и на следующий день.

Не успел я доехать до работы, как мне позвонил адвокат. Сам, а не его помощник Никита, и после приветствия задал странный вопрос:

– Игорь, где Вы сейчас?

– Вот только к городу подъезжаю.

– И куда, если не секрет, Вы направляетесь?

– В офис. Господин адвокат, может, объясните уже, что происходит? – вопросы адвоката звучали странно.

– Игорь, припаркуйте машину, нам надо поговорить.

Просьба адвоката тоже прозвучала странно: телефон у меня стоял на громкой связи и вождению не мешал. Но я выполнил его просьбу и остановился на обочине. Такой человек не будет просто так просить, верно?

– Хорошо, я припарковался. Говорите!

– Игорь, Вы знаете Борисова Николая Николаевича?

– Нет. А должен?

– А вот он, похоже, Вас знает! И даже очень настойчиво ищет с Вами встречи.

– А кто такой этот Борисов и чем занимается? Может, по бизнесу мы с ним пересекались. Хотя, нет, имя мне совсем не знакомо.

– Ну, да, бизнес у Вас с ним вряд ли общий! – рассмеялся адвокат, – а занимается наш уважаемый господин Борисов тем, что возглавляет в Думе комиссию по борьбе с порно индустрией.

– Рад за него! Я здесь причем?

– Игорь, я сейчас задам Вам странный вопрос…

– Ну, у нас с Вами весь разговор странный, – ввернул я, – но задавайте!

– Вы сами тот фильм с Вашей женой в главной роли внимательно смотрели?

– Не было желания, знаете ли! Но, да, просмотрел, удостоверился, что она там узнаваема.

– Я понимаю! – согласился Кузнецов, – но я поясню. Игорь, помните там, в комнате, кроме той троицы на кровати и оператора, был ещё один персонаж на стуле, в первом ряду, так сказать, сидел.

– Да, был там ещё один. Я еще решил, что это их режиссер. Ну, или не знаю уж, как там у них принято!

– Так вот тот мужик на стуле в первом ряду и есть наш уважаемый борец с порно индустрией! – огорошил меня адвокат, – и мне кажется, я знаю, зачем он Вас разыскивает! Не сам, конечно, люди его. Экий скандаль, однако, приключился!! Главный борец с порнографией и сам же её снимает! Ну, или не он снимает, а для него снимают – это уже не важно.

– Вот же тварь!

– Это да! – согласился со мной адвокат, – Игорь, Вы дочь увезли из города?

– Да.

– Хорошо! Не говорите никому, куда Вы её увезли! – голос адвоката стал серьезным, – и мой Вам совет, обратитесь за помощью к своему другу Геннадию. Боюсь, что Вам нужна охрана.

– Вы думаете?

– Уверен! Хотя, если Вы отдадите господину Борисову флэшку с этой записью, может, всё ещё и обойдется, – закончил неожиданно Кузнецов.

– Ага! И наш борец с порнографией продолжит получать зарплату на занимаемом им высоком посту, рапортовать о сделанной работе, а по вечерам продолжать снимать кино? Нет уж!

– Я так и думал! Вот поэтому Вам, Игорь, и нужна охрана! И прямо сейчас езжайте к своему другу Геннадию. У Вашей квартиры и Вашего офиса Вас ждут люди господина Борисова. У Вас есть возможность там не появляться какое-то время?

– Что?

– Игорь, Вы же понимаете, что быстро такие дела не делаются. Просто так в полицию с таким компроматом на лицо неприкосновенное не придешь! Во-первых, надо знать к кому идти, а во-вторых, надо и самому подстраховаться. Вы теперь господину Борисову как заноза в одном месте!

В словах адвоката был резон, поэтому я сделал, как он просил, сразу, не заезжая к себе в офис, поехал к Генычу.

Надо отдать должное другу, он понял всё и сразу и поддержал адвоката словами:

– А давай-ка, Гарик, мы с тобой съездим на историческую Родину, а?

– Не понял? Ты мне предлагаешь всё бросить и свалить в Калининград?

– Гарик, ты же у нас мужик умный… был до женитьбы, во всяком случае! Как думаешь, этот господин Борисов хочет потерять удобное и мягкое кресло в Думе? И не просто кресла лишиться, а ещё и поменять его на нары? Я лично очень сомневаюсь, что хочет! А ты? – я только мотнул головой, и Геныч продолжил:

– Вот и не тормози, друг! Звони секретарше или кому там тебе надо позвонить, предупреди, что несколько дней тебя не будет_ И поехали-ка мы с тобой на машине!

В этот момент мне и позвонила Маша:

– Игорь, Варвара умерла на операционном столе!

Геныч слышал наш с ней разговор, а потому, стоило мне положить трубку, скомандовал:

– Поехали! Ты, вроде как, поддержать своих приедешь, можно даже будет им не объяснять истинной причины твоего приезда, не пугать стариков!

– Ты ещё моего отца в глаза так назови! – усмехнулся я.

– Я разве похож на самоубийцу? – услышал я от Геныча, – да и потом, субординацию никто не отменял!

Поразмыслив, я понял страшную вещь: а дела то оставить и доверить дом Марии с его обитателями мне и некому! Друзей то у меня и не осталось, кроме Геныча.

Ходить в гости с Женькой – было то ещё испытание! Из того, что обычно ставят на стол гостеприимные хозяйки, она ничего не ела. Пила только воду. Могла ещё жевать зеленый салат. Разговоры-воспоминания о нашей службе она не поддерживала, о детях тоже не могла ничего рассказать или вспомнить. Да и это ещё полбеды, как говорят. Беда была в том, что она начинала доказывать всем, что они неправильно питаются. И что есть плоть живых существ, именно так она и говорила “ПЛОТЬ” – это всё равно, что есть себе подобных, то есть заниматься каннибализмом! Апофеозом этих речей стало её выступление на нашей последней встрече выпускников военного училища, куда я имел неосторожность её привести. Женька начала в подробностях рассказывать, как убивают животных на скотобойнях, и что они, животные, при этом думают. Финалом её выступления было:

– Вот эти куски мяса, что лежат в ваших тарелках – это когда-то были живые существа. И они перед смертью были напуганы до ужаса, от чего в кровь, а через неё и в мышцы, произошел выброс их ужаса, который вы сейчас все едите! Не удивляйтесь потом, что у вас через какое-то время разовьется рак! Эти животные прокляли вас! Приятного всем аппетита! – и с невозмутимым видом, на глазах у всех, и не глядя ни на кого конкретно, положив себе на тарелку очередную порцию зеленого салата, начала его жевать. За столом наступила гробовая тишина. Мне пришлось встать, извиниться и увести Женьку с того вечера. С тех пор мы перестали, а точнее, я перестал встречаться со своими сослуживцами.

Как я докатился до такой жизни? Я не мог ответить на этот вопрос. Кажется, сейчас таких, как я, принято называть подкаблучниками. Но разве уважать свою жену, мать своего ребенка и пытаться сохранить свою семью – это значит быть подкаблучником?

И тут претендент на замену меня и в офисе, и в деревне Ромашкино нашелся сам. Мне позвонил Петр:

– Игорь, привет! Не отвлекаю?

– Нет! Наоборот, очень даже вовремя! – усмехнулся я, услышав Петра, – как тебе жизнь в деревне?

– Знаешь, жизнь в деревне, может и хороша, но, как оказалось, не для меня! Так что я в город вернулся. Если есть вопросы, могу подскочить!

– Ох, умеешь ты, Петр Семенович, вовремя позвонить! Записывай адрес!

Это был подарок судьбы. В офис Геныча Петр приехал через 20 минут, выслушал и кивнул:

– Не вопрос. Сделаем. Только ты Марию предупреди, что приедешь. Не любит она сюрпризов. Кому сюрприз, а кому и удар, знаешь ли. Гипертонический криз, инфаркт “Микарда с вот таким рубцом” и далее по списку! – рассмеялся Петр, – тем более, что всё равно ведь она в курсе всего, верно?

– Да, конечно.

– Тем более! И пусть она там с соседкой о кормлении своего Медведя договориться. Да, грешен – боюсь огромных собак! И они это чувствуют, между прочим. Так что, с кормлением животных я тебе не помощник, извини!

– Да, ты прав. Марию надо предупредить.

Дела я Петру сдал, первоочередные задачи по работе озвучил. Глаза Петра загорелись знакомым огнем. Увидев это, я понял, что могу уехать и доверить Петру полностью, тем более, что ему это всё было хорошо знакомо, а он сам явно соскучился по знакомой работе.

Мы с Генычем, заехав сначала к нему домой, затем в ближайший магазин и купив для меня необходимые банно-рыльные принадлежности да пару смен белья, рванули на выезд из города. Решено было ехать на машине Геныча.

Едва мы настроили навигатор с маршрутом, он сказал:

– Значит так, командир, сегодня и в ближайшие несколько дней слушаешься меня, и прежде, чем ответить на звонок с незнакомого номера, показываешь его мне.

– Ясно.

– С тобой обязательно свяжутся. Им та твоя запись нужна! Это ведь компромат у тебя на славного борца с порноиндустрией. Ты уверен, что дочь в безопасности?

– Абсолютно!

– Хорошо. А жена?

Ответить я не успел, потому что мой телефон разразился трелью и высветившимся незнакомым мне номером.

– Быстро они, однако! – хмыкнул Геныч, – погоди, я своих предупрежу!

Он нажал кнопку вызова на своем телефоне, бросил:

– Работаем! – и затем мне:

– Сам ответишь? Или лучше я?

– Давай ты, а то я боюсь, что сорвусь!

– Понял! – и без перехода, – слушаю!

– Алло! Северов, это ты? – раздался голос Женьки.

Геныч, услышав мою жену, удивленно поднял брови и передал мне телефон.

– Да, Жень, я. А что за странный номер у тебя?

– Игорь, я выкинула свой телефон и купила новый. И номер тоже новый! Я боюсь их! Они пригрозили, что убьют меня, если я не заберу у тебя ту запись! Игорь, я улетела из страны по чужим документам! Игорь, я всё подпишу и сделаю, как ты хочешь, только сделай так, чтобы их посадили! – голос жены дрожал.

– Хорошо, Жень, только ты не выкладывай своего местоположения в соцсети, и тогда они тебя не найдут. Поняла?

– Да, да! Я купила самый простой телефон, без интернета, сняла деньги с карточки, чтобы не пользоваться банком.

– Правильно. Молодец! Жень, не говори никому, где ты, и тогда тебя не найдут!

Геныч согласно кивал моим словам, пока я говорил с женой, и озвучил то, что и у меня рвалось с языка, едва я закончил разговор с ней.

– Может ведь быть нормальной, когда хочет!

– Жить захочешь, и не так раскорячишься, – невесело хмыкнул я.

Всю дорогу телефоны и мой, и Геныча разрывались. Я решал и рабочие вопросы, и личные. Поговорил и с отцом, и с Анютой, и с Марией. Отец занимался бумагами для похорон Варвары. Дети были дома – на мое счастье, у них там сегодня дождь, так что дети сидели дома с моей мамой и Марией. Пекли какие-то там пирожки. И таким домашним теплом и уютом повеяло от этих её слов, что я начал улыбаться. Хорошо, что Геныч тоже по телефону своими делами занимался, и, казалось, к моим разговорам не прислушивался.

Оказалось, прислушивался и ещё как! Едва я, поговорив с Марией, положил трубку, как услышал:

– Гарик, ты, наконец, встретил женщину?

– А то я до этого одних мужиков и зверей встречал! – попытался я отшутиться. Но был удостоен лишь снисходительного взгляда. Пришлось говорить Генычу правду:

– Веришь, один единственный раз с ней поцеловались, а мне крышу до сих пор сносит!

– О! Поздравляю, друг! Ты действительно встретил женщину! Не деваху для секса, как твоя, уж извини, пока ещё жена Женька. А именно Женщину! С большой буквы!

– Геныч, ты стал романтиком?

– Нет, я просто вырос рядом с моей женой! Да, именно благодаря моей Светлане я стал таким. Не спился, не опустил руки, когда уволился из армии. Вот у тебя быстро получилось научиться жить нормальной жизнью на суше?

– У меня выхода не было. Молодая беременная жена. Некогда было рефлексировать, знаешь ли! Пришлось, как ты тогда говорил, и мечту под коврик спрятать и потоптаться ещё на нем же, чтобы уж точно не выглядывала из-под него никогда, – я усмехнулся.

– Не понял. Это ты сейчас о чем? – нахмурился Геныч и выругался на лихача, сделавшего опасный маневр перед нашим автомобилем в последний момент.

– Да Женька терпеть ничего не могла, что касалось моей службы. Веришь, даже все мои фото в военной форме, начиная с училища, родителям отвез.

– Ясно! – кивнул Геныч и продолжил:

– Вот и мне не просто это всё далось! Это я сейчас успешный и опытный, с безупречной репутацией, а тогда, в первый год, только Светик нас и кормила. Терпела все мои метания и неудачи. Веришь ли, слова плохого ни разу не сказала! Даже сама ближе к концу первого года нашей с ней жизни на берегу предложила в армию вернуться! И не потому, что нам элементарно денег не хватало, нет! Хватало, с голоду не пухли. А потому, что видела, как меня ломает. Мне ведь до сих пор лодка снится, веришь?

– Верю. Самому снится! – пришлось признать этот факт, – я потому и с алкоголем завязал. Под винными парами совсем себя не контролировал.

Мы помолчали, и Геныч, решив сменить тему, кивнул на мой телефон и спросил:

– Расскажешь о ней?

– Ген, да нечего ещё рассказывать. Знакомы всего несколько дней, а такое чувство, что всю жизнь! Даже вот Анюту ей доверил к родителям отвезти. И знаешь, у кого-то там, – показал пальцем в небо, – видно, много для меня ещё везения завалялось в укромном уголке. Мария оказалась и моей новой соседкой, наши дома забор разделяет, и моим же новым бухгалтером. Я ведь не знал, как бы мне к ней подступиться. И слышал, что нереально крута она в своем деле, да и видел, как Петр спокойно дышит. Но знал, что дружат они, а потому не уйдет она ко мне, в мою фирму. А потом вдруг Петр сам позвонил, предложил фирму его купить, ещё и за Машу отдельно попросил, чтоб не увольнял я её. Ну, не буду же я ему говорить, что сам её хотел к себе переманивать!

Знаешь, Мария красива красотой взрослой женщины, ведь не девочка же уже, чуть моложе меня. И морщинки есть, куда без них? Это даже хорошо, что они у неё есть, не портят они её, только естественности придают. Лицо живое, глаза очень выразительные. Омуты, а не глаза! Тону я в них, как прыщавый юнец, тону! Сказать стыдно, веришь ли, влюбился на старости лет! Мне тут Женька в последнюю нашу с ней встречу заявила, что противно ей было меня касаться. Что урод, мол, я. И что нет такой женщины, кому не противно будет.

– Ага, прям все десять лет было противно! Уж, извини, но дура она! – встрял Геныч со своим комментарием.

– А Мария будто и не видит этого моего уродства. А ведь и видела, так уж получилось, и гладила потом, веришь?

Геныч молча поднял вверх большой палец и кивнул в поддержку жеста.

– А знаешь, что ещё меня к ней тянет? Она с Анютой моей сразу сошлась! Общается с ней лучше родной матери, я даже, веришь ли, ревную! Глупо, да?

– Ну, да, ты у нас в точности, как Новосельцев из "Служебного романа". Как там Верочка то говорила? "Мать у них Новосельцев" – вот ты у нас как раз для своей дочери именно мать! – Геныч рубанул ладонью по рулю, – нет, Гарик, ты у нас, конечно, молодец, но дочери твоей нормальная мать нужна, а не этот капустный лист! И знаешь, мне эта твоя Мария уже нравится!! Подходит она тебе, поверь мне, точно тебе говорю! Таких женщин, как она нельзя упускать! Она ведь тоже тебя всего несколько дней знает, верно? А тоже ведь сразу и сама помощь свою предложила, так?

– Да, – пришлось согласиться.

– И ведь она сейчас там, с твоими родителями, да?

– Да. И что?

– И не мне тебе, Гарик, говорить о том, как твои родители к семейным ценностям относятся, да? – продолжал Геныч гнуть свою линию, – как думаешь, что они о ней подумали? Как встретили? Нет, понятно, что на улицу не выгнали! Но противостоять адмиралу, знаешь ли, характер нужен! А твоя Мария, уж извини, друг, но я слышал ваш разговор, ни словом не намекнула, как её там встретили! “Всё хорошо! Сейчас печем с детьми пирожки с капустой и с вареньем! Они передают тебе привет!” – повторил Геныч слова Марии и сразу, без перехода, – о, наконец-то заправка!

И только мы завернули на заправку, как у меня зазвонил телефон со скрытым входящим номером. Геныч, благо уже машина остановилась, глянув на мое удивленное лицо и на телефон в руке, сразу всё понял и шепнул:

– Началось. Так я и знал, что звонить будут! Погодь, не отвечай, я сейчас своим команду дам!

Геныч рыкнул в свой телефон только одно слово:

– Работаем! – и кивнул мне, чтобы я дал ему трубку, – сам поговорю. Они ведь не знают твой голос ещё?

– Нет!

– Вот и отлично! – и поставив на громкую связь и взглянув на часы, спокойно ответил:

– Слушаю!

– Господин Северов?

– Он самый! С кем имею честь?

– Моё имя Вам ничего не скажет, но пусть я буду Иван, – усмехнулся звонивший.

– Странно, но ладно. Так чем обязан, Иван?

– Надо бы встретиться, Игорь Романович!

– Кому надо? Вам?

– Боюсь, что Вам! – звонивший проникновенно вздохнул и продолжил:

– У Вас есть некая запись, а у нас есть Ваши жена и дочь. Вы ведь не могли сегодня до Евгении дозвониться, верно? – Геныч ехидно улыбнулся, мой разговор с Женькой он слышал, но сейчас он промолчал, а говоривший продолжил:

– Предлагаю обмен. Вы мне флешку с записью, а я Вам ваших девочек! Ох, простите, оговорился! – хохотнул говоривший, – из них же только одна девочка. Анечка. Так, кажется, зовут Вашу дочь? Если будете себя правильно вести, так и останется! Уж простите, но Ваша жена Евгения со всех сторон уже давно не девочка!

Геныч, увидев, как я дернулся, схватил меня за плечо и, вцепившись в него мертвой хваткой, продолжил разговор от моего имени:

– Если с головы моей дочери упадет хоть один волос, я сделаю всё, чтобы ты, тварь, как раз стал той самой девочкой, и поверь, я прослежу, чтобы именно со всех сторон ты ею стал! Ты меня понял?

– Ну, значит, понимания мы с Вами достигнем! – расхохотался так называемый Иван.

В этот момент, телефон Геныча мигнул входящим сообщением с одним словом: “Засекли!”

– Встречаемся через два часа в парке у каруселей. Я сам к Вам подойду! И не вздумайте сообщать в полицию!

Говоривший положил трубку, не дождавшись моего, а, по факту Геныча, согласия.

– Всё, Гарик, выдохни! Хрен им на постном масле, а не твоих девочек! И засекли и разговор записали! Можем брать. В следственном комитете на этом Борисове “тыща разных подвигов” – как говорил всем известный Жеглов. А тут такой компромат. Заснят на горяченьком! Ты думаешь, они там не знали, чем он занимается? Знали, только прижать ничем не могли. Осторожен, падла! А тут ты внезапно и так удачно! Глядишь, ещё грамоту тебе дадут “За поимку особо опасного преступника”! – расхохотался Геныч.

И по его облегченному смеху? и по еuо последующим звонкам, я понял, что можно выдохнуть. Всё уже закончилось! Быстро, однако, работают ребята!

К дому моих родителей мы подъехали уже поздно вечером. Свет горел только на первом этаже. Нас ждали. Боясь разбудить детей, набрал Марии сообщение: "Мы у ворот. Впустишь?" Отправил и лишь потом понял, что сам себя сдал с потрохами! Она ж к отцу пойдет просить ворота открыть. Мог бы и сразу отцу написать, а мне, дураку влюбленному? захотелось ей написать! Да? собственно, какого рожна? Мне скрывать нечего!

Ворота отец открыл с пульта, мы заехали. И только заехав во двор и увидев родителей на крыльце дома, я понял, что не знаю, как мне себя сейчас вести с Марией. До зуда на губах захотелось её поцеловать. Конечно, родители знают уже, что я развожусь с Женькой, да она им никогда и не нравилась, но они уважали мой выбор и не влезали в нашу семью. А как они отнесутся к тому, что я, не успев развестись с одной, уже с другой женщиной целуюсь?

А поцеловать Марию очень хотелось! Меньше суток прошло, как расстались, а я соскучился. А увидев её сейчас на кухне, что-то там выкладывающей на тарелку для нас с Генычем, понял, что еле держусь, чтобы вот прям здесь и при всех не стиснуть её в своих объятиях!

Спасибо Генычу, оттянул на себя внимание родителей, а я имел возможность подойти к Марии и задать один единственный вопрос:

– Как вы здесь, девочки мои? Маш, я соскучился!

Ответом мне послужил взгляд глаза в глаза, дрогнувшие в улыбке губы и едва слышное:

– Я тоже.