Глава 11 · Любовь и преступления

— Вот такой план, — заявил Бозз, откинулся на спинку дивана и посмотрел на меня хмуро.

Это понятно. Дуется за мой вчерашний побег.

— Ты рехнулся! — присела я на самый краешек кресла, — вас же ищут!

Все, кому не лень, могла бы я добавить. Интересно, предводитель в курсе баронского приза за поимку его веселой компании? Полмиллиона крон — недурной куш, не зря Юта ненавязчиво подсовывал мне его.

— Пусть ищут, — Бо махнул рукой презрительно-небрежно, — на этом крошечном островке нас ждать не будут. Гляди!

Он поднялся на ноги, подошел к экрану в полстены, смахивал, раздвигал и переворачивал картинки. Комментировал:

— Сегодня и завтра на Побережье отмечают Праздник осени. Ярмарки-гулянки-фейерверки, пряники в красных коробочках и всякое мимими. Местный бомонд соберется в своем излюбленном месте, кстати, на том же самом острове, где мы их так нежно растрясли в прошлый раз. Ло! Не делай наивное личико, будто не с тобой было. Никто все равно не поверит, ни мы, ни Служба Порядка. Так вот, чудная компания человек триста в стразах и пистолетах сегодня в десять вечера по Столичному хронометражу планирует сидеть тут на нас в засаде, выпивая дорогущее шампанское и закусывая пафосной жратвой. И сам барон Кей-Мерер лично станет караулить вишенкой на торте наше появление. Но!

— Что? — я поневоле засмотрелась с удивлением.

— С кем ты была? — вдруг оказался рядом Бозз.

— Одна, клянусь.

— Почему сбежала? Ты мне обещала! Я ждал, как дурак, под водой и в мокрых штанах.

— Я не хотела прости. Я иногда неважно себя контролирую, — я призналась.

Предводитель снова внимательно всмотрелся, приблизил суженные глаза чуть ли не к самому моему носу. Что увидеть мечтал? И сказал:

— Время не ждет. Погнали!

— Что? Куда? И ты не договорил, Бо, — возмутилась я, — никуда я гнать вслепую не собираюсь!

Я попыталась было упереться, но Анж закинул меня на плечо и потащил на выход. Я барабанила по его спине кулаками со всей силы. Ноль. Он ухмылялся в ответ и держал крепко за попу.

Остальная команда с подначками и шуточками уже неслась к воде.

Восемь утра. Океан едва колыхает плавучую пристань. На горизонте маячит метелками пальм соседний остров. Солнце умыто и греет мягким бархатным сентябрем. Ветерок касается кончика носа: где-то созрели апельсины и яблоки. Утро чудесно пахнет и выглядит нежно.

Катер рыкнул мощным мотором. Меня втиснули между Анджело и большим мешком.

— Мы к Ральфу идем? — я взяла независимый тон. Попыталась отсоединить от себя мужские руки: — да отстань ты от меня!

— А ты не сбежишь? — ухмылялся брюнет и рук размыкать не торопился. — С твоими способностями, Ло, за тобой нужен глаз да глаз. Отпущу, а ты бултых в воду! И как не было у нас никогда летчика четвертого класса.

Бозз стоя рулил катером. Машина рычала дизелем, набирая скорость. Мужчина говорил громко через плечо:

— К Ральфу мы не пойдем, незачем напрягать нашего золотого механика лишней инфой. Да и твой любимый Юта вертится там, как приклеенный. Что ты в нем нашла, детка?

Я не стала отвечать. Злилась и выкручивалась.

— Отпусти нашу девочку, Анж. Никуда она не денется, ведь ее ждет Альбатрос, — сказал предводитель.

— Что⁇ — я округлила глаза и замерла. Я не ослышалась?

— Альбатрос, — заржал мужчина, оглядываясь.

Альбатрос. Я на амфибии летала только один раз в своей жизни от силы каких-то быстрых десять минут. Еще в Летной школе. С воды никогда в небо не отрывалась. Интересно! Я замечталась.

— Парни, вы только на нее посмотрите! Вот на это прелестное личико, сколько счастья, и брильянтов не надо дарить. А-ле, милая! Кого что заводит, да? Ло, я тебя люблю!

Катер заложил резкий вираж, кидая пассажиров от борта к борту. Я забила на последний дурацкий пассаж предводителя. Брюнет рук с меня не снял, но так даже было лучше: белая лодка пошла поперек волны. Подскакивала и задирала нос. Анджело с трудом удерживал нас обоих от ударов о жесткие ребра судна в скоростном беге.

Это место называлось Пять сестер. Пять скал черными глыбами нависали над соленой водой низкими ноздреватыми карнизами по кругу. Туристы и фотографы всех мастей мечтали сделать тут красивые картинки на фоне диких птиц, водоплавающих животных, солнечных бликов и теней в океанских волнах. В рекламных буклетах Архипелага до сих пор предлагалась чудесная возможность потрясающих фотосессий. Обман. Полгода назад эти воды стали чужой непроницаемой собственностью. И акул здесь роилось видимо-невидимо. И не спроста: неизвестные владельцы, оберегая свой базальтовый интим, явно прикармливали тварей тухлым мясом. Чьим? Вот уж не скажу, не чую, но все равно, я не стала бы рисковать и совать руку в здешнюю воду хотя бы по локоть. Но интересно.

Бозз сбросил обороты, и катер, постукивая мерно движком в эхо низких скал, вошел под широкий каменный навес. Голова поневоле втянулась в плечи, настолько неприятно плотно давил над морем базальт. Ледяной ветер примчался откуда-то сбоку из глухо непроницаемого тела горы. Делал низкий страшноватый шёпот-вой: о-о-о! Я обняла себя зябко за плечи. Душка Анж невольно прижался крепче. Неназываемый! Раззявам туристам здесь бы понравилось: сердце срывалось в пятки совершенно по-детски.

Бозз поддал газу и вынес нас из каменного плена. Отраженные звуки лодочного мотора разбежались по корявым скалам. Солнце внутри Пяти сестер ослепило и обогрело. Четырехмоторная амфибия грузной фаршированной уткой вальяжно покачивалось на мелкой, ленивой волне.

— Справишься? — спросил Бо, неспешно подбираясь на малой скорости к самолету, — поднимешь в небо этот аппарат, Ло?

Акватория внутри скального окружения не позволяла откровенно. Нет места в затянутом камнем пространстве. Негде крыльями махнуть.

— Конечно, — легко рассмеялась я, а сердечко подпрыгивало и норовило улепетнуть в пятки, — если один умелец сюда засунул Альбатрос, то другой сможет вытащить. Выход там, где вход.

— Ну-ну, — подал реплику сбоку Глюк, — хорош трепаться, пора начинать, Бозз, если есть еще план.

План был.

Я забралась в кабину Альбатроса. Ничего особенно нового не увидела. У меня хорошая память. Ничем машина не удивила по сравнению с той, что я управляла тогда, год назад, в Летной школе. В компании с душкой Юнкером. Тумблеры, гироскоп, желтая ручка газа, педали, штурвал. Я обожаю винтовую авиацию. Надела шлем и проверила парашютный отсек, пять рюкзаков аккуратно ждут на полке, согласно инструкции. Потом контроль уровней и показателей приборов. Парни что-то терли между собой в салоне, я не прислушивалась. Самое сложное — это вывести толстопузую утку из-под каменного гостеприимства Сестер на волю. В открытый океан. И там оторвать от гудящих, все сильнее расходящихся в нервном возбуждении волн на свободу в небо. Здесь, в тихой каменной ловушке, отчетливо слышалось возмущение Большой воды. По моим прикидкам, за границей тяжелых скал времени для удачного взлета у меня будет минуты полторы, не больше. Если проканителюсь, то тяжелая амфибия войдет в колыхания с волной и амба. Амба! Пришло само на ум веселое словечко побратима. Я постаралась сосредоточиться.

— Где ты взял аппарат Бо? — спросила я, чтобы что-нибудь спросить. Перещелкивала шпеньки и затворы.

— Где взял, там уже нет! — рассмеялся предводитель за спиной моей собственной фразой. — Вперед, мой драгоценный летчик четвертого класса!

Лязгали алюминиевым звуком привязные ремни, скрипела кожа сидений. Я вдруг с удивлением заметила, что отделка салона откровенно претендовала на серьезный уровень комфорта. Да мне-то что!

— Нам придется уговорить Ло собирать висюльки у старушек, — услышала я голос. Свен.

— Заткнись! Ты чо, дурак! — шипящий шепот. Анджело.

— А как периметр держать будем? — равнодушное хриплое замечание. Глюк. У него сегодняшним утром явно с настроением не очень. Не блестяще.

— В чем дело? — я запустила первый ряд двигателей и обернулась.

Племя Боззи уже облачилось в балахоны-костюмы клоунов дель арте. Расправляют брови, усы и бороды на масках. Арлекин, Пьеро, Бригелла. Остались Панталоне и Коломбина.

— Ты сегодня участвуешь в шоу, любимая, — засмеялся без всякого стеснения предводитель.

— Ты умеешь обращаться с такой штучкой? — спросил Анджело, вешая мне на плечо короткоствольную тупорылую пушечку, — запомни главное, Ло. Будь аккуратна. Никаких крайностей! Мы флибустьеры, а не убийцы.

Я умею.

Я не стала оглядываться. Непростая задачка тыкалась острыми искрами крови в кончики пальцев. Заводила и гнала адреналин в мышцы.

— Что предпочитаешь, Ло, усы или косы? — ухмылялся беспечно Бо за спиной. Тряс сумку с барахлом. — Ничего не попишешь, любимая, придется идти с нами до конца. Давай-ка устроим веселье и пощиплем бриллиантовые перышки с золотых курочек за милую душу! Так девушка или дедушка?

Я промолчала в ответ. Веселье такого порядка не заводило меня от слова совсем. Еще чего! Интересно другое. Кто, а главное, как, завел немаленький самолет в это узкое скальное кольцо? Я вглядывалась в тусклый камень Сестер и не понимала.

— Справишься или подсказать? — развлекался предводитель. Шуршал тряпками за моей спиной.

— На три часа, Ло. Уступ, вымазанный черной краской, видишь? Строго вниз.

Спокойный, даже равнодушный голос Глюка указал направление. Я с трудом, но все же заметила полностью скрытый в тени прогал под скалами. Невысокая арка справа выпустила Альбатрос в открытую воду.

Свобода опасно ждала и обещала в высокой, на грани дозволенного волне. По телу судна пошла знакомая дрожь. Двигатели взорвали соленую пыль, раскручиваясь. Я начала отсчет внутри себя, крепко ухватив послушный джойстик управления.

— Три-два-раз!

Оп! амфибия, неприятно чавкнув, отлепилась от морской воды и унесла себя в воздушный океан.

— Высоко не поднимайся, девочка, — Бозз развалился в кресле второго пилота и довольно насвистывал, — и не разгоняйся, здесь не далеко.

Островок лежал, как затейливое кремовое пирожное на зеленом мятном леденце. Обязательная сопка с жерлом потухшего вулкана по центру. Живописный лесок по склонам. Небольшие группки деревенских коттеджей под красной черепицей, и белые овечки на зеленой травке. Замок из розового туфа с башенками и балкончиками. Напомнил мне родовое гнездо баронов Кей-Мереров.

— Паркуйся с парадного крыльца, Ло, — рассмеялся Бо и звонко поцеловал меня в ухо.

Я недовольно дернула плечом, мол, не отвлекай. Повела амфибию на разворот.

Ветер стих до полной прозрачности. Пара больших синих черепах вальяжно перечеркнула тень моего самолета на бирюзовой морской глади.

Круглая, будто игрушечная, площадь перед центральной лестницей дворца. Широкая пристань переходит в террасу, укрытую от вездесущего солнца полотняным шатром. Изящная мебель, белизна льна и серебро сервировки. Апельсины и лимоны в больших дощатых кадках. Лакеи в белых куртках и угольно-черных брюках. Дамы в платьях нежнейших оттенков. Шляпы особенно потрясают разнообразием форм и размеров. Морской жемчуг и настоящие камни везде, где диктует традиция и позволяют приличия узкого круга избранных. Я не могла это видеть с высоты триста метров, я просто знала.

Ладно. С парадного так с парадного.

— На все-про-все у нас двенадцать минут, девочки. Через тридцать нарисуется береговая полиция. Если у здешних красавиц хватило соображения, то тревожную кнопку кто-то уже нажал. Поэтому четко придерживаемся плана. Ло, любимая! Не забудь нацепить усы и бороду. И умоляю, братцы! Никто не обижает старых леди.

И веселая Коломбина, сияя недельной щетиной на щеках и покачивая колоколом платья домино над волосатыми загорелыми икрами, лихо нацепила паричок с косичками и маску с красным ртом.

Я аккуратно ввела Альбатрос в общий строй белогрудых океанских яхт, нахально потеснив самую дорогущую и первую, поцеловала причал трапповым отсеком нежно. Даже оторвавшийся помпон с рубахи Пьеро не упал с кресла на пол.

— Класс! — высказал общую мысль Анджело, — напомни мне, Ло, рекомендовать тебя в летчики третьего…

— Погнали! — перебил предводитель и распахнул люк.

Местное население глядело на нас с ленивым любопытством. Кушало мороженое-пирожное, сдувая сладкую пудру со щек, и попивало кофе-чай со сливками. Симпатяги стюарды виртуозно ухаживали за барышнями шестьдесят плюс и тырили с фруктовых корзиночек засахаренный миндаль. Если кто и догадался вызвать жандармерию, то это явно были не они. Дамы, не прерывая завтрак, спокойно ждали, пока мы преодолеем доски пристани.

Я угадала все, вплоть до шляп.

— Доброе утро, дамы. Это не комедия дель арте, это ограбление! — начал звучным голосом Бо. Улыбался и гнал обаяние на всю катушку. Держал легкую паузу, давая время контингенту осознать и приготовиться.

Вилки и ложки перестали звенеть. Удачно подправленные косметологами губы взрослых дам сделали изумленные кольца и линии.

— Я подумала, что прибыла Дафна, наконец, — в общей немоте чересчур громко проговорила весьма немолодая девушка в зеленом. На шляпе ее имелось здоровенное павлинье перо и опасно покачивалось в такт словам, — а это всего лишь ряженые. Ты пригласила актеров на завтрак, Ната? Это так рискованно, наши столовые приборы — это антикварное серебряное литье и стоят непомерных денег. Но я твоему безрассудству не удивляюсь уже лет тридцать, с тех пор, как ты позволила этому мужлану Кей-Мереру уговорить себя. И потом, клоунада за приличным столом — это теперь модно? Неужели⁈

Пожилая женщина обращалась к кому-то в глубине драпировок.

К слову, Арлекин, Пьеро и Бригелла заняли свои позиции без всяких проволочек. Оттопыривали рукава, полы и карманы клоунских одежд разным флибустьерским инвентарем. Мне досталось место у траппа Альбатроса. И винтовка Гаусса в комплекте с маской старика Панталоне.

— Наталья! Немедленно объяснись!!! — не отступала громкая мадам, — что за комедию ты здесь устроила???

— Даю честное слово джентльмена удачи… — сделал попытку прорваться в эфир Бозз.

— Я не закончила, дорогуша! — дама в зеленом позвенела ложечкой в чайном стакане, безжалостно обрывая грозное выступление Коломбины с бородой, — девушка вашей профессии должна тщательнее следить за собой! Я бы вам рекомендовала салон…

Тут размазня горничная неловко выронила коммуникатор из кармана на вощенный паркет. Мгновенно и умопомрачительно эффектно красавчик Пьеро подбросил в левой руке свою сверкающую гауссовку. Чпок-чпок-чпок. Брызги щепок и осколки гаджета.

Испуганная пауза.

— Даю слово, что ни один волос не упадет с ваших очаровательных причесок, красавицы, если вы снимите драгоценности добровольно. Я преклоняюсь заранее перед вашей красотой и здравым смыслом! На прислугу мое обещание не распространяется. Всякий, кого замечу с погремухой, получит маслину в ливер без объявы! — удалось, наконец, Боззу закончить выступление.

И никому больше уточнения сделались не нужны. Тем более, что недавний телерепортаж создал банде клоунов правильную славу. Если уж сам господин барон позволил себя ограбить…

Коломбина, покачивая юбкой, пошла в гробовом молчании обходить гостей за мирным чайным столом. Украшения с глухим стуком сыпались в пластиковое ведерце.

— Всеблагая богиня заступница! — воскликнула сердитая дама с павлиньим пером, когда Бо приблизился к ней вплотную, — да у вас не только ноги волосатые! Вы и лицо не бреете, бесстыдница! Что за шутки?

Высокая женщина с пышными кудрями цвета меда. Единственная здесь в брюках. Бело-красный костюм от вечной Марлен Дитрих. Баронесса Наталья Кей-Мерер собственной персоной вышла вперед.

Она сделала три широких шага и положила руку на плечо возмущенной старухе, наклонилась и старалась, чтобы та могла читать по губам:

— Мама, прошу тебя, помолчи немного. Нас грабят.

— Чтооооооооооо? — раздалось без паузы в ответ, — я никогда не замолчу и не позволю себя грабить! Я вдова адмирала флота, сестра адмирала и мать адмирала флота империи! Я ничего не дам этой небритой портовой шлюхе!!!

— Они угрожают оружием, мама, — увещевала ее дочь.

— Ха! Хотела бы я посмотреть, как эта матросская подстилка выстрелит в меня! — справедливо и на грани слуха выступила вдова всех имперских флотов, — моих бриллиантов она не получит!

Она вывернула фигу сухими пальцами в тусклых перстнях и сунула ее под нос предводителю:

— Эту парюру мне преподнес мой драгоценный Персиваль после рождения Персиваля-младшего! Это были непростые роды, если ты понимаешь хоть что-нибудь в этой жизни, дрянная девчонка!!! Ребенок шел ножками вперед и лупил так, словно был обут в ботфорты…

История родов глухой адмиральши оказалась на диво любопытной. Аудитория, сглатывая ужас, обратилась в слух. Я едва не развесила уши вслед за остальными участниками злополучного завтрака. Но.

С моего места отлично было видно, как баронесса Наталья незаметно передвинулась за кресло матери и просунула руку под складки фестона скатерти. Что там? Бо исключительно удобно стоял к ней вполоборота и, как завороженный, слушал яркую речь старухи. Внезапно хозяйка острова застыла, и, словно учуяв мой взгляд, развернулась в мою сторону всем корпусом и револьвером.

— Бо, сзади!

Мой крик и выстрел раздались одновременно. Бок обожгло так, словно кипящее масло выплеснулось из сковородки. И потекло по левому бедру. Баронесса вдогонку выпустила еще один патрон. Тот шарахнул по ребрам так, что свет померк. Мадам Кей-Мерер глядела в мои глаза под черными ватными бровями, оторопев от ужаса и неожиданности. Узнала?

— Время, — сказал Глюк.

Время вышло. Закончилось. Бо высыпал драгоценности в рюкзак и подхватил кровавую меня, сползающую на доски веранды. Свен, Анджело и Глюк водили пушками по толпе и пятились к самолету. Но никто не рискнул пошевелиться.

Кровь лилась ярко-красная, пачкала натертый до блеска паркетный брус. Я поскользнулась на липкой, вонючей дорожке. Бо неловко сжал меня прямо за дырку в боку. Я взвыла, как животное.

— Свиньи! — заорал высоким голосом Анж, — суки имперские, держите ответку за нашу Ло!

Не выдержал. Плюнул слепящим оранжевым сгустком плазмы из любимого гаусс-гана. Вспыхнули мгновенно и красиво скатерти, салфетки, потом полог и затейливые драпировки. Звонко лопались прозрачные стаканы и костяной фарфор. Запахло ванилью и подгоревшей сдобой. Аннигиляция аннигилировала. Люди бросились в рассыпную. Компаньонки и горничные волокли престарелых дам. Официанты, те, что стояли ближе всех к горящему завтраку, поскакали в воду. Я мечтала найти глазами баронессу и ее маменьку.

Но парни уже внесли меня в самолет и задраили выход.

Глюк уверенно стянул с меня балахон и майку. Цокнул языком. Анж застонал от жалости. Свен отвернулся. Бо уже разрывал зачем-то зубами санитарный пакет.

— Прививки и сыворотки не колите, кто их знает, — предупредила я, приводя в чувство амфибию, — только обезболивающее.

Если бы еще оно помогало! Глюк молча кивнул, залил рану горяченной синей дрянью и стал туго обматывать ребра. Первая пуля прошила мое любимое тело навылет. Вторая застряла в третьем ребре с левой стороны. С огнестрелом мне всегда везло. Давненько, правда, не приходилось проверять. Кровь пульсом билась в отверстия и останавливаться не спешила.

— Интересно, старая дама не пострадала? — подумала я вслух, щелкая тумблерами.

— В новостях узнаем, если выберемся, конечно, — предводитель показал на линию горизонта, — гляди в оба, детка.

— Прошло ровно двенадцать минут, все идет, как по маслу, — заметил Глюк и встал за моей спиной, готовясь подхватить, если понадобится, — не спи, девочка.

Это он точно сказал. Вовремя. Боли я не чувствовала, бок онемел в полное бревно. Но кровь упрямо текла по левой ноге, веки закрывались. Перед глазами плыло. Быстрей!

Я не стала щадить пристань, запустила первую пару двигателей и следом сразу вторую. Те, кто, возможно, бежал к нам по доскам, наверняка улетели в лучшем случае в воду. Про худший вариант я думать не хотела. В конце концов, они первыми начали. Стрелять в живых. В обшивку судна громко ткнулся удар, еще. Обломки пристани или? Если у баронессы под столешницей припрятан револьвер, то почему бы гаубице не скрываться за буфетом?

Я крепче вцепилась в штурвал. Мушкетер-Бригелла Глюк положил ладони рядом. Р-раз и у нас получилось: самолет облегченно оторвал себя от воды. Одна минута. Вторая. Еще две и включится автопилот. Три. Четыре. Я отпустила руль на свободу и смогла откинуться на спинку сиденья.

— О-па! — присвистнул Свен, поднимаясь на ноги из кресла второго пилота.

Старомодный, но все еще очень способный причинить неприятности нарушителям порядка крейсерский катер двигал к нам на хорошей скорости.

— Что-то быстро, — высказал общую мысль предводитель и глянул на часы.

— Что-то рано, — кивнул поджигатель старушек Анж.

Я отключила автопилот.

Амфибия достигла безопасных двухсот метров. Я не спешила подниматься выше. На пяти сотнях начинался полицейский трафик. Ну?

— Значит так, Ло, — ничуть не напрягаясь сложившимися обстоятельствами, негромко заговорил Бозз, — уходим низами к Сестрам. Этой жандармской развалюхе не зацепить нас так близко от воды, по-любому. Десять минут форы есть. Ты загоняешь в лагуну Альбатрос на мелкую волну, и мы разлетаемся во все стороны света. Валим на байках до Розен-Лев и через полчаса спокойно пьем молочный коктейль на пляже.

— Она может потерять сознание в любую минуту, — заметил Глюк, глядя на глянцево-алую лужу под моими ногами.

— Она не потеряет, — уверенно заявила бородатая Коломбина, близко заглянув мне в лицо, — не подведи меня, любимая!

Я не понимала, как лично я стану разлетаться в разные стороны, мне уже было все равно. Больше всего на свете я хотела лечь горизонтально и уснуть. Глюк подсказывал мне в шею показания приборов и навигацию. Я пыталась смотреть сама, но выходило лишь моментами. Сзади о чем-то оживленно спорили Свен и Анджело.

— Это ее убьет! — горячий шепот блондина.

— А так она убьет нас! — напирал брюнет

— Кровь у нее не сворачивается, вытечет вся скоро на пол, — ужас и любопытство разом.

— Ой, да ладно! Она хомо верус, они и без крови могут. Надо ее взбодрить! Сам понимаешь, брат, девчонка, если не прочухается срочно, через пару минут тупо нырнет в море. И амба!

Амба! Я вспомнила слово. Под тяжелыми, наглухо сомкнувшимися веками возникло веселое рыжее лицо побратима. Синие глаза. Ваня Преображенский. Я обомлела. Откуда?

— Не спи, Ло! — сказал мне Иван голосом мушкетера. Место, где вошла в меня игла для инъекций, зудело невыносимо. — Держи штурвал крепче!

Мои глаза распахнулись, как ворота, и мир вокруг завертелся с ужасающей и смешной скоростью. Я переложила желтый рычаг газа до крайней отметки. Альбатрос рванул, что было мочи, сделав буквально свечку на хвосте. Я, ухмыляясь небрежно, подравнялась к горизонту и переложила рычаг газа обратно, сбрасывая скорость. Амфибия, очумело воя четырьмя движками, вошла в категорически несвойственное ей вращение вокруг центральной оси, да еще на малой высоте. Парни улетели к правому борту. Я снова выровняла аппарат и пошла заваливаться на левую полуплоскость. Клоуны дель арте, зверски смешно вопя и ругаясь, посыпались на сиденья у левого борта. Я веселилась от души. Знакомая группа скал приближалась. Я не хотела там приводняться. Зачем? Я соскучилась по сложному пилотажу.

— Снижайся, Ло! — орали мужики и пытались до меня дотянуться.

Ага, как же, спешу и падаю! Я задрала нос амфибии вертикально. Всех с грохотом и матом унесло в хвост. Я, хохоча до слез, повисла на привязных ремнях.

— Что ты наделал, придурок⁈ — вопил Свен брюнету, — теперь нам точно каюк!

— Ло, деточка, приземляйся, красавица наша, умница, — причитал Анж, пытаясь поднять себя вверх.

Но сила притяжения была откровенно на моей стороне.

— Какой осел всадил ей кикер? — громко шипел на самом дне барахтающейся кучи-малы предводитель и стонал, — нельзя, идиотыыыы! Я собственными руками задушу предателя!

— Я думал, я хотел, — пыхтел виновато черноволосый мой приятель.

— Он думал!!!!!! Чем??? Сейчас она истечет кровью и утопит нас!

Они ругались и пытались выпрямить свои смешные тела в балахонах. Я уложила Альбатрос в правую полубочку и загнала в штопор. На клоунов напало изумленное молчание. Только хватались растопыренными пальцами за все подряд, пытаясь безнадежно зафиксировать себя хоть как-то. Стало заметно, что им уже не важно, где чертов верх, где гребаный низ.

Я вывела самолет из пике запредельным усилием. Человек так бы вряд ли смог. Метрах в полста от поверхности океана. Если честно, то не рассчитывала особо, что получится и прикидывала, хихикая, варианты подводного дрейфа. Амфибия, натужно гудя загнанными двигателями, поползла на посадку. До скальной группы по имени Пять сестер можно было дотянуться рукой.

Парни попадали в кресла, выдыхая воздух с облегчением.

А я захохотала еще веселее:

— Мужики, гляньте, стелсы!

Четыре бело-серебристых летательных аппарата. Вот это да! Идеальные убийцы одиночники, это вам не береговая жандармская колымага. Гвардейские тренированные ребята за штурвалами. Неужто по наши душеньки алчные приклячились? Разнесут, распылят их бедных на вимпы с симпами за полкило бриллиантовых цацок, как нефиг делать.

Швыряя зайчиков в зрачки зеркальным композитом, стелсы разошлись идеальным веером, демонстрируя себя перед атакой. Я восхитилась: красиво оформлено, ничего не скажешь.

— Если боты управляют, то станут ловить, как собака блох, а если люди, то пустят в расход с наслаждением… — ненужно и негромко комментировал Свен. Взгляд не мог отлепить от блестяще-убийственной картины.

— Заглохни, брат. Ничего они не успеют, кто бы не держался ручку. Сколько до воды, Ло? — спокойный голос Бозза заставил всех оторваться от иллюминаторов.

— Двенадцать сек, — ответила я неохотно, — отсчет пошел.

Я больше всего на свете хотела, чтобы чудесное сегодняшнее приключение не закончилось банальным драпом под базальтовый карниз. Продолжить веселье мечталось мне.

— Сделаешь мне приятное, девочка? — ухмылялся Бо от уха до уха, — загони самолетик в колечко, умоляю!

— Не-а! — я ухмылялась не хуже, — я в догонялки хочу поиграть.

— Ты с ума сошла! Ныряй под скалу!

— Да они из нас решето сделают!

— Ты!

Парни орали. Но приближаться не спешили. Дрейфили: опасненько, без дураков.

Глюк откинул засов двери. Морской ветер ворвался в салон. Закрутил вверх кудри на затылке.

— Десять метров до воды! Восемь! Шесть! Прыгаем! — скомандовал Бо. Подскочил и хотел сгрести меня в охапку.

— Руки прочь! — рыкнула я, переводя взгляд на предводителя.

Радужка бесконтрольно пошла наливаться кровью. Левую ногу обожгло мгновенной судорогой. Я проглотила остаток фразы.

Грибы в моей вскипающей крови добрались до мозга. Страшно хотелось что-нибудь разбить. Предводитель внимательно всмотрелся в мое пунцовое лицо, кивнул и выпрыгнул из самолета вслед за остальными.