Глава 6 · Старые новости 2

Бозз не соврал. Прогулка и в самом деле получалась восхитительная. Солнце горячее, вода зеленая, небо высокое. Дружелюбные дельфины, синие черепахи, белая яхта класса люкс.

Наш предводитель поставил судно на якорь ровнехонько между двух островов. Из коротких фраз и приколов парней я узнала, что почти все куски суши в этом райском месте принадлежат богатеям. Оттого за местом остановки следует приглядывать в оба. Хозяева здешней жизни не больно-то жалуют чужаков. Легко можно нарваться на скандал. И на заряд дроби, если очень постараться.

Я ничего не смыслю в морской рыбалке. Да и в речной я полный ноль. Глюк и его северный приятель с редким именем Свен кидались лесками-крючками на длинных удилищах в океанскую гладь, трещали катушками и матерились шепотом. Но то ли погода была нелетная, то ли Бозз не договорился с фауной заранее, обоим ловцам рыбьих душ пока не повезло ни разу. Да мне-то что?

Я скинула майку и чудно устроилась в шезлонге. Трусы снимать не стала, мало ли. Вдруг снова вылезет тема с частями тела? Глядя на меня, красавица Линда сделала то же самое. Правда, ее топлес уходил за третий номер, но еще раз. Неназываемый! Мне-то что?

— М-м-м! сиськи на любой вкус! — не опоздал с комментариями Бо, — от нуля до трех.

Уселся рядом с моей раскладушкой прямо на теплые доски палубы.

— Почему в трусиках, Ло? Непорядок.

Он хотел коснуться губами моего левого соска. Но не успел. Я почуяла движение и успела выставить ладонь. Та уперлась в лоб мужчине.

— Я тебе все-таки не нравлюсь, — догадливо заключил Бозз и отстранился, — хотел бы я знать, почему.

Ответ на этот вопрос вставал один ровно. Потому что. Но я не хотела обострять. Я мечтала выбраться в общении с этими людьми из личной плоскости. Поэтому поднялась на ноги, подошла к борту и нырнула в океан.

Молодой дельфин задел меня прохладным гладким боком. Приплыл второй, толкнулся в ладонь. Никакой опасности они от меня не чуяли, в отличие от сухопутных животных. Принимали за свою. Я уцепилась за сильный плавник. Р-раз! И мы понеслись к горизонту серо-синей стаей.

Андрей, мой любимый папа, всегда удивлялся. Почему они тебя так любят, эти морские жители? Не боятся совсем? Ты им родня, наверное? И смеялся открыто, заразительно. Давно мы никуда не ездили отдыхать вместе. Последний раз виделись в зимние каникулы. Скоро снова праздник Перемены дат нагрянет, а он так занят, все время занят. Сплошные отписки на мои приветы в Сети, мол, прилетай на крейсер, малышка, рад тебе всегда. Неужели, в его жизни появилась любовь? Я оторвалась от морских друзей и повернула назад к лодке. Не знала, радует меня мысль о новой женщине командора Петрова или наоборот. Я с леди Анной делила его с трудом.

Андрей терпеть не мог Кей-Мерера.

— Давай руку, — незнакомец поддержал меня за локоть, помогая залезть на борт. Блестящий хромированный трап оказался на диво неудобным. Скользким и коротким.

Русый чуб с красивой волной, бритый в ноль затылок. Загорелый начерно, как все здесь. Безволосую грудь украшает зеленая русалка. Старое тату, видать, еще подростковое. Рост парня приближался к двум метрам. Остальное не отставало и радовало. Верхняя пуговица джинсовых шортов отсутствовала, как класс.

— Я Ральф, — знаменитый механик глянул на мой мокрый бюст, сморгнул, — потеряла лифчик в море?

— Что? — я сделал вид, что не расслышала. Побрезговала взять чужое полотенце с поручня. Отвернулась и подставила себя солнышку, обсыхая.

— Я говорю, не носишь лифчик! — громко повторил большой парень.

Я разозлилась! Вот привязались! Другой темы нет?

— Ты тоже не носишь! — я ткнула пальцем в серьезные грудные мышцы великана, — потерял?

Лицо парня приняло растерянное выражение. Спустя минуту, озарилось белозубой улыбкой.

— Я понял. Один-ноль в твою пользу, — он засмеялся, — ты та самая девушка-пилот? Смелая!

Он говорил, как и соображал. С толком, с чувством, с расстановкой. Не спешил никуда. Напомнил мне своей основательной медлительностью побратима Ваню. Как он там на Дальних Рубежах, родное сердце?

— Если бы ты видел, какой вираж она заложила сегодня утром! — Бозз подобрался сзади. Нахально обнял твердыми руками, как свою, — жирный сторож из генеральского гаража челюсть уронил в бетонку.

Ральф снова моргнул сразу обеими глазами. Видимо, это была его обычная реакция на поражение или внезапную мысль.

— Он подпустил тебя к Стрекозе? — брови великана поползли вверх.

— Да еще лично керосин заливал, — поддакнул Боззи, прижимаясь вплотную. Бугор в его штанах намекал на перспективы. — Если бы ты видел, брат, вираж…

— Это называется петля Иммельмана, — я перебила и вывернулась из настырных рук.

Тут подгребли рыболовы. Улов их состоял из упаковок с чипсами и бутылок с пивом. Линда притащила из каюты поднос с едой.

— Ты так и будешь меня игнорить весь день, Ло? Стань, как раньше доброй и ласковой. Я ведь не обиделся на твой побег, — Бо поймал губами мочку моего уха. Снова обнял за талию, снова притянул к себе. — Я, между прочим, полночи тебя прождал на берегу.

Ясно же, что врет безбожно, но слушать такие слова приятно до одури.

— Никогда еще у меня не было девушки-летчика. Ты самая храбрая, и красивая. И киска у тебя такая сладка-а-а-я.

Вот это он зря добавил. Лишнее сказал. Я поморщилась. Бозз тут же хлопнул ладошкой себя по губам:

— Я пошляк, не злись, детка. О! я забыл, — он дурашливо бухнулся передо мной на колени и лизнул горячо в пупок, — Ло, клянусь никогда не звать тебя деткой и…

— Давай закроем тему, Бозз! Убери руки, мне надоело, — я громко перебила. Затем прикрыла живот руками и отстранилась. Инстинктивно подвинулась в сторону спокойно молчащего Ральфа.

— Ты надоел девчонке, Бо! Плохо, видать, старался! Иди, я дам тебе парочку уроков, как сделать подружку счастливой! — мужики взахлеб прикалывались над поверженным предводителем. Радовались не по-детски.

— Линда! Подойди ко мне, — проговорил негромко тот. Но услышали все.

Девушка приблизилась и села рядом с коленопреклоненным парнем на буковые доски палубы. Она надела майку, но ее крупные, в миг заострившиеся соски отчетливо проступали сквозь трикотаж и производили впечатление на зрителей.

— Ты здесь с Глюком или сама по себе?

Девушка быстро взглянула на мушкетера. Тот ухмылялся и с интересом ждал продолжения. Ни слова не произнес.

— Я сама по себе, — сказал Линда.

Это походило на ритуал или на акт приема-передачи.

— Хочешь быть со мной? — Бо говорил и смотрел мне в глаза. Я отвернулась.

Море за бортом бликовало, отражая солнце прямиком в зрачок.

— Хочу, — согласилась девушка. Никаких особенных чувств в ее голосе не прозвучало.

Парни громко крикнули ура новоявленному дуэту. Звенели бутылками и закусывали с удовольствием. Анджело, зачесав пятерней назад мокрые кудри, подсел рядом на диванчик. Хотел поставить набитую едой тарелку мне на колени. Я в сотый раз вывернулась и ушла. Брюнет пошутил мне в спину. Наверное, удачно, потому что остальные громко заржали. Вышло неловко, словно бы я обиделась. Неназываемый! Да плевать мне!

Я отправилась на корму, нашла свою майку и надела. Расстояние до берега не определялось. Махнуть что ли на ближайший остров? Я доплыву, я могу.

— Не обижайся на ребят. Они не самые остроумные на свете, но все же гораздо лучше, чем кажутся на первый взгляд, — Линда взяла меня за руку. Улыбалась добрыми глазами.

Как они тут все любят хватать человека за разные места. Ненормальные.

— Я не обиделась, — я удержалась и руку не отобрала, — все ок.

— Тогда пойдем за стол, пожалуйста, Ло. Не надо отделяться от компании.

Я пошла вдоль борта назад. Линда шла следом и бубнила про то, какие они все тут классные ребята. Я не слушала. Холодное пиво и креветки меня манили.

— Ты знакома со сложным пилотажем?

В светло-карих глазах никакого подвоха или похоти. Нормальный интерес человека, который спрашивает о том, что желает узнать. Он все делал искренне, этот огромный Ральф. Удивлялся, думал, помалкивал.

Я кивнула. Присела рядом с ним на низкий борт судна.

— Я закончила летную школу с отличием. Ранверсман — мой конек, — я улыбнулась, — я ищу авиамеханика.

— У тебя есть самолет? — он недоверчиво оглядел меня с ног до головы. Зацепился взглядом за чокеры на щиколотках, присвистнул тихо.

— Стрекоза теперь моя. Генерал оставил в наследство, — я постучала ногами по палубе, но звук бубенцов потонул в общем гвалте.

— Эх ты! — обернулась живо Линда, — вот старый пердун! Мне ни гроша не отписал, а чужой девчонке штурмовик всучил. Или, — тут она снова схватила меня за руку, — ты его внебрачная дочь? Или внучка? Может быть, мы сестры? Ло!

Бутылка Бефиттера на столе показывала дно. Еще секунда и красавица полезет обниматься от родственных чувств. Я в тысячный раз выставила вперед ладонь, как щит.

— Стоп! Я никогда не видела и не знала, — я завела старую песню про свои отношения с покойным.

Никто особенно не удивился. Линда согласно кивала в такт речи. Анджело снова оказался в районе моих колен. Посматривал на Ральфа и временно не наглел.

— Всегда он был слегка ку-ку, — барышня сделала глоток из низкого стакана, — а к старости совсем поехал. Ты слышала, что он слону в зоопарке оставил деньги на содержание? А меня даже не упомянул в бумагах, старый дурак. Я, если что, его единственная внучка. Дед считал меня шлюхой, застукал в тринадцать лет, как я целовалась с садовником и все. Мы друг друга терпеть не могли. Но садовник…

Все желающие узнали подробности первой любви мадемуазель. Интеллект и степень открытости били в мозг. Я начинала понимать генерала.

— Дед, кстати, исчез как раз с этой яхты, — закончила свой доклад Линда, — ушел на рыбалку и нету.

— Он утонул? — я не могла не спросить.

— Да кто его знает, тела не нашли, — она махнула красиво и небрежно лапкой. Поднырнула под руку нового возлюбленного.

— И не могли найти, — вошел вдруг в разговор Глюк, — в том месте, где старикан бросил якорь, идет сильное подводное течение. Там черепах морских уносит за минуту, что уж говорить о человеке. Косточки его теперь разбросаны по всей акватории. Какую рыбу он там ловил, хотел бы я знать?

— Может быть, у него там свидание было, — рассмеялась внучка своего деда, — с дамой сердца.

— Или с мужчиной мечты, — тут же подхватил прикол Боззи.

И понеслось. Досталось бедолаге-генералу по полной. Мне отчего-то не казался смешным их дурацкий стеб.

— А где это место? — я спросила поперек общего разговора.

— Да зачем тебе? — спросил Анджело. Смотрел снизу черными влажными глазами.

Средиземноморский рисунок его губ мало кого мог оставить равнодушным. И он это знал. Запах пчелиного воска, которым обслуга щедро натерла палубный брус, мешался с неоднозначной гаммой мужских выделений.

— Человек оставил мне самолет. Я хочу понять, зачем он это сделал. Для чего, — я впервые сформулировала причину своих вопросов, в том числе, и для себя самой, — должен быть в поступке генерала смысл.

— А, по-моему, ерунда все! — засмеялась Линда. Стянула майку через голову и бросила Глюку прямо в лицо. Поводила светло-розовыми сосками вправо-влево перед носами пятерых мужчин, — Зачем париться? Почему, зачем, кому это надо? Живи здесь и сейчас, Ло! Летай на Стрекозе и ни о чем не думай!

Она схватила Боззи за руку и потащила в воду. Следом попрыгали остальные. Мы остались с Ральфом вдвоем.

— Ты тоже считаешь генерала выжившим из ума?

— Да почем мне знать? — пожал плечами механик, — я видел его всего два или три раза, когда приходил на аэродром. Ты свободна, Ло, или у тебя есть парень?

И этот туда же! Я с улыбкой посмотрела на большого человека. Он снова напомнил мне названного брата. Добрый и сильный.

— Давай будем друзьями, Ральф, это лучшее, что может случиться с людьми, — протянула ему открытую ладонь.

— Даже пробовать не станем по-другому? — он заглянул мне в самую душу. Милый и безопасный Ральф.

— Нет, не сердись. Вот тебе моя рука.

Великан посопел с сомнением и аккуратно пожал. Куда ж ему деваться.

Я все же беспардонно пользовалась его хорошим ко мне отношением. Уходила за него и пряталась всякий раз, когда разговор заходил о чем-то близком к телу, хватала за локоть или валилась со смехом на сильное плечо. Парни решили, что я выбор сделала и оставили меня в покое. Ветер сошел на нет, и рыба так и не проснулась. Бозз завел мотор и направил яхту к берегу.

Большой механик и добрый человек Ральф жил на крошечном острове в деревянном доме на сваях. Судя по возрасту дерева, сильные шторма здесь не встречались лет сто. Или триста.

— Восточное Течение делает поворот, потому торнадо и бури обходят островок стороной, — ответил Ральф на мой невысказанный вопрос. — Интересные у тебя браслеты.

— Интересные? — я удивилась, — обычно говорят про них: красивые или дорогие. Ну в пиковом случае обзывают «бездной вкуса».

Мужчина не понял иронии. Ральф вообще слыл не по этой части. Присел на корточки и осторожно потрогал пальцем.

— Ло, можно их снять? Я бы хотел понять из чего они сделаны, — он смотрел на меня вдумчиво и серьезно.

— А мне плевать из чего они сделаны, — я сжала губы в досаде. И тут же призналась: — я их ненавижу! Замка нет на этих гребанных чокерах, они неснимаемые. Может быть, ты мне поможешь, а? Ты ведь чудо-механик.

Ральф задумчиво кивнул, пощупал тонкий глидер с ярким шармом-бубенчиком по центру.

— Смотри, Ло, на левой ноге семь звеньев, а на правой восемь. Почему? — он крутил побрякушки по кругу. Те нежно отзванивались его бережным движениям. — Вряд ли у тебя ноги разной толщины. Браслеты очевидно разные.

Разумеется, они разные! Наблюдательный Ральф стал первым, кто это заметил.

— Придумай что-нибудь, мой хороший! Избавь меня от этой гадости, умоляю, — я освободилась из его рук. — пойдем лучше к Цессне.

Он кивнул. Ребята притащили на широкий причал провизию и выпивку. Вечер надвигался. Теплый воздух трогал обоняние простоватой гаммой из водорослей, зрелых бананов и далекого дыма. У кого-то на соседнем островке сбежал кофе в угли жаровни.

Знакомый абрис моноплана. Белый самолет имел одну черную полосу по фюзеляжу. Точно такую же, как на фото погибшего пилота. Макс, его, кажется, звали.

— Прокатимся? — Бозз появился рядом.

— Да! — я тихо выдохнула. Я люблю винтовые машины. Обернулась к механику: — можно?

— Даже ранверсман можно, — улыбнулся добряк, — Вперед!

— Готовьте пакеты, парни, укачает! — я сунула руки в лямки парашюта. Проверила привязные ремни кресла. Застегнула все замки и защелки, как следует.

Никто не последовал моему примеру. Безопасность здесь не в чести. Ребята, перешучиваясь, расселись на лавки вдоль бортов.

— Это мы еще поглядим, — ухмыльнулся Боззи, бросая небрежно рюкзаки с парашютами в угол салона, — кто первый не устоит.

Ладно. Я вывела самолет в небеса. Я перемешала верх с низом, океан с небом, горизонт поставила вертикально. Слушала мат за спиной, хлопки и грохот. Смеялась.

— Я убью ее! — орал во всю глотку Анджело. Рвался ко мне.

— И я! Голову откушу! Слезай с меня, Анж! Ты мне ухо отдавил, — хрипел полузадушено скандинавский блондин, — Ло! Ты попала! Лети нормально! Или задушу!

— Погоди. Пусть сначала вернется домой, — раздался спокойный голос Глюка. Похоже, что он единственный пристегнул себя к месту. — Три витка на обратном штопоре, а? Давай, Ло! Или слабо?

Мне слабо? Да ладно! Я начала набор высоты.

— Глюк! Гад! Ты зачем ее подначиваешь⁈ Я и так едва…

Я не услышала, о чем там спорили брюнет, блондин и мушкетер. Визг движка перекрыл звуки разборки. Бо втиснул себя в кресло второго пилота. Заковался в ремни безопасности и прокричал:

— Ты самая красивая девушка из всех, что я знал! Почему не моя, Ло?

— Отвали, — сказала я и повела Цессну в закритический угол атаки. Планер обреченно затрясся. Штопор. Мир встал на голову в очередной раз.

— Я не хочу здесь ночевать, — заявила я решительно.

Мы сидели на берегу. Песок остыл давно, Ральф принес для меня циновку и плед.

— Я хочу в гостиницу, — я повторила.

Компания загудела неодобрительно. После чуда обратного штопора я стала здесь своей окончательно. Буквально сестрой и родной матерью. Мы столько за это дело приняли на грудь пива и мяса, что я фокус наводила с трудом.

Линда давно устала на диване где-то в недрах дома. Бозз сидел справа и следил за мной неотрывно блестящими глазами. В них отражались языки оранжевого пламени костра. Плясали ярко и провоцировали. Я хотела вернуться в надежное тепло доброй Каролины.

— Я могу тебя отвезти, — негромко сообщил мой неутомимый поклонник, — но с условием, что ты пригласишь меня на чашку кофе.

Неназываемый! Вот прилип. Я только собралась послать его возможно более доходчиво.

— Я отвезу Ло без всяких условий, — неожиданно выступил Ральф.

Весело было лететь, разрезая ночь дальним светом ксенона, прижавшись к дружеской теплой спине! Сначала на гидроцикле, потом на большой стремительной хонде. Молчун Ральф не произнес ни слова, даже когда мы вынуждено застряли у полосатого шлагбаума на железнодорожном переезде. Глядел, как я кутаюсь в его кожаную куртку и улыбался. Бесконечный состав щелкал железом колес на рельсовых стыках.

— Ты приедешь завтра в ангар посмотреть на мою Стрекозу? — я зачем-то улыбалась великану заискивающе-кокетливо. Пиво плюс приставала Бо очевидно тянули меня не в ту сторону. Или все-таки в ту?

Ральф только кивнул в ответ. Вагоны истаяли в ночи. Шлагбаум с металлическим звуком пошел вверх. Мой друг оседлал байк, я обняла его крепко за талию и прижалась щекой к спине в мягком свитере. Машинное масло и нагретое железо. Хороший парень Ральф. Вообразить его голым и сверху не могла себя заставить.

— Я завтра утром привезу Каре ее мотороллер, и мы вместе отправимся на летное поле, — открыл рот наконец-то механик. Домчал меня до калитки быстрее ветра. — Договорились, Ло?

Теперь кивнула я. Слезла с мотоцикла, закрыла глаза и подставила лицо для поцелуя. Интересно, какого?

Пауза. Мужчина хмыкнул и уехал. Пока-пока.

Не поцеловал. Даже в щечку. Н-да.

— Кхм! — раздалось из темноты.

Я подскочила от неожиданности. Неназываемый!

— Кто здесь? — я конечно, хомо верус и всякое такое, но в темноте я слепа, как крот. Или хомо сапиенс.

Запах хорошего парфюма пробился сквозь оглушительную атаку розовых цветов. Что-то столичное, редкое, дорогое.

— Простите, я не хотел вас напугать, девушка.

Подсвечивая дорогу экраном коммуникатора, у калитки появился мужчина. Черные брюки, белая рубашка. Дорожная сумка в руке.

— Я заблудился. На карте выскакивает мем «гостевой дом». Дом есть, но никто не открывает. И в окнах нет ни огонька, — он растерянно размахивал светящимся прямоугольником в руке в такт словам.

— Вы стоите у задней калитки, здесь огород и сад. Нужно обойти кругом, пойдемте.

Он ослепил в благодарность меня своим гаджетом. Разглядывал с полминуты молча. Я заслонилась рукой.

— Вы идете?

Конечно, он мечтал идти за мной следом. Даже пошутил с редким чувством юмора про край света. За те десять минут, что мы огибали территорию владений Каролины, я узнала, что человек прилетел поздно вечером частным рейсом, сел не на тот автобус и заехал не туда. Про каршеринг в этой глуши слыхом не слыхивали, такси залегло спать с курами. Ночь опустилась внезапно. Луна не взошла. Гостиница не откликнулась, он звонил по телефону, ничего. Снова ноль. И вдруг я возникла из ниоткуда в непроглядной тьме, какое чудо!

Желтая лампа автоматом осветила парадные двери булочной, как только мы вошли в зону датчика. Чугунная ковка перил крыльца затянута шипастой пахучей растительностью. Культурная речь. Высокий имперский ласкал мой бедный, одичавший в племени Боззи слух. Голос приятный. И рост. И запах. Как его зовут? Интересно.

Я обернулась. Прямые темные волосы. Бледное, умное лицо. Смущенная улыбка. Рот тонковат.

— Спасибо, вы меня спасли, — мужчина переложил сумку из правой руки в левую. Протянул открытую ладонь. — Джон Мерер.

Ого! Я проглотила неуместный смех. Ответила вежливо на рукопожатие и назвалась. На миг мужчина замер. Я не увидела, я почуяла звериным своим существом, что он отреагировал на мое имя. Видел когда-то? Слышал обо мне?

Я могла бы поклясться, что никогда до сего дня не встречала ни этих глаз, ни губ, ни запаха.

Каролина не проявила к ночному гостю особого интереса. Сверила его документы с бронью, дежурно извинилась за молчание связи, сунула деревянную грушу с ключом и быстренько сплавила по коридору. Другое манило хорошую женщину.

Ночные и Самые Горячие новости из замка! Какие уж тут потерявшиеся гости и их переживания, кому они интересны⁈

— Гляди, Лолик! Молодец, вовремя пришла, сейчас начнется! — Кара цепко ухватила меня за локоть.

Я совсем не жаждала смотреть. Два часа ночи пробило, я с удовольствием отправилась бы спать, но ей нужен был подельник, соучастник, сопереживатель в сладком деле подглядывания за милым Кейчиком. Я обреченно опустила задницу на высокий табурет у стойки. Центральная колонна, поддерживающая свод помещения, удачно прикрыла от меня звезду планетарного жениховского рейтинга.

Хозяйка, не спрашивая, налила мне сладкого шеридана в хрустальный наперсток на тонкой ножке. Выставила на стойку вазочку с разноцветным засахаренным миндалем.

Представление началось.

Я воровато подглядывала одним глазком в отражение на пузатой бутылке.

Для затравки зрительницам предложили милое интервью. Кей-Мерер сидел нога на ногу в узких синих брюках и белом поло в облипку, лопал сладости и рассказывал щебечущей, как птичка, журналистке свои планы на ближайшую неделю. Ничего себе! Да он, поди, умываться не успевает между массмедиа и государственными заботами. Я не стану на это смотреть! Узнала о расписании дел барона. Сплошные благотворительные завтраки да акции в пользу сирых и спортивных. Раньше бы решила, что вранья здесь две трети. А теперь, после истории со страусовыми какашками, не знаю, что и думать.

Я спрятала глаза в ликер. Колонна, увитая искусственным плющом, отделяла меня от Макса непроницаемо-надежно.

— Вот, — вздохнула Каролина. Подлила в рюмки приторно сладкий шеридан. Горячие новости взяли рекламную паузу. — Вот скажи мне, Лолик, ты молодая, может Кейчик увлечься этой шалавой? Или все же сохранит верность Вероничке? Они ведь с детства знакомы. Да, я понимаю. Это плохо. Все мужики любят разнообразие. Хлебом их не корми, дай налево свалить.

Кара вздохнула так глубоко, что я невольно ее поддержала. Словно меня касалась эта великосветская шушера тоже. Мы громко стукнулись краями рюмок. Ликер опасно лег на пивное основание. Зря я поддалась на провокацию.

Я выглянула из укрытия.

Макс. Крупный план, как всегда. Верхняя пуговица расстегнута на сорочке тонкого полотна. Волевой подбородок. Сильная шея. Где-то там должна быть татуировка, но с этого угла не видно. Камера любит господина барона. Вечно он красавец хоть куда. Мне всегда нравилась короткая стрижка, но и фамильная коса тоже ничего. Глаза грустные, или мне просто хочется, чтобы так было. Словно почуяв мои вздохи, Кей-Мерер улыбнулся. Широко, от уха до уха. Вот точно, доволен собой. Нижняя губа… нет! Эк меня Каролина увлекла! Надо уходить отсюда. Я не смотрела светских хроник целый год. И не буду!

Я поднялась на ноги. И сразу поняла, что горючая смесь алкогольных напитков сделала мебель и мир кругом какими-то верткими. Не стабильными.

— Вот откуда она взялась? И не красавица вовсе, а как он на нее смотрит! — горькая реплика булочницы вернула меня обратно.

Я посмотрела.

Высокая тонкая девица уверенно маршировала рядом со светлейшим и наипопулярнейшим бароном. Кудри, губы, порывистый взмах руки. Белая рубашка, рукава закатаны по локоть, галифе, высокие сапоги. Начищены в хром. Я присвистнула. Это кто же там такой умный? Какой дизайнер человеческих судеб принарядил эту тощую оглоблю в мой прошлогодний образ?

Макс понятливо кивал. Соглашался и глаз прозрачных с кудрей и губ не сводил. Походу, Каролина накаркала.

Вероника стояла теперь на клетку дальше от предмета мечтаний. Баронесса Наталья пыталась с ней говорить, но Ви не способна была собраться. Снова серое бохо и вытянутые карманы. Когда она успела так пасть духом? Галифе и сапоги выбили из седла?

— Эта вертихвостка теперь личный телохранитель Кейчика, — сердито комментировала Кара, — могу себе представить, какое место она ему особенно стережет. Да он тяжелее ее втрое, вон бугай какой вымахал! Ну не анекдот ли?

Кей-Мерер обернулся и посмотрел точно в меня. Никакие не грустные у него глаза! Варианты охранной службы высочайшего здоровья полезли в мозг сами, без предупреждения. Я закусила губу. Соленая кровь тянула в нос и в горло тревожно-возбуждающий шлейф. Я сглотнула.

На экране бодренько побежали виды баронской усадьбы под симфонический вой скрипок. Я углядела знакомые окна на третьем этаже. Занавески раздвинуты. Никогда раньше…

— Я пошла. Спокойной ночи, — я решительно встала.

— Ты что, с ума сошла! — добрая женщина загородила мне путь, — сейчас же самое классное! Ночной видос! Эксклюзив.

Макс, как нимфа или там наяда, или я не знаю еще что, восставал из зеленой воды. Та глянцево-томно стекала с его мускулистого тела, как в рекламе шампуня. Блестела и не торопилась. Сердитая пятнистая кошка все так же охраняла правый бок лучшего парня на планете. Где же его обожаемые красные плавки? Всегда он их предпочитал. Новая мода? Ну да. Ну да. Новая девушка, новые трусы. Черные боксеры плотно облепляли высочайший зад и позволяли оценить производительные качества главы государства. Бе! Вот тупо неприлично.

Молодежная компания счастливо отдыхала на белом песочке. Солнце светило вовсю. Диктор обнародовал, что сия картина имела место быть сегодня утром на одном из частных островов, где барон Кей-Мерер находился с частным визитом. Гостил, то есть.

Макс повернулся и заговорил с новой своей подругой. Я увидела короткое касание кончиком языка нижней губы. Я знаю. Что это значит. Я через все куски времени и пространства учуяла белый влажный аромат. Не для меня. Девушка засмеялась его словам. Я, леденея, опустила глаза вниз. Но камера ниже пояса мужчины не ушла, дала вечный крупный план лица, потом компании… Да какая разница!

Я сцепила зубы и выскочила за дверь.

В коридоре царила непроглядная темень. Коленки с налета уперлись во что-то мягкое. Потрогала. Кровать? Что за⁈ Я шумно втянула в себя воздух пополам с истерикой. Запах паркетной мастики, сандала, фиалок и мирры. Неееет! Повалилась на бархатистое покрывало и разрыдалась в голос.

Неназываемый! Да что же это! Почему ты позволяешь так измываться над бедной хомо верус? Как я залетела сюда снова! Нет! не это главное! Во-о-от! Я сожру ее! Выгрызу лицо и выпью мозг. Я реально хочу ее крови! Стану нарезать на тонкие ремни, медленно и постепенно сыпать крупную соль в раны, буду наслаждаться тонким бабьим визгом и проглочу последний выдох. Зачем я только смотрела этот гребаный телек! Права железная Ани: меньше знаешь, глубже сон. Вот я дура! Ненавижу!!!

Я с собачьим упорством шарила носом по постели. Ничего. Ноль. Никаких человеческих запахов. Стерильная чистота абсолютно нового полотна.

— Господин Генри, там в спальне кто-то есть, — услышала я за дверями испуганный девичий голосок.

— Не может этого быть, милая, — спокойная уверенность старого слуги. Рука легла на ручку, подергала пару раз. — я лично запираю спальню господина барона после уборки. Ключ от этих дверей есть только у меня.

— Но там кто-то плачет и бьет посуду, — настаивала невидимая барышня.

— Возможно, птица залетела в открытое окно, я возьму ключи и проверю сам. А ты ступай, спать пора давно.

Непоколебимое спокойствие Генри увело от входа бдительную горничную. Неужели я угробила часы? Не помню. Я зарылась в подушки под тяжелое покрывало. Размазывала сопли по чистому крахмалу глаженного белья.

Чик-чик-чирик. Ключ дважды повернулся в замке. Я застыла.

— Господин барон отдыхает на острове у новых друзей. Мадам.

Генри мягко прошел по ковру, почти не слышно. Вздохнул. Дзынь. Снова вздох. Собирает осколки. Похоже, что я разгрохала хрустальный колпак от часов. Там такая миленькая пастушка крутилась в танце с пастушком. Макс говорил, что она на меня похожа-а-а!

— А-а-а, — завыла я в пружины матраса.

— У-у-у, — тот загудел сочувственно в ответ.

— Доктор нашел у господина барона легкое переутомление и посоветовал принимать морские ванны. Его сиятельство намеревается купить небольшой островок в архипелаге у Восточного Течения, вот отправился посмотреть и отдохнуть, — рассказывал негромко старый слуга. Что-то поправлял и переставлял. Наводил порядок. — Баронесса Наталья велела вернуть ваш шкаф на место. Я выполнил ее приказание, разумеется, но без всякого удовольствия. К тому же я вижу, что вы научились проходить в двери, мадам. Это очень правильно. Что-нибудь передать их сиятельству?

Я задергалась в своем укрытии. Пусть сдохнет твой чертов барон! Как он снова пролез мне под кожу? Как я могла так попасть? Овца! Неназываемый! Когда я перестану реветь?

Старый слуга молча ждал безнадежно ответ. Пауза. Генри вздохнул в тысяче первый раз.

— Я поставил воду на ночной столик с вашей стороны. Доброй ночи, мадам.

Снова двойной поворот ключа. Тишина. Я резко села. Мягкий свет бра. Высокий стакан, полный холодной воды. Вазочка с конфетами и солеными крекерами. Чашка теплого чая с молоком. Шелковая пижама на уголке широкой кровати слева. Моя сторона. Генри помнил и любил меня по-прежнему.

Я судорожно напилась. Ледяная вода слегка отдавала успокоительными каплями. Как-будто что-то может меня успокоить. Потом поужинала. Потом надела пижаму, забралась назад в кровать, накрылась с головой одеялом. У Макса переутомление! Бывают же чудеса на свете. Меньше надо страусихам глазки строить. Уснула сытая и успокоенная.