Глава 9 · Кольцо перехода

Мы сидели за грубо сколоченным столом под полотняным навесом позади небогатых хором механика Ральфа. Солнышко уже выкатилось из-за горизонта, но жарить по-настоящему пока не спешило. Семь часов прекрасного утра.

— Что такое Кольцо перехода, Джонни? С чем его едят? — спросила я. Пусть расскажет свою версию теории hv. Все же он имперский юрист, по версии Ральфа. Интересно послушать.

— А ты не знаешь? — ответил вопросом на вопрос чисто до скрипа отмытый Мерер. Бросил короткий, но красноречивый взгляд на мои щиколотки. Потом усмехнулся красиво прямо в глаза.

— Не знаю! — я уперлась и недалекой дурочкой играла с ним в гляделки. — Я закончила лучшую школу для девушек в Сент-Грей. Там такому не обучали.

— Да? Откуда тогда эти браслетики на твоих нежных щиколотках? — продолжил свои усмешки черноволосый. — Или Служба Призрения так продвинулась, что выдает их даром всем желающим?

Ловко он тему перевел, умник! Я поднялась на ноги, красиво потянулась. Майка задралась критично вверх. Трикотаж натянулся откровенно на груди. Я пальцами расчесала волосы, взбивая их и снова запутывая. По моим прикидкам, это должно было произвести правильное впечатление на зрителя. Сделать его разговорчивее.

Джонни Юта глазом не моргнул. Разил на весь рассветный мир мылом с яблочной отдушкой и светил суточной щетиной на бледнокожем лице. И все.

Я надула губки. Села на табуретку и стала глядеть на солнышко.

— Ладно. Так о чем ты спросила? — гадкий Мерер самодовольно хмыкнул. Не дождался ответной реплики. Заговорил: — существуют, так называемые Кольца перехода или Дыры в пространстве. Их строили хомо верус двадцать лет назад во время Последней войны. Как они это делали, никто не знает, да и они сами, похоже, тоже не понимают механизма явления. Через эти дыры хомо верус свободно перемешались на любые расстояния и в любую точку Вселенной. Находились такие умельцы, что протаскивали огромные космобарки на другой конец Галактики. Да ты и сама видела, когда училась в Лётной школе. Помнишь, Ло?

Вот это он в курсе обо мне! Я едва поймала удивление на лице. Но кивнула бодренько.

— Принято считать, — Юта поднялся на ноги, подошел к потухшей жаровне, стал разжигать вчерашние угли, — что заметить Кольцо перехода невооруженным глазом могут только сами творцы и их полукровки. Так что, Ло, если есть такое чудо здесь неподалеку, то есть вероятность, что ты сможешь его разглядеть.

Упс! Как-то я не подумала, что такой банальный вывод может сделать любой мало-мальски образованный в расовой теме человек. Я с ненавистью посмотрела на анклеты. Убью барона!

Мужчина ушел в дом. Вернулся довольно скоро, неся кофейник, банку кофе и сахар.

— Но это все в теории, — Джонни выгрузил свое добро на доски стола, поднял вверх указательный палец, — на практике никакой носитель восьмой части звериной крови. О! сори, крови hv, хотел я сказать, этого фокуса проделать не может.

Я слушала, сделав рот корытцем почти непритворно.

— Почему?

— Кто его знает? — рассказчик пожал плечами, — силенок, вероятнее всего, не хватает. Статистики про это в общем доступе нет. Но Служба Призрения, которая всегда на низком старте, перестраховалась и надела браслеты всем потомкам смешанных браков и не браков тоже до последнего колена.

Угли в высоком мангале взялись красными огоньками. Мерер поставил кофейник на решетку. Я проглотила голодную слюну. Он снова ушел в дом.

Интересно, что он еще знает про моих соплеменников? И про меня?

— Почему ты говоришь про хомо верус в прошедшем роде?

Я услужливо приняла из рук мужчины пару белых кружек и блюдо с остатками вчерашней еды. Он развернулся к жаровне и успел снять кофейник с огня. Запах плыл по нашему острову обалденный.

— Потому, что официально объявлено, что звери полностью уничтожены ВС Великой Империи и Содружества. Сколько сахара? — Джонни занес руку с парой кусков рафинада над моей кружкой.

Я послушно кивнула. Я люблю сладкий кофе.

— Но я собственными глазами видела одного такого красавца! Он всю бухту накрыл своей ментальной атакой! Все отрубились в беспамятстве, как дуси. Вся Школа и Левобережье, две тысячи человек! А этот урод был один-одинешенек! — выпалила я.

Мерер пожал небрежно плечами:

— Бродяга-одиночка. Ископаемая редкость, только и всего.

Он сделал роскошный бутерброд, разрезав вдоль большой кусок холодного шашлыка. Брызнул пару капель чили, завернул в лаваш и протянул мне:

— Теперь твоя очередь рассказывать, Ло.

Я сделала большие глаза. О чем? Набила рот едой, на всякий случай.

— Расскажи про свои браслеты, мне интересно.

Мерер ел, прихлебывал кофе и улыбался темными глазами.

Вот что-то он ко мне имеет этот странный Джонни Юта. Прав Бо: непростой парнишечка.

— Мне их мой бывший нацепил. Чтобы не сбежала, наверное!

Я звонко рассмеялась. Колокольчиком. Подносила пальцы к лицу, нюхала кожу и не могла надышаться. Запах влажной белой сирени окутывал меня невидимой глазу вуалью по всему полю. Радость плескалась у самого горла.

— А я все равно ушла.

Джонни смотрел и ничего не понимал. Мое веселье все же цепляло за самолюбие его тонкий нос.

— А почему два? — не унимался зануда Джонни, — если левый браслет для расовой идентификации, то правый зачем?

— Для симметрии, — я смеялась.

Наивный Юта надеялся на честный ответ. Фиг вам, господин всезнайка! Эту мою тайну разгадывай сам! Я осторожно глотала горяченный кофе, облизывала припухшие губы, раздраженные острым соусом и шарила носом по коже своих ладоней. Как пахнет!

— Где ты была ночью? Я тебя искал, — спросил Бозз. Пришел заспанный и сердитый. Сел, широко расставив ноги, на мой табурет сзади. Нахально обнял и поцеловал в шею, — Привет, любовь моя.

— Ты заснул! — я смеялась и не стряхивала его губ. Пусть целует.

— Я устал, — сокрушенно признался парень, — кошки эти треклятые исцарапали меня всего.

Мерер смотрел ошарашено. Не подозревал явно про наши нежности. Ага, всезнающий мой! Попался?

— Как ты чудесно пахнешь, детка! Что за цветы?

Предводитель допил мой кофе. Прижался плотно. Эрекция уперлась в копчик. Ну уж нет! Пусть не мечтает, соня.

— Проспал ты свое царствие небесное, Бо, — я поднялась на ноги. Чмокнула кошачьего спасителя в нос. — Это белая сирень, детка. Самые прекрасные цветы на свете!

— Где ты их взяла? — удивился Бо.

Где?

Гарью и дымом воняло все. Когда я подрулила к берегу, Бо в три шага оказался на суше, держа на вытянутой руке орущий и брыкающийся мешок. Развязал и попытался вытряхнуть из него перепуганных животных. Не тут-то было. Кошки не желали выбираться на холодный песок. Предводитель бросил шипящий комок на землю.

Прибежала собака, стала тыкаться носом и лаять. Приехала карета скорой помощи. Юта и Свен помогали грузить старую женщину в машину. Та пришла в себя и запричитала:

— Белочка, Рыжик, Маруська, Пушок…

Кошки устремились к бабке, врач скорой возмутился и попытался выгнать вонючих тварей из салона. Те, ясное дело, не поддавались. Собака лаяла, кошки выли, старуха делала перекличку полосатых любимцев и отказывалась напрочь ехать в больницу без них. Водитель и санитар ржали, как кони, и фиксировали происходящее на камеры. Бо снова ловил кошек и складывал их теперь в пластиковый бокс из-под одеял. Звери не желали складываться. Стоял ор, мяв и мат.

Сверху картину ночи венчало гудение шмелей парочки дронов.

— Опять в новости попадем! — гордо объявил водила и сделал мужественное лицо, надул грудную клетку и красиво вскочил в седло своей бело-красной кареты.

Мы с Боззи совместными усилиями утолкали бабулино семейство под лавку недовольного доктора. Наконец, двери захлопнулись, и скорая всех увезла.

Бо обнял меня изодранными в кровь руками:

— Я заработал очки, Ло?

Потянулся губами к губам.

— Может быть.

Я уклонилась, и поцелуй вышел смазанным. После спасательной операции настроение шкалило. Выбираться из рук сегодняшнего предводителя откровенно не хотелось. Пришлось признать:

— Я не ожидала от тебя такого кошколюбства, парень.

— Да я терпеть их не могу, — смеялся Бо мне в щеку. Целовал легонько. — На тебя хотел произвести впечатление. Получилось?

Я не успела ответить. Замешкалась. И получила горячий поцелуй в рот. Настоящий, с языком, с адреналином и запахом пожарища. Голова пошла кругом.

— Летим обратно? — шепнул он мне в уголок губ.

— Ладно. Но я вожу! — засмеялась я и первая прыгнула за руль аквабайка, направляя его в гавань механика Ральфа.

— Давай быстрее, Ло! — умоляющим голосом проговорил Бо. Сел на топчан, заметно напряженный под коротким полотенцем на бедрах.

Парни отмывали гарь и копоть на улице под ледяной струей из скважины. Мне пришлось дожидаться Линду и счастье горячей пресной воды в душевой.

Я вымыла голову мылом с жутким запахом персика. Эта гадость попала в глаза, и я долго не могла от нее избавиться, мотала головой и отплевывалась. Протянула руку наощупь. Неназываемый! Полотенце нашлось, но где чистая майка, которой щедро поделился со мной хозяин дома? Я отодвинула в сторону пластик двери душевой кабины. Сделала шаг наружу и уперлась лбом в бархат.

Неееет! Я ощупала мир кругом, расшиперила веки. Тяжелый занавес с золочеными подхватами, кистями и шнурами. Я заглянула в щелку. Неназываемый! Еще раз: нет! Я узнала место.

Свободный город Сент-Грей. Большая Опера. Гостиная-салон при императорской ложе. Золотая с малиновым мебель, хрустальные фонари и зеркала везде. Я была здесь один раз с Максом. С кем же еще! Тогда он считал меня своей невестой, водил в культурные места. Ну почему я приперлась сюда мокрая, растрепанная, воняющая ужасным персиком и босиком? Или я должна радоваться тому, что, хотя бы трусы на мне есть? Неназываемый, спасибо! Присматриваешь ты за хомо верус, ничего не скажешь. Валить надо обратно со скоростью звука, без вариантов.

Но интересно! Сам барон здесь?

Не устояла. Я на цыпочках, прикрывая ладошками бюст первого размера, подбежала к стеклянной двери. Закрыто плотно, даже музыки не слышно почти. Повезло. У меня сложные отношения с серьезными звуками.

Макс сидел, как следовало по артикулу, в центральном кресле первого ряда. Один. Спина прямая, затылок тверд. Руку левую белую положил на красную обивку перил. Баронская печатка на мизинце, на запястье часы. Синий костюм, туго заплетенная коса. Я вижу только висок и часть скулы. Справа и слева от барона места свободны.

Во втором ряду наслаждаются симфоническим шедевром барышни. Я не стала их пересчитывать. Вероника расположилась в середине, сразу за мужчиной. Тоже в синем. И блестящем. Красивая. А я когда-то сидела в первом ряду слева от высокопоставленного любителя искусств. Леди Анна гордилась мной, рыдала от восторга…

Я загляделась. Кей-Мерер вдруг обернулся, мы столкнулись глазами, и он сразу встал.

Я быстрее лани метнулась к спасительной занавеске. В салон ворвались звуки оркестра, громкие и страшные. Кого-то там явно убивали на сцене. Медленно и со знанием дела.

— Погоди!

Музыка захлопнулась. Я не успела сбежать. Максим поймал меня за плечо. Я обхватила себя руками, прикрывалась, как могла. Ничего нет тупее, чем стоять в императорской ложе голой. На голове жесткая опресненная вода завила кудри в тугую античную спираль.

— Макс, я не хотела, это вышло случайно, нечаянно, я была в душе, открыла дверь и вот такая ерунда! Я не хотела! Я не специально, клянусь! — пробормотала я с пулеметной скоростью. Глаза поднять не решалась.

— Я понял, — тихо ответил барон. Быстро стянул пиджак с плеч и надел на меня. Все пуговицы застегнул. — Тут камеры безопасности в каждой щели.

— Я пойду, — я попыталась выковыряться из синего пиджака и сбежать.

— Нет! — приказал он. Клещами вцепился в плечи и не позволил.

Я подняла глаза. Кей-Мерер смотрел серьезно и непонятно. Словно учил заново.

Неназываемый! Какой же он красавчик, этот Максик Кей-Мерер! Вживую куда как круче, чем в телеке. Подбородок с ямочкой, мягкие губы, чуткие крылья носа. Взгляд светлый, недобрый, да какая разница! Кончик моего носа шевельнулся, впитывая воздух между нами. Дорогой парфюм альдегидом мешался с вытяжкой из цветов белой сирени. Храмовая вонь сандала и мирры надежными основными нотами резала флер первобытных чувств. Убивала.

Мы стояли друг напротив друга. Поздороваться забыли. Словно я на минутку выходила, а потом вернулась вновь. Да только не так все! Год прошел, как сон пустой. Неназываемый, как я так попала! Надо уходить. Сваливать.

— Отпусти. Хочешь повеселить службу безопасности театра? — я попробовала засмеяться. Вроде бы получилось. — Или сделать эксклюзивный видос для ночных новостей?

— Там сейчас мои люди сидят у мониторов. Никто не посмеет слить нашу встречу в сеть, — неприятно надменно заявил барон.

— Твои люди уже мониторили год назад у тебя в замке, помнишь, чем закончилось? — я усмехнулась. Железные пальцы мужчины впились в плечи сильнее. — Мне больно, Кей-Мерер, отпусти!

— Извини, — проговорил Макс, ослабил хватку, но не освободил, — я решил ту проблему давно. Теперь хочу решить другую. Ты спешишь?

— Конечно! Я в постель вообще-то шла. Спать пора, — ответила я, не подумав.

— Тебя там кто-то ждет? — мгновенно среагировал барон. Снова сдавил сильно мои бедные руки. Неужели ревнует?

Я замешкалась. Я не умею ему врать. И не хочу. Пока я колыхалась с ответом, тот сделался ненужным сам собой.

— Ясно. Впрочем, для меня это не важно. Ты…

Он сделал паузу. Вильнул в сторону недобрым взглядом. На пару секунд, но я кожей почувствовала: трусит. Вот к гадалке не ходи, трусит! Почему?

Барон справился с собой. Всегда умел.

— Поцелуй меня, Ло, — приказали мне сердито холодные губы.

Не ожидала. Отнюдь. Что за финт? Я принюхалась: никакой лирикой кругом не пахло. Знаменитый оберег барона, спрятанный под белой сорочкой, вызывал во мне тошноту. Прозрачные глаза смотрели серьезно до рвоты

— Это еще зачем? — я выставила вперед ладони и уперлась в баронскую грудь. Горячая.

— Я хочу решить этот вопрос.

— Какой? — я провела пальчиками по тонкому белому полотну. Чуть-чуть. Туда-сюда.

— Мой доктор считает, что я излечился от зависимости хомо верус. Я хочу подтверждения. Целуй!

Кто его лечил? Тот самый умник, что прицепил сначала вонючую деревяшку Кей-Мереру на шею, а потом приставил к безупречной баронской заднице девку в галифе?

— С языком? — мне вдруг стало отчаянно весело.

— Да как хочешь, — надменности и льда в голосе Макса хватило бы на тонну баронов, сколько их ни на есть.

Ладно. Я провела плотно ладонями по напряженным мышцам мужской груди. Хотела проверить ниже.

— Руки! — рявкнул Кей-Мерер. Зло, как грушу, встряхнул меня за плечи. Выставил дистанцию между нами. Не шутил ни грамма.

Еще раз. Ладно. Будет тебе, Максик, тестовый поцелуй. А что? Хоть поцеловаться на прощание. Год назад он мне такого шанса не дал. Выкинул, как тряпку, в шкаф, запер на ключ и прятался потом в Столице Империи до последнего.

Я поцеловала. Макс не ответил. Но лица не убрал. Я прижалась снова ртом к тонкой жесткой нитке губ. Еще. И еще. Толкнулась кончиком языка. Просочилась в уголке. Зубы разомкнулись на мгновение, сошлись. Но губы стали мягче. Раслабились. Барон стоял неподвижно, прямой, как доска и позволял себя целовать. Подбородок, скула правая, левая. Глаза закрыты. Веки. Я слизывала пот, бисером выступивший, на его висках. приподнялась на цыпочки и провела губами по высокому лбу.

— Что это? — спросил хрипло. Разжал пальцы на моих замученных плечах и опустил руки вдоль тела.

— Где? — я счастливо выдохнула и обняла барона за талию.

— На груди.

— Это не медали, — я засмеялась. Стянула нас крепко, потерлась острыми сосками через шелк и полотно. — У женщин это называется бюст. Можешь потрогать, Максик, я разрешаю.

Сирень. Белая сирень закручивала спирали. Я позабыла за прошедший разлучный год, как бьет под коленки его чертов аромат. Запах белых цветов снаружи и внутри гнал кровь в пальцы ног и рук.

— Все. Хватит, — в мужском голосе сквозила обреченность.

Макс все же не решился прикоснуться ко мне.

— Почему? — я не заметила, как положила руку на пояс его брюк.

— Антракт будет через минуту, руку убери, пожалуйста, Ло, — он едва слышно говорил мне в волосы, не двигался с места.

Лед растаял. Стек синей чужой водой мимо. Максим откровенно подставлял лицо моим жадным губам.

Звонким колокольчиком разлетелся звук. Антракт. Барон отстранился. Левой рукой провел по лицу, правой по брюкам, проверяя. Узкие штаны сомнений не оставляли: лечение зависимости их сиятельства от твари хомо верус провалилось с треском. Надо бы пиджак ему вернуть, пусть прикроется. Или?

— Давай в туалете спрячемся, — забывшись, предложила я, прилипнув снова, целуя и всхлипывая податливую кожу.

— Я не трахаюсь по сортирам, как прислуга!

Кей-Мерер взял себя в руки. Всегда первым успевал на моей памяти. Холодная отстраненность крупного вельможи. Океан великосветских манер. Хрен тебе, а не пиджак!

— Ну гляди, Максик, тебе жить. Пока! — красиво высказалась я, запахнулась плотно в запах сирени и выскочила в коридор.

Бозз спал, свернувшись калачиком, на одиноком топчане. Я нашла плед на полу и ушла на берег. Там, в полотняном гамаке, я счастливо укуталась в теплую клетчатую ткань поверх синего пиджака. Океан целовал ласково песок: плюх-чмок-шшш. Мои губы пахли цветами. Как сказала красавица Линда? Бывают такие замороченные мужики, простого дела в простоте сделать не могут. Лучше и не скажешь.

— Клифт зачетный, Ло, — между тем сказал предводитель, вынув меня из ночных воспоминаний в яркое сегодняшнее утро, — где взяла?

— А, — я легкомысленно махнула рукой, — где взяла, там уже нет.

— Дай померять, — Бо прихватил губами мочку моего левого уха.

— Никогда! — засмеялась я и встала. В сотый раз провела носом по рукаву, наслаждаясь запахом. — Пора возвращаться. Юта, ты будешь начинать учиться?

— Чему это? — ревнивая интонация сделала голос предводителя ниже на пару тонов.

— Сложному пилотажу, — я чмокнула парня в нос.

— Для этого ты выпросила Цессну? — он ловко поймал в руки, лез целоваться, как щенок, — для зануды Джонни?

Я кивнула. Настроение имела чудесное. И мне нравилась растерянность в глазах всезнайки Мерера. Наши игры с Бо явно не укладывались в его тайные схемы и расклады.

Проснулась Линда, притащила себя к столу и захныкала, умоляя о кружке кофе. За ней явился Глюк, роясь в коммуникаторе, такой же лохматый и похмельный. У этих двоих явно наблюдалась гармония. Джонни Юта налил свежей воды в кофейник.

— О-па! — хрипло хохотнул мушкетер, — Ло и Бо, дети мои! Да вы звезды новостей! Спасение кошек и старушек! Вот это ты всосал, Бозз, малютку Ло!

Я с интересом заглянула парню через плечо. Сперва ужаснулась. Предводитель целовал меня страстно. Разве так было? Я как-то даже и не заметила. Квадрокоптер элегантно облетел нашу парочку по кругу. Создатели новостей сделали музыкальную подложку: хриплый мужской голос признавался в иностранной любви. Я вынырнула из объятий Боззи и засмеялась, красиво откинув голову назад. Ролик пошел по второму кругу. Неназываемый! Вот это попадос: нас номинировали на поцелуй недели всего Архипелага. Сердечко в углу экрана мелькало красным, как сумасшедшее. Любители целоваться жали кнопки, голосуя.

— Эдак, Бо, ты пройдешь в чемпионы месяца! — ржал над приятелем Глюк, — Ло, малышка, ты бесподобна!

Я глядела. А что? Я в самом деле получилась неплохо: словно бы одновременно смелая пожарная спасательница и розовая влюбленная в кудряшках. Романтика била через край. Мимими.

Пришел Ральф, глянул, хлебнул кофе на ходу и завел катер. Жизнь началась.

Оно сияло ровно над Черной скалой. Задевало блестками краев зеленоватый базальт, имело почти правильную форму. Мне не померещилось.

Джонни Юта уверенно управлял Цессной. Умел и явно имел достаточный опыт. Но удовольствия не получал, я видела его скучно-напряженное лицо в отражении фонаря. Зачем ему сложный пилотаж?

— Иди на облет скалы, — скомандовала я.

Воздушное судно, тарахтя двигателями, пошло огибать каменный палец. Где-то здесь упокоился мой предшественник в племени Бо по имени Макс. Океан лениво и нехотя стучался в высокий берег. Кольцо перехода нахально сияло мне прямо в глаза. Огромное. При желании я могла бы войти в него вместе с летательным аппаратом и человеком за штурвалом. И поглядеть, что там по ту сторону. Вот бы Мерер обалдел! Но старик пропал с яхты, а это ниже на две сотни метров и вообще не здесь. Не совпадает. Не сходится.

— Куда ты все время смотришь? –раздался вопрос ученика в моем шлемофоне.

— На Кольцо перехода, — призналась я. Бросила шар наудачу. Что ответит умник Юта? Интересно.

— Оно здесь? — никакого удивления в голосе. Даже вид не сделал поначалу малыш Джонни, но опомнился. — Ты его видишь? Как?

— Обыкновенно. Глазами, — усмехнулась я, — слетаем?

— Куда?

— Через кольцо, конечно. Поглядим, что там за Гранью. Переход огромный, наша Цессна проскочит шутя.

— С ума сошла!

Вот теперь услышала настоящие интонации. Юта напрягся, занервничал. Я видела, как он крутит башкой в разные стороны. Хочет узреть заранее недоступное? Страх его, если он был, я различить не успела. Мужчина быстро взял себя в руки. Молодец!

— Была бы я за ручкой, не стала бы даже намекать про Кольцо, — рассмеялась я в микрофон, — неслись бы уже в чужом небе.

— Может, там и неба-то никакого нет, — проворчал себе под нос Джонни, но я услышала.

Не дожидаясь моих распоряжений, мужчина развернул самолет в сторону берега и поддал газу. Ну да, ну да, лишь бы от чертова Кольца подальше.

— Нельзя соваться в неизведанное без подготовки, — наградил меня свежей истиной Джонни.

Мы прилетели.

Мужчина отстегнул парашют и положил аккуратно в специальный отсек самолета.

Урок закончился. Я получила заветные сто крон и убедилась, что мой ученик имеет любительские корочки летчика не зря. И легко может выступать лигой выше.

— Что предлагаешь? — делово поинтересовалась я, направляясь на выход с летного поля. Интересно!

— Я предлагаю подумать, — улыбнулся открыто Мерер, залезая позади меня на розовый мотик Каролины.

— О чем? — я удивилась, — если ты боишься, то можно взять револьвер у Кары. У нее в сейфе имеется.

Я насмехалась откровенно

— На самом деле, интересно было бы подумать о другом, — заговорил он мне в самое ухо, касаясь сухими губами кожи, — Ты про ограбление вечеринки с участием самого барона Кей-Мерера слыхала?

Я оторопела от неожиданности. Не думала в эту сторону ничуть. Вставила ключ в замок зажигания, а повернуть забыла.

— Видела в новостях. А что?

— А то, что любопытны две вещи, Ло, — Юта обнял меня за талию, хотя раньше всегда держался за ручку седла. — Во-первых, куда клоуны дель арте сбагривают драгоценности в этой провинциальной дыре? Кому? Это ведь совсем не первый их налет. Пятый или даже шестой. Там сумма набегает ого-го! Только столичным барыгам под силу.

— А во-вторых? — я задала вопрос, сама не поняла, как.

— Во-вторых, барон объявил награду за поимку банды злоумышленников. Оценил оскорбление своего пресветлого лица аж в полмиллиона крон. Как тебе перспектива, Ло? Есть, о чем подумать?

Теперь смеялся Джонни Юта.

Я кивнула. Интересно. Завела мотороллер и повезла нас обедать к кудеснице Каролине.