Глава 11 · Новые друзья и старые товарищи

— Ты где? — голос Эспозито настиг меня из Ваниного коммуникатора.

— Здесь, — ответила я недалеко.

— Судя по шуму и хлопкам, ты в чертовом цирке! — отчетливо стало слышно, что господин советник сердится, — ты подумала, интересно мне узнать, как станешь назад в город возвращаться? Ворота уже закрыли!

— Упс! — хмыкнула я. Возразить или добавить было нечего.

— Сиди на месте! Никуда не уходи, ни во что не ввязывайся! Я приеду в течении получаса и заберу тебя.

Я мысленно прижала ладонь ребром к козырьку:

— Есть, сэр!

Я честно пыталась разглядеть хоть что-нибудь странное или загадочное в выступлении артистов. Ничего особенного не увидела. В одном Падди прав совершенно выступление гимнасток как-то уж чересчур безупречно. Хотя, что я понимаю в здешних безупречностях? Циркачи, как циркачи. Ясное дело, что никаких следов постигшего их несчастья не заметно, так ведь на то они фокусники-фигляры-клоуны. Так же, как накануне худенькая акробатка делала номер «Злая оса» на барабане перед представлением. И он произвел на меня впечатление. Живо, испуганно, гибко и чувственно. Неужели маленькая плясунья ненастоящая?

Тут Бивень привычно заревел, вызывая на арену Медведей. Злой и Чудь поддержали бригадира с удовольствием. Я чуяла на левой щеке чей-то непраздный интерес и помалкивала. Оборачиваться и выяснять не хотелось. Сегодняшний бесконечный день вымотал меня изрядно. В болт, как выражаются симпатяги байкеры.

— Как же ты распознаешь, кто живой, а кто поддельный? — проорала я в общем гвалте на ухо ирландцу внезапную мысль. Мы с ним, вроде как, стали одной командой. Единомышленниками.

— А, — махнул без всякого энтузиазма ладошкой мотоциклист, — никак. Просто чувствую постепенно. Иногда на это уходит много времени. Самое простое, это спросить в лоб. По закону врать людям андроиды не имеют права. Но кто его, этот второй закон робототехники, соблюдает-то? За последние годы все так перепуталось…

Падди поскреб желтым когтем левого мизинца заклепки на черной главелетте. Усмехнулся:

— Тебе, Стручок, что за печаль?

— Я не понял, — выступление моего приятеля сильно смахивало на насмешку. Я тут же напряглась.

— Так твое племя любых нелюдей ваще должно на раз считывать, — заржал Падди и щелкнул меня по лбу, — жрать-то их невкусно!!!

— Упс! — второй раз за десять минут я призналась себе.

Но интересно! Откуда веселый рыжий байкер знает о моем редком происхождении? Тоже чует Спрашивать в лоб отчего-то не стала. На манеж спустились из-под купола Баранделло в своем рискованном серебряном трико и четыре его гимнастки, казавшиеся одинаковыми гуттаперчевыми куклами на длинных лонжах.

— Чем пахнут? — произнес свой вопрос «в лоб» Падди.

— Слишком далеко. Это же цирк, здесь чем только не разит.

Он кивнул согласно, и мы стали продираться ближе к артистическому выходу. Я раскрыла обоняние и чуть в сознания не лишилась. Цирк! Это страшное место для такого нюхача, как я. Но редкий соображала Падди имел в виду явно не это. Мало ли редких по тонкости специалистов во Вселенной! Пруд пруди. Мимо меня провели хорошенького жонглера с рукой в окровавленной повязке. Я мимо воли сглотнула в момент набежавшую слюну. Не сумела справиться с собой и оглянулась на раненого. Окружающий мир внезапно стал черно-белым, только алый шлейф тянулся ко мне от глубокого пореза на чужой человеческой руке. Через пару секунд подтянулись другие кровавые треки и вспышки боли остального цирка. Я не успевала сглатывать звериный голод. И сразу развернулась к приседающим в комплиментах публике девчатам. Одна, очень похоже, что именно стриптизерша, заметно припадала на левую ногу.

— Ну? — пихнул меня в бок, сгорающий от нетерпения байкер, — чуешь?

Я кивнула: барышни в смысле еды имели полную стерильность.

— Все, как одна несъедобные, — отчиталась я. Очнулась. — Девчонки не настоящие.

Мне отчего-то не нравилось слово. Андроиды.

— Даже хромоножка? — не понятно зачем, но уточнил Падди.

— Все. Живой только Баранделло. У него, между прочим, сломана нога. Как терпит? — я пустилась в ненужные подробности.

— А, — отмахнулся привычно рыжий мой приятель, — он на кочерге постоянно, ему не больно. Грибник. Мы с мужиками часто у него дурь берем.

— А он где берет? — поинтересовалась я для порядка.

— Да где угодно! Хоть на Перекрестке. Цирк — идеальный конструкт для контрабанды, — сообщил очередную познавательную мысль ирландец.

— Так-так-так! — раздалось над моим ухом.

Советник Жуарез Эспозито возник собственной персоной. Глядел на нас с байкером холодно.

— Это ты забиваешь ей мозги всякой чушью? — грозно надвинулся красивый Эспо на здоровяка Падди.

— Никогда! — прижал правую ладошку к груди байкер. — Клянусь!

— Проваливай, Паддингтон. Не жди, пока мое терпение иссякнет, и я выставлю тебя вон с моих глаз и этого Острова, — пообещал ледяным тоном господин чиновник.

Взрослый мужчина поднял руки вверх, подмигнул мне насмешливым синим глазом и ушел, раздвигая толпу саженными плечами.

Я удивилась, увидев длинное тело посольского «роллса». Ничего себе! Такой пафос только для того, чтобы вывезти меня обратно в Бохоро? Оглянулась на товарища. Лицо Эспозито хранило равнодушную невозмутимость. За рулем сидел черный красавчик Чарли.

— Рассказывай, — велел господин советник, когда черное стекло разделило салон автомобиля и водителя.

— О чем? — я запоздало попыталась обнюхать черного парня на происхождение.

— О чем! — сердито передразнил меня Эспо, — о ком! Быстро поведай мне, как ты познакомилась с Великим кади!

— С кем! — я округлила глаза.

— С самим Асланбеком! Который здесь не просто судья. Он и есть сам закон! — Эспозито вынул из барного шкафчика стакан, с отвращением поглядел в его пустоту. Словно тот был в чем-то виноват. Сказал спокойнее — Аслан вертит этим городом, как захочет. Говори, Лео, не тяни.

Эспо, верный себе до конца, налил мартини драй и затрещал машинкой для колки льда. Я забилась в угол широкого сиденья лимузина и начала подробный рассказ. Как сегодня прославилась стрельбой на рынке и попыталась угнать байк у грознейшего врага воров и убийц этого чудесного города.

— Буквально-таки, наимудрейший ловец всех расхитителей собственности, — я рассмеялась, — наискуснейший!!! научить машину не только возвращаться домой, как верная собака, но и вора привозить! Прямо в белы рученьки Великого судьи. Прелесть какая! Хорошо хоть руки не отрубают за угон тут же на адресе вместе с рулем!

— Почему же он тебя отпустил? — впервые перебил меня имперский советник, — за красивые глаза?

Я почесала кончик носа и кивнула. Примерно так оно и вышло.

Когда ховербайк привез меня туда, куда посчитал нужным, я огляделась и присвистнула. Спидеры, глиссеры, стеллсы и даже громоздкий геликоптер развесил лопасти, как заячьи уши. Здешний периметр крыш был уставлен разными летательными аппаратами, про некоторые я даже не слыхала никогда! Впрочем, я не слежу за авиамодой. Мне не по карману. Очень мечталось потрогать зеркально-переливчатый корпус ближайшей машины, но мой транспорт не спешил меня освобождать.

— Смирно сиди, — раздался голос сзади. Обдал меня ароматами жизни, перегара, курдючного сала и грязных зубов. Никаких роботов. Все абсолютно настоящее.

Черная майка, черные штаны и кроссовки. Черная борода. Мужчина вышел вперед, перекинул гауссовку за спину и отомкнул пластик на моих запястьях. Я, как в кино, тут же принялась растирать кожу рук, хотя не было в том нужды. Я разглядывала исподтишка мир кругом.

— Хорош башкой вертеть. Двигай к лестнице, — равнодушно приказал конвоир. Толкнул меня в плечо, направляя.

Я послушно, а куда деваться? Спустилась по белым высоким ступенькам вдоль такой же беленой стены-дувала. Вонючий охранник остался на авиаплощадке.

Большое пространство внутреннего двора разрезала надвое яркая лента бассейна. Настолько бирюзовая, что остальные здешние картинки и обстоятельства терялись и пропадали. Я залюбовалась. Замерла.

— Проходи, — это явно мне.

На скамье без спинки сидел молодой мужчина в расшитом золотом халате. Мокрые иссиня-черные волосы. Тонкая, как здесь принято, бородка, яркие губы, смуглая кожа. Хозяин? Вертит в пальцах стилус.

Я послушно отправилась по золотой керамике дорожки и остановилась в паре шагов. Просто поняла, что ближе подходить не стоит.

— Ты зачем все это затеял? — брюнет поднял ко мне лицо. Фантастически фиолетовые глаза. Никогда не видела такого цвета у людей.

Мужчина смотрел с интересом. Разглядывал. Тонкий экран гаджета на лавочке рядом гонял мои подвиги по кругу. Я заметила изображение своего лица крупным планом. Это камера на руле ховера, не иначе.

— Почему молчишь? Судя по выкрикам, ты не немой. И в выражениях не стесняешься, — голос парня звучал негромко. Даже мягко. Слегка насмешливо.

Нечего ответить на прямые вопросы. Рассказывать, как я примеряла кофточку? Выдавая себя по непостижимому капризу обстоятельств за парня? Да и не похожа я вовсе…

— Не хочешь говорить со мной

Мужчина протянул руку в мою сторону. Слишком далеко.

Я спрятала глаза в драгоценную мозаику двора. Прошептала:

— Я пить очень хочу.

Кисть правой руки, украшенная тонкими кольцами и толстыми перстнями, небрежно и почти неслышно прищелкнула большим пальцем о средний. Я изумилась и подняла глаза на хозяина здешних мест. Я вспомнила.

— Я тоже узнал тебя, — он улыбнулся. Мягкий рот в обрамлении бороды определенно создавал впечатление. А уж фиолетовый взгляд, тем более. — может быть, это знак? Как думаешь? Лимонад? Шербет? Ледяная вода? Имперская сладкая газировка?

Я достоверно тупила, не зная, что сказать. Молчание, разглядывание пола и машинальное облизывание пересыхающих губ: меня устраивало абсолютно.

Он только руку простер, а слуги уже притащили стол и гору всякой снеди. Закутанные по самые брови в разные тряпки безмолвные люди расставили все в красивом порядке и пошли волной назад, не поворачиваясь спиной и кланяясь. Мирра, амбра, сандал, камфара, чабрец и мускус, и Неназываемый знает! что еще. Я женщину от мужчины здесь отличить была не в состоянии, не то, что живое от неживого.

Есть существенное обстоятельство: запахи натуральных благовоний мне противопоказаны. До того сильное могут произвести впечатление. В Бохоро ими пользуются сверх всякого разумного предела. Как везде на горячем Востоке. Я выключила обоняние и жить стадо проще. Даже где-то веселей.

Я взяла из смуглых рук стакан. В смеси льда и листочков травяного настоя красивой лентой змеилась лимонная кожура. Я жадно напилась. Фиолетовые глаза следили за мной неотрывно и не мигая. Что-то неясное настораживало в букете редкого напитка.

— Это лемонграсс, — улыбнулся впервые мужчина, — не понравилось?

— Не очень, — я улыбнулась в ответ. Пока не похоже на разборки с угоном никак. Совсем на другое смахивает.

— Ну вот, — он почти рассмеялся, — а считается, что это чуть ли не приворотное зелье.

— Я не верю в привороты, — я легкомысленно махнула ладошкой. Но глотать зеленый компот дальше не рискнула.

— А я верю, — негромко произнес хозяин и снова простер руку над щедрым столом, — возьми, съешь что-нибудь.

— Я после ваших слов опасаюсь, — я попыталась пошутить, но не получилось явно. Смуглые руки в перстнях сложились в замок. Я заторопилась: — можно мне вот это? Белое, как снег.

Он лично перегнулся через стол. Взял изящные щипцы, настоящее произведение ювелирного искусства, аккуратно сложил ломкие кусочки халвы на блюдечко. Потом поднес все это к моему носу и скомандовал:

— Открой рот, пожалуйста. Не бойся, это вкусно.

Я, как в полубреду, раззявила рот. Ничего не понимала. Но десерт оказался безупречен. Мой кормилец самолично складывал восточное кушанье мне в пасть тонюсенькой вилочкой. И крошки с губ вытирал пальцами. И потом их облизывал. Интересно, как мы смотримся в камерах безопасности? За такой видос можно легко отхватить в тысяче смыслов…

— Длинные языки здесь отрубают вместе с любопытными глазами. Очень быстро, — не теряя улыбок проговорил в своей негромкой манере мой кавалер, протянул стакан с чистой прозрачной водой: — пей, как твое имя?

Я огромными глотками залила сладкую жизнь в организме. Помотала головой. Просто не могла придумать, что сказать фиолетовоглазому красавцу. Как назваться Своей халвой и грустными улыбками он определенно…

— Не скажешь — хозяин дома искренне удивился. Огладил изящную бородку, кивнул собственным мыслям. — Я не держу гарем. И наложниц у меня тоже нет. Я живу один.

Я сморгнула растерянно. Ой-ой. Эта-то инфа мне зачем Если переводить его признание на имперский лад, то он явно хочет показать, что свободен. А если по местным стандартам понимать, то и глаза у мужика странные, и сам он с приветом. Ему явно больше тридцати лет, как он без гарема обходится Это не принято. Не влезает в рамки традиционных ценностей. Я с удвоенной скоростью пыталась соображать. Он смотрел на меня своими невероятными глазами. Внезапно я поняла, что самое невинное, что приходит мне в голову — это сесть с ним рядом и разрыдаться горючими слезами над его беспросветно-сладким одиночеством. И еще…

Тут сбоку раздался противный скрип. В белой стене отворилась низенькая и чугунная, крашенная в цвет дверка. Трое полосатых дядек в чалмах тащили внутрь дерево в кадке. Я громко чихнула. Аромат смирны забил мне ноздри и отрезвил.

— Мне надо бежать! Спасибо за воду! Пока-пока! — проорала я и ввинтилась буквально в исчезающую тощую прорезь калитки.

Сначала я испугалась безликие каменные дувалы на четыре стороны света, неужели я снова в чьем-то внутреннем пространстве! Долетела до угла. Неназываемый, спасибо! Я нырнула в поворот и помчалась по узенькому проходу между заборами. За спиной ни звука. Потом миновала еще два. Сердце стучало и норовило выпрыгнуть в горло. И р-раз! на меня вышла шумная базарная площадь. Бирюзовый купол торговых рядов, турецкие кафе, баварские пивные, духаны, шашлычные, ленивые верблюды, серые ослы, чадры в лимузинах, пацаны и старухи на коврах-самолетах. Свобода! Я не успела надышаться.

Сзади деликатно скрипнули по желтой пыли тормоза. Я постояла секунду неподвижно. Конечно. Разумеется. Хозяин ховербайка не мог отпустить меня просто так. За здорово живешь. Особенно после тихих откровений насчет гарема. Наверняка, следил за моей беготней между заборами с коптера. Этих тварей в тутошнем небе рыщет больше, чем нормальных птиц. Я развернулась всем корпусом к тяжелому белому автомобилю. Нащупала в кармане бесполезный наган. Ничегооо! Есть у меня парочка ответок в запасе! Я не сдамся за просто так!

Из блестящей машины вышел аккуратный водитель-андроид. Я с неуместным восторгом отметила про себя, что различаю теперь это племя легко. Поэтому ментальная моя атака не прокатит. От слова совсем. Лладно. Двину ему в лоб револьвером без затей!

Парнишка сказал, беспечно улыбаясь

— Высокочтимый господин Асланбек распорядился доставить вас…

Вот так я узнала, что парня с редким цветом глаз зовут Асланбек, что он предлагает к моим услугам свою любимую машину с шофером, а также посылает мне вдогонку покупки, которые я забыла в пресловутом ховербайке… и тяжелый букет розовых роз в шелковой жемчужной бумаге, штук тридцать, не меньше.

Я выдохнула. Сделала лицо попроще, забрала свои разноцветные пластиковые кульки, послала домой говорящую куклу на лимузине. Сунула цветы в темную щель между домами. Легко. Услышала болтовню байкеров в пивной и направилась туда, не раздумывая.

Я чувствовала себя странно.

Я не понимала, что в этом хороводе следует доверить господину советнику Великой Империи. А что оставить для личного пользования.