Глава 10 · Разные новости

— Эй, Стручок!

Я услышала окрик сверху и подняла голову. В кафе на втором уровне заседали знакомые байкеры. Я помахала рукой.

— Прибарахлился? — спросил Бивень, когда я поднялась к их компании. Ткнул немаленькой ладошкой в черной перчатке в мои яркие пакеты. — Где твоя совесть, Стручок? Старшой на киче тухнет, а ты по базарам шляешься, весь красивый такой!

— А мы решили, что ты все-таки сдернул на Дальние Рубежи, — улыбнулся рыжий Падди, постучал по лавке рядом, — садись, приятель.

— Никуда без командира я отсюда не сдвинусь, — сердито ответила я балбесам-дядям в черной коже, — чой-то ты совесть мою надумал искать, Бивень? Подзанять решил? И зубом своим золотым на меня не цыкай! Чо, золото жевал, маленько застряло? Выплюнуть помочь?

Я сжала кулаки и выставила вперед ногу в рыжем, нежнейшей телячьей кожи сапоге. Сделала шажок вперед к шумному застолью.

— Хо-хо-хо! — на манер Деда Мороза захохотал огромный байкер. Впрочем, его окладистая седая борода вполне годилась, — вот это ты разошелся, малыш! Падди! Придержи этого кавалериста, если что, ладно? А то зашибет еще кулаком в нос!

Я дерзко топнула. Вызвала острейший припадок веселья. Не злые, по-своему, ребята. Справедливые по случаю, местами честные, немного плутоватые, легкие на руку и на ногу. Непосредственные, как дети. Здоровенные, давно за сорок, мужики.

Они еще с полчаса ржали, наливались пивом и развлекались на мой счет, как могли.

— Мы решили сегодня вечером снова в цирк пойти, — негромко сообщил рыжий Падди, когда я уселась за стол. Подтянул широченное блюдо с пивными закусками-заедками ближе ко мне.

— Зачем? — мне сразу приглянулась идея. Зачем?

— Да вот хотим подсчитать, сколько живых гимнасток у барана Баранделло осталось, — байкер подмигнул.

— Баранделло — тут же среагировала я, — это тот здоровущий в серебряных колготках? Руководитель номера?

— Ну да, — Падди кивнул. Говорили мы негромко, — тот усач, что раскидывает девчонок, как кукол, под самым куполом во все стороны и без страховки.

Ну конечно! Надо идти в цирк! надо ведь выяснять и спрашивать. Надо начинать все «от адама». Я так увлеклась этой простенькой мыслью, что кончик носа зашевелился. Выдал моментом, сколько раз добряк Падди прикладывался сегодня к блестящей фляжке.

— Вот гляди, — байкер запустил громадный свой коммуникатор, изукрашенный черепами.

Зашумело музыкой, заплескало хлопками вчерашнее представление. Четверка гимнасток плюс усатый Баранделло летали под самым потолком циркового шатра. Очень слаженно и, на мой непрофессиональный взгляд, без всяких ошибок и несостыковок. Красиво!

— А что тут надо глядеть? — простовато спросила я, суя в рот соленый кренделек.

— Вишь, как ловко работают девчата! Хоть бы раз рукой промахнулись мимо штанги или там ногой! Ну хоть бы на публику сработали для впечатления! Ну хоть бы одна! Ан, нет! Работают точно, как часы, — горячо заговорил рыжий мотоциклист. Тыкал острым нечистым ногтем в экран, — я это еще в прошлый раз заметил!

— И что это значит?

— А гимнастку нынче ночью уже третью по счету заколбасили! Во! — Падди выпрямился и посмотрел на меня победно. — Ясно тебе?

Я ошалело посмотрела в пошедший по кругу видос, потом в гордое лицо мужчины. Пожала плечами:

— Да ну и что⁈

— А то, что живых гимнасток под куполом нет! — рубанул ладонью по столу байкер.

Пиво подпрыгнуло в кружке. Гордости ирландца предела не имелось. Веснушки дымились на пунцовом лице. Я оторопела от дикого вывода. Брякнула первое, что пришло на ум:

— Зомби!

— Вот ты балда имперская! — хохотал надо мной высокий и худой мотоциклист под странным именем Чудь. Вот такие жилистые дядьки часто обладают неимоверной силой и долгой памятливостью. Чудь носил длинные прокуренные усы и короткий меч у пояса. — В зомби он верит! Чему вас только в школах ваших учат! Пиво Стручку не наливать, пока не подрастет.

Против всякой логики он поставил передо мной толстенькую бутылку синего стекла. Снял железную пробку пальцами играючи.

— Это андроиды, — кивнул согласно Падди, откинувшись на спинку деревянной лавки, — слыхал про таких, Стручок?

— Я не Стручок! Я Ленька! — выкрикнула я торопливо. С этими мужиками зазеваешься и останешься Стручком по гроб жизни. — И я знаю про андроидов.

Я вспомнила черно-белого Федора, преданного камердинера и товарища командора Петрова. Хотя, разумеется, модель он бешено старая, практически антиквариат. Но что касается интеллекта и жизненных советов, то Федя способен своей рассудительностью заткнуть за пояс многих умников из мяса и крови. А уж этих бородатых вечных подростков и подавно. Но внешность! Нормальный робот, с человеком не перепутаешь…

— Давай выпьем за баб, Стручок! — стуканул по моей бутылке своей толстяк Бивень, — ты как с ними? Нормально ладишь?

— Я Ленька! Я лажу с девушками, — я подтвердила, но обстоятельства яснее не стали. — Расскажите про андроидов, мужики!

— Сначала предыстория! — ухмыльнулся рыжий ирландец. Развалился удобственно на жесткой лавке. Расставил максимально вширь руки и ноги, согласно настоящему мужскому артикулу.

Мне посчастливилось узнать ту часть истории Территории Ста Принцев, что надежно замалчивала энциклопедия.

Всегда здесь девочек рождалось меньше мальчиков. Примерно, одна барышня на три пацана. Так уж выходило. Наверное, постоянное и жгучее желание мужчин порождать себе подобных воплотилось наяву. Поначалу, в молодом государстве Ста Принцев этот перекос ощущался слабо. Имели место постоянные войны между собой и с соседями, загадочные моры, поражающие только сильную половину в известное место, да миграции населения туда-сюда, имеющие в себе в основном женщин, детей и скарб. Все это выравнивало половую демографию, и мало кто задумывался о проблеме. Но в один прекрасный момент все закончилось. Или началось, тут уж кому, как понятнее и ближе. Была объявлена сверху Эра Благоденствия. Войны прекратились, ресурсы добывались-распределялись-расторговывались, мигрантам-объедалам был, наконец-то, дан отворот-поворот. Благоденствие! Эра, как принято считать, это сто лет. Через восемьдесят годов на девять половозрелых мужчин приходилось три женщины, включая новорожденных ляль и древних старух…

Я слушала, изумляясь, хлебала пиво с крендельками. Падди промочил горло.

— Ну и?

— Что, и? Это одна годная в дело женщина на девять мужиков, Стручок! — ирландец хохотал и говорил явно громче, чем следовало, — мало! Катастрофа! Пресловутая Эра благоденствия обратилась в антропологический труп! Разлагалась и текла непристойным гноем разврата. Начались разные безобразия! Драки и бунты без видимых причин. Случаи мателотажа, операции по перемене пола и попытки протащить в Великий Диван закон об однополых браках. Традиционные ценности полетели в тар-тарары. Эх, да чего только не случалось! Вот…

— Андроиды, — я дернула его за рукав, призывая к цели неуместной в пивном заведении лекции. К нашему столу начали ближе пересаживаться остальные посетители.

— Армейские рейды по вразумлению жителей и повсеместное строительство мужских монастырей не спасали ситуацию никак. И тут-то нарисовался никому неизвестный ученый и знаменитый во Вселенной шарлатан, имя которого надежно вычеркнуто из списка живых. Ободрав тогдашнюю казну, как липку, он наладил производство дам-андроидов. И на Территории Ста Принцев началась другая жизнь!

Рассказчик в сотый раз хохотнул, задорно подмигнул мне и отправился отлить.

Хмурый, почти всегда молчащий байкер по кличке Злой вздохнул, поправил заплетенную в косу бороду. И заговорил

— Оно, конечно, мечта, а не бабы. Добрые, покладистые. Пошлешь подальше, идут с улыбкой. Не спорят никогда, голова у них ваще не болит… где прикажешь, там дает, хоть прямо в седле. Картошку жарит, блин, в два часа ночи, велишь, за пивом бегает…

Злой поскреб в затылке, мрачно усмехнулся:

— Красииииивые! В «Мастерской по изготовлению подруги жизни» можно любую внешность заказать, сиськи — какие нравятся, ноги любой длины или там задница во! Хошь блондинка, хошь брюнетка. Да… — он снова заткнулся. Пустился в воспоминания?

— Чо, была у тебя такая? — с простодушным любопытством спросил Бивень, — колись своим, бродяга.

Я с тем же интересом уставилась на неожиданно продвинутого бородача.

Тот кивнул

— Была. Я ее в приют сдал.

Я подавилась сухариком с чесноком?

— Приют для андроидов? Ничего себе дела! — кашляла и отплевывалась.

— Нет, — Злой поморщился и широкой пятерней сгреб орешки с блюда, кинул в пасть и захрустел: — я ее в детский приют сбагрил на Северной границе Империи. Там ей самое место. И ее чертовой доброте. Ухаживает там за мелкими засранцами и полы моет. И даже легкого подзатыльника самому гадкому хулигану не выписывает…

Я слегка запуталась в лирическом отступлении сурового байкера.

— Я не понимаю! Зачем ты ее сбагрил, если все было хорошо?

— Да нет в этом никакого смысла! — Злой философски приложился кулаком о столешницу. Потом дружески вмазал мне по плечу. Я успела ухватиться за край стола и не улетела в угол. — Смысла нет! ни по жопе хлопнуть, ни в морду получить! Не спорит, не ссорится. Всем довольна. Послушная! Никакой тебе чертовой женской логики. Нет любви. Понимаешь, Стручок?

Я кивнула. Почему-то сразу подумала, что Макс без такой любви обошелся бы с радостью. Но у каждого свой идеал.

Я судорожно соображала, какой бы умный вопрос задать, пока байкеры не спрыгнули с горячей темы. У них это быстро.

— А как же теперь? Живые женщины больше не нужны? — попыталась я.

Но мне не повезло. Бригадир Бивень словил сообщение в коммуникатор.

— Хо-хо-хо! — застучал в ритм по столу, — Видал-миндал! Мужики, всем зырить!

Взрослые дядьки, словно воспитанники приюта для сирот в песочнице, побросали жратву, бутылки, даже сигары забыли и вцепились в гаджеты. Я закусила в досаде ноготь на большом пальце правой руки. Великовозрастные дебилы!

Сухой треск выстрелов и гортанные грубые выкрики насторожили. Неназываемый! Моя базарная слава выплескивалась из Сети и грозила накрыть с головой. Больше всего на свете мне хотелось залезть под стол.

Я с ужасом ждала темы примерки кофточки в полоску.

— Ну-ка, ну-ка! — радостно поддерживали мои попадания в цель ребята, подсчитывали выстрелы и переживали.

Я не удержалась и нагнулась под столешницу, типа, потеряла что-то. Ждала, обмирая, вопрос про сексуальные перверсии. Но невыносимая легкость бытия подобралась ко мне с другой стороны.

— Ты угнал ховербайк самого Асланбека — проговорил Бивень. Потом постучал костяшками пальцев по крышке стола. — Але! Стручок, отзовись. Как же он тебя отпустил-то?

Я притихла в своем укрытии. Не знала, что сказать. Не хотела. Лезть в эту тему прилюдно.

— Вернемся к нашим баранам! — хохотнул Падди, возвращаясь из похода по отхожим местам. Вытирал мокрые руки о черные джинсы и цокал языком, призывая официанта. — Баранделло! Спец по киданию девиц. Я думаю так…

— Да-да! — обрадовалась я. Мне совсем не понравилась чересчур близкая моему телу известность.

— Падди! Ты такой же вязкий, как сворка терьеров на жопе дикой свиньи! Да хрен с ним, с твоим гимнастом! Говорю тебе, шпрехер убийца! Успокойся уже! — гремел кулаком по столу Бивень. Повернулся ко мне: — ставлю стопку цехинов против дырявой камеры, что объявляла и хозяин цирка людоеды. Режут девчат и печенку жрут!

Мужчины громко заспорили. Норовили грохать меня по телу тяжеленными ладошками и обзывали Стручком.

Базар нетрезвых байкеров расползался вширь и вглубь, уводя меня прочь от главного: как помочь побратиму?