Глава 15 · Есаул

— Дом, милый дом, — сказал Падди с ностальгической улыбкой. Я раскашлялась и открыла глаза и уши шире.

Над пустыней гремел рев моторов и колыхалась пыль столбами. Я выглянула из-за плеча ирландца. Бивень, Чудь, Злой и еще с десяток парней, которых я не знаю. Все на тяжелых любимых аппаратах и с барышнями в обозе. На заднем сиденье или в прицепной люльке. Дамы имели очумительные бюсты, юбки, шорты и майки под самый корень, а то и выше всех корней. Макияж их сугубо жёг в самое сердце. Про нательную роспись молчу. А уж про возраст…

Байкерши в ответном внимании не сводили с меня офигительных глаз. Пытались постигнуть: кто, зачем? Впрочем, через пару минут их внимание увлекли другие картинки шоу.

А шоу было. Впереди на подсвеченной синими фонарями сцене люди с гитарами вопили в микрофоны что-то как бы музыкальное. По бокам в серебристых сетчатых шарах крутились спецы по вертикальным гонкам. Скоро я поняла, что попробовать свои силы может любой. Но трескучая езда кругами по стенке меня не манила. В низком небе висели и небыстро передвигались раннеры и ховербайки. Плавали, зудя почти беззвучным турбоэфиром, по большому кругу над головами собратьев. Я испытала жгучий приступ зависти. Уж я бы полетала. Уж я бы показала, как надо.

Где-то в середине грохочущего скопления людей и машин что-то затевалось. Я определенно чуяла в остывающей пыли возбуждение, азарт и ожидание необыкновенного. Возможно, что даже чуда.

— Хочу туда! — крикнула я в ухо рыжему приятелю.

— Никогда! Нечего тебе там делать, Стручок, как пить дать затопчут маленького, и я не пойду, — тут же распорядился Падди.

Я легко снялась с его байка. У меня длинные ноги. Засунула руки по локоть в карманы. Ощупала наган. Пфф! Что он о себе возомнил? Обойдусь! Пешком прогуляюсь.

— Ладно, — вдруг открыл рот молчаливый Чудь. Слез со своего видавшего по жизни все виды ховера. На правой скуле заслуженного аппарата имелась ручка джойстика. Для полетов на короткие расстояния. Оч-чень неплохо! — езжай, Стручок! Но гляди! Если лошадку мою угробишь, назад лучше не возвращайся!

Я чмокнула его в небритую щеку. Не удержалась. Мужики загоготали. Чудь ухмылялся в прокуренные усы. Я дала звучно газку и встроилась в ревущий поток.

— Да неужели! — услышала за спиной знакомый голос.

Я обернулась. Перед моим взором открылась в свете прожекторов и пыльных столбов роскошнейшая пара. Человек и байк. Ромка Есаул собственной персоной. Неизменная норка на голое тело, лиловые атласные штаны, ботфорты. Золотые цацки везде. На шее, на пальцах, во рту. Глаз горит черный цыганский. А сидит он! Мать честная, как приговаривает побратим Ваня, на чудо-ховере самого Асланбека. На том самом, что сам угонщиков арестовывает.

— Привет, Ло! — Роман улыбался от уха до уха, — променяла преподобного Августа на аппарат? Продешевила ты, эх, продешевила! Где раздобыла такое додревнее чудовище, девочка?

— Привет, Есаул! — я была рада встрече не меньше, — я взяла ховер покататься у хорошего человека, а вот ты как свой байк раздобыл? Знаешь, какие он чудеса умеет вытворять?

— Больше не умеет, не переживай! — хохотал пират. Разглядывал блестящими глазами меня беззастенчиво. Нам приходилось здорово орать, чтобы услышать друг друга. — Ответь мне, дорогая, ты ходишь на балы?

Я чуяла подвох в неожиданном вопросе, но не могла сообразить какой.

— Нет. Стараюсь не ходить, — призналась неохотно, крикнула — а что? Хочешь пригласить?

— Ни боже мой! — красавчик флибустьер беззвучно оторвал мощный аппарат на полметра от песка и облетел меня по кругу, — я просто хотел увидеть тебя в платье, Ло. Значит, ты рассталась с его преосвященством?

— А тебе, что за дело

Я вертелась в седле. Есаул пошел на второй круг. Ухмылялся. На нас обращали внимание. Главным образом, на супер-агрегат Великого кади. Я помнила о камере на руле. Интересно, работает?

— Ты где такой неслабый аппарат раздобыл, Рома? — интересно!

— А, — есаул ожидаемо махнул небрежно ладошкой, — где он был, там его уже нет. Мне нравится, как ты меня называешь, девочка эйч-ви. Роооомааа.

Он смеялся и летал кругами.

— Эй ты! В лиловых штанах, — прогремел хриплый бас.

На наш пятачок вплыл громадный детина, заросший по самые глаза диким волосом, на расписной машине с жуткими пищалками в дюжине хромированных труб под днищем. Уши сразу заложило. Свист и рев перекрыли звуки шоу.

Его бригада немо открывала и закрывала рты. Судя по артикуляции, выражала простонародно свои чувства. Наконец бородатый шлепнулся наземь и заглушил движки. Гитарные оркестровые звуки, терзавшие раньше мой несчастный слух, сразу сделались райской музыкой.

Здоровяк без обиняков стал кидать пирату заводки-подначки местного розлива. Типа, давай, кто быстрее, выше, толще и ваще!

— Давай зацепимся задними мостами, кто кого пересилит! Или ты на задок проседаешь, Лиловый?

Команда поддержала немудрящую шутку предводителя счастливым гоготом.

Есаул цыкнул, обнажив золотую фиксу на клыке. Оперся локтем о рулевую дугу, голову на кулак опустил. Вроде как, задумался. Тряхнул черными кудрями и дредами.

И тут Неназываемый потянул меня за язык:

— Ты как насчет плоского штопора, Борода?

— Чево? — большой байкер заозирался, — кто пищит? Не вижу!

Я залезла с ногами на сиденье ховера и выпрямилась во весь рост. Улыбнулась во весь рот:

— Ну? Как тебе? Потянешь хоть один оборот? Или на передок просел, Борода?

— Это чо за предъява? Чья маруся? — мужчина продолжал вертеть головой. — кто ответ держать будет?

— Да какая тебе разница? — громко смеялась я. Всем слышно и обидно. — слабо тебе сделать два витка на плоском штопоре, мужик?

Его сотоварищи оглядывались по сторонам, честно пытались обнаружить моих людей. По одиночке тут ходить не принято. Сам за себя тут стоит только капер Романов, да и то не факт.

— Ни хрена у тебя не выйдет, девочка, — выступил Рома и добавил весомо, — у твоего драндулета мощи не хватит.

Он чуть подмигнул. Повел свою игру. И сразу выяснилось, какую.

— Да откуда тебе знать? Да всего у меня хватит! — крикнула я в запале.

— Ставлю сотню, что не дотянешь. Не достаточно мощности, — быстро заявил Есаул. Спустил курок тотализатора.

Ставки полетели со всех сторон. Девчата у байкеров за спинами внезапно проявили женскую солидарность, ставили на меня и звонко насмехались над бородатым бригадиром.

— Да ты хоть покажь, резкая, что это за замута такая, — миролюбиво попросил дядька, — ты кто, ваще?

— Меня зовут Ло! — я громко представилась. И добавила — гляди!

Ни о чем я не думала и не переживала. Сколько топлива в баке и сколько ватт в сердце моего старенького аппарата. Да наплевать мне, я вытяну. Я хотела оказаться в воздухе. Я соскучилась по атмосферной свободе.

Я подняла ховер в прохладное небо и сделала тихий круг над головами беспечных людей. Да уж! Ни высоты пристойной, ни скорости. И ладно. Хомо сапиенс глядели на меня снизу, запрокинув головы и раззявив рты. Пришла пора показать этим полоротым, что такое сложный пилотаж. Я поднялась еще на десяток метров, выжимая из ветерана-байка максимальный газ, потом выкрутила руль влево, закладывая крен наружу. И выключила двигатель. Если бы не орали дурниной гитаристы на синей сцене, то тишина воцарилась бы… эх! Старикан ховер вращался, как в вальсе, кругом себя и танцевал по широкой окружности. Держался ровно, не кланяясь ни передним колесом, ни задним, не кренясь. Я благодарно сжимала коленками теплые пыльные бока байка, едва заметно гладила кожу руля и улыбалась. Завертелась и чуть не грохнулась прямиком в песок. Очухалась чудом и успела на последних мгновениях врубить двигатели и красиво оформить финал. Приземлилась без шума, без пыли. Мне аплодировали зрители и улюлюкали.

— Шоу должно продолжаться! Кто готов переплюнуть малышку Ло? — кричал ясным голосом пират Ее величества. Его коммуникатор буквально горел и пух, принимая и подсчитывая ставки. — смелее, барышни! Вы же видели — это совсем не трудно!

Он успевал разгонять публику, зачищая площадку для состязания. Справедливо полагал, что дрова будут. То есть не удержавшие, не успевшие и не вписавшиеся. Люди и их машины.

Я вдруг вспомнила душку Эспо. Как он всегда был готов прикрыть меня в Летной школе. И Ваня. И Кацман. И даже барон. Последняя мысль радости не добавила. Но и не смогла убить ту, что имелась. Все-таки я чемпион! И девяносто девять против ста, что им и останусь. Всех убью, одна останусь, как Ванечка говорит.

Я направилась к палатке с напитками. Там под парусиновым пологом меня окликнули. В крупном, в черной коже и заклепках, мужчине я с трудом узнала гимнаста Баранделло. Он сдувал пивную пену с усов и хвалил шумно, от души:

— Браво! Браво, молодец! Вот уж я бы не подумал, что ты так лихо управляешь байком. Не хочешь к нам в команду? В цирк.

— Мерси, мне и тут неплохо.

Я оглядела блестящие, потные в стремительно остывающей ночи пустыни, в человеческий рост высотой, кеги с пивом. Сортов восемь, нет, девять. Подумала и купила бутылку чистой ледяной воды, отвечала мужчине улыбкой на улыбку:

— А вы попробовать не хотите? Ставки растут, куш можно сорвать немалый.

— О, нет! Я слишком хорошо знаю, чего стоит такая, как у тебя, якобы простота и легкость исполнения. Так что, благодарю покорно, — гимнаст кивнул, еще раз поднял вверх одобрительно два больших пальца и ушел в толпу.

— Ло, три витка. Ты как?

Есаул разыскал меня у источника влаги. Если и жег его азарт быстрых денег, то пират скрывал его ловко. Было лениво спокоен, как принято у джентльменов удачи в кино.

— А что, нашелся тот, кто сделал два? — я изумилась.

— Нашелся тот, кто поставил на то, что три оборота на плоском штопоре сделать невозможно. Ни на ховере, ни на раннере, — пират пожал плечами как бы равнодушно.

Я усмехнулась и решительно двинула обратно. Через полминуты раздался грохот. Это неудачливый поклонник сложного пилотажа не вписался в разворот и воткнулся в утоптанный песок площадки по самые крылья. Новенький байк было жаль откровенно. Да и водилу тоже: его нос пострадал не меньше самолюбия. На изрытой арене хватало красных пятен, а также соленых и турбоэфирных. Дикий бородач, с которого все началось, сидел на своем помятом раннере боком и покуривал, усмехаясь. Его бригада по очереди откапывала хром знаменитых пищалок из тела пустыни небольшой саперной лопаткой.

Я на ходу умылась холодной водой из бутылки. На краю арены в полуметре от песка завис Хабиб верхом на мамином байке. Городская стража ненавязчиво рассредоточилась в обозримой толпе. Их черно-белые машины, экономя топливо, неспешно сновали тут и сям обычным наземным способом.

— Здравствуйте, Лео, — вежливо сказал таможенник.

— Здравствуйте, Хабиб, — эхом отозвалась я, — это вы не верите в тройной плоский штопор?

— Ну что вы! Как можно! — он даже руку приложил к груди, демонстрируя искренность, — я здесь по долгу службы, поэтому не могу покушаться на веру ваших друзей и поклонников.

Хабиб улыбался тепло. Гнал расположение на всю катушку.

— Служба? — я удивилась и мечтала развить мысль.

Но тут с поправкой влез Есаул:

— Ты готова? — в его голосе ясно слышалось ревнивое недовольство.

Я кивнула сердитому пирату и развела руками улыбчивому начальнику таможенной стражи. Тот сделал ответный жест: мол, потом поговорим.

— Зачем ты с ним общаешься? — начал было уже привычную для меня арию капер, — он мусор…

Но я не стала слушать дальше. Села на верную свою машину и, пожалуй, впервые бросила взгляд на показания приборов. Все они гордо и независимо показывали погоду. Я постучала по датчику топлива ногтем. Стрелка легко соскочила с нуля на риску «полный». И обратно. М-дя.

— Принеси мне банку эфира, Рома, бак пустой, — попросила я негромко.

— Нет времени на дозаправку, девочка эйч-ви, — ухмыльнулся так же тихо мне в волосы корсар, — и разве тебе это нужно? Разве ты не летаешь на байке, словно ведьма на метле? Мне-то хоть не ври, Ло.

В животе сделалось вдруг пусто и холодно. Словно меня схватили за руку на краже чупа-чупса в супермаркете. Но я не стала задумываться. Нет времени, сказал Есаул. Любители ставок и разные зрители гудели в нетерпении.

Неназываемый! без надежды я запустила движок ховера. Он отозвался ровно, без провалов. По-настоящему, честно. Три витка желаете, господа? Да хоть десять!