Глава 16 · Господа офицеры

— Выпороть бы тебя.

Сердился Падди, но как-то без фанатизма. И отвернувшись от меня, стал заказывать еду.

Мы засели в открытом дворе большой чайханы. Здесь на широких круглых помостах ели, спали, пили чай и громко разговаривали люди. Их любимые «ласточки» и «лошадки» преданными молчаливыми рядами прикорнули вдоль низкого дувала. Грохот шоу доносился сюда неуверенно. То ли восточный ветер уносил звуки в сторону бескрайнего моря из песка. То ли байкер-сходка выдыхалась волей-неволей. Ночь перевалила за нулевой порог. Все, кто стоял на ногах более или менее, да к тому же сберег карманы, устраивались ближе к кипящим чайникам, дымящим тандырам и исходящим мясным духом мангалам. Краснощекий чайханщик с двумя помощниками живо накрывал низкие столы. Еда пахла вполне безопасно, а чай, казалось, кипел прямо в пиалах. Это было особенно кстати. Как только возбуждение полета и нахлынувшей минутной славы сгинуло, я сразу здорово замерзла. Горячий пар, поднимающийся над низким, бело-оранжевым фарфором нес в себе аромат лимонника и чабреца. Я ненужно вспомнила баронессу Кей-Мерер. Как далеко от меня ее желтые покои и коварные речи! Как не со мной было, ей-богу.

Я мелкими глотами шумно прихлебывала чай, грела руки о пиалу.

— Выпороть бы тебя, — повторил ирландец. Не задавая вопросов, подлил мне в чашку янтарной жидкости из квадратной бутылки. — Где ты только подцепил этого проходимца, Стручок!

— Разве ты не получил выигрыш? — усмехнулась я.

— Я продулся, — сказал байкер. Поднял вверх керамическую стопку в знак приветствия и тут же вылил себе в глотку. Уточнил — до копейки!

— Ты не поставил на меня? — я сделала вид, что удивлена.

Мне Есаул еще тогда на площади сказал, ухмыляясь, мол, прекрасные у тебя дружки, малышка, ни один в тебя не верит! Так им и надо, обормотам.

— Нет! Только один Чудила поставил. И выиграл! У-у-у! — Падди погрозил приятелю кулаком, — продуман проклятый!

Чудь сидел в седле своего теперь знаменитого аппарата, прислонив того вплотную к высокому дощатому помосту чайной. Усмехался в прокуренные усы и неприметно поглаживал пыльное железо.

— Зато нам есть что поесть. И выпить, — я засмеялась громко, — спасибо тебе, дядя Чудь, за твой аппарат! И за то, что был на моей стороне.

— На стороне своей лошадки он был, ¬ Бивень постучал по моей спине ладошкой. Не сильно, — а ты неплохой пилот, Стручок, умеешь мало-мало! Перекрестить тебя в Льва, что ли? Как называется твой фокус-покус? Плоский штопор?

— Во-во! Лучше будем звать малыша Штопор! — ржал Падди.

Я представила себе, что сказал бы на такое прозвище Ваня. Убил бы. И с меня начал. Мужики переключились на байкерские воздушные выкрутасы и заспорили. Громила Злой перестал жевать кончик уса в досаде и присоединился. Прозрачная, как слеза, самогонка грела и развязывала языки. И я засыпала. Устала. Страшно хотелось свернуться калачиком и утихнуть прямо тут на расписном ковре.

Но обжигающая шурпа и отварное мясо в блестящей белой миске моментально вышибли из меня сон. Еда! Я тушила пожар жгучего перца в супе холодными малосольными огурцами. Запивала баранину чаем пополам с виски. Откусывала пирожки, ловя пальцами текущий по подбородку жир и мясной сок. Мужики ржали над моим аппетитом и прикалывались на тему сложного пилотажа. Чудь признался с плохо спрятанной гордостью, что у него уже дважды пытались купить его заслуженный раннер и один раз покушались беспардонно угнать. Мужики разбавляли виски пивом и давно бы уже свалились под стол, накушавшись восточных яств, если бы не ледяной ветер, прилетавший со все той же восточной стороны.

— Доброго вечера всей честной компании, — раздался приятный баритон.

Я отлепила глаза от еды. Хабиб.

— Присаживайся, мил человек, если не шутишь, — ответил за всех Бивень.

Нетрезвые байкеры опознали таможенника и поначалу осторожничали. Но больше, чем на пять минут их не хватило. А уж когда он заказал пива и закусок на всех, мои бородачи-усачи совершенно к нему прониклись. Стучали по плечу и загибали трехэтажно буквально только что сочиненные байки.

— Скажите, Лео, вы давно знаете Романова по кличке Есаул?

Хабиб пересел рядом со мной на лавку и говорил негромко и как бы между прочим.

— С лета, — честно рассказала я. Очень удивилась вопросу, не ожидала разговора о пирате. От слова «совсем».

Я не видела парня с момента приземления. Исчез, как не был на площадке никогда, еще аплодисменты моему лихому финту не успели заглохнуть. Свалил, красава, с комиссионными денежками в неизвестном направлении. Я не удивилась и не обиделась. Да и договора между нами никакого не было. Хотя, чего уж перед собой вилять, некое разочарование имелось. Где-то на самом дне души. Если, разумеется, «девочки эйч-ви» имеют это самое место.

— Вы дружите? — допытывался чиновник.

— Цель ваших вопросов — я прищурилась.

— Цель самая простая: хочу понять, насколько вы близки, — продолжал негромко давить таможенник.

— Зачем

— Возможно, что Романов делится с вами своими планами, — он приблизился ко мне настолько плотно, насколько это было возможно в шуме и болтовне чайханы.

— Ой, не смешите меня, Хабиб! Думаю, что Есаул с самим собой ничем не делится, а уж тем более с другими. Сглазить боится, — я рассмеялась.

Таможенный офицер не понимал. Глядел и моргал растерянно, словно влетел лбом в стенку на полном скаку.

— Это шутка, расслабьтесь. Кстати. Романов терпеть вас не может. Точно также, как советника Эспозито. Не подскажите, почему?

— Этой весной я заставил его выполнить обязательства. Сдержать им же самим данное честное слово.

— Это как? — я впервые искренне удивилась. Развернулась всем корпусом к мужчине. Любопытно.

Хабиб смотрел острыми черными глазами. Яркими. Не шутил.

— Разве вы не знаете, что у пиратов нет чести? Я имею в виду, в нашем с вами представлении. Джентльмен удачи джентльмен только перед равным. Таким же засранцем, как и он сам. В мы с вами, то есть люди нормальные, для них мусор. Пыль под ногами. Нас легко можно кидать на деньги, плевать на договоренности, врать безбожно в глаза, да и убивать в спину при случае не зазорно. И это не странное мое собственное мнение, это голая правда, Лео.

— Очень интересно, — речь чиновника таможенной стражи ненавязчиво точно ложилась в канву сегодняшних моих открытий, но верить не хотелось, — может быть, поведаете тогда, уважаемый Хабиб, как вы заставили вселенского вруна и кидалу поступить по чести, а?

Я состроила дебильную умильность, склонила голову к плечу и стала грызть соленую сухую баранку. Чисто машинально захотелось сделаться космической дурочкой. Такой, чтобы не стеснялись здешние заумные парни. Понятия не имела, кем считаюсь на данный момент жизни парнем или девицей.

Молодой чиновник потер выбритый подбородок. Щетина уже шелестела под твердыми пальцами. Свел мягкий рот в строгую линию.

— Я просто хотел предупредить вас, Лео. На тот случай, если вы имеете заблуждения относительно Есаула. Главный мой вопрос не в этом, — Хабиб вдруг соскочил с темы про пирата легко и непринужденно, будто бы и не он разговор затевал.

Я, наивной и послушной дурой, погнала разговор по чужому сценарию:

— Какой же ваш главный вопрос, уважаемый Хабиб?

— Вы слышали, Лео, про убийства девушек в цирке?

Я кивнула. Все слышали. А уж я-то лучше всех. Спросила:

— У вас есть версия?

— У меня есть вопросы, — Хабиб говорил мне в самое ухо. По-другому нельзя, иначе придется орать в полный голос. Байкеры окончательно дошли до кондиции и норовили впасть в хоровое пение. — Тебе вообще интересна эта тема, Лео?

Я опять торопливо кивнула. Наконец-то хитроумный чиновник решил поделиться со мной соображениями! Даже если он пытается использовать меня в своих интересах, не важно! Важно, что у меня появится союзник.

— Рада, что вы не считаете моего брата убийцей, — я протянула руку мужчине.

— Разумеется, не считаю. Ведь первую девушку убили за три месяца до вашего появления в Бохоро. Но не спешите, Лео, радоваться, — он несильно пожал мои пальцы, держа ладонь горизонтально, как в женском варианте рукопожатия. И не отпустил. — Все девушки были гимнастками и убиты одинаково: множественные колотые раны. Я считаю, что можно объединить преступления в серию. Так вот. Ни на одно их них у вашего близкого друга нет ни то чтобы алиби, никто в принципе не может сказать, где находился в это время господин советник Жуарез Эспозито.

Я отпрянула от офицера таможенной службы так резко, словно он мне дал пощечину. Эспо? Да он рехнулся, этот вкрадчивый страж ворот! Перед глазами немедленно всплыл кинжал из потаенного ящичка секретера.

— Не может быть! — прошелестела я едва вслух, заторопилась громче, — он имперский капитан, пограничник! Он не убийца женщин! Да и зачем? Он красивый, веселый, щедрый мужчина, любая с ним пойдет добровольно и с радостью, это плохое глупое предположение, Хабиб! Где мотив?

— Мотив? — переспросил он. Продолжал цепляться за мою руку и слегка улыбался.

Я была уверена, что таможенник-расследователь не сможет наврать тут с три короба.

— Мотив преступления, как и следует, лежит на поверхности. Господин советник мечтает подставить Великого Кади, если не под топор палача, то хотя бы запереть в сумасшедшем доме.

Я уронила челюсть на стол:

— Че-во?

— Вы знаете историю дуэли?

Я кивнула, как фарфоровая безделушка. Рассказ Эспо помнила дословно. Но Хабиб понял меня по-своему. И я получила второй вариант событий. Оказывается, нетрезвый Эспо, заметив заинтересованные взгляды принца Аслана, так тот именовал себя раньше, в сторону шоколадного Чарли, нахально и двусмысленно пошутил. Бек пошел красными пятнами. Посол Империи подлил масла в скандальный огонек, пройдясь по интимным местам и подробностям гардероба высокого гостя. То есть, это Асланбек мнил себя недостижимо высоким, принимающая сторона, в лице генерала-посланника и его юморного помощника, так абсолютно не считала. Плевала она, если быть откровенным до конца, на колыхания чести фиг-знает-какого-по-счету отпрыска Хана. Черный от бешенства Асланбек бросил фамильный платок-вызов отвратительным имперским болтунам. Кому? Никто не расслышал. Как старший по званию, амбассадор Империи пресловутую перчатку поднял, а младшего коллегу отправил в дом и выходить запретил. Через десять минут все было кончено. Принц Аслан зарезал генерала Империи. Дуэль состоялась.

Я обняла себя за плечи. Виски куда-то выветрился из организма и снова стало зябко.

— Службой внутреннего распорядка Ее величества в поступках дипломатов не было выявлено ошибок, уязвляющих честь и достоинство офицеров Империи. Генерала похоронили с почестями, посольство сократили до консульства, а капитана оставили на месте без взыскания, — Хабиб рассказывал ровным, даже скучным голосом, — Но лично я думаю, что советник Эспозито считает себя оскорбленным и мстит.

— Почему тогда он просто не вызовет Асланбека на дуэль? Это ведь в общих понятиях о чести — я высказалась быстрее, чем подумала. Что я понимаю в этих высоких играх?

— Советник консульства — это всего лишь чиновник средней руки, а капитан Секретной службы и вовсе не ровня Великому Кади. Асланбек не примет вызов такой никогда, побрезгует. А у господина Эспозито хватает здравого смысла, чтобы не нарываться на оскорбление.

— Все равно не понимаю! Ведь убийства страшные, кровавые! Девчонки ни в чем не повинные истыканы кинжалом раз по двадцать, не меньше. Имперский офицер и средневековая восточная дикость, этого просто не может быть, по определению. Нет. Не вяжется у вас, уважаемый Хабиб!

Я собралась и постаралась выступить как можно более рассудительнее. Кровавый клинок в пластиковой пленке неотступно маячил перед внутренним взором. Запах древнего ржавеющего железа прочно застрял в ноздрях. Я чуяла и помнила.

— Я согласен с вашим возмущением, Лео. Но! Я хочу поделиться с вами информацией и надеюсь на вашу скромность, тем более, что она весьма недвусмысленна. Я имею ввиду информацию, простите.

Таможенный чиновник глотнул выдохшегося пива и поморщился

— План господина советника станет выглядеть гораздо более логичным, если вслед за ним узнать секретный факт о Великом Кади. Несколько лет назад он убил служанку. Заколол кинжалом.

— Вот это ничосе! — я сделала изумленное лицо. Чувствовала, получилось не очень. Не искренне.

— Официальная версия: нервный срыв. Преступление на почве страсти. Семья девушки получила положенную виру. Принц лечился и сейчас признан здоровым.

— Настолько здоровым, что может судить живых людей? — я недобро усмехнулась. Как может не выздороветь принц Сын самого хана!

— Эспозито откуда-то прознал государственный секрет и…

— Нет!

Я перебила и поднялась на ноги. Дотянулась до бутылки. Она оказалась пустой. Сидевший немой статуей напротив нас Чудь протянул мне молча свой стакан. Я кивнула и залпом выпила.

— Нет! Эспо не способен на убийство, — я рубила воздух кулаком в знак своей правоты. И совсем не была так бесповоротно уверена, как махала рукой. Кинжал в потаенном ящике. Ладно! — Это слишком длинные и витиеватые ходы. Я не верю. Но что вы от меня хотите?

— Вы же хотели обелить честное имя вашего брата Ивана, Лео, — начал Хабиб.

— Утопив лучшего друга? — я снова перебила и усмехнулась недобро.

— И намеревались найти настоящего убийцу, — словно не заметив моего сарказма, довел мысль до конца мужчина.

— Ну?

Я не хотела больше сидеть с ним рядом. Поднялась на ноги и ушла на другую половину стола. Уважаемый Хабиб вдруг разонравился мне. Следовало подумать.

— Само собой разумеется, Лео, что я не могу войти на территорию консульства без приглашения. Может быть вы осмотритесь там внимательнее, чем раньше. Может быть, я что-то упустил или наоборот преувеличил в своих поисках? Мы могли бы это обсудить, например, завтра за обедом… — он смотрел мне в глаза спокойно, открыто, без обмана. Будто бы действительно думал то, что говорил.

Меня вдруг осенило. Следовало подумать и об этом, но виски уже надежно лег на прежнее основание.

— Мне Эспозито как-то говорил, что вы метите на его место, уважаемый Хабиб. Да? Вам выгодно спихнуть советника в Зин-дан, а?

Молодой чиновник посмотрел на меня расстроенно. Словно сожалея, что потратил на меня так много времени и все без толку.

— Нет. Я служу Её величеству в совсем другом ведомстве. И в синекурах, вроде консульского безделья, не нуждаюсь. Вы позволите подвезти вас до дома, Лео? Время позднее, и городские ворота давно закрыты. Неужели вы предпочитаете кормить клопов в этом духане?

Кормить клопов я не желала. К тому же бородатые непоседы опять снялись с места и умчались на крики и стук барабанов в пустыню. Лично я была сыта мотоциклетной жизнью за гланды.