Глава 19 · Хозяин шхуны

Часы во всевозможных устройствах, гаджетах и механическом старье прозвонили десять утра. До казни оставалось два часа. Почтеннейшая публика не расходилась далеко от места продолжения утреннего шоу. Бродила по теневой стороне площади и заседала в чайных, кофейнях и пивных Большого базара. Ждала зрелища.

Одинокая троица торчала в центре Регистана на открытом солнцепёке, задрав головы вверх. Я, Чудь и его спидраннер.

Края Кольца выглядели словно молью или шрапнелью побитыми, колыхались обрывками под звездным ветром во всех направлениях, но слепили глаза не хуже своих собратьев в других координатах Вселенной.

— Видишь? — повторил Чудь.

— Вижу, — откликнулась эхом я, — огромное! Корабли они, что ли, таскали через него?

Байкер пожал плечами, молча оперся задом о свой аппарат, вытащил сигарету и закурил. Вонял его табак ужасно.

Я оторвала взгляд от чуда эйч-ви:

— Все равно, каким бы большим этот Переход не казался, корвет Буйный в него не пройдет. И никто не пролезет из состава космофлота, разве что катер, но как мы загрузим в него семь человек плюс пилот?

— Нужна такая судовая масть, чтоб на борт человек десять брала экипажа, а управлялась одним. Канонерка подошла бы или там шхуна рыбацкая, — рассуждал неторопливо мой напарник.

— Ты служил на флоте? — проклюнулось невпопад мое вечное любопытство, — где?

— Королевская курьерская почта, — ухмыльнулся впервые за все утро Чудь. Подтянул рукав на левой руке выше локтя, кожаный шипастый наруч сдвинул к пальцам. Я увидела татуировку — знаменитую зеленую печать ЕЕ величества. А заодно заметила стандартный черный браслет эйч-ви.

— Что умеешь? — я не могла не спросить. Я не каждый день встречаю соплеменника.

— Ничего, — он без видимого интереса глядел на меня, — я только на одну четвертую зверь.

— Но это много! Нас почти не осталось, только носители одной восьмой попадаются и то редко…

— Слушай, Стручок, давай мы главное дело сделаем, а потом остальное. Ребята ждут, — Чудь вдруг положил мне руку на плечо. Для страшно скупого на эмоции байкера это было равносильно поцелую взасос. — Падди свистел, что ты дико сообразительный и нереально удачлив. Удачливый — да, было дело, но вот сообразительности я пока не вижу.

— Я знаю, где есть шхуна с одним человеком на борту. Ты попей пивка неподалеку, а я смотаюсь.

Я набрала в грудь воздуха побольше и шумно выдохнула.

— Нет, — твердо произнес байкер, — мы пойдем вместе.

Я осенилась наконец-то приличной мыслью:

— Конечно! Чудь, ты гений! Мы на раннере залетим в Кольцо воон с той стороны, которую перекрывает купол Большого базара и с площади не заметно. Тогда и вернемся сюда же! Можно я стану называть тебя Чудик?

— Нельзя, — тут же отказал байкер, глаз не сводил с небесной серебряной ленты, — хочешь сказать, что мы полетим прямо в Переход

— Ага, — беспечно подтвердила я, — и очень рассчитываю, что попадем, куда нужно. По коням!

Я без всяких разговоров села за руль. Чудь спорить не стал, безмолвно оседлал аппарат за моей спиной.

— Держись крепче! — крикнула я, плавно по широкой дуге поднимая раннер в воздух. Следовало заложить большой разворот, чтобы наш маневр не приметили бездельники внизу.

Площадь Регистан попивала непотревоженно кофе-чай и не интересовалась ничем, кроме себя самой.

В голове возник давнишний мой прыжок в Кольцо Перехода с крыла легендарного У-2 над ночным Заливом. Что я тогда почувствовала? Не помню. Ничего особенного не произошло. Я просто побежала по утренней дороге на окраине маленького городка. Потом вместе с Джонни Мерером на Цессне удирала от урагана и оказалась на просеке в лесу. А когда прыгала вместе с раненным Бо над Океаном тоже очутилась на дороге. Проселочной и покрытой желтой пылью. Да. Приземлиться на дорогу или зависнуть над ней — это бы мне подошло. Это было бы удачей. Ладно! Я запретила себе думать о глупостях и нырнула в ослепляющую синь.

Под колесами спидраннера развернулась странная панорама. Больше всего картина напоминала свалку металлолома и искореженного композита. Неприятное зрелище периодически затягивалось клочьями белесого тумана и рыжего дыма.

— Смотри-ка, ни разу байк так высоко не поднимался, — удивился вслух напарник. Вглядывался в картину под ногами.

— А он и не поднимался, Переход слишком высоко над поверхностью, — пожала я плечами, — мы спускаемся. Что это за помойка?

Я поморщилась.

— Не спеши, Стручок, — Чудь несильно ткнул меня в плечо.

И верно. Хаос свалки стал постепенно сменяться более-менее стройными рядами летательных аппаратов. В разрывах технических толп засинела живая вода. Я вспомнила. Я уже видела этот пейзаж. Перекресток. Мы у цели.

Говорят, что самый высокий налог тут — это плата за воздух.

На матово-черной крыше квадратного ангара белой краской был намалеван силуэт скачущего зайца. Я опустила раннер прямехонько на красную надпись «стоп» поперек дорожного полотна. \

Хозяин знаменитого «Зайца» принимал пищу в одиночестве, сидя на дощатой террасе за низким столом. Судя по цвету странного здешнего неба, скорее всего это был ужин. Терраса производила хорошее впечатление обилием цветочных горшков и солнечно-рыжим оттенком дерева. Пахло фиалками, палубной мастикой и жареным на углях мясом.

— На ловца и зверь бежит, — ухмыльнулся вместо приветствия Есаул. Хотел подняться с ковра, но заметил за моей спиной байкера и передумал.

— ЗдорОво живешь, казак? — я улыбнулась. Остановилась на первой ступени всхода. На всякий случай. — С кем вечеришь без меня?

— Слава тебе, Осподи! Как же я рад, солнце, что ты взялась за ум и пришла ко мне. Самое время нам повечерить сладко, — пират улыбнулся одним ртом. Серые глаза глядели на моего спутника холодно. — Но мужика я не заказывал. Неужто ты боишься меня, желанная?

— Я тебя не боюсь, — проговорила я четко. В лицо Романову. Но он смотрел только на Чудя. — Я пришла с просьбой.

— Конечно, моя хорошая, все обсудим утром. Поставишь ногу на ступеньку, байкер, получишь разряд в живот.

Чудь сдал немного назад, поднял пустые руки кверху и облокотился о доски ограды. Я только тут заметила, что из-под бархатной подушки на малиновом ковре выглядывает дуло гаусс-гана. Дошло: я взяла неверный тон.

— Я должна выручить брата из беды. Срочно! Прошу, надо спешить, иначе не сносить ему головы. Всего один час остался до казни. Назови цену, Ромка. Я говорю чистосердечно: все отдать готова для спасения, хочешь, на колени встану, — я нашла все в себе слова. Практически, любые. Пусть только дело сделается, а там будем поглядеть.

Моя пылкая речь совсем не расслабила корсара и флибустьера. Поступил он предсказуемо: включил соответствующий канал. Запустил недавнюю трансляцию.

— Ба! Да счастливчик Преображенский не один! — счастливо рассмеялся Рома, — неподражаемый советник Сикрет Сервис Ея Величества тоже в деле и торчит клетке законника Асланбека! Счастливый день сегодня, Осподи! Дружки в одной лодке и без шансов на хэппи энд. Час остался до главного шоу! Спасибо тебе, красавица! Вот порадовала, так порадовала…

Хозяин положения веселился громко. Ни в чем себе не отказывал. И замечал негромко и, как бы между делом:

— Чудь! Я отлично понимаю твое влечение к экзотам, вроде девчонки эйч-ви, сам такой, но! Мое предложение в силе: дернешься, уложу на месте.

— Сколько? — спросила я звонко. Надоело! Пора рубить хитрый узел затейника Есаула.

— Тебе не по карману, — рассмеялся обидно пират.

— Ты не знаешь моих карманов! — я задрала подбородок выше, чем жила.

Ужас секундный приковал мой взгляд к цифрам в углу экрана. Секундомер там стучал, как сумасшедший, гоня время к финалу. Внутри меня натянулась неизвестная в природе жила и грозила вот-вот лопнуть.

— По пятьдесят полновесных золотых экю или двойных испанских дублонов за голову, раз, — загнул один палец джентльмен удачи, — охранная грамота, в смысле пропуск, по всей территории Содружества — это два. Деньги, разумеется, вперед, три.

Он поднялся на ноги, вытер губы и руки вышитой салфеткой и бросил ту небрежно на стол. Подошел ко мне вплотную. Взял за подбородок и поднял лицо к лицу. Ухмылялся:

— Ну?

— Сто золотых монет под честное слово. Никаких пропусков я не раздаю, не имею возможности. В качестве гарантии могу предложить только себя, — я не отвела глаз, протягивая мужчине запястье.

— Неужели наденешь рабский браслет? — сделал вид, что удивлен, капер Ее Величества. Протянул руку и провел большим шершавым пальцем по моим губам, — все для брата, который не брат? И для друга?

­ Я надеялась, что ты дашь мне хотя бы час, — понадеялась жалобно я. Не удержалась.

Его жест пах черным шоколадом, яблочным цветом и чертовой полынью.

— Бери. Прямо сейчас. Я щедрый, успеешь сгонять к своим за деньгами…

— Давай потом. Я сейчас не успею…

— Нет. Здесь и сейчас. А потом я дам, не сомневайся, — едва слышно рассмеялся Роман, — но ты попала, девочка, на обещанья. Терпи.

Взял железными пальцами за левое запястье и подвел к красивому шкафчику мавританской работы, инкрустированному и вызолоченному сверх всякой меры. Порылся небрежно в паре-тройке ящиков и вытащил золотой блестящий браслет. Прикинул острым глазом.

— Рукав выше локтя задери, любушка, — с нахальной ласковостью проговорил Рома.

Не успела я подвернуть рубаху, как красивый гаджет звонко щелкнул, распавшись на равные половинки, потом сомкнулся на мне. Одновременно я испытала болезненный удар. Не сильный, но на пару секунд перестала чувствовать локоть. Работает. Я дернулась.

— Впервые замужем? — насмехался беззаконный гад. Снова коснулся моего лица кончиком пальца, говорил губами в висок, — тебе понравится, я обещаю. Солнце мое.

— Может быть, перейдем к делу? — раздался негромкий голос напарника, — время не ждет.

Вовремя.

— Эх! Присушила, отуманила колдовка проклятая, я отклеиться не могу, — в полный голос заявил пират. Направился в дом, говоря теперь спокойным голосом на ходу, — рассказывай, Чудь, что за план у вас.

Я переживала, что Чудь в простоте расскажет Романову, что пленников у нас не два, а пять. Лучше хозяину шхуны про это не знать. Ведь может передумать или, что вероятнее, цену заломит несусветную. Но байкер не подвел. Спокойном голосом поведал про Кольцо Перехода, и как нам оно поможет.

— Умеешь перемещаться? — словно между прочим поинтересовался пират. Спиной к нему умудрялся не поворачиваться.

Чудь пожал плечами

— Вижу.

Романов хмыкнул. Натянул на голый торс лиловый бархатный кафтан с золотыми галунами и пуговицами. Потом вдруг резко вышел в соседнюю комнату. Меня тут же скрутила бешеная боль, рука с браслетом и грудь отнялись, словно простреленные на вылет. Я со слезами побежала следом и врезалась с налету в грудь Есаула. Он прижал тесно к себе и целовал в зареванные веки:

— Ну-ну, ничего страшного, лапушка. Видишь, как теперь мы повязаны? Веди себя хорошо и плакать не придется.

— Время! — напомнил из-за дверных портьер напарник.

Коварный рабовладелец хлопнул меня по заднице на посошок:

— Погнали!

Космическая шхуна изящно и беззвучно выпорхнула из распахнутого потолка ангара. По угольно-черному ее боку скакал все тот же белый заяц.