Глава 21 · Табель о рангах

— Эй-эй, ребята! Это я ослеп, или не видать ни зги? — трезвый Ванин голос первым нарушил тишину.

Я потерла шишку на лбу и колено одновременно. Знатно нас протащило! И приложило о каменный пол. Не припомню случая, что бы хоть раз Переход сработал так жестко. Я ощупала мир вокруг. Ни до чего, кроме шершавых плит пола не дотянулась. Но пахло хорошо.

— Я тоже ничего не вижу, — раздался спокойный голос Эспозито.

— Ты как, братишка?

— Жу! Как ты себя чувствуешь?

Мы с Ваней выступили одновременно.

— У меня левая нога не болит, — не остался без реплики эгоистичный флибустьер, — и правая тоже.

— Я точно ощущаю себя лучше, чем ноги Есаула, — рассмеялся Эспозито.

— Уррра! — выкрикнул Иван, — сработало!

— Но светлее от этого не стало, — не желал радоваться бывший владелец Зайца, — огонь есть у кого-нибудь?

— У тебя самого есть, Рома, — я пошарила пространство и наткнулась на бархатный кафтан, — фонарик в коммуникаторе включи.

— У меня нет гаджетов. Я пират, — согласно собственной логике выступил Романов, — меня твой Преображенский мигом бы замел, имей я хоть пуговицу, способную гнать волну.

— Да ладно, — усмехнулся капитан-пограничник, — Зайца своего ты как подзываешь, висельник?

— Свистом, — издевательски присвистнул имперский капер.

— Как хорошо быть живым! Спасибо вам, ребята, за мной долг до гроба, — проговорил Эспо и вздохнул, — не пререкайтесь. Сейчас придумаем выход. Где мы, Ло?

— Мне кажется, я бывала здесь раньше. Запах помню, и чувство.

Я осторожно встала и пошла вдоль стены, чуть касаясь теплых камней.

— Только не молчи, лапушка. Я темноты боюсь, — вздохнул Ромка. Злодей и провокатор. — Говори со мной, любимая.

— Я не понял! — мгновенно среагировал Иван, — эт-то что еще за любимая лапушка? Сестра, объяснись!

— Есаул тебя разыгрывает, Ванечка. Не ведись, — я улыбнулась.

Моя рука, ощупывающая стену, провалилась в пустоту. Оттуда тянуло теплом и пахло выпечкой.

— Жрать охота, — откликнулся Иван.

Остальные двое мужчин его поддержали голодным цыканьем зубовным и таким же урчанием в пустых животах.

— Тут коридор, Рома, иди ко мне, — я попросила.

Браслет, словно разумный, испуганно затрясся, озираясь. Романов, не спеша особо, приблизился и взял за руку.

— Не понимаю, причем здесь чертов Рома! — в густой темноте прошуршало, и побратим явился на звук, шлепая босиком по гладким плитам пола, — ты брата звать должна, а не…

— Все, Иван, все, не заводись, все мы тут в одной лодке, — я почувствовала руку на плече. Запах свернувшейся крови, грязи и редкого имперского парфюма. Эспозито. Он обнял меня дружески. — веди нас, Ло. Хватит тут торчать без дела.

Десяток слепых шагов, и мы уперлись в закрытую дверь. Все по очереди потрогали замочную скважину и полюбовались полоской света у пола. Вкусный аромат сделался мучительно-прекрасным.

— Кухня там, ребята. Ломик бы мне какой, — сказал Иван.

— Как вы выживаете, имперские? Ваще ничего не можете, — презрительно заметил Есаул.

Он погремел железками пару минут. И яркий свет ослепил нас из распахнутой двери.

— Счастлив видеть вас, мадам! И ваших друзей. Добро пожаловать в замок Кей-Мерер! — знакомый взрослый голос обрадовал приятной интонацией.

Я проморгалась.

— Добрый Генри! — я готова была разрыдаться от счастья.

— Решили возобновить ваши визиты через шкаф, мадам? Соскучились по старым друзьям? — старик слегка улыбался. Лучился морщинками вокруг глаз.

Я нахально обняла его за шею и поцеловала в гладкую мягкую щеку.

Мои мужики стояли у двери и помалкивали. Молчали и повара с поварятами. И кухарки с посудомойками. Положили на белые мраморные столы тесаки, мясницкие ножи, половники и сковородки, но окончательно из рук не выпускали. Ждали, чем закончатся наши с Генри обнимашки. Вид моя команда имела тот еще: бинты и подштанники, босые нечистые ноги. Я с гулей на лбу, чумазая, на штанах дыра. Один Есаул в шелк-бархат разодет, обут в ботфорты да при всегдашних золотых цацках.

— Позвольте, мадам, — начал Генри, смущенно отстранившись, — я бы рекомендовал вам и вашим друзьям проследовать в гостевые покои, чтобы привести себя в порядок перед ужином с его сиятельством. Это не займет много времени… — говорил негромко камердинер.

— Да неужели Кей побрезгует старыми товарищами! — выступил предсказуемо Преображенский, подбоченился в застиранную приютскую толстовку, его полотняные штанцы имели белые тесемочки внизу, — да разве важно…

— Пошли приличные штаны получим, пока предлагают бесплатно, — негромко, но с нажимом ответил консул Великой Империи на Острове Ста Принцев.

Мне досталась комната с ванной и знакомым шифоньером о трех створках и с зеркалами. Молча глянув, как развалился в кресле у камина Есаул, Генри невозмутимо вышел за дверь.

— Здесь живет барон, которым ты меня пугала? — Романов крутил башкой по сторонам, разглядывая так любимый пиратами и высшим светом барочный интерьер, — неплохо, неплохо. Наверняка, у него денег куры не клюют.

— Сними, пожалуйста, браслет, Рома, — я попросила. Вышла в ванную комнату.

Гаджет делался все чувствительнее раз за разом. Еще немного, и я на метр отойти от пирата не смогу. Ведь дверь открыта, я вижу профиль мужчины, разглядывающего роспись на потолке, а проклятая игрушка уже нагрелась до температуры ожога. Я упрямо разделась и подставила плечо под ледяную воду. Стало легче.

— Браслет сними, Романов. Будет скандал, — я повторила.

— Почему? — пират пришел и ухмылялся.

— Отвернись.

— Ага. Спешу и падаю.

Я знала, что это бесполезно. Встала к нему спиной и включила горячую воду.

— Хочешь торчать в нашей с бароном спальне всю ночь?

— Не знаю ничего про ваши спальни. Если барон хочет с тобой спать, Ло, пусть купит браслет. Судя по хате, ему точно по карману.

Пират что-то еще говорил, но я жирно намылила уши и слушать не хотела. Интересно, здесь в замке время двинулось линейно? Или, как случилось в Обители, тоже забежало на двое суток вперед? И почему я не вывела нас к Командору Петрову на флагманский крейсер? Ведь именно ему я хотела и могла все рассказать, и он бы понял и помог. Это было бы проще. Лучше с любой стороны. Без ненужных разговоров и вопросов. Без финансовых фантазий и ревнивых претензий. Почему меня притащило к Кей-Мерерам в самое гнездо! Не хватало еще маменьки и старшего братца. С ним-то как раз душка Есаул знаком прекрасно. Нелепо все! Я вымыла уши, шею и остальное до скрипа и отключила воду.

— Я бы не хотела, чтобы он узнал, — я вздохнула.

Пират подал мне пушистое полотенце:

— У кого же ты собиралась денег просить, малышка? Или останешься со мной навсегда? Я не против.

Он попытался меня обнять. Я с силой стукнула его по руке. Получила ответный тычок от браслета. Разозлилась.

— Еще чего!!! Я за деньгами к Петрову пойду, он выручит.

— Не-не-не, — Рома поднял руки вверх, замотал головой, отказываясь, — никогда! Никаких дел с Командором. Он же прямой, как дрын, что твой братец Преображенский. С ними приличную кашу не сваришь, мигом упекут на цугундер.

Флибустьер оглянулся, наслаждаясь позолотой бронзулеток и потолочными голубыми небесами

— Какая красота! Херувимы, надо же! Как думаешь, лапушка, за нами следят?

Я пожала плечами и впервые задумалась над этим. Фамильный замок Кей-Мерер. Все может быть.

Ромка распахнул дверцы шкафа и присвистнул:

— Ого! Ничего себе! А тебя тут ждут, любимая. Только что на дорогу не выбегают встречать!

В душно-сладком запахе чайной розы стройными рядами толпились платья. Туфли в прозрачных коробках и без поддерживали охотно бальную или деловую тему нарядов. Кружевное белье всех мыслимых расцветок и конфигураций бесстыдно гордилось собой. Мужчина слышно сглотнул. Зацепил мизинцем пару белых шелковых чулок с вышитыми незабудками на широкой резинке.

— Цена вопроса растет на глазах изумленной публики. Он тебя обожает, что ли, Ло? Я и не думал, что на свете существует такая ерунда!

Он провел по лицу галантерейным чудом. Цокнул языком одобрительно.

— Это все не мое, — я отказалась.

Ромка вытянул из плотного ряда ярко-синее платье и бросил мне. Цвет подола в точности совпадал с атласной отделкой его кафтана. Чулки змейками устремились следом.

— Мне нужны брюки, — заявила я твердо, — полотняная рубашка и…

— Никогда! — расхохотался гадкий пират.

Цвет электрик. Шумный переливчато-медный шелк. Широкая юбка-солнце в пол и тугой лиф. Если бы не он, то я нырнула бы в декольте рыбкой, настолько оно открывало всем и все без разбора. Чертов браслет невероятным образом очутился поверх узкого длинного рукава.

Когда мы вошли в столовую, мужчины встали.

— Вот это да, сестренка! — высказался самый простой и обыкновенный капитан Преображенский, — зачетное платье!

— Чудесный выбор, Ло, — поддержал его капитан Эспозито, — мне кажется, или глаза у тебя теперь голубые?

Прозрачный взгляд Кей-Мерера заслонил собой все. Он молча стоял вместе с капитанами. Генри отодвинул для меня кресло на противоположном торце обеденного стола.

— С утра были серые, — улыбнулась я, села и кивнула, согласно этикету, разрешая мужчинам присоединиться. Посмотрела на барона: — здравствуй, Макс.

Барон молчал и даже не мигал, по-моему. Возникла пауза. Есаул занял свое место в полной тишине.

— Твой замок, Кей, наверное, последнее место во Вселенной, где соблюдают такие древние правила, — проворчал Иван, возвращаясь к своей тарелке.

— А ты бы не вставал, — усмехнулся Эспо.

— Эх! — Ваня с надеждой посмотрел на длинную череду людей в белых смокингах и перчатках, что неслышно наполняли собой малую столовую. В руках они имели подносы со всякой всячиной. — Когда прекрасная дама в красивом платье, как тут не встать? Встает все и вся.

Иван вздохнул. Жуарез Эспозито тонко и с оттенком иронии улыбнулся. Романов расхохотался. Кей-Мерер отмер:

— Ло, познакомь меня со своим новым другом. Пожалуйста.

— Роман Романов, капер-капитан Ее величества, — опередил меня Есаул. Зад при этом от кресла не оторвал и, боже упаси, руки не протянул к его светлости.

— Ха! — презрительно высказался Ваня, жестко контролируя, чтобы его вдруг не обнесли каким-нибудь блюдом, — кидала, прощелыга и разбойник по кличке Есаул! Вот так его зовут в ориентировках Пограничной Службы Содружества.

— Давай не будем ссориться из-за разницы подходов, Иван. Ведь именно капер-капитану мы обязаны честью присутствовать за этим столом, — куртуазно высказался Эспо. Тоже следил за натюрмортом в своей тарелке, но в отличие от друга чаще отказывался от деликатеса, чем разрешал.

— Лично я обязан всем любимой сестренке, — засмеялся Ваня. Крутил в каждой руке по вилке, недоумевая. Выбрал ту, что больше размером и злее остриями, воткнул в блин гусиного паштета и телячий медальон одновременно. — Она втянула меня в эту историю, она и вытащила. Наливайте уже, кто тут главный?

Мудрый Генри управлял вечеринкой согласно общепринятых правил. Морозная сорокоградусная слеза протянулась в хрусталь. Ваня принял, крякнул и заработал челюстями.

Светлый взгляд хозяина замка переходил с одного друга на другого, вис на пирате и возвращался ко мне. Я пыталась улыбаться, но это не работало. Кожа загоралась на моих щеках, шее и голых плечах под обесцвеченным взором любимого.

Макс, по своему обыкновению, в резких ситуациях не ел ничего. Мне под его гляделками кусок не лез в горло. Ваня по-армейски закидывал в себя все подряд и впрок. Эспо изящно пробовал редкие продукты. Есаул особого интереса к еде не проявлял. Но поросенок по-царски произвел впечатление на мужчин. Все отдали ему должное, и атмосфера слегка потеплела.

— Рассказывайте, — велел Кей-Мерер, когда остатки фаршированного свиного бока унесли и заменили пустой графин новым и ледяным.

Эспозито кивнул и стал излагать историю «от адама», то есть с момента достославной дуэли, состоявшейся почти год назад. Иван, будучи не в курсе исторических ретроспектив, перебивал и уточнял события. Остальные помалкивали. Причем Рома иногда приподнимал брови в невысказанном вопросе, а барон поглядывал на меня. Но мне добавить было нечего. Эспо действительно лучше всех знал и понимал события. Страшно хотелось обойти стол и сесть к Кей-Мереру хотя бы на подлокотник кресла, и поцеловать в напряженный висок. Я соскучилась.

Эспо рассказал, как Чудь и компания бросили их с Ваней на милость сестер Матери Всеблагой и свалили в Переход. И как спустя почти три дня явилась я под ручку с Ромой и всех спасла.

Макс кивнул. Из гладкой прически выпала прядь. Я чуть не застонала в голос. Так мне хотелось… я поднялась на ноги и пошла к нему. Но тут распахнулись двери, и дирижер Генри перерезал мой путь сладостями и чайно-кофейным прибором. Я вынужденно села рядом с побратимом.

— Злится, — сказал он мне конспиративно в полголоса, — я бы тоже злился, обнаружив такое чудо рядом со своей невестой. Как ты себя ведешь, сестренка?

— Ты на чьей стороне! — возмутилась я тоже шепотом.

— На твоей! Но какого лешего ты таскаешь Есаула везде за собой? — Ваня сделал страшные глаза. Тут вдруг сделалась пауза, обнародовав его фразу в общем доступе: — его надо было сразу в железо и к следакам в Каталину.

Чертов пират зло расхохотался:

— Вот она человеческая благодарность, детка! Мы из-за них буквально чуть на кол не загремели, а они нас же и мордой туда же…

— Да, — сказал Кей-Мерер, уставился прозрачно в упор, — рассказывай, Ло. Что за деньги ты должна найти?

— Вот! — Есаул звонким неприятным шлепком приложился ладонью по столешнице, — так я и знал! Он подслушивал тебя, будь аккуратнее, детка.

— Здесь не приветствуются излишне резкие звуки, господин капер-капитан, — негромко проговорил Генри где-то позади.

Не знаю, как пирату, а мне дунуло в голую шею холодком. Я скороговоркой изложила нашу с Романовым договоренность. Сто старых полновесных экю за двух имперских капитанов. Спросила у Есаула:

— Так?

— Да, — легко подтвердил тот.

Про золотой наруч, что намертво приклеился к левой руке выше локтя, я не стала упоминать. Рома явно делал на него свою непростую ставку. Я мечтала проскочить мимо без уточнений. Да где уж там…

— То есть, ты должна капер-капитану сто экю золотом? — уточнил барон, одновременно делая жест камердинеру.

Я кивнула.

— Хорошо, — Макс откинулся на жёсткую спинку кресла.

Не прошло и минуты, как под правую руку барона лег на чистую скатерть красный кожаный бювар и шкатулка. Его сиятельство отсчитал деньги, выстраивая их красивыми столбиками по десять монет. Судя по физиономиям Генри и служащих, творился акт несусветной благорасположенности и душевной щедрости. Закончив, Кей-Мерер собрался было встать, но дюжие ребята справа и слева буквально выхватили у него папку и сбросили золото в шкатулку обратно. В мгновение ока все закончилось.

Флибустьер принимал денежное представление совершенно спокойно. Пересчитал яркие, не тронутые временной патиной золотые монеты, не погнушался. Чиркнул пером закорючку в расписке и палец большой приложил.

— В расчете? — спросил негромко, но слышно Макс.

Вечная формула в присутствии свидетелей.

— Да, ваше сиятельство.

Бестактный Рома благодарить нижайше вельможу не стал. На ноги не поднялся и кланяться не посчитал для себя нужным. Хотя суровое молчание присутствующих, а особенно крепких ребят во главе с добрым Генри отчетливо намекало на что-то подобное.

— Тогда я не задерживаю… — заговорил баронски-надменно Макс.

Есаул успел перебить:

— Ваше сиятельство! Есть у меня вещица на продажу. Не желаете?

Брови Кей-Мерера поползли вверх. Мужики у стен сделали рабочую стойку на подносах.

Пират бесцеремонно ткнул пальцем в окаянный браслет.

— Минутку внимания, господа! — Рома выставил вперед ладонь, ограждаясь, — сейчас покажу, как она работает.

И он быстрым шагом вышел за дверь.

Никто ничего не понял. Я терпела. Пять секунд, десять. Минута. Боль делалась невыносимой. Невозможной. Нестерпимой. Я схватилась правой рукой за обманчиво-прохладный металл. Смотрела с ужасом, как пропадает щель в плотно подогнанной дверной коробке.

— Дайте мне что-нибудь, быстро! — простонала я, — тесак, палаш, саблю! Что-нибудь! Генри, помоги! Я отрублю эту чертову руку! Я не могу! Неназываемый! Как же мне больнооо!

Я вскочила на ноги и воя, как ведьма на костре, ударилась телом в захлопнувшуюся дверь. Та не поддавалась. Я бросилась на преграду снова.

Ваня вскочил и ринулся ко мне, роняя тяжелые кресла. Эспозито спешил, огибая свой угол стола. Макс медленно, как в дурном сне, поднялся на ноги. Его старый слуга стоял рядом, жестом остановив в полете охрану.

Тут дверь и открылась. Я влетела в руки Есаула. Мгновенное облегчение чуть не лишило меня чувств, до того внезапно и легко отпустило на волю.

— Вот такая смешная игруля. Побрякушка, а как работает! — ухмыльнулся во все тридцать три зуба чертов капер-капитан, постучал пальцем по гаджету на моем плече, — ну как, барон, покупаешь?

— Сколько? — Макс сидел неподвижной массой в своем заглавном малиновом кресле.

— Мильён, — рассмеялся, издеваясь, пират.

Немая сцена. Я видела, как Эспозито спрятал в рукав обеденный нож.

— Что делаем, Кей? — спросил Иван, стоя ближе всех, у самого выхода из столовой, — командуй или я голыми руками эту падлу придушу.

— Давай-давай, рыжий, многие до тебя пытались, — зло рассмеялся Есаул, откровенно прикрываясь мной в красивом платье цвета электрик. И тихо прошептал в затылок — живо летим отсюда, красавица, пока они нас на ленты не нарезали.

— Зачем ты их дразнишь? — не разжимая губ и не оборачиваясь, возмутилась я.

— Для куражу, пусть привыкают, солдафоны. Полетели, лапушка! Ща охрану спустят с цепи.

И точно. Кей-Мерер встал. Сделал шаг к нашей парочке. Второй. У подавальщиков в руках вместо подносов обнаружились короткие стволы гаусс-ганов. Барон сделал третий шаг. Мужчины в белых смокингах сомкнулись вокруг хозяина здешней земли,

— Не стреляйте! Пожалуйста, Генри, прикажи, — громко сказала я, — мы уходим.

— Зачем ты это сделала? — мрачно спросил Макс. Он словно не замечал плотного кольца охранников. Смотрел прозрачно и. Неназываемый! Ревниво.

— Я не подумала, что выйдет так жестко. Прости. Я люблю тебя больше жизни, Макс.

Я чуть не разревелась. Капер-капитан держал меня горячими ладонями за голые плечи. Зачем я напялила это тупое платье!

— Копи деньги, барон. Мы скоро вернемся, — нахально заявил Рома.

Все мужчины шагнули вперед.

Я отлепила руки пирата от себя, грустно улыбнулась всем напоследок и вышла за порог.