2.5
Император вышел на импровизированную арену. Холодный осенний ветер придавал бодрости, а мысль о маленьком мышонке вызывала безумное желание жить.
Стражники вытолкнули Мортинфера на площадку. Вручили мужчине меч. Алкоголь почти выветрился и решимости сразу поубавилось. Только вот отступать было уже некуда.
Двое бывших друзей сцепились взглядами. Дориан не хотел этой схватки. Ему было противно от самой мысли, что придется убить названного брата.
«Не достоин!» - повторил про себя император слова друга, выглядевшего сейчас, как-то жалко и беспомощно. Он никогда не хотел власти, не стремился к ней и тем более не видел смысла казаться достойным. Просто правил, как умел, стараясь сделать хоть немного лучше жизнь тех, кого знал. Он был воином и служил своей империи так же, как любой другой солдат. Ему никогда не были нужны пышные застолья, пиры или дорогие вещи. Он жил как солдат, дружил с солдатами и помогал им же. Бой с лучшим другом оказался для императора настоящим испытанием. Он всегда легко забирал жизни врагов, переступал через тела и дальше шел убивать. Но сейчас рука дрожала.
Мортинфер не выдержал первым. Он сделал быстрый подшаг и попытался ударить в шею, но Дориан успел подставить свой клинок в блок.
Толпа, собравшаяся за спинами солдат, стоящих в оцеплении, взвыла криками. Кто-то поддерживал одного воина, кто-то другого, кто-то просто наслаждался зрелищем, но гомон стоял до небес.
Император свёл удар, сам перейдя в нападение. Он хорошо знал технику друга и бреши в его защите. Клинок владыки проскрежетал по подставленному наручу.
- Будем драться или веселить толпу? - Спросил Мортинфер.
- Я не хочу с тобой драться, ты мне как брат.- Спокойно ответил правитель.
- Ты предпочел мне шлюху!- Обиженно прошипел лорд.
- Я не выбирал между вами. - Император понял, что его пытаются разозлить. А гнев плохой советчик в бою.
Клинки просвистели по воздуху и снова встретились. Мортинфер едва сдержал меч императора одной рукой, но второй всё же подло ударил в незажившую рану. Острая боль пронзила тело, и Дориан пропустил удар ногой в грудь, оказавшись спиной на сырой земле. Алый плащ, обмотанный на руку, тут же промок и приобрёл новый грязевой оттенок.
- Извини, я бы помог, да что-то твоя баба соломки-то не подстелила!- Продолжил издеваться лорд, давая владыке перекатиться и встать на ноги, сорвав испорченную тряпку.
- Хватит, Морти, - попросил император не спеша наносить очередной удар.
- Надо было взять и трахнуть твою шлюшку, пока ты был в отрубе из-за, - Мортинфер кивнул на бок Дориана, где уже проступила кровь.- Я бы посмотрел, как она извивается и зовёт няньку-Дора!
Владыка всё-таки потерял самоконтроль. Теперь он первым нанес серию ударов, да с такой силой, что его противник оступился и упал, запутавшись в собственных ногах.
Дориана переполняла такая ярость, что он даже не думал о клинках, о своей защите. Он вспомнил, как вот также насмехался его отец над всеми, с кем хоть как-то, хотя бы раз в жизни встречался. Мужчина всю жизнь ненавидел Цверга за мать, но тут впервые задумался о том, каким он был на самом деле.
Император убрал клинок от горла своего друга. Он не такой, как отец. Никогда таким не станет.
- Добивай уже! - Сдали нервы у лорда. Владыка видел перед собой уже не друга, а затравленного зверя. Ему вдруг стало жалко этого человека. Правитель опустил меч и подал руку своему бывшему заму, но тот не принял ее.
- Вставай, Морти. - Позвал он.- Лорд Мортинфер, вы лишаетесь всех званий и в течение двух дней должны покинуть Дшару.- Громко объявил император и тихо добавил, - не загуби свою жизнь...
Дориан развернулся и пошел прочь с этого праздника, успевшего стать кровавым. День кровавого равенства...
Эсмина сидела, оставленная в шатре и дрожала. Император перед уходом отдал приказ Астону, тихо, но всё же девушка услышала:
- Если я проиграю, хватай и увози госпожу, как можно дальше. Потому что после моей смерти в Дшаре её ничего хорошего не ждёт.
Потом он нежно поцеловал жену и ушёл. У Эсми создалось ощущение, что от ужаса всё внутри сжимается и выворачивается наизнанку.
- Астон,- позвала она слугу, - Он ведь победит, правда?
- Конечно, госпожа. Он всегда побеждает. - Мужчина подошел и протянул руку, чтоб по-отцовски погладить девушку по голове.- Вы позволите?
Эсмина вскочила и прижалась к человеку, которому доверяла, потому что он был единственным, кроме Дори, кто поддерживал её все эти дни, кого она успела узнать, и кому была действительно благодарна.
- Астон, мне так страшно! - Разрыдалась Эс.
- Ну, тише, девочка. Всё будет хорошо. Не зря ведь за глаза его называют воины свирепым медведем. Когда император в бою, к нему боятся подходить даже самые бесстрашные из воинов, разве что только те, кому есть, кого защищать...
Астон резко замолчал, почувствовав, как в спину уперлось лезвие меча. Он аккуратно отодвинул госпожу и поднял руки вверх, понимая, что если бы хотели убить обоих, так и проткнули бы. Слуга сделал шаг вперёд и резко развернулся. Защищаться мужчине было нечем.
- Сэр Брайан! - Обрадовалась Эс, - вы живы!
- Тихо, принцесса. Я пришёл за вами. Мы спасём вас и увезем отсюда.- Один из советников её отца, одетый в форму Дшарского солдата, раскрыл руки, чтобы обнять девочку, выросшую у него на руках, но Эсмина лишь нахмурилась.
- Меня не надо спасать. Я замужем и люблю своего мужа. А если я пропаду, он перебьет всех лесных жителей, пока не отыщет меня! - Ответила Эс.
- Долг для вас всегда был превыше всего, но в память о твоем отце я обязан освободить тебя, девочка моя.
- Нет! - Попыталась вскрикнуть Эсми, но чья-то сильная рука, резко пахнущая конским потом, зажала вырывающейся девушке рот.
- Уходим, - приказал Брайан. Принцессу подхватили на руки, всё так же, не давая ни обернуться, ни издать хоть звук.
- Позвольте пойти с вами! - Сделал шаг вперёд Астон, но тут же почувствовал холодное лезвие на своей шее. Что-то красное и горячее полилось по груди, обжигая тело, мужчина рухнул на колени, подставил руку под текущую кровь и быстро нарисовал стрелку, судорожно начал выводить на краю белой скатерти руны, так было быстрее и содержательнее. Слуга дописал и упал, уткнувшись лицом в морду медвежьей шкуры, брошенной на пол в императорском шатре.
- Мышка! - Дориан вбежал в шатер и замер, увидев окровавленное тело слуги. Он быстро проверил, бьётся ли сердце, но было уже слишком поздно. Император так и не увидел надписи, потому что лужа крови расползлась и залила всё то, что хотел сказать до последнего вздоха преданный Астон.
Дориан поднял лицо к небу и зарычал, что было сил, сдавив пальцами виски.
- Стража! - Гаркнул он так, что стоящие в полудреме на улице кони нервно перебрали копытами. Шестеро охранников тут же вошли в шатер.
- Ваша госпожа сбежала! Немедленно в погоню! Всех к копью. Найти и привести! Всех на плаху отправлю, кретины! Чтоб ни один волос не упал с этой стервы, она может носить моего наследника! - Лютовал владыка, вскочив на ноги. В блеклом освещении, при всполохах свечей, без перепачканной верхней одежды, всё ещё вымазанный в грязи после боя, правитель казался действительно безумным.
«Предала!- Не мог поверить он.- Клялась в любви и предала! Все женщины одинаковые!».
Стражники бросились исполнять приказ. Император вышел на улицу, подошёл к бочке с питьем для лошадей и зажав нос, занырнул с головой в ледяную воду.
« Как только родится ребенок, малыша заберу, а её уничтожу! До самой смерти станет шлюхой при палате лордов!» - думал Дориан. Ему хотелось плакать и скулить от разочарования. Он готов был ненавидеть себя за то, что поверил в неё, такую хрупкую, нежную мышку, за то, что позволил себе полюбить её...
Вода немного остудила горячее сердце, и владыка поплелся пешком через поле и пролесок к дому, чтобы переодеться и самолично отыскать предательницу.
Он точно понимал, что помочь ей тут некому, а без посторонней помощи далеко из города девушке не уйти.
- Почему всё так, мама? - Едва слышно общался он с той, что ответить не могла, - Почему она это сделала? Как у неё рука поднялась убить слугу? Как она вообще это сделала?! Неужели я не достоин любви? Почему мне так больно, мама?
Мужчина оступился и едва не упал. Ему хотелось напиться. Вдрызг. Чтобы забыть весь этот день, небесно синие глаза, мерещившиеся на каждом шагу, нежные губы, так сладко шепчущие «Дори» и лживое «любимый»!
- Ненавижу! - Едва не плача, трясясь от злости и обиды, шептал император снова и снова. Он выхватил меч и накинулся на густой орешник.- Ненавижу! - Повторял он, срубая острым лезвием молодые побеги.
Кто-то из воинов уложил принцессу в телегу и, всё также зажимая рот, уселся рядом. У Эсмины уже не оставалось сил пытаться бороться, кусаться и даже кричать. Девушка успела заметить, как убили слугу. Ей было настолько плохо, что она просто рыдала, не обращая внимания на тех, кто куда-то мчал её. Уже у края леса, она услышала, как ликует толпа, восхваляя императора, но, не приветствуя нового. Стало немного легче, но не сильно.
Через час от бессилия принцесса уснула, отчаявшись выбраться, пока её не выпустят из цепких рук.
«Он найдёт меня, заберёт к себе!» - убеждала себя девушка, а внутренний голос упорно твердил: «Утром он о тебе и не вспомнит...». И от этого становилось ещё хуже. Эсмине хотелось верить своему мужу, она надеялась на него и хотела к нему.
- Прррр!- Принцесса проснулась от того, что возничий остановил телегу.
- Она у вас? - Спросил женский голос. Мерильда, мудрая жена Брайана. Уж эта женщина то поймет и поможет, надеялась Эсми.
- Мери! - Севшим голосом закричала Эс и кинулась к ней, - Мери, мне надо обратно! Надо к мужу! Может, вы сумеете убедить их отпустить меня?! - Разрыдалась девушка, обнявшись женщиной не раз заменявшей мать.
- Девочка моя, ты с ума сошла? Не муж тебе этот злодей.- Женщина коснулась мокрого лица и аккуратно вытерла слёзы. - Эти варвары никого любить не умеют. Всё хорошо, малышка, больше не надо бояться. Сбежим на острова, спрячемся там. Треклятые дшарцы без флота, по морю не плавают... - Последняя надежда принцессы упала на пол и разлетелась на мелкие осколки.
- Но я люблю его!- Тихо сказала она и отступила на шаг, но тут же уперлась спиной в грудь одного из солдат.
- Бедная девочка! - Всплеснула руками женщина,- совсем он тебя затиранил! Ну, ничего время всё лечит. Нам сейчас главное спастись.
- Заприте. – Приказал сир Брайан,- С рассветом выдвигаемся, а к закату будем уже далеко в море. И пусть Лесной бог простит нас...
Эмину подхватили под руки и потащили в комнату.
- Выпустите меня! Как вам не стыдно! Почему никто не хочет меня послушать? Почему весь мир против моей любви... - То кричала, то шептала Эс, руками и ногами колотя по тяжелой дубовой двери старого охотничьего домика, потерянного и забытого на опушке дикого леса.
Даже попав в плен и потеряв отца, девушка не испытывала такого отчаяния и обречённости, как сейчас. Легко бороться с врагом, когда с первого дня знаешь, что он ничего хорошего тебе не сделает. И просто невыносимо понимать, что почти родные люди так резко могут пойти против и не захотеть слушать, ещё и назвать сумасшедшей.
Совершенно выбившись из сил, и выплакав, как казалось, все глаза, девушка свернулась калачиком на жесткой лежанке и наконец-то уснула.
Добравшись до комнат уже к полуночи, император всё же откупорил бутылку с крепким ромом. Залпом, отпив больше половины, он упал на кровать и коснулся руками лица. Впервые после смерти матери они вновь наполнились слезами.
Мужчина провел рукой по подушке, представляя на ней маленькую головку своей мышки.
- Зачем, малышка? - Прошептал он. Злость прошла, оставив соленый привкус боли. Он помнил её запах, руки, губы, стройные изгибы нежного тела и такое тихое «любимый».
- Неужели можно так лгать, прямо в глаза?- Тихо говорил Дориан сам с собой, - Или ты не врала? Но куда ты тогда делась? Куда?!- Закричал мужчина и швырнул недопитую бутылку стену.
Первая волна отчаяния прошла, и мозг заработал с новой силой. Нужно было действовать и чем быстрее, тем лучше. Дориан открыл дверь. Двое стражников были на месте.
- Советника по сельскому хозяйству ко мне живо и не калечить, - приказал он и вернулся в комнату.
Император успел отмыться, прочистить желудок, переодеться и протрезветь. Когда в двери тихо постучали, он стоял на коленях у одного из сундуков с вещами своей Эсмины и просто смотрел на них. Мужчина быстро спрятал вышитый платок в карман за поясом и сам открыл дверь.
Трясущийся как пожелтевший лист на осеннем ветру, советник показался императору забавным.
- Не бойтесь, казнить уже никто не будет. Вы нужны мне для другого. Идемте, - Дори сделал несколько шагов вперёд, потом обернулся и отдал приказ, - в комнату никого не впускать, пока я не вернусь.
Владыке нужно было поесть, но выйдя на улицу, он остановился, привлеченный криками где-то невдалеке. Не раздумывая, правитель направился туда. Взъерошенный советник засеменил следом.
В тёмном переулке шестеро солдат зажали молоденькую дшарку с вполне понятными императору намерениями.
- Что тут происходит? - Гневно спросил повелитель.
Стражники, обязанные в это время патрулировать город тут же вытянулись, занимая более достойное положение.
- Ваша милость… - начал было старший, но Дориан жестом его остановил.
- Кто ты такая и что делаешь одна на улице в столь позднее время? Где твой отец или брат? Почему никто не встретил? Закон запрещает молодым женщинам ходить в темное время суток в одиночестве.
- Мой отец больше никогда меня не проводит, а двое братьев давно погибли за величие Дшары… - сквозь рыдания ответила девушка.
- Пошли, - приказал правитель, и девушка робко двинулась вперёд, а Дориан повернулся к старшему из стражи и одним чётко поставленным ударом врезал тому по лицу, - ещё раз во время дежурства поймаю — все разом на корм волкам отправитесь!