Глава 10. Королевский бал

Подготовка к королевскому балу началась с утра. Я едва успела перекусить, как Аантэ объявила, что пора начинать готовиться — чтобы как раз успеть к четырем часам. На мой вопрос — не рано ли начинаем? — девушка лишь уверенно заявила, мол, вы, исси, просто не знаете, сколько всего нужно успеть.

И приступила к своей миссии, призвав на помощь, ещё несколько служанок, молоденьких и черноволосых, чем-то мне напомнивших ласточек.

Начали с того, что меня отвели в ванную и заставили не меньше часа отмокать в ароматной воде, пока девушки с усердием намыливали мне волосы и промывали их каким-то особым составом. Затем я переместилась на кушетку, меня обмазали приятно пахнущей мазью с ног до головы. Потом я просто лежала, а они втирали это в меня, не уставая напоминать, что именно от этого состава кожа делается бледной, чистой и сияет. Наконец меня завернули в махровый халат и вернули в спальню, где уже поджидал манекен с готовым платьем, а поверх кровати разложили нижнее белье.

Одевали меня, словно куклу. Мне оставалось только стоять посреди комнаты и наблюдать в зеркале за преображением. А кожа после притирок и в самом деле казалась невероятно красивой: чистой, матовой. Даже те немногие веснушки, что были, куда-то делись.

И вот, наконец, меня облачили в то самое волшебное платье, Аантэ довольно поцокала языком, разогнала девушек и занялась прической.

— Надо, чтобы диадему было хорошо видно, — пояснила она.

— Диадему?

— Исси принадлежит королевской семье. Без диадемы никак.

Я осторожно покосилась направо-налево.

— Еще не принесли, — добавила Аантэ, — о, вот и она!

Как раз в это время в дверь деликатно постучали. Аантэ метнулась открывать, а я смотрела в зеркало, думала, может быть, Эрис? Мы ведь… больше не виделись после того дикого, сумасшедшего поцелуя, и, как я себя не убеждала, что лучше бы его и не видеть больше, все равно… ждала.

Но нет.

Незнакомый мне парень принес плоский ящик из черного дерева, передал Аантэ и ушел, не говоря ни слова, а девушка поставила ящик передо мной на трюмо.

— Прошу вас, исси, откройте.

— Разве ты не можешь? — мне показалось это странным. Она ведь занимается прической, следовательно, отчего бы ей не вскрыть переданную шкатулку, чтобы ту самую диадему взять?

— Никто не может, кроме вас, — торопливо объяснила Аантэ, — хозяин запечатал шкатулку. Только вы, своими руками. Мне даже прикасаться к ней жутко.

Я пожала плечами. У меня шкатулка страха точно не вызывала: просто красивый ящичек, покрыт резьбой, и древесина темная-темная, никогда такой не видела раньше.

Шкатулка, в общем-то, даже замка не имела. Я аккуратно подняла крышку — и охнула.

Похоже, Эрис Аш-исси задался целью сделать меня на балу объектом зависти и ненависти всех женщин.

Внутри, на черном бархате, сверкала тонкая, сплетенная из золотых нитей диадема, так густо украшенная изумрудами и черным жемчугом, что и золота не было видно. К диадеме прилагались колье, серьги и браслет.

Проклятье. Да если это продать в нашем мире… После того, как я отсюда сбегу… То, пожалуй, я до конца дней своих могу не думать уже ни о чем, еще и детям останется.

— Там записка, — вдруг сказала Аантэ, — прочтете?

Опомнившись, я вытянула из-под колье тонкий листок бумаги, сложенный вчетверо. Там мелко, но разборчиво, было написано: «Передаю тебе драгоценности моей матери. Надеюсь, ты будешь носить их с радостью, но с должным почтением».

«А ты собралась их украсть», — упрекнула я себя.

Нет, ничего из этого великолепия я не возьму с собой, когда настанет время. Я собиралась сбежать от Эриса, но память о его матери была достойны уважения.

— Выпустите Желтка, — попросила я у Аантэ.

От мыслей о побеге, о том, что Эрис передает мне драгоценности матушки, стало тоскливо.

— Не могу, исси, — ответила девушка, — я начинаю волосы вам укладывать, а эшти будет под руку лезть.

Я вздохнула и смирилась. Так прошло ещё часа три.

И вот, наконец, Аантэ заколола шпилькой последний локон, водрузила мне на голову диадему, закрепив ее концы под волосами, вдела мне в уши серьги, которые тут же приятной тяжестью оттянули мочки, и застегнула на запястье браслет.

Аантэ сложила руки на груди и несколько минут любовалась своей работой, потом радостно сказала:

— Вот и все, исси. Осталось обуться, и вы полностью готовы. Да уже и отправляться пора.

Я подумала о том, что даже не знаю, а будет ли меня сопровождать мой супруг? Он ведь так старательно меня избегает.

— Он уже ждет вас, исси, — шепнула Аантэ, наклоняясь ко мне, — ждет в холле.

Ну, вот и все. Меня ждал бал — а в том, что на этом балу не случится ничего хорошего, я почему-то не сомневалась.

Я обулась в атласные туфельки в тон платью. Даже они были украшены темным кружевом работы Аантэ, и поэтому идти в них было немного страшно — а ну как испорчу? Но Аантэ, словно читая мои мысли, улыбнулась и сказала, что ее кружева — чрезвычайно крепкие, и что беспокоиться не о чем.

Я через силу улыбнулась.

— Спасибо тебе.

И двинулась к выходу из комнаты. Бросила последний взгляд в зеркало: меня больше не было. Была незнакомая волшебная королева, заключенная в облако переливчатого сияния кружев, черного жемчуга и изумрудов.

— О, подождите. Я кое-что забыла!

Всплеснув руками, Аантэ подхватила с трюмо пузырек из темного стекла и, подлетев ко мне, обрызгала меня духами. Подмигнула лукаво:

— Они волшебные, исси. Вашему мужу понравится.

— Спасибо, — пробормотала я, растерявшись, и поспешила прочь из комнаты. Не стоит заставлять Эриса ждать слишком долго.

…А он ждал. В самом деле ждал, стоя посреди холла. И у меня дух захватило от того, каким он был, мой случайно получившийся муж. Несгибаемым. Сильным. Стальной стержень в нем был, и он не сломался, невзирая ни на что, и было понятно, что и сейчас Эрис Аш-исси бросает вызов и своему брату-предателю, и всему нобилитету города Теней — хотя бы тем, что жена-человечка облачена в драгоценности, которые носила королева. Он посмотрел на меня, чуть заметно улыбнулся и кивнул. И этого вдруг оказалось достаточно, чтобы я тоже заразилась от него этой уверенностью в собственной правоте, в том, что, как бы нас не унижали, мы все равно будем лучше. Это ведь было уже со мной однажды: когда меня, почти голую, вели на поводке, а я знала, что сильнее и лучше их.

Все сомнения и страхи ушли.

И когда Эрис Аш-исси протянул мне руку, я смело вложила в нее свою.

— Ты прекрасно выглядишь, — негромко сказал он.

Я окинула взглядом расшитый золотом темно-зеленый камзол.

— Ты… тоже.

— Я не это имел в виду, — усмешка.

— Я тоже.

О, глупая, глупая Лора Кромби! Прекрати, перестань, уйми свое сердце. Это не тот мужчина, с кем тебе суждено остаться, это не то место, где следует оставаться или питать какие-то надежды. Сегодня он тебя поцелует, а завтра отвернется и сделает вид, что ты — пустое место, или старая вещь, забытая, никому не нужная… Так ведь было, и не раз.

Но… почему он смотрит на меня так? Жадно, тяжело. Челюсти сжал до хруста, словно где-то там, внутри, идет борьба.

— Нам пора, — тон голоса Аш-исси внезапно сделался холодным, безжизненным.

— Как мы туда отправимся? — не ожидав такой смены настроения, я почти шепчу.

— В карете, конечно же, — ответил он, — эшти запрягают и в кареты.

* * *

Мы прибыли на бал, когда солнце только-только село, и сад вокруг королевского дворца был залит легкими, светлыми сумерками, в которых едва наметились тусклые огоньки фонарей. Было людно. Вернее, вокруг было много шедов, но все они были в людском обличье, разодетые в бархат, шелк и парчу.

Наше появление, конечно же, не осталось незамеченным: я чувствовала, как любопытные взгляды липли к спине, как в воздухе повисло напряжение — не опасное, скорее, насмешливое. А потом — шепотки за спиной. Вы только посмотрите. Да как он посмел! Это оскорбляет королевский дом!

Эрис все это прекрасно слышал. И я была благодарна ему за то, что он крепче сжал мою руку, и одними губами шепнул: ничего не бойся, они — ничто.

А сам приветливо улыбался, раскланивался, когда кланялись ему, но ни на миг не отпускал моей руки.

Когда мы вошли в тронный зал, Орис Аш-исси ещё не почтил своим присутствием. Зато были накрыты столы вдоль стен, по периметру, придворные собирались стайками, женщины щебетали, мужчины тоже о чем-то переговаривались. За нами стелился шлейф настороженных, почти испуганных шепотков. Да как он посмел?

Я посмотрела на Эриса, и вдруг поняла, что он улыбается. А мне стало страшно — самую малость.

— Зачем ты решил их подразнить? — едва слышно спросила я, приподнявшись на цыпочки, — это не опасно?

— Мой брат благословил наш брак, — все еще улыбаясь, ответил он так же тихо, — пусть подавятся своим возмущением. Они ничего мне не сделают. И тебе тоже.

Такое странное чувство… Как будто мы — сообщники. И это сближает, сильно.

— Наверное, тебе нужно перекусить, — заботливо сказал Эрис, подводя меня к накрытым столам, — тебе что-нибудь нравится?

Я окинула взглядом ряд закусок. Наверное, стоило перекусить, ведь я только завтракала, а до ночи ещё далеко. Эрис, не дожидаясь моего ответа, взял белоснежную тарелку и аккуратно положил на нее несколько крошечных бутербродов и тарталеток с непонятным содержимым. Подал тарелку мне.

— Попробуй. Тебе понравится.

Я благодарно посмотрела на него. Ну ведь… умеет же быть таким? Да что ж у него все отношение ко мне, как ряд черно-белых полосок?

…И отшатнулась, когда точнехонько за его плечом появилось холеное лицо Релии — красивое, но с таким кислым выражением, словно она объелась квашенной капустой, и у нее заболел живот.

— Ваше высочество, — пропела она, — какое счастье видеть вас при дворе… с супругой, — и одарила меня откровенно злобным взглядом, — надеюсь, вы будете танцевать нынче?

Эрис повернулся неторопливо, также неторопливо склонил голову в учтивом поклоне.

— Исси Релия, взаимно. И, конечно же, я буду танцевать. Со своей супругой.

Я молчала и наблюдала за тем, как мрачнее и мрачнее становится Релия. Ее взгляд с нескрываемой ненавистью скользил по мне, задержался на драгоценностях.

— Ваше высочество так любит свою человеческую жену, что одарили ее драгоценностями своей матери, — сухо заключила она.

— Моя жена — мое самое дорогое сокровище, — мягко ответил Эрис, — а все прочее, всего лишь металл и камни. Не более.

Релия как будто потускнела, выцвела мигом.

— Прекрасного вам вечера, ваше высочество, — сказала она, — и вам, исси.

Это ее «и вам» мне совсем не понравилось. Как будто она обещала мне все муки в подземельях Чистого короля.

— Не обращай внимания, — сказал Эрис, когда его бывшая невеста удалилась, — она ничего тебе больше не сделает.

— Но тут почти все думают так же, как она, — шепнула я, — они бы с радостью меня разорвали в клочья.

— Их желания ничего не значат. Слово короля — вот он, закон. Поешь теперь, Лора.

Закуски и впрямь оказались хороши, а то, что они здесь были представлены для всех желающих, оставляло надежду, что меня не отравят. Я послушно все съела, осмелев, сама взяла бокал с соком из пирамиды бокалов. Немного отлегло от сердца, но самое главное — здесь, посреди этого гадюшника, я чувствовала себя защищенной.

И вот, заиграли трубы, в зал вошел Орис Аш-исси. За ним — охрана, ещё кто-то из приближенных, а в хвосте процессии плелась Солья в компании то ли гувернантки, то ли служанки, то ли надсмотрщицы. Я видела, что девочка шарит взглядом по залу, помахала ей рукой, пытаясь привлечь внимание. Солья меня заметила, улыбнулась и кивнула. Правда, мой маневр привлек ещё и внимание короля: Орис прищурился, рассматривая меня, нахмурился. Затем уселся на трон. Ему тут же поднесли бокал, он его жадно опустошил, сказал что-то охраннику…

— Его Величество объявляет начало бала! — раздалось откуда-то сверху.

И тут же полилась музыка, веселая, бойкая. Мне казалось, что я даже мелодию узнала. Очень было похоже на те мазурки, которые мы разучивали в пансионе.

Эрис положил руку мне на талию, наклонился и проговорил на ухо:

— Если ты не хочешь танцевать, я не буду настаивать. Но я бы рекомендовал…

Его прервали. К нам подошел мужчина в темном мундире, коротко, по-военному, поклонился.

— Ваше высочество, его величество желает видеть вас и вашу супругу.

— Хорошо, — Эрис безразлично пожал плечами, — надеюсь, наш разговор не затянется.

И мягко потянул меня за руку, туда, где на троне восседал Орис Аш-исси.

Пока мы шли, я постоянно чувствовала на себе его взгляд, тяжелый, неприятный, как будто тянущий из меня силы. Опустила глаза. Не хочу на него смотреть, не хочу, чтобы он смотрел на меня. Но в какой-то момент Эрис остановился, я вскинула взгляд, и поняла, что вот он — трон, и что король зло сверкает глазищами, глядя на меня.

— Ваше величество, — тем временем голос моего мужа обрел сладость меда, — рад видеть вас в добром…

— Прекрати! — Орис вдруг чуть не сорвался на позорный фальцет, — это что такое? что это, я тебя спрашиваю?

— Где? — спокойно поинтересовался Эрис.

— На ней. Ты совсем берега потерял? Навешать на человека… драгоценности нашей матери? Из тебя все мозги вытрясли, а?

Я все ещё смотрела на короля, но он, казалось, напрочь забыл о моем существовании, его вниманием полностью завладел брат.

— Это моя жена, — медленно, с расстановкой, произнес Эрис и умолк.

Орис подскочил, словно до этого сидел на раскаленной сковороде.

— А ну-ка, вы, оба… идите за мной.

Это он почти прошипел, а я… я покрепче ухватилась за прохладную руку моего мужа. Похоже, не просто так тревожило меня дурное предчувствие. Ничего хорошего на этом балу не случится.

Следуя за королем, мы покинули тронный зал, углубились в коридор, залитый мягким розоваты светом от кристаллов в подставках. Затем Орис ударом ноги распахнул дверь, вошел в комнату. Я успела оглянуться — ну конечно же. За нами шла охрана. Мы… ничего не сможем сделать.

А внутри комнаты все оказалось вполне дружелюбно, я бы сказала — обыденно. Никаких пыточных инструментов, никакого оружия. Пара жестких кресел с высокими резными спинками, стол… На столе поблескивал графин с водой и рядом — высокий тонкостенный стакан. Так вот, Орис первым делом уселся на стул, плеснул себе воды — сам, не дожидаясь, пока это сделает прислуга — и уставился на своего брата тяжелым немигающим взглядом. Цвет глаз постепенно менялся с чернильного на алый. Король был зол, очень.

— Итак, — вкрадчиво произнес он, — я ещё раз хочу спросить, брат. Как тебе пришло в голову нарядить эту, — кивок в мою сторону, — в драгоценности нашей матери?

Я испуганно глянула на Эриса, и вдруг поняла: он улыбается. Да и вообще, похоже, все что сделал — сделал исключительно для того, чтобы позлить брата, да и весь нобилитет. Стало как-то… обидно? А мне ведь даже показалось, что он просто хотел… увидеть меня красивой. Я невольно вздохнула и хотела выдернуть свои пальцы из его руки, но… Эрис держал крепко.

— Это моя жена, — твердо повторил он, — это брак, который вы устроили, ваше величество.

И теперь я растерялась окончательно. Я перестала его понимать. Он хотел разозлить короля? или все же… отдал мне эти сокровища, потому что в самом деле хотел их видеть на мне?

— Она человек. Ты не посмеешь надевать на нее драгоценности королевы теней, убитой людьми.

— Прежде всего, она моя жена, — мягко возразил Эрис и улыбнулся брату, — я буду одевать ее так, как сочту нужным. Я в своем праве.

Орис торопливо отхлебнул воды, поперхнулся, дрожащей рукой вытер губы.

— Вот, значит, как ты заговорил! — снова смерил меня взглядом. Глаза уже полыхали, словно зарево близкого пожара, — а что, она ведь вернула себе резерв, м-м? Ответь, человечка. Вернула?

Мне пришлось кивнуть.

— Следовательно, если я ее сейчас убью, — продолжил король с легкой, светской улыбкой, которая никак не вязалась с полыхающими глазищами, — с тобой ничего не случится, а, братец?

— Ты ее не убьешь, — последовал размеренный ответ, — потому что, если я овдовею, то стану очень удобным претендентом на престол…

— Ты не сможешь бросить мне вызов!

— А мне и не понадобится. Как только у меня не станет жены-человека, за меня все сделают заинтересованные нобили этого города, брат. Ведь тогда я буду свободной, ни с кем не связанной тенью, а вот ты — у тебя есть ребенок-полукровка, которую город принял, и которую ты убрать уже не можешь.

— А что ж сам ее не убьешь? — холодно полюбопытствовал Орис. Он сидел перед нами в кресле, поигрывая тонким стаканом.

— Я не стремлюсь занять трон, — пожал плечами Эрис.

— Так и знал, что ты слишком мелок для подобного!

Кажется, король повеселел. Напряжение в комнате немного ослабло, я даже позволила себе обернуться и посмотреть на двери: конечно же, там стояла охрана.

— Впрочем, ладно, Бездна с ними, с драгоценностями. Это всего лишь камни, — король вдруг хитро прищурился, и я поняла, что вот сейчас он сделает нам очередную гадость. Я не ошиблась. — Скажи-ка, брат, — продолжил он, — твоя жена, надеюсь, уже беременна?

— Думаю, что нет, — Эрис демонстративно пожал плечами, все ещё не выпуская мою руку.

— А что так? — изумился король.

— Как есть.

— Милая, — Орис обратился ко мне, — скажи, твой супруг посещает тебя по ночам, как и подобает любящему мужу?

Я торопливо кивнула и поняла, что краснею.

— Тогда… в чем же дело? Эрис, возможно, с тобой что-то не так?

— Думаю, что все так, — спокойно ответил мой муж, хотя я чувствовала, как сильно он напряжен. Тоже ждал подлости.

— Прекрасно, прекрасно! — король хлопнул в ладоши, отставил стакан, — если все так… будь так добр, покажи мне, как ты это делаешь?

— Что?! — выдохнула я.

Нет, он же не серьезно? Но одного взгляда в сторону Эриса хватило, чтобы понять: на этот раз все серьезно. Но… он же не может заставить нас, вот здесь, прямо в этой комнате?

— Это смешно, — сказал мой муж, — и глупо. Я не буду ничего показывать тебе, Орис. А если тебе так интересно, женись, быть может, и сам научишься.

Орис улыбнулся, показывая заострившиеся хищные зубы.

— Клятва, Эрис. Ты забыл? Ты дал мне клятву. И я могу тебя заставить. Все, что захочу. Могу захотеть, чтобы ты отымел при мне эту свою человеческую сучку, могу захотеть, чтобы ты отымел какую-нибудь другую. А могу захотеть, чтобы ты языком вымыл мне сапоги.

— Не надоело еще? — в голосе Эриса сквозила усталость, — ты никак не нажрешься моими унижениями. Оставь. Мне не нужен трон, и никогда не был особо нужен… И я даже рад, что наша мать не видит, во что превратился один из ее сыновей.

— Жаль, что она не видит, в какую тряпку превратился ты, — прошипел Орис, — давай, я хочу посмотреть, как ты исполняешь супружеский долг. Я, твой король, приказываю.

Эрис быстро обернулся ко мне, одними губами шепнул — а я успела понять: «тебе ничего не грозит».

И в самом деле, если меня убить, то нобили могут пожелать видеть на троне Эриса Аш-исси, а не его чокнутого братца…

И, верно, нас никто и не собирался убивать.

Просто король, как выразился Эрис, никак не мог насытиться, унижая того, кто ранее, судя по всему, считался более сильным. Такое тоже бывает, у людей…

— Я жду, — произнес Орис.

— Я не буду этого делать, — спокойно сказал мой муж.

— А ты забыл, что я могу сделать с тобой, вассал?

Эрис пожал плечами и ничего не ответил, глядя прямо на своего брата. Я тоже смотрела на короля и не понимала… Мне казалось, что образец низости я уже видела, и этим образцом был Оттон ле Ферн. Но, оказывается, я не видела ровным счетом ничего.

Король облизнулся — внезапно его язык оказался длинным и черным. А потом что-то сделал. Несколько мгновений я просто смотрела, как на лбу Эриса выступили капли пота, как он задрожал всем телом… И попросту рухнул на пол, забившись в судорогах.

— Прекратите! — взвизгнула я.

Не думая, упала поверх бьющегося на полу тела, пытаясь удержать голову, которая колотилась о каменный пол. Глаза Эриса были закрыты, на губах появилась синеватая пена…

— Перестаньте! Вы!.. Да вы просто недостойны… да, недостойны памяти вашей матери! — кажется, я кричала так, что сорвала голос.

А Эрис вдруг безмолвно вытянулся на полу и затих.

Король медленно поднялся со стула и двинулся к двери, но на пороге обернулся, глаза горели страшным огнем.

— Да что ты понимаешь, — выплюнул он.

И ушел. И охрана ушла за ним. Комната, которую Орис превратил в камеру пыток, опустела.

— Эрис, — прохрипела я, — святая Матильда, Эрис!

Он дышал, но как-то слабо, рвано, и в горле что-то клокотало. Я нащупала у него в кармане носовой платок, вскочила, вылила а него воды из графина, и принялась обтирать белое, как мел, лицо. Выдохнула с облегчением, когда Эрис открыл глаза и уставился на меня мутным взглядом.

— Эрис!

Я осторожно приподняла его голову над полом. Боялась, что он разбил себе затылок — но нет, крови на пальцах не чувствовалось.

— Лора, — тяжело выдохнул он. И попросил, — помоги мне сесть.

Я забыла о том, какое платье на мне надето. Я ползала на коленях по полу, устраивая моего мужа так, чтобы он оперся спиной о стену. Потом Эрис устало откинул голову и прикрыл глаза.

— Интересно, ему когда-нибудь надоест? — тихо пробормотал он. Посмотрел на меня из-под ресниц, — зато теперь ты видела, что дает королю теней вассальная клятва. Я не могу просто так взять и его убить. Это кто-то должен сделать за меня. И этим «кто-то» не должна быть моя отважная жена.

— Не говори так.

Я сидела на полу рядом, вглядывалась в его лицо — не станет ли опять плохо?

— Я трусиха, — шепнула, — я боялась… идти сюда, боялась этого бала.

— Ты не трусиха, — возразил он, — когда ты шла сквозь тронный зал почти голая, они все смотрели на тебя, завидовали и боялись. Потому что, на самом деле, никто из них не смог бы так.

Я помолчала. А потом поделилась все же:

— Если тени все такие, как Орис, то я уже и не виню Лесли Уимбера, который… убивает.

Муж посмотрел на меня с легким укором.

— Не все тени такие, Лора. Равно как и не все люди такие, как Оттон ле Ферн, верно? Но в одном соглашусь. Жестокость живет в нашей крови, и с этим ничего не сделаешь.

— А ты бы смог… так?

— Мой брат всегда был слабее, — зачем-то сказал Эрис, — когда ты сильный, в подобных вещах просто нет надобности.

— А с ле Ферном ты бы так мог поступить?

Он вздохнул.

— Все-то ты хочешь знать, рыжая ведьма… Нет, ле Ферна я бы просто убил. Отрубил голову — и все.

Снова молчание. Я осторожно потрогала лоб Эриса — так, на всякий случай. Он не был горячим, скорее наоборот…

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я.

Он еще раз вздохнул.

— Бывало, конечно, лучше. Но бывало и намного хуже. Когда было намного хуже, моя суть, мой фантом, бродил по замку Ферн в поисках любой зацепки, как оттуда выбраться…

— Фантом был весьма материален, — заметила я, — почему фантом не убил Оттона? Ведь тогда бы и заклинания постепенно развалились.

— Оттон не был дураком, Лора. Он был неплохо защищен от атак, любых атак. Сарро смог его зарезать только потому, что Оттон сосредоточился на плетении… Ну и потому, что не ожидал, наверное. А фантом даже близко не мог подойти к герцогу, его просто уносило волной силы…

Потом он попросил:

— Лора, принеси мне немного вина. И какой-нибудь еды. Мне нужно… восстановиться.

— А вдруг я уйду, а твой брат вернется?

— Не вернется, — уверенно сказал Эрис, — не сейчас.

* * *

Я выскочила в пустой и темный коридор и бегом бросилась обратно, в тронный зал. С кем-то я столкнулась в коридоре, но даже не извинилась, побежала дальше, подобрав длинный подол. В висках колотилось — быстрее, Лора, быстрее. Ему… ему там плохо. Торопись.

Я бежала на звуки скрипок, на веселый гомон толпы. И мне было совершенно наплевать на то, что обо мне подумают или скажут. Уже в дверях, вываливаясь из полумрака в искрящийся свет, я снова кого-то толкнула, наступила на ногу. Пробормотала извинения и хотела бежать дальше, но меня внезапно удержали за локоть.

— Постойте, милочка. Кто это у нас тут? Я вас не видел раньше!

— Да отпустите же, я очень тороплюсь, — прошипела я в незнакомое лицо.

Это был молодой мужчина с холеной бородкой клинышком, с бездонными черными глазами. Мне на миг показалось, что он немного похож… на кого-то. На того, кого я знала, но размышлять было некогда, я попыталась вырвать локоть из железной хватки.

— Что вы себе позволяете? — повысила тон, надеясь, что кто-нибудь ещё обратит внимание на некрасивую сцену.

Но музыка играла громко, тени танцевали, смеялись, веселились. И им было совсем не до меня.

Мужчина тем временем смерил меня взглядом, в котором я внезапно увидела интерес.

— Ба, человечка! — удивленно воскликнул он, — что ты здесь делаешь, куколка? Тебя привезли как дорогую куртизанку, а?

— Я жена Эриса Аш-исси, — уже выкрикнула я, — да пустите же!

Тень расхохотался. А пальцы его так сдавили мне руку, что я невольно вскрикнула. Он смеялся, запрокинув голову, и я видела его гладкую шею в разрезе черной шелковой рубашки. Наконец, отсмеявшись, он снова уставился на меня, теперь уже совсем нехорошим взглядом. Было видно, что он замышляет что-то… совсем для меня недоброе.

— Неужели? Я слышал что-то такое, но не поверил. Однако… — он помолчал, — чем это ты его так зацепила? Не поделишься секретом?

Я вдохнула поглубже. Эрис… ждал моей помощи, ему было плохо, а тут этот липучий хам.

— Отпустите, — сказала я строго, — не смейте со мной так разговаривать. Я исси из королевской семьи, и мой муж…

— Так ведь мы ему ничего не скажем! — весело оборвал меня шед.

В следующее мгновение — я даже не знаю, как у него получилось, все же они, оказывается, умели перемещаться внутри своего пространства как угодно — в следующее мгновение над нами сомкнулась шепчущая тьма ночного сада. И я не успела ничего сделать: тень попросту сграбастал меня в охапку и впился мне в губы грубым, алчным поцелуем. Я вскрикнула, замолотила по его груди кулаками.

— Пусти… те!

Внезапно послушался треск рвущейся ткани, он схватил меня за обнажившееся плечо, дернул вниз то, что осталось от рукава.

— Ну же, не упрямься, тебе понравится. Я умею сделать приятное, куколка!

Он смеялся, тиская меня, оставляя на обнаженной коже следы от укусов — до крови, он играючи прокусывал кожу. А я отбивалась, понимая, что силы стремительно тают, и что никто мне не поможет, и что потом… что я скажу Эрису, который меня так и не дождался? Мне повезло, я ухитрилась поцарапать ему лицо, но тут же получила оплеуху, от которой перед глазами вспыхнули цветные круги. Рот мгновенно наполнился кровью из разбитой губы… А еще через удар сердца моего обидчика отбросило назад.

Я торопливо сморгнула слезы, уставилась на мужчину, которого так приложило о ствол ближайшего дерева, что теперь он, пыхтя, медленно поднимался на ноги. К нам стремительно приближался кто-то еще… Другой.

И я его узнала. И испугалась, потому что он был измотан и слаб, и явно не готов… Ни к чему, наверное, не готов.

— Эрис! — шед, гнусно хихикая, вытер ладони о штаны, — а мы тут… знаешь, твоя жена горячая цыпочка. Но ты сделал ошибку, на ней женившись. Как выяснилось, она не прочь повеселиться и с другими…

Эрис был бледен. Лицо как будто окаменело, и глаза… Нет, не алые. Наоборот, непроницаемые черные зеркала.

— Здравствуй, Релт, — совершенно неживой голос, как шелест просыпающегося сквозь пальцы песка, — я тебя вызываю, здесь и сейчас.

— Помилуй, за что? — наигранное удивление, — за то, что твоя жена тебе изменяет налево и направо?

— С ней… я поговорю чуть позже, — я невольно подобралась. Тон моего мужа не предвещал ничего хорошего. — Но тебя я убью, здесь и сейчас.

— Из-за нее? — Релт ткнул пальцем в моем направлении, — из-за человека ты вызываешь нобиля?

— Это все же моя жена, — насмешливо ответил Эрис, — обращайся, или мне просто так тебя убить?

Я непроизвольно закусила тыльную сторону ладони, чтобы не заорать от ужаса.

Здесь, среди вековых деревьев, было темно, но неподалеку пролегала дорожка, и света круглых фонарей хватало, чтобы увидеть: Эриса окутала тьма, этакий непроницаемо-черный мохнатый кокон. Живой кокон, тонкие волокна мрака шевелились и расползались в разные стороны. Этот сгусток тьмы тут же треснул, выпуская на волю то, что я уже видела однажды, на дагерротипе, под сапогом Лесли Уимбера. Только сейчас существо было живо и убийственно опасно.

Не знаю, как описать то, на что походила тень. Что-то в плаще с глубоким капюшоном, и вместо лица — шевелящийся мрак, и в обеих руках, призрачных, полупрозрачных — по кривому клинку. Это все парило над землей, и вокруг вились седые призрачные полотнища, узкие, рваные, словно истлевшие от старости или обгоревшие ленты.

«Мамочка», — подумала я.

И это было все, о чем я в тот момент вообще могла думать.

Две тени устремились навстречу друг к другу настолько быстро, что почти невозможно было проследить за их движениями. Звякнули, столкнувшись, клинки, затем ещё и еще. Я, обхватив себя руками за плечи, стояла и смотрела на смертоносный танец двух серых вихрей, на то, как они сталкиваются, отлетают друг от друга, как их сила, помноженная на силу клинков, буквально расшвыривает их в разные стороны. Я потеряла счет мгновениям. И я… потеряла своего мужа, я не знала, которое из этих двух чудовищ — он.

Но вот ночь огласил вопль. Короткий и нечеловеческий. Мне под ноги, подскакивая, полетел округлый предмет — и теперь уже я закричала, потому что узнала отрубленную голову того, кто посягнул на человеческую жену Аш-исси.

Я не могла оторваться, все смотрела, как медленно расслабились черты лица, как погасло пламя в глазах, и они сделались похожими на пару черных обсидианов. Поэтому я не видела, как Эрис обрел прежнюю, человеческую форму. Осознала только, когда он грубо схватил меня за плечо.

— Идем, — приказал хрипло.

И больше ничего. Он просто утащил меня… сквозь пространство. Домой.