Глава 11. Бегство из города Теней

Дальше все происходило быстро.

Я стояла посреди едва освещенной спальни, меня трясло, а мой муж ходил кругами и попросту срывал с меня платье — прекрасное, драгоценное платье. Но ему было наплевать и на нежное сияние кружева, и на блеск изумрудного шелка. Он его содрал с меня, клочья разбросав по полу. Та же судьба ждала и нижнее белье. На мне остались лишь драгоценности его матери. Когда я попыталась прикрыться руками, он снова, не говоря ни слова, схватил меня и потащил в ванну. Зло сопел мне в шею, а я чувствовала, как бьется, полыхает в нем бешенство.

Это — все? Он поверил тому, кого убил?

Поставив меня, словно куклу, посреди ванной, Эрис открыл краны и принялся, набирая в ковш воду, поливать меня.

— Руки убери, — рявкнул, когда я снова попыталась закрыться от него.

— Эрис, — тихо сказала я, — неужели ты…

— Замолчи! — вдруг заорал он, — ты! От тебя… пахнет им. Ты вся им пропахла!

Я прикусила губу. Значит, поверил… Что же теперь делать?

А муж, сперва яростно намылив губку, принялся ожесточенно меня тереть, потом смыл пену, намылил еще раз. Обнюхал, ткнувшись носом в плечо, проведя им по груди. Меня начало трясти. Что дальше-то?

Эрис отошел, подхватил большое полотенце и, обмотав меня им, легко поднял на руки. И когда только сил набрался? Я ведь его оставила сидящим на полу, совершенно измочаленным.

… И с размаху опустил меня на кровать, поверх покрывала. Начал раздеваться сам, поспешно скидывая одежду. Диадема начала неприятно колоть и царапать кожу головы, я стянула ее, отложила в сторону.

— Эрис, — позвала в надежде… сама не знаю, на что надеялась. Возможно, что мы все же поговорим и все уладим?

Громко сопя, он сбросил на пол штаны и, оставшись обнаженным, тяжело опустился рядом и принялся разматывать мое полотенце.

— Я не виновата, — шепнула все же я.

— Знаю, — и скрежет зубов.

— Но тогда…

Он вдруг резко развернул меня к себе, положил руку на щеку, не давая шевельнуть головой, а сам прислонился лбом к моему лбу и замер.

— Лора… Клянусь жизнью моей матери. Я пытался. Я боролся. Я старался себя убедить, что ты всего лишь человек, и что ты ничего для меня не значишь. Но проиграл. Себе же проиграл. Своему фантому. Смешно, правда? Я думал, что хочу просто жить, но не сразу понял, что только с тобой я жив как никогда раньше.

Он умолк, тяжело дыша, нюхая воздух рядом с моим лицом. Затем продолжил:

— Я знаю, что виноват перед тобой. Многое должно было быть по-иному… И да, я очень виноват, Лора. Ты… Могу я надеяться, что ты меня простишь? Что останешься со мной?

— Ох, Эрис, — выдохнула я потрясенно, — не надо…

— Нет, надо, — внезапно зло сказал он, сверкнув глазами, — никто больше не посмеет тебя обидеть. И я придумаю, как быть с братом, как обойти клятву и ее силу. Чтобы мы могли просто жить. Но это… если ты меня простишь и согласишься быть рядом.

Он умолк, сверля меня взглядом. Ждал ответа.

Я же…

Я простила. Наверное, еще раньше простила.

Но как же побег? Как же Солья? Как же… все?!

— Нам не дадут здесь жить хорошо, — растерянно промямлила я.

Ох, не то нужно было говорить. Но ничего иного в голову не пришло.

— Я сделаю так, что дадут, — уверенно ответил Эрис, — самое главное — это ты. И сегодня, на балу… после того, как его величество пыжился и доказывал собственное превосходство, мне показалось, что мое положение не безнадежно, что у нас ещё все может быть… хорошо, так, как должно, так, как ты того достойна.

— А как… я достойна?

Он улыбнулся. Мы все еще касались друг друга лбами, совершенно обнаженные на кровати.

— Лучше всех, Лора. Женщина, которую я люблю, получит все.

Почему-то меня начало знобить. Что же теперь? Я могла сбежать с Сольей, а могла остаться с человеком… нет, с шедом, который всего лишь наконец сообразил, что не нужно бороться с собой. Но что я сама чувствовала по отношению к нему?

Заглядывать в собственное сердце было страшно, но все же отважилась — одним глазком.

Не знаю, что это было за чувство, но уж точно не равнодушие.

— Позволь мне любить тебя, — прошептал Эрис, — так, как правильно. Так, как надо было с самого начала…

— А как… надо было? — горько спросила я, — без твоей этой заморозки?

Я хотела добавить, что каждый раз, когда он так делал, мне все казалось, что он даже прикасается ко мне с отвращением. Впрочем, ему было за что не любить людей, так ведь?

Муж погладил меня по щеке. Потом нежно, очень нежно поцеловал. Его поцелуи расцветали на коже, словно цветы эллериума — темной сладостью, предвкушением большего.

— Эрис! — пискнула я, когда поцелуи опустились ниже пупка, — что ты…

— Молчи, — приказал он и раздвинул мне ноги.

На мгновение стало очень щекотно, я глупо хихикнула — и даже испугалась происходящего. Это никуда, совсем никуда не годится. Знала бы матушка…

— Эрис! — возмущенно.

— Тихо, — строго сказал он, — не сопротивляйся.

Я невольно опустила руку, пальцы запутались в его густых волосах.

— Что ты делаешь? Так нельзя!

Мои ноги оказались раздвинуты ещё шире. Внезапное удовольствие омыло жаркой волной, я вскрикнула.

Но, как оказалось, это было лишь начало.

И, пожалуй, Эрис Аш-исси в одном был прав: вот так было правильно.

* * *

Луна в городе Теней такая, что ей хочется любоваться. Возможно, это тени ее такой делают. Или как-нибудь настраивают свойства купола своей реальности, чтобы луна была именно такой: огромной, низкой, цвета лимонного золота.

Сейчас луна бессовестно заглядывала прямо в витражное окно, заливая спальню бледным светом. По полу стелились размытые квадраты, последний из них ложился на край моей кровати, выхватывая из сумрака две пары босых ног. Наших с Эрисом ног.

Он обнимал меня, прижимая к себе, зарывшись носом в мою окончательно растрепавшуюся прическу. Макушкой я чувствовала горячее дыхание, и это было так мирно, совершенно по-домашнему, что я подумала: только теперь, только сейчас я начинаю по-настоящему узнавать шеда, за которого меня выдали замуж. Мы молчали. Я рассеянно гладила его руку — касаться его было приятно. Да и вообще, просто лежать рядом, чувствовать его тепло, слушать размеренное дыхание…

Но мне не давала покоя одна мысль, и я не преминула ее высказать:

— Эрис, кто был этот… Релт? Твой брат не взбесится ли оттого, что на балу случился поединок?

— Не бойся, душа моя, — прошелестело в спальне, — я убил брата Релии. Подозреваю, что именно она все это и подстроила… Ну, теперь, надеюсь, уймется.

— Ах, вот как…

Я посмотрела на большую луну, разбитую на части витражной рамой окна. Не знаю, с чего вдруг Эрис решил, что его покинутая невеста уймется?

— Она думала, что со мной можно играть, — пояснил он, — теперь поняла, что это не останется безнаказанным, даже учитывая мое положение.

— А если бы это был не брат Релии? Ты бы… и его убил?

— Разумеется, — твердо ответил Эрис, — любого, кто посмеет тебя обидеть.

— Как бы тебе не пришлось изрубить весь двор, — проворчала я, — вряд ли ко мне когда-либо отнесутся так, как тебе бы этого хотелось.

— Не думай сейчас об этом, хорошо? Мы справимся.

Я кивнула и крепче прижалась к нему боком. Все-таки в объятиях Эриса я чувствовала себя гораздо уверенней, и совсем не хотелось, чтобы он выпустил меня из кольца рук.

— Скажи, ты правда… меня любишь? — прошептала я в темноту, — если ты хочешь, чтобы я осталась, обещай, что больше никогда… никогда не будешь вести себя так, как вел. Знаешь, это было очень больно, потому что я… Ну, хоть я и говорила, что освободила бы тебя в любом случае… вернее, так оно и было, но я… знаешь, если фантом — это в самом деле то, что составляет суть любой тени, то я, выходит, так глупо, так безрассудно полюбила то, что в тебе.

— То, что есть я сам, — тихо поправил Эрис и умолк.

Потом приподнялся на руках, поцеловал в плечо.

— Это, Лора, самый ужасающий пример, когда предрассудки вкупе с ненавистью могут задавить то, что ты собой представляешь. Хорошо, что я это понял вовремя. Ведь вовремя?

— Вовремя, — согласилась я, а сама подумала, что если бы не осознал, утром я бы сбежала с Сольей.

Теперь, правда, придется с ней объясниться, как-то ее утешить. Она ведь себе уже наверняка рисовала картины бешеных скачек на зеленых ящерах, а я взяла — и передумала бежать.

Я и в самом деле передумала. Зачем бежать оттуда, где тебе хорошо? Ведь действительно хорошо, зачем себя обманывать.

— Даже если ты еще сомневаешься, дай мне немного времени, — от его шепота кожа покрывалась мурашками.

Я улыбнулась в темноту. Конечно, я дам тебе время, мой муж. Сколько попросишь.

Потом он целовал меня в шею, в то время как свободная рука хозяйничала в области груди. Поцелуи сделались настойчивыми, Эрис легко перевернул меня на спину и навис, вопросительно заглядывая в глаза.

— Лора? — выдохнул почти беззвучно.

И столько надежды и сдерживаемой радости было в голосе, что я, всхлипнув, потянулась сама к нему, обняла за шею и поцеловала, неловко и неумело. В сердце зарождалось нечто новое, хрупкое и несмелое, но я уже чувствовала, как оно связало нас невесомой золотой нитью.

Это было к лучшему. В конце концов, у меня не было больше никого в этом мире, только мой муж из города Теней.

* * *

Я проснулась на рассвете и долго лежала, рассматривая лицо спящего мужа. Во сне оно выглядело как будто моложе, мелкие морщинки разгладились, Эрис улыбался чуть заметно — наверное, снилось что-то приятное. И вот так, глядя на него, вспоминая все то, что произошло этой ночью между нами, я думала о том, что приняла правильное решение. Я… останусь и буду его женой, и у нас обязательно все сложится. Надо было теперь все объяснить Солье. Она, конечно, разочаруется, быть может, разозлится — но все же мне казалось, что поймет. Ведь Солья и сама говорила, что во дворце к Эрису дамы липнут. Так отчего бы и мне не пасть жертвой его чар?

Улыбнувшись собственным мыслям, я осторожно, чтобы не разбудить Эриса, выбралась из постели, сунула ноги в домашние туфли, набросила на плечи пеньюар. В шкатулке завозился Желток, я его пожалела и выпустила. Он тут же пристроился на моем плече, выпуская вокруг себя пузырьки мрака и тихонько бормоча свое «буль-буль».

Что ж, надо было идти.

И, убедившись, что Эрис Аш-исси не проснулся, я выскользнула из спальни.

В коридорах было прохладно, пахло сдобой, потому что где-то на кухне уже пеклись булочки. Я спустилась по лестнице, свернула к двери, ведущей в сад — стоило ее открыть, как меня буквально омыло утренней свежестью и ароматом ночных цветов. Подозревая, что Солью следует ждать рядом с «нашей» скамейкой, я направилась туда, ежась, кутаясь в пеньюар. Все же нужно было одеться теплее. С другой стороны, я ведь не пробуду здесь долго? Только переговорю с девочкой — и обратно, в теплую постель. К мужу.

От мыслей об Эрисе я улыбнулась и, наверное, покраснела. Странное и трудное счастье я себе нашла. Если бы кто сказал, что свяжусь с тенью, никогда бы не поверила. Что ж, порой жизнь подбрасывает нам такие сюрпризы, которые похлеще выдуманных приключений в публикуемых романах.

Размышляя понемногу о том, о сем, я добралась до знакомой скамьи и огляделась. Сольи ещё не было. Я мысленно обозвала ее соней — ну надо же, специально предупредила о том, что встречаемся на рассвете, а сама, конечно же, все проспала. И что теперь? Идти обратно, так и не дождавшись? Все-таки было прохладно. И туфли промокли от росы.

Я разочарованно вздохнула. Мутные тени рядом с деревьями дрогнули, словно там кто-то был.

Еще мгновение — и на свет выступили призрачные фигуры воинов. Я отшатнулась, вскрикнула… Вскрикнула бы, потому что кто-то быстро и ловко зажал мне рот. Желток метнулся прочь, куда-то под деревья, и пропал из виду.

— Тише, ти-ше, — голос этот я узнала бы из тысячи, голос Релии.

«Что тебе надо?» — билось в голове вместе с пульсом.

Хотя, и так понятно, что. Релия всего лишь пришла мстить за убитого брата.

— Ну что, куколка, попалась? — довольно прошипела мне на ухо эта змея, — теперь мне никто не помешает.

Я попыталась укусить ее за пальцы, и при этом Релия, видимо, подала знак кому-то из своих, потому что воин в доспехах, такой же, каким я ночью видела Эриса, стремительно преодолел разделявшее нас расстояние и… ударил меня. Коротко, точно. Куда-то под ребра. Я задохнулась от полыхнувшей боли, согнулась пополам, задыхаясь. Перед глазами потемнело, воздуха не хватало, потому что Релия продолжала крепко зажимать мне рот.

— Исси, надо уйти в тень, — пробасил кто-то, — нас могут заметить.

— И то правда, — согласилась она.

И потащила меня под деревья, подальше от открытого места. Я попробовала упасть на землю, как-то вывернуться из ее рук, но Релия оказалась на диво сильной.

— Ш-ш-ш-ш, — насмешливо шептала она на ухо, — не извивайся, как эшти, которого нанизывают на вертел. Я немного поиграю с тобой, а потом… потом Эрис никогда не найдет тебя, человечка. Даже костей твоих не найдет. И будет думать, что ты сбежала от него. Будет искать и, возможно, мучиться. Но ничего, ничего не сможет сделать.

Краем глаза я заметила, что воины-тени следуют за нами, и что у одного из них на поводке — эшти, какой-то невиданной породы, с зубами такими, что от одного вида становилось не по себе. Зачем это?

Релия остановилась. Место, куда она меня оттащила, ее удовлетворяло: маленькая полянка, отгороженная высоким кустарником.

— Подержите ее, — приказала она, передавая меня в руки приспешникам.

Меня, словно тряпичную куклу, перехватили, но рот по-прежнему держали зажатым.

Релия отстранилась на пару шагов: довольная, как только что отобедавшая змея. И радужки алым светятся. Она что-то держала в руках, оно дымилось, пуская кольца мрака.

— Какая прелесть, — сказала Релия, — какая свежая птичка после ночи любви. Сдается мне, я появилась очень своевременно. Сейчас… я поставлю на тебя печать, крошка, чтобы ты стала невидимой для взглядов теней.

Она подошла, оголила мое плечо и ловко впечатала в него то, что держала до этого в руке. Свет померк. А когда вернулся, меня по-прежнему держали, скрутив руки за спиной.

Релия, в черном шелке, кружила вокруг меня.

— Нравится? — и улыбнулась. А зубы уже стали иглами. Кровожадная тварь.

Я замычала. Ноги не держали, плечо горело так, словно там разложили пылающие угли.

— А теперь твои внутренности сожрет мой эшти, — сообщила Релия довольным тоном, — а потом мы тебя выбросим в нору. И никто из наших никогда не найдет твоего тела.

— Эрис все равно узнает! — вопила я сквозь пальцы, зажимающие мне рот, — он! узнает!

— Уже сейчас, когда на тебе печать, Эрис ничего не узнает, — заверила Релия, — последнее, что видели тени, это как я тебя украла. И все. А что дальше — будет покрыто мраком тайны, страшной тайны, жуткой… Давайте, спускайте эшти. Он давно не ел… человечинки.

Я успела увидеть, как тень, что держал зубастого эшти, размотал поводок с руки, отпуская. Чудовищная рыба только глянула в мою сторону — и устремилась вперед.

«Эрис», — мысленно позвала я.

Пожалуйста, помогите, кто-нибудь!

И даже простенькое заклинание я не могла сейчас сплести, потому что руки мои были зажаты, словно в тисках.

Мир размазался от выступивших слез. Не надо, так не хочется умирать…

И вдруг — невидимой волной магии меня бросило на землю. Тот, кто меня держал, руки разжал, и на миг я оказалась свободна.

Я услышала звонкий голосок Сольи:

— Лора! Лора, давай, назад. В нору!

Некогда было размышлять. На меня мчалась зубастая тварь. Я успела обернуться, увидела что-то вроде раскинутого по воздуху зеркала, мягко колеблющегося… Релия начала подниматься, что-то темное снова клубилось в ее руках. Времени совсем не осталось.

— Лора-а-а-а! — звенел голос наследницы замка Ферн.

И я все-таки успела сделать. Хоть что-то. Я перекатилась на бок и, перевесившись через край, попросту рухнула в провал, который успела сотворить Солья.

— Эрис! — крикнула я, — Эрис!

Хотя уже знала, что он меня не услышит. И не успеет прийти.

Сотворенная Сольей нора выплюнула меня на землю, на какие-то острые сучки, сухие листья, жухлую траву. И зеркальная рябь, из которой я вылетела, тут же исчезла. Плечо полыхало болью, но ещё больше жгла меня горечь — оттого, что из-за этой печати Эрис никогда не сможет меня найти. Я выдохнула и закрыла глаза. Проклятье! Что мне теперь делать?