Глава 9. Мой странный брак

Эрис Аш-исси снова пришел поздно вечером, уже привычно шагнув в блеклый круг света из теней, окинул меня хмурым взглядом — я уже была в постели и приподнялась на локте. Затем, не говоря ни слова, он начал раздеваться. Так обыденно, с таким кислым видом, что было понятно: пришел исполнять тяжкую повинность. Я молча наблюдала, как он стянул через голову сорочку, бросил ее на спинку кресла. Свет играл на мышцах, обрисовывая уродливые бугры там, где остались рубцы. Наши взгляды встретились, и Эрис торопливо отвернулся, словно боялся, что я прочту в его глазах нечто такое, чего мне знать не следует. Выглядел он при этом… Жалко. И в тот момент, когда он приступил к шнуркам на штанах, я поинтересовалась:

— Зачем ты пришел?

Он пожал плечами, не глядя на меня. А плечи… такие широкие, и казались такими надежными, что за ними хотелось укрыться от всех невзгод. Но увы, все то, что может дать Эрис Аш-исси, предназначено не мне. И так странно… Я должна его ненавидеть — за то, что заманил меня фантомом, за то, что украл мой резерв, но не получалось. Вместо ненависти в груди трепетал слабенький огонек жалости. Да, побери меня Чистый. Мы с моим мужем просто оказались в очень неприятной ситуации, для нас двоих неприятной, и с этим ничего не поделаешь.

Поскольку он не ответил, я повторила:

— Зачем ты пришел?

И тут же получила в ответ язвительное:

— Так ведь исполнить супружеский долг, дражайшая супруга. Или ты забыла?

— У меня голова болит, — категорично заявила я.

Эрис Аш-исси продолжал невозмутимо раздеваться. Свет скользил по гладкой коже, по великолепному торсу. Я вдруг подумала, что, если бы его мать была жива, то наверняка бы очень гордилась таким сыном. По крайней мере, я бы точно гордилась тем, что подарила миру такую красоту с капелькой тьмы.

— Тебе придется потерпеть. Брат ждет не дождется, когда я окончательно очерню себя рождением полукровки.

Сказал — словно под дых ударил. Я торопливо сморгнула набежавшие вдруг слезы и сквозь зубы проговорила:

— Не стоит так переживать по этому поводу. Никто не узнает о том, будет или нет ребенок.

— Это отчего же? — нахмурился, даже лицом потемнел как будто.

— Когда вернется мой резерв, я уйду отсюда, — громко сказала я и отвернулась. И почему наши разговоры причиняют мне боль? Ведь должно быть все равно. Я просто не могла привязаться ни к фантому, ни к его хозяину.

Я отвернулась — и поэтому не заметила почти неуловимого движения, которым Эрис Аш-исси перетек на постель и резко опрокинул меня на спину, заламывая руки вверх.

— Пусти! — взвизгнула я, — отстань!

Но он навис надо мной, удерживая запястья, ловко вклинившись своим телом мне между ног и тем самым почти обездвижив. Все что мне оставалось — попытаться укусить его за щеку, но Эрис ловко уклонился, да так дернул меня за руки, что, казалось, сейчас они выскочат из суставов.

— Никуда ты не уйдешь! — прорычал он мне в лицо.

Чернильные глаза стремительно наливались алым, как будто отблески бушующего внутри огненного смерча.

— Уйду! — упрямо прошипела я, извиваясь и все еще пытаясь выбраться из-под тяжелого и — что уж там — весьма сильного тела. — Как только резерв вернется, ноги моей здесь не будет!

— Не уйдешь! — он прошипел, сверкая алыми глазищами.

Мне показалось, что даже зубы у него начали расти и заостряться. И стало страшно. Я замерла, напряглась, словно пружина, изо всех сил стараясь сжать колени. Так мы пыхтели еще несколько мгновений, а потом Эрис как будто замер, задумался… И в следующий миг, перехватив одной рукой мои запястья, свободной задрал подол моей сорочки. Внутренней поверхностью бедер я ощущала, каким горячим было его тело. Он словно пылал. И в этот раз… Он не воспользовался своей замораживающей магией. В первый раз я почувствовала его, то, как все это происходит на самом деле.

Все-таки сначала стало немного больно. Но при этом — удивительно приятно.

— Ты останешься здесь, — хрипло сказал Эрис.

И больше ничего не говорил. Мне казалось, что с каждым толчком он скрипел зубами. Не сводил с меня пылающего взгляда, глядел так пристально, что я зажмурилась… И сосредоточилась на ощущениях, возникающих во вполне определенной части тела. Там… было горячо. Внезапно приятно — этакое тянущее чувство и странное ощущение, что вот, сейчас, что-то…

Оно просто разнесло меня на части. Я взорвалась, разлетелась тысячью осколков во тьме, невольно выкрикивая его имя, захлебываясь в собственных стонах и крике. А потом — медленно, очень медленно, словно листок, кружась по ветру… Мысли возвращаются так неохотно, как будто их не должно быть.

Эрис Аш-исси отскочил от меня, словно ошпаренный. Я и слова не успела сказать, как он подхватил свою одежду и стремительно канул в темноту.

— Сбежал, гад, — простонала я с глупой улыбкой.

И опомнилась. Я ведь не собираюсь здесь оставаться. А то, что произошло только что — вообще непонятно, для чего и почему, и, конечно же, не изменит его отношения ко мне.

«Но, дорогая, ты хотя бы узнала, что так тоже бывает», — я горько усмехнулась, перекатилась на бок.

Да, так тоже бывает. И, наверное, так бывает всегда, когда люди друг друга любят. Возможно, когда я вырвусь отсюда, я встречу свою половинку…

Я прикрыла глаза и зевнула. После малоосмысленного, но такого приятного занятия тянуло в сон, и я не стала сопротивляться. Соскользнула в приятный мрак без сновидений.

Проснулась я резко, словно меня толкнули в бок. В спальне было тихо, светильники у трюмо почти погасли, едва тлели желтым. Сквозь витраж в комнату лился яркий лунный свет, вырезая из темноты кружево. А на краю постели сидел… Сперва я решила, что вернулся мой муж. Мало ли, объясниться захотел. Затем, приглядевшись, я сообразила, что темный силуэт как будто из желе, сквозь него слегка просвечивает желтый глазок светильника. В груди все замерло, взялось наледью. Но я глубоко вдохнула, выдохнула и решила, что уж фантома бояться не буду.

Я резко села, одернула подол сорочки и скрестила руки на груди. Фантом не шевелился и смотрел на меня грустно, словно доверчивый щенок, которого обманули и отобрали котлету. Ну надо же! А ведь именно я должна сидеть именно с таким видом. Это ведь не его обманывали, и не его привязывали к алтарю!

— Зачем ты пришел? — спросила я. Получилось довольно резко, и полупрозрачная копия моего мужа как будто вздрогнула.

— Вернее, зачем он тебя прислал?

Фантом бесшумно вздохнул. Я же разглядела, что он одет именно так, как разгуливал в саду герцога ле Ферн. Так, как соблазнял глупую воспитанницу пансиона, меня то есть. И это внезапно разозлило. Страх ушел, просочился словно вода сквозь пальцы, а я выпрямилась, расправила плечи.

— Если тебе нечего сказать, шел бы ты к своему хозяину, — бросила я, — не понимаю, зачем он тебя прислал.

— Не сердись, — прошелестело по комнате, — он даже не знает, что я здесь.

— Это как? Он при смерти?

— Он просто напился и уснул так крепко, что я мог выбраться наружу, — тихо ответил фантом.

— Ну надо же, — с сарказмом заметила я, — с чего бы твоему хозяину так страдать? Все, что вы планировали — получилось. Глупая девка отпустила тень…

— Не надо, не говори так, — прошептало полупрозрачное создание.

— Это отчего же? Ведь правда — она именно такова, — я начинала злиться, кулаки невольно сжались. Ух, так бы и поколотила… Жаль, что наверняка руки провалятся в пустоту. — Ты прекрасно справился с задачей, врал просто мастерски. Хотя… нет, недостаточно мастерски. Я должна была влюбиться в тебя, но я не влюбилась.

Фантом, казалось, опечалился ещё больше. Поник, ссутулился, словно больная ворона на ветке. И лица почти не видать за острыми смоляными прядями.

— Я тебе не врал ни разу, — шепот царапал слух, — и я пришел, чтобы просто посмотреть… как ты спишь.

— Не врал? — я подскочила на кровати, — а вот это все? Все, что ты мне говорил?

— Это правда, — шелестел фантом, — когда я тебе говорил, что тебя хочу — правда. Когда я говорил, какая ты вкусная — правда. И сейчас говорю, какая ты была красивая, когда спала. Тихо так, словно цветок эллериума перед тем, как раскрыться навстречу ночи.

Я опешила. И снова возникло впечатление, что я медленно погружаюсь в трясину недоговорок и лжи. Однажды я уже испытывала это чувство, в замке Ферн. Ничем хорошим это не закончилось.

— Как же так, — вкрадчиво спросила я, — ты вешаешь мне на уши лапшу, красивую такую, пышную. Цветок эллериума, да? А твой хозяин меня ненавидит, или терпит с трудом. Кому из вас мне верить? Или, что самое правильное, нельзя верить вообще кому бы то ни было из города Теней?

Фантом развернулся ко мне, оперся на руку — хотя мог бы этого и не делать. Он плавал в воздухе, был полупрозрачным. Наверное, оттого, что хозяин сейчас не прилагал усилий по созданию материального фантома.

— Он дурак, — без обиняков заявила копия Эриса аш Исси, — он пытается ломать меня, пытается убедить меня, то есть самого себя, в том, что люди — это зло, и что ты ничего не значишь, так, пыль под ногами. Он уже устал бороться с самим собой, то есть, со мной, но упертый, как ваши ослы. Он отвергает саму мысль о том, что ты вкусная и для него тоже, и что не нужно отказываться от того, что хорошо и правильно, только потому, что желание Эриса Аш-исси внезапно совпало с извращенным желанием его брата. То есть, конечно, брат желал его унизить и растоптать, но на самом деле подарил то, что было нужно самому хозяину все эти годы.

— Ну, знаешь ли… — прошептала я, не имея ни малейшей идеи, что говорят в ответ на такие заявления.

Фантом утвердительно кивнул с легкой улыбкой. Улыбкой, той самой, по которой я так скучала! Проклятье…

— Да, у теней все сложно, — сказал он, — а как может быть просто, когда твоя внутренняя суть может покинуть тело и болтать о том, о чем не следует?

— И что, ты постоянно выбираешься из тела хозяина?

Я невольно хихикнула, вдруг представив, как фантом выскальзывает из Эриса Аш-исси, расстегнув какие-то внутренние застежки у того на животе.

— Напился он сильно, — с притворным сочувствием вздохнул фантом, — потерял контроль над своей внутренней сутью. Первый раз с ним такое, чтобы так набраться. А все после чего? После того, как понимание твоей вкусности начинает медленно доходить до него. А он сопротивляется, извивается, как уж на сковородке.

Я покачала головой.

— Знаешь, мне все это не нравится. Даже если ты и говоришь сейчас правду — в чем я сильно сомневаюсь. Но мне бы хотелось, чтобы ты — и настоящий Аш-исси пришли к какому-то совместному решению относительно меня. А еще лучше, отпустили бы меня домой.

— Так я и есть настоящий Аш-исси, — едва слышно пробормотал фантом, — я есть то, что у него глубоко внутри, то, что никто не видит. А ты — видишь, тебе повезло.

— О, да. Мне повезло просто непередаваемо!

— Конечно, повезло, — он вздернул бровь, а у меня перед глазами — сад герцога ле Ферн, и луна, и легкие, тревожащие душу ароматы осени…

— Что дурного в том, что ты вышла замуж за представителя королевского дома? — спросил фантом.

— Что хорошего в том, что мой муж смотрит на меня как… как… — я на миг запнулась, выбирая выражение, — как на племенную кобылу, которой надо понести? Что хорошего в том, что он не видит во мне существо, которое может чувствовать, которому бывает больно от его холодности?

И умолкла.

Пожалуй, сболтнула лишнего, как будто и мой фантом выбрался наружу. Великолепно!

Я потерла ладонью лоб, устало махнула рукой.

— Уходи. Я хочу выспаться. Наступит утро, и у меня будет под рукой Желток, и много книг, и как-нибудь я дотяну до того момента, как твоему хозяину все это надоест, и он меня отпустит… уходи.

Фантом укоризненно покачал головой, но не стал спорить, а начал медленно таять. На его губах играла загадочная улыбка, а я снова поймала себя на том, что тогда, в саду герцога ле Ферн, я чувствовала себя почти счастливой.

* * *

Желток мне здорово помогал, грусть уходила. А ещё поутру меня ждал футляр, обтянутый синим бархатом. Внутри я нашла тяжелый браслет из белого и желтого золота с изумрудами. Сперва я хотела отправить Аантэ с этим футляром обратно к мужу, да еще и передать на словах, мол, нечего таким образом пытаться откупиться от собственной совести, но затем передумала. Если дело дойдет до побега, мне придется где-то и на что-то жить, и вот тут подарочки Аш-исси, выполненные искусным мастером, будут кстати. Я молча застегнула браслет, полюбовалась на игру камней в солнечном свете. Да, так будет правильно. И погладила спинку Желтка.

… Это были странные дни. Я совершенно свободно бродила по дому, гуляла по саду — никто мне не препятствовал. Муж мой… избегал моего общества, даже по ночам не являлся, так что меня периодически так и подмывала передать ему ехидную записочку — мол, а как же приказ брата?

А ещё у меня появилось очень много свободного времени, которое я смогла полностью посвятить изучению книг в библиотеке Аш-исси. Меня интересовало два вопроса: что такое промежуточное звено, которое могло бы спасти наш медленно гибнущий мир, и нельзя ли использовать магию для исцеления недугов?

Что ж… Ответ на первый вопрос я нашла довольно скоро, дней через пять копания в толстых фолиантах. Нашла — и опечалилась, потому что теперь точно знала: ни один из народа Теней на это не пойдет. Промежуточным звеном, возвращающим материю мира к равновесию, мог стать новый город Теней, созданный для человека и привязанный к человеку. В общем-то, не было в этом ничего невыполнимого за исключением одного маленького, но важного нюанса: когда тень создает город — хоть для соплеменников, хоть для человека, она развоплощается. Умирает, то есть. Сомнительно, что хоть одна тень была готова пожертвовать собой ради тех, кого они считали ниже себя, да и вообще, по большей части ненавидели. Единственным утешением во всем этом оставалось то, что процесс разрушения материи мира — очень, очень долог, и скорее всего — я успею умереть, мои дети, мои внуки и их внуки и правнуки, прежде чем наступит окончательно разрушение. Если, конечно, это можно назвать утешением… А ещё я вычитала, что в истории множества миров, по которым путешествовали Тени, случалось и такое, что сами люди — если среди них были могущественные маги, а сама магия достаточно развита — открывали порталы и уходили искать другие миры. Возможно, люди именно так и пришли в наш мир.

Магией целительства я занималась почти месяц. Добыла книги, которые, как мне казалось, наиболее подробно описывают приемы целительства у теней, перечитывала их, пытаясь разобраться в основных принципах чуждой мне магии. Поначалу я тешила себя надеждой, что магия шедов схожа с нашей, потому что герцог ле Ферн приловчился использовать резерв Эриса для своих плетений. Именно эта надежда заставляла меня раз за разом возвращаться к непонятным абзацам, разбирать их, рисуя схемы на бумаге — и мои старания оказались вознаграждены.

Да, природа нашей магии была схожа — потому как магия — едина для всех миров Вселенной.

Да, наши маги могли бы перенять принципы построения заклинаний у теней. Вся разница, собственно, заключалась в том, что наши заклинания визуально напоминали кружево, плетеное на коклюшках, а наши маги так и не додумались, как такое кружево цеплять к человеческой плоти. Тени эту проблему решили, весьма просто, но действенно: при необходимости наложения целительских заклинаний на теле делались надрезы, туда вгонялись крючки, сформированные из магической энергии, и все остальное заклинание, если его требовалось плести, привязывалось уже к этим крючьям. Я долго рассматривала картинку, на которой был изображен совершенно голый мужчина, весь в мелких надрезах, над которым кружевными крыльями раскрывалось плетеное заклинание. Подпись гласила, что на иллюстрации показана схема исцеления при воспалении кишечника. Я повздыхала, жалея, что мой резерв до сих пор ко мне не вернулся, потому что тогда я могла бы поэкспериментировать. Но пока что мне была доступна лишь бумага — и я начала строить плетения на бумаге.

Я работала. А сама мечтала о том, как я, наконец, вырвусь из города Теней, и начну лечить людей. В том, что люди видели плетения магии лишь своего спектра, был несомненный плюс: мои собственные плетения, честно украденные из книг Теней, могла разглядеть только я — либо кто-нибудь, чей спектр чрезвычайно близок моему. Стоит ли говорить, что подобные совпадения чрезвычайно редки?

А муж мой продолжал меня игнорировать.

Мне казалось, что он испугался того, что между нами было в тот, последний раз.

Или сообразил, что его внутренняя суть сходила ко мне в гости и сболтнула лишнего.

В общем-то, порой мне его становилось жаль. Не повезло, так не повезло! Смог избавиться от пиявок-заклинаний ле Ферна, так теперь разрывается внутри себя.

Возможно, мне следовало его убедить в том, что не стоит так отчаянно противостоять самому себе. Но тут же я приходила к выводу, что этого не нужно делать, поскольку я все равно не планировала здесь оставаться.

Пару раз ко мне наведалась и Солья, теперь уже Солья Аш-исси, принцесса города Теней. Мы с ней уединялись на скамейке в саду, и она мне шепотом рассказывала последние дворцовые сплетни: в основном о том, как исси Релия подбивает клинья к моему мужу, ищет любой повод, чтобы побыть с ним рядом. Солья даже пошла на крайние меры, чтобы ей помешать, а именно — облила платье благородной исси черничным соком. Релия взбесилась знатно, едва не поколотила Солью, но вовремя опомнилась. Да и Эрис Аш-исси оказался рядом, осадил разбушевавшуюся исси…

— А что твой отец? — спросила я Солью.

В ответ девочка пожала плечиками.

— А он меня вовсе не замечает. Смотрит так, как будто не видит, даже когда я рядом.

— Козел, — с чувством прокомментировала я.

— Знаешь, я раньше ненавидела Оттона… — она посмотрела на меня в упор своими черничными глазищами и вдруг всхлипнула, — мне теперь жаль, что его зарезал Сарро. Дядя на самом деле был ничуть не хуже многих других, да того же моего отца.

— Просто еще один злодей, — прошептала я, вновь проваливаясь в воспоминания.

Там Оттон таскал меня за волосы и бил по лицу. И там же падал, хрипя, когда ритуальный нож вошел ему точнехонько в сердце.

— Да, — согласилась Солья, — один из многих. — И тут же сменила тему разговора, — так мы с тобой убежим?

— Убежим, если ты узнаешь, как отсюда уйти.

И тут Солья начала шепотом рассказывать, как выпытала у одной из своих наставниц основные принципы построения норы, той самой, что может соединить два типа материи, город Теней и материю мира, в котором живут люди.

— Я скоро все окончательно разузнаю, — заверила она, а я запоздало подумала о том, что все время тратила на целительство, вместо того, чтобы самой поискать сведения о построении нор. В конце концов, если тени могут пользоваться магической энергией так же, как и люди, отчего бы не существовать специальному плетению, которое бы выстроило лазейку?

Я сделала себе мысленную отметку, что обязательно займусь и этим.

Тем более, что времени у меня было много, а муж, слава Матильде, не спешил уделять мне внимание.

* * *

Катился к завершению месяц моего замужества, тот самый, который называют «медовым» — словно в насмешку. И однажды я встретила своего мужа, когда вышла погулять по саду в сопровождении Аантэ.

Было замечательное утро, прохладное, напоенное той особенной хрустальной тишиной, которая бывает лишь в начале дня, которая обволакивает, заставляя в наслаждении закрывать глаза и вдыхать полной грудью воздух с легким ароматом цветущей медуницы.

Я издали приметила силуэт в темном сюртуке. Эрис Аш-исси стоял на дорожке перед статуей своей матери, стоял неподвижно, скрестив на груди руки, опустив голову и о чем-то размышляя. Тихонько отослав Аантэ, я спокойно пошла к нему — в конце концов, он мой муж, и мы могли разговаривать хотя бы изредка. Он не шевелился, не смотрел в мою сторону, хотя точно слышал, как под подошвами туфелек поскрипывает и шуршит гравий.

Приблизившись, я остановилась в шаге от него. Что-то неправильное происходило со мной. Вот сейчас, глядя на бледный профиль, я чувствовала себя так, словно… словно не видела его много лет и жутко скучала, словно мне не хватало его кривоватой усмешки, его взглядов, напоенных тьмой, его прикосновений, дразнящих, невыносимо-сладких… Я тряхнула головой, отгоняя наваждение.

Мне… только поговорить, ничего более.

Напомнить ещё раз, что хочу уйти.

От воспоминания о том, что случилось в прошлый раз, в груди мгновенно проснулись, ожили бабочки, защекотали тонкими крылышками.

Но не будет же он делать то же самое прямо здесь?

К моему удивлению, Эрис заговорил первым, повернулся ко мне — и я удивилась ещё больше тому, как плохо он выглядел. Снова похудел, осунулся, щеки запали, и вокруг глаз появились тени, как будто он совершенно не спит.

— Я видел, ты преуспела в работе с заклинаниями исцеления, — сказал он без вступления, — зачем это тебе?

Ага, значит, он тоже заходил в библиотеку, чтобы проверить, чем я занимаюсь…

— Возможно, именно целительство будет кормить меня, когда я вернусь к людям, — спокойно ответила я.

Глаза Эриса опасно сверкнули.

— Мне кажется, мы уже обсуждали этот вопрос. И мне казалось, ты сделала определенные выводы.

«Выводы о том, что без твоей заморозки наши ночи могли бы проходить гораздо приятнее?» — я усмехнулась, а вслух сказала:

— Но я в самом деле не вижу причины, по которой должна оставаться здесь. Для тебя же будет лучше, если я уйду. Тогда ты сможешь жениться на Релии и будешь полноправным претендентом на престол в глазах нобилитета. Кроме того, можно было бы вести речь о том, чтобы я осталась, если бы между нами что-то было, или появилась бы надежда, что нобили меня примут. Но ни первого, ни второго нет, и не будет, так что…

Он меня оборвал.

— Слишком поспешные суждения, Лора.

— Поспешные… о чем, Эрис? Ты всю оставшуюся жизнь будешь бегать от меня, лишь бы не видеть неугодную жену? Или что-то перевернется в головах представителей кланов?

Он нетерпеливо тряхнул головой.

— Нет… я…

И умолк, буквально пожирая меня глазами. А мной окончательно овладело спокойствие и осознание того, что я все говорю и делаю правильно.

— Ну вот, — сказала я, — ничего не изменится. Так что мне здесь делать, мой дорогой муж? Я вернусь к людям и стану их лечить. Возможно, даже открою магическую школу, чтобы как можно больше ведьм научились целительству и могли спасти как можно больше людей. Кстати, я благодарна тебе за то, что позволил заниматься в библиотеке. Правда, спасибо.

— Не за что, — механически ответил он.

Умолк и посмотрел на статую своей матери.

— Она была красивой, как думаешь? — спросил внезапно.

Я тоже посмотрела на белый мрамор, окрашенный нежным сиреневым оттенком утра.

— Если ты на нее похож хоть немного, то она была очень красивой, — честно ответила я.

Эрис помолчал, раздумывая, затем очень тихо попросил:

— Если у нас… будет ребенок, мне бы хотелось, чтобы ты была такой же, как она.

«А мне совсем не хочется, чтобы у нас был ребенок, это ведь ребенок, рожденный просто потому, что так получилось, а не в любви».

Но вслух я поинтересовалась:

— А какой она была? Ты что-нибудь помнишь?

— Конечно, помню, — он говорил едва слышно, так что мне приходилось вслушиваться, — она меня любила, даже когда сердилась, даже когда я донимал ее вопросами. Эта любовь… она всегда была в ее глазах. А ещё она называла меня «моя радость».

Голос тени прошелестел и угас, словно запутавшись в листьях и траве. А мне вдруг стало больно. И горько. Я ведь…

— А я не помню своих родителей. Наверное, потому, что я была совсем маленькой, когда меня подбросили на крыльцо пансиона. Я не помню, кто и как меня называл, да и называл ли.

— Возможно, это к лучшему, — Эрис огорошил меня таким ответом.

— Почему?

— Потому что ты ничего не помнишь, а, следовательно, и горевать тебе не о чем.

Наши взгляды встретились, и я увидела отблески глубокой и светлой скорби, что по-прежнему жила в его душе.

— Хочешь, я послушаю тень? Она помнит все, скорее всего, я смогу узнать о том, кем были твои родители и почему тебя оставили.

Предложение получилось… весьма неожиданным. И я едва не выкрикнула — да, да, хочу! Но вовремя захлопнула рот и задумалась.

Хотела ли я узнать, кем они были? Кем была та женщина, что подарила мне жизнь?

Наверное, это было бы интересно… Но что бы изменило?

А если они погибли? Что лучше — ничего не знать, или знать — и мучиться оттого, что, быть может, их смерть была ужасной, или наоборот, оттого, что они живут припеваючи, избавившись от неугодного младенца?

— Не нужно, — пробормотала я через силу, — все равно… толку с этого никакого.

Эрис Аш-исси пожал плечами.

— Как скажешь, Лора.

И вдруг равнодушно отвернулся от меня, совершенно забыв о моем присутствии. Я хотела было напомнить о своем желании покинуть город Теней, но не стала. Эрис смотрел на мраморную статую так, как будто в глазах ее, вырезанных в мраморе, по-прежнему жила та любовь, которую, покидая этот мир, мать унесла с собой.

Я тихонько пошла прочь, думая о том, что все это слишком больно, слишком горько и тоскливо, и что надо поскорее погладить Желтка. Мой муж точно знал, что понадобится нелюбимой жене в городе Теней.

* * *

За два дня до королевского бала, куда нам с Эрисом предстояло идти, произошло сразу два — нет, даже три важных события. Во-первых, ко мне вернулся мой магический резерв. Вот так, тихо и незаметно, я проснулась и поняла, что той пустоты, что постоянно ощущалась где-то в груди, больше нет. Не веря собственному счастью, я быстренько выпустила из пальцев несколько темных волокон и сплела «коврик», простенькое заклинание левитации. Розовая банкетка послушно приподнялась над полом, я рассмеялась, толкнула ее обратно, а она все равно всплыла, как будто я пыталась утопить под водой перевернутое ведро, наполненное воздухом. Возвращение резерва означало то, что Эрис Аш-исси больше во мне не нуждался, и я могла бежать.

Во-вторых, состоялась примерка платья, которое готовили для моего первого бала при дворе, и для которого Аантэ плела кружева. Стоит ли говорить, что никогда в жизни я не примеряла ничего даже близко напоминающего такое одеяние? Позабыв, как дышать, я смотрела на собственное отражение: будучи традиционного для теней покроя, а именно — плотно облегающее тело до бедер, а затем ниспадающее волнами до щиколоток, платье было двойным, поверх темно-изумрудного атласа нашиты те самые кружева Аантэ. И вот они-то и творили то самое волшебство, которое превратило мое отражение из обычной девушки в волшебную королеву. Кружева — тонкие, невесомые, с немыслимыми выплетенными узорами — на свету напоминали самый лучший черный жемчуг. Живые переливы, впитавшие все оттенки павлиньего пера, скользили бликами, прихотливо обрисовывая мой силуэт, а я… бледная, немного растерянная, таращусь в зеркало и вдруг понимаю, что действительно — и совершенно нечеловечески — красива. В этом платье, достойном монаршей особы, с зелеными глазами, которые ярко сверкают, с небрежно подобранными ярко-рыжими волосами. Это было похоже на наваждение. Я застыла перед зеркалом, не веря тому, что видела, и опомнилась только тогда, когда Аантэ за спиной пискнула и куда-то делась, а ее место занял мой муж.

Он обежал меня взглядом и, кажется, довольно ухмыльнулся.

— Нравится?

Не видя смысла лгать, я кивнула.

— Мне тоже.

Приблизившись ко мне со спины почти вплотную, он положил мне ладони на плечи. Я невольно вздрогнула, ощутив сквозь тонкую ткань тепло. Посмотрела вопросительно в зеркало — мол, с чего бы такое внимание к моей особе? Но по лицу Эриса было трудно что-либо понять. Кажется, он что-то обдумывал — впрочем, он почти всегда находился в состоянии глубокой задумчивости, при этом меня совершенно не замечая.

Но — он стоял у меня за спиной. И его ладони по-прежнему лежали на моих плечах, по коже расползалось приятное тепло. Я снова посмотрела на своего мужа, стало немного грустно. Я все время убеждала себя, что испытаю лишь облегчение, когда расстанусь с ним, но что-то очень глупое в моей душе, привязчивое, тихо пищало о том, что мне все равно будет его не хватать. Долго ещё будет не хватать, несмотря на то, что брак наш был несчастливым.

Эрис убрал одну руку с моего плеча, пропустил сквозь пальцы мой локон и тихо, запинаясь, спросил:

— Лора, ты… хочешь вечером покататься на моем эшти?

У меня перед глазами вмиг, как живое, нарисовалось чудовище, на котором Эрис Аш-исси выезжал из дома. Это было что-то длинное, похожее на угря, или на водяную змею, только толщины такой, что Эрис садился на это, как на лошадь. В седло.

И тут же мной овладела подозрительность.

Мой муж предыдущие дни даже не смотрел в мою сторону. И на ночь не приходил, чему я даже радовалась. Так с чего бы… такая милость?

Прищурившись, я спросила:

— Хочешь от меня избавиться?

Бледное лицо его дрогнуло, как будто подернулось легкой рябью, но тут же снова обрело каменно-спокойное выражение.

— Нет. Зачем мне это?

— Резерв вернулся, — прошептала я, — ты же знаешь уже об этом? Теперь ты свободен, твоей жизни ничего не угрожает. Я тебе больше не нужна… живая.

— Не говори глупостей, — внезапно зло ответил он, — я не собираюсь сбрасывать тебя со спины Ленуса. И скармливать ему тоже тебя не собираюсь. Я просто предложил прокатиться вечером… Что в этом дурного?

— Дурного ничего, — я качнула головой, — просто слишком неожиданно. Я уж думала, что ты забыл о моем существовании.

— Хочешь, чтобы вспомнил, м-м?

И, не давая мне времени, чтоб ответить, повторил вопрос:

— Так что, хочешь покататься?

— Хочу, — ответила я.

На самом деле, было страшно даже думать о том, что он меня посадит на свою жуткую летающую полурыбу-полузмею, и что я буду ей управлять.

Но, если уж я собралась покинуть город Теней, как здорово будет потом вспомнить, что мне довелось прокатиться на эшти!

Эрис, все ещё глядя на меня в зеркало, все ещё стоя у меня за спиной, слабо улыбнулся.

— Прекрасно. После ужина, когда я вернусь из дворца.

Знаем мы эти походы. Аантэ мне периодически нашептывала, что до нее доходят слухи, что Орис Аш-исси не упускает ни одного удобного случая, чтобы не напомнить своему брату о том, на ком он женат, и о том, что, когда появится ребенок, в глазах нобилей он станет совершенно непригодным к тому, чтобы когда-нибудь претендовать на престол. Потому что у Ориса только Солья, а Эрис еще и женат на человечке.

И тут я не выдержала, повернулась к нему.

— Почему ты позволяешь Орису все это с собой делать? — спросила прямо.

Мгновение — и в темных глазах моего мужа появился опасный алый проблеск. Он помолчал мгновение, затем ответил, вопросом на вопрос:

— А почему ты позволяла Оттону ле Ферн унижать себя?

— Я… — на миг задохнулась от растерянности, затем выпалила, — потому что… он был сильнее меня! И у меня не было выхода!

Эрис улыбнулся, очень горько, понимающе.

— Вот видишь? На данный момент Орис тоже сильнее меня, и у меня тоже нет выхода. Я принес клятву верности, Лора, помнишь? Как только я попытаюсь что-то предпринять, она меня и убьет. Но, как я тебе говорил, мне хочется немножко пожить. После того, как много лет я провел в путешествиях, изучая обычаи людей.

Я сглотнула вязкую слюну, глядя на него. Неужели нет выхода?

— Ты можешь как-нибудь обойти клятву?

— Ты хочешь, чтоб я убил своего брата? — хитрая улыбка, какой улыбался фантом в осеннем саду.

— Не знаю, — шепотом ответила я, — но терпеть это…

— Но мне приходилось терпеть и большее, — резко ответил Эрис. Помолчал. — считаешь меня слабым, да?

Я прикрыла глаза.

Слабым?

Я вспоминала то, что нашла в подземелье замка ле Ферн.

Было ли слабостью то, что Эрис Аш-исси отправился забрать Солью? Было ли слабостью то, что он попал в ловушку? Побери меня Чистый… и можно ли назвать слабостью то, что после всего этого ему просто хочется немного пожить? Просто жить, спать в чистой постели, есть нормальную пищу…

— Ты не слабый, — выдохнула я, — но почему? Почему никто из нобилей за все эти годы не пытался тебя разыскать? Они ведь… могут слушать шепот теней, или как там это у вас происходит, они могли тебя разыскать и спасти! Так почему, Эрис?

Он все ещё смотрел на меня с грустной улыбкой, а я вдруг представила себе, что именно так улыбалась ему его мать, когда маленький Эрис шалил или донимал ее чем-нибудь. Стало совсем грустно, жаль, под рукой не было Желтка.

— Просто у нас каждый сам за себя, Лора, — ответил он, — ну так что, будешь кататься на Ленусе? Только пусть Аантэ подберет тебе подходящую одежду…

…И вот, наступил тот самый миг, когда длинная тень мелькнула за окнами обеденного зала. Позабыв о недопитом чае, я вскочила, едва не опрокинула стул.

— Исси! — в недоумении воскникнула Аантэ, — что с вами?

Я ткнула пальцем в окно.

— Супруг вернулся!

Аантэ понимающе кивнула, а я почти бегом ринулась к выходу во внутренний двор.

И, спрашивается, чего бегу? Словно любимого встречаю. Ведь не любимый же, совершенно… А я все равно бегу, и стук жестких каблучков рассыпается горохом по пустым коридорам, по каменным лестницам.

Наверное, мне и в самом деле очень хотелось покататься на большом и очень хищном на вид эшти.

Я распахнула высокие двери, выскочила на крыльцо, запыхавшись. Они уже были там, Эрис и Ленус. Эрис — стоит перед крыльцом, как всегда, одет с иголочки, серебряное шитье поблескивает, свежий, выглядит так, словно и не целый день во дворце топтался, а отдыхал в дивном саду.

Ленус… свивался в кольца, косил на меня недовольным красноватым взглядом, грыз удила. Вблизи была видна мелкая серая чешуя, и то, как меняется цвет плавников, переходя от стального к черному. У самой головы Ленуса, перед спинным плавником, было закреплено седло. Я озадаченно посмотрела на Эриса — мы что, полетим вот так, он — в седле, а я — у него на руках? Еще выпустит случайно…

— Не бойся, не уроню, — сказал муж, словно читая мои мысли.

Он подошел к голове Ленуса, поставил ногу в стремя и ловко уселся в седло. Поманил меня к себе.

— Лора?

Опомнившись, я осторожно шагнула вперед. Ленус косился на меня… совсем сердито, даже зубы показал, острые, словно игл во рту напихано. Я мелкими шажками трусливо подобралась поближе к Эрису, ойкнула от неожиданности, когда он резким движением сгреб меня за талию, дернул вверх, усаживая поверх седла, боком, так что я оказалась сидящей у него между ног. Я неловко поерзала и смутилась. Потом рассердилась на себя — это мой муж, и уж кого-кого, а его стесняться поздно. Но все равно, я смутилась еще больше почему-то, когда он обнял меня, прижимая к себе, а свободной рукой взял поводья. Его ладонь… у меня под грудью, такая большая, теплая. Сердце забилось быстрее.

— Ну что, полетели? — шепот пощекотал шею.

А потом Эрис Аш-исси смутил меня окончательно, легонько прикусив мочку уха и потянув.

Что это с ним сегодня? Опоили чем во дворце?

Подумать над странным поведением мужа мне не дали: гигантский рыб, повинуясь Эрису, поплыл вперед — и вверх, все быстрее и быстрее. Я только сжала челюсти, чтобы не заорать от ужаса. Курчавые макушки деревьев вдруг оказались далеко внизу, под ногами, затем я увидела ярко-синие крыши, белые башни дворца вдали и где-то у горизонта — заходящее солнце, багровым шариком ныряющее в позолоченный пух облаков.

Сама не заметив, я вцепилась в руку Эриса. Сердце замирало. Прохладный ветер трепал волосы, выхватывая пряди из прически. Было… страшно. Но, отдышавшись, и сообразив, что вниз смотреть просто не нужно, я почувствовала и ещё что-то, кроме страха.

— Свобода, — подсказал на ухо муж, — только здесь, под куполом неба.

Выходит, чувствовали мы с ним примерно одно и то же? Как странно… Для двух столь разных, как мы с ним.

— Хочешь его потрогать? — провокационно зашептал он, щекоча теплым дыханием.

— Кого? — я заподозрила неладное.

— Не кого, а что, — кажется, Эрис даже рассмеялся тихонько, — купол неба. Ты забыла? Мы создаем отдельные пространства на основе уже существующего.

Здесь, наверху, было удивительно тихо. И не холодно. Приятно. И особенно приятно от того, как меня обнимал Эрис Аш-исси, как нежно и бережно прижимал к себе, так что я даже перестала бояться того, что выскользну из его рук и упаду. Опомнись, Лора! Ты — навязанная жена, тебе никогда не прижиться в этом городе. Да и вообще, ты уже решила бежать…

— Хочу, — пробурчала я, — хочу его потрогать. Будет что вспомнить на старости лет.

Эрис что-то сделал, и эшти устремился вверх, так быстро, что дыхание перехватило. Я глянула вниз: город Теней был под нами, как на ладони. В центре причудливой друзой замер дворец, вокруг, вперемежку с зеленью, дома с остроконечными крышами. Я увидела извилистую ленту реки, маленькое, словно игрушечное зеркальце озера. И — под нами, куда-то летела стайка птичек, которые казались крошечными светлыми штрихами.

Страх отступал. Я вдохнула полной грудью, воздух был напоен сладкой свежестью. Вдохнула раз, другой — и внезапно в душе согласилась с мужем. Здесь, под куполом неба, ощущаешь себя совершенно свободной, и почти всесильной.

Эшти замедлился, завис, извиваясь всем своим длинным телом.

— Трогай, — весело сказал Эрис.

Кажется, еще ни разу я не слышала, чтобы в его голосе была радость.

Я задрала голову. Оказывается, прямо над нами, совсем близко, переливалась как будто тонкая мыльная пленка, играла буйством всех красок. И казалась она такой тонкой, нежной, что…

— А если я ее проткну? — внезапно охрипнув, спросила я.

Эрис тихо рассмеялся, и вдруг уткнулся носом мне в затылок. Прошептал, выдыхая прямо в волосы:

— Она твердая, Лора. Ее ничем не пробить.

И тогда я решилась. Замирая, леденея от мысли, что могу сделать что-то не так… подняла руку и ткнула указательным пальцем у себя над головой.

Ощущение было таким, словно палец попал в хрустальную вазу. Очень холодную хрустальную вазу.

— Ох, — выдохнула я.

— Ну вот, теперь ты потрогала небесный купол, — голос Эриса мягким бархатом ласкал слух.

— Да, — прошептала я, — теперь… обратно?

— Почему? Замерзла?

Я еще потыкала в небо над городом Теней. Замерзла ли я? Скорее нет, чем да. Но сидеть на руках у Эриса на такой высоте все равно было немного боязно.

— Хорошо, полетели домой, — согласился он.

Его близость… Внезапно что-то откликнулось во мне. Я не хотела, чтобы полет закончился, потому что, казалось, именно тогда и закончится эта хрустальная сказка, разобьется на тысячи осколков. Пречистый меня побери! Я не хотела и не должна была наслаждаться объятиями навязанного мужа, но, помимо воли, наслаждалась.

И вспомнила то, что говорил мне фантом.

Я тоже, как и мой муж, изо всех сил сопротивлялась тому неизбежному, что зарождалось в сердце.

Но ведь… это было единственным правильным решением.

Мне нет места в городе Теней, а ему не нужна жена-человечка.

Да и, в конце концов, разве не воля человека должна решать его будущее? Именно воля, а не… странная смесь ощущений.

Мы больше не разговаривали, пока летели вниз.

Но когда я осторожно сползла на твердую землю из рук Эриса и хотела вежливо попрощаться, он быстро спешился.

— Лора!

Схватил меня за руку, дернул к себе — совсем не вежливо — а потом, не успела я и пикнуть, попросту впился в мои губы настолько диким и жадным поцелуем, что я растерялась окончательно.

Что это, Эрис?

Почему сейчас, тогда, когда мое намерение бежать твердо?

Я задыхалась, чувствуя, как его сильные руки скользят по моей спине, беззастенчиво опускаясь ниже. Он буквально пил меня, голодно дышал моим дыханием, алчно вдыхая воздух рядом с моим лицом, как будто не мог надышаться. Сердце колотилось где-то у самого горла. Ноги подгибались.

И внезапно все закончилось. Эрис почти оттолкнул меня, глядя с бешенством, скрипя зубами… Не говоря больше ни слова, он развернулся и почти бегом бросился прочь.

Мне срочно нужно было погладить Желтка.

Отдышавшись и силой выбросив из головы все мысли, я побрела в дом. Нет, мне определенно не нужно здесь оставаться. Не поймешь, что у моего драгоценного супруга на уме. Нет мира внутри самого себя. И ведет себя так, словно я ещё в чем-то виновата.

Но губы все еще горели от его диких, необузданных поцелуев, а тело помнило… те нежные, крепкие объятия, когда мы летели вверх. Гад он, Эрис аш-исси, как есть, гад.

Попадаются же такие скромным воспитанницам пансиона?

…Когда я вернулась к себе в спальню, Аантэ принесла мне запечатанное письмо от принцессы Сольи Аш-исси. «Выходи в сад на рассвете после бала», — писала она, — «я научилась прокладывать норы. Возьми золото и теплую одежду».