Глава 7. Дом Аш-исси

Я проснулась с криком. Несколько мгновений не шевелилась, переводя дыхание, глядя в сводчатый потолок, расписанный чудесными цветами. Потом я повернула голову, чтобы в зеркале увидеть себя лежащей на большой овальной кровати и укрытой легким шелковым покрывалом. Воспоминания хлынули грязным потоком, грозя погрести под тяжестью всего, что я испытала: боль, стыд, унижение. И, как ни странно, торжество над теми, кто мог надо мной насмехаться. Я сжала зубы: да, мне совершенно нечего стыдиться, я поступила по совести. Ну а то, что совесть есть далеко не у всех — не моя беда…

Я ещё раз посмотрела в потолок: прямо надо мной раскрыла крылья сине-зеленая бабочка. Она летела к лиловым цветам, похожим на колокольчики — но пышные колокольчики, с махровыми лепестками… Таких цветов я никогда не видела.

Поерзав по кровати, я поняла, что меня лишили и панталон. Сердце снова зашлось в груди, отбивая бестолковый ритм. Кто меня раздевал? Эрис? А если он, то… Но думать о том, что могло быть, я не стала. Вымела все пугающие мысли вон, словно метлой. Обо всем этом, Лора Кромби, будешь думать потом — а сейчас, надо полагать, придется решать, как жить дальше.

Ведь меня выдали замуж. За тень. На глазах у всего двора теней.

И, судя по всему, мой муж меня не то, что не любит, а люто ненавидит — за то, что именно мое существование заставило его присягнуть брату, узурпировавшему трон.

Хотя, если попытаться рассуждать здраво, Эрис Аш-исси тут был неправ. Никто не заставлял его выхватывать мой резерв и тем самым связывать наши жизни. В конце концов, никто не заставлял его скрываться так стремительно, бросив меня на растерзание герцогу ле Ферн. Наверное, Эрис и сам не знал о том, что мы окажемся связаны, иначе никогда бы не решился так глупо себя подставить.

И почему-то во всем он винил меня. Глупо как-то и совсем по-детски. Но — как любила говорить матушка — мужчины, они порой что дети малые. Дуются, обижаются. Наворотят дел, а потом сами же и обижаются. Именно поэтому женщины должны быть сильными и мудрыми, всегда, независимо от обстоятельств. Ну а то, что женщинам порой тоже хочется побыть просто слабыми — на это всем конечно же наплевать.

Я вздохнула, все ещё рассматривая бабочку. Красивая она была, порхала себе свободно по потолку.

И, что бы там я себе не думала, теперь я — жена лорда из города Теней. Опозоренная, выставленная голой на всеобщее обозрение, даже битая — но все ещё находящая в себе силы, чтоб держаться, искать выход.

Наверное, мне нужно было поговорить с моим столь внезапно обретенным мужем. Он не выглядел человеком, вернее, шедом, который принимает импульсивные и скоропалительные решения — ну, или мне очень хотелось, чтобы он оказался именно таким. Возможно, я смогу уговорить его, чтобы меня отпустил? После того, как мой резерв ко мне вернется? Ведь это навязанный брак, в нем ничего хорошего нет для нас. Пусть мне и нравился фантом Аш-исси, пусть фантом делал вид, что ему нравлюсь я — в конце концов, это была лишь игра. Для него игра, точно. А для меня?..

Поразмыслив ещё немного, и придя к выводу, что мастерская игра фантома просто не могла затронуть мои чувства настолько глубоко, чтобы об этом переживать, я осторожно села на постели, прижимая покрывало к груди, и ещё раз огляделась — в поисках какой-нибудь одежды. Снова мелькнула мысль, что, возможно, шед сам раздевал меня, и от воспоминаний о том, какими чуткими и нежными были руки фантома, щеки предательски вспыхнули.

Ну вот. Пора выбросить все это из головы. Тобой играли, Кора, завлекали. А ты уж и растаяла.

В спальне, помимо огромной кровати, у одной стены расположилось трюмо, уставленное нежно-розовыми пузырьками. Рядом ютилась круглая банкетка, обтянутая таким же нежно-розовым бархатом. Противоположную стену занимал огромный, во всю стену, витраж: в середине были прозрачные стекла, а по краям привычный уже узор из разноцветных кос. В углу стояло большое удобное кресло, обтянутое светлой замшей, и вот на его спинке я и увидела что-то белое и кружевное. Бросив торопливо взгляд на две двери, которые вели прочь из спальни, я выскользнула из-под покрывала, на цыпочках добралась до кресла и схватила то, что было перекинуто через спинку. Оказалось — великолепная шелковая пара, тонкая сорочка с весьма нескромным вырезом и пеньюар, сплошная пена из кружев. Я нырнула в сорочку, набросила поверх пеньюар — и только так почувствовала себя немного защищенной. Из головы не шло, что кто-то меня раздевал, кто-то укладывал. Кажется, меня даже помыли, пока я была без чувств. А может быть, они усыпили меня магией, чтобы не мешала… Еще кое-что смутило: мои волосы. Они были прекрасно расчесаны, прядка к прядке, вымыты, жарко сияли в солнечном свете, что струился сквозь стеклышки витража.

Я подошла к окну: всегда было интересно, какое небо в городе Теней? Они ведь выстраивают себе мешки реальности. А солнце у них какое?

Щурясь на яркий свет, я посмотрела сквозь стекла: кажется, солнце было самым обычным… Разве что небо немного странное, синее, безоблачное, но при этом местами переливается — словно там гигантский мыльный пузырь.

А ещё — сквозь стекло я увидела и сам город. Пожалуй, комната, в которой я проснулась, была расположена этаже на третьем, потому как вид на соседние здания был чуть свысока. Город был застроен белоснежными домами, а они, в свою очередь, тонули в густой зелени, кое-где стены целиком покрывала зелень, она наползала на них, как морская пена наползает на гальку. Крыши сплошь были синими и островерхими, каждый дом — словно в лазуритовом колпаке. Но стройные ряды домов начинались чуть поодаль. А дом, в котором находилась я — он как будто отгородился от соседей широким изумрудным кольцом.

Я отвернулась. Надо было что-то делать. Идти, искать хозяина этого великолепия… Нам просто необходимо было поговорить. Просто поговорить для начала. Ведь ни я не хотела быть навязанной женой, ни он не хотел иметь такую жену, как я, связать себя с человеком. Даже не знаю, насколько оскорбительно это может быть для тени, да еще из правящей семьи.

И в этот момент в дверь осторожно постучали.

— Кто там? — вопреки намерениям быть рассудительной и смелой, голос мой дрожал.

— Эрис, — ответил мне голос, от которого по коже понеслись сумасшедшие мурашки, — Я знаю, что ты проснулась. Могу я войти?

И оттого, как это было сказано, внутри все мгновенно заледенело, взялось хрусткой корочкой. Тон Эриса Аш-исси не предвещал ровным счетом ничего хорошего.

* * *

— Входи, — через силу ответила я, инстинктивно запахивая пеньюар на груди.

Можно было сказать — входите — но я не стала. В конце концов, мы были давно и довольно близко знакомы с фантомом Аш-исси, так что можно было обойтись и без условностей.

Дверь распахнулась, легко и бесшумно, и в спальню неторопливо вошел…мой муж. Тень. Первое, что бросилось в глаза — за то время, пока я здесь спала, он заметно пополнел, похорошел, куда больше походил на человека, чем на обтянутый кожей скелет. Эрис Аш-исси был гладко причесан, волосы открывали бледный лоб, тщательно выбрит — но легкая синева все равно пробивалась на подбородке и щеках. Он был одет только в белую сорочку и черные шаровары, и цвет сорочки удивительно был ему к лицу — как будто черная жемчужина лежала на подушечке из белого бархата.

Но смотрел он на меня хмуро. И я, опомнившись, вздрогнула и поежилась, в то время как Эрис Аш-исси прошествовал к креслу и в него уселся, даже не предложив присесть мне.

В комнате повисло тяжелое молчание, мы все ещё рассматривали друг друга — и каждый раз, когда я сталкивалась с ним взглядом, мне мерещилось, что в темных, чернильных глазах тени что-то вспыхивает, но тут же гаснет. И в то же время было заметно, что он сердится. Кажется, я его прекрасно понимала и даже была в этом чувстве солидарна. Не каждой девушке из нашего пансиона выпадает честь присутствовать при дворе короля теней в одних панталонах.

Наконец, видимо, удовлетворившись осмотром, Эрис Аш-исси тихонько кашлянул и сказал:

— Мы оба попали в крайне неприятную ситуацию, не находишь?

Я согласно кивнула. Та еще ситуация.

— Сядь, — приказал он мне, — ты ещё недостаточно пришла в себя… после всего… этого…

И запнулся, резко умолк. Я посмотрела на его руки, так спокойно лежащие на широких подлокотниках, на тонкие бледные пальцы, которыми он тихо барабанил по замше. Из-под манжет были видны багрово-синюшные следы от кандалов, едва сформировавшиеся рубцы, совсем свежие.

Решив, что не буду перечить по пустякам, я аккуратно опустилась на край кровати, поправила пеньюар, чтобы закрывал ноги. Шед хмыкнул.

— Наверное, я должен объясниться, — как-то очень устало произнес он, при этом глядя поверх моей головы в угол, — почему все произошло именно так, как произошло.

— Твой брат уже все объяснил, — сипло ответила я, — мне все понятно.

— И что же тебе понятно?

Я пожала плечами. Говорить об этом по-прежнему было больно. И в комнате стало тускло-тускло, как будто снаружи солнце закрыло облако.

— Тебе нужно было, чтоб я помогла тебе выбраться, — тихо ответила я, — вот и все. Тебе просто нужна была глупая и доверчивая девица, только что из пансиона, которая внезапно оказалась способной разобраться в заклинаниях ле Ферна. А потом… ты ушел. Только почему-то не подумал о том, что, случись что со мной, тебе тоже не жить.

Он кивнул, все еще глядя мне за спину.

— Да, все так. Не вижу смысла отрицать. Но кое-что все же добавлю. Я… в том состоянии… я мог думать только об одном — как сбежать. И, почти все время без сознания, единственное, что я мог — выпустить фантома, добавить ему телесности…Задачей которого было сделать так, чтобы ты обязательно меня освободила. А потом, когда я позаимствовал силы у тебя, я направился за Сольей, привел ее в город, к брату. Таким образом, я выполнил данную когда-то нерушимую клятву теней. Город принял девочку, она — наследница, невзирая на то, что в ее жилах и кровь человека. Это заняло совсем немного времени, и после я должен был вернуться за тобой, потому что знал о собственной уязвимости. Но не получилось. Меня схватили и заключили под стражу.

Мы помолчали. А что тут скажешь?

Но Эрис все же посмотрел мне в глаза.

— Ты поняла? Я не должен был, не собирался тебя бросать, оставляя герцогу. Я должен был забрать тебя из замка и спрятать в надежном месте, чтоб ты жила там до тех пор, пока твой магический резерв не перетечет обратно. Но так получилось.

— Да, так получилось, — эхом повторила я.

И невольно передернулась, когда вспомнила, как меня бил герцог ле Ферн, и как потом Сарро его зарезал, а меня подарил вождю алишс.

Я тихо спросила:

— И что теперь?

Он скривился.

— А что теперь? Мой брат сделал все, чтобы главы кланов перестали видеть во мне претендента на престол. Он заставил меня принести клятву верности и заставил взять в жены человека. Так что теперь, чтобы не стало хуже, нам придется как-то терпеть друг друга. И, кстати, супружеский долг тоже придется выполнять.

— Что? — голос сорвался, — я думала… фиктивный брак. Разве его не будет довольно?

— Орис Аш-исси, наш король, ждет, когда тени нашепчут ему о консуммации нашего брака, — тихо сказал Эрис и посмотрел на меня в упор, — мне кажется, не стоит с этим затягивать и раздражать его еще больше. По крайней мере, мне бы не хотелось, чтобы он продолжил мне пакостить сейчас, когда я ещё не набрался сил. А он способен, ты ведь и сама в этом уже убедилась.

Я вскочила с кровати, прошлась по полу, утопая в мягком ворсе ковра.

— Нет. Нет-нет. Должен быть какой-то иной выход!

— Его не обманешь, он слушает, что говорят тени.

— А почему же ты не слушал теней, когда лез в его ловушку? — в отчаянии воскликнула я.

— Так он держал все в голове и никому ничего не говорил, — спокойно ответил Эрис, — тени могут видеть только то, что видим и мы.

— Проклятие, — пробормотала я, стискивая руки, — я-то надеялась, что ты меня отпустишь. Мы ведь не нужны друг другу!

— Совершенно не нужны, — подтвердил он

Почему мне стало так больно от этих слов?

— Но пока что наше спасение в том, чтобы слушаться моего брата. О том, что будет дальше, не знает никто.

— Я хочу уйти, — попросила я, глядя прямо в чернильные глаза Эриса Аш-исси, — когда мой резерв вернется, я хочу уйти.

— Возможно, мы сможем сделать именно так, — согласился он, — но исполнение супружеских обязанностей в течение этого месяца не отменить. К сожалению.

Эрис поднялся, явно собираясь уходить, но задерживался, оглядывая меня равнодушно, с легким налетом раздражения. Ну, конечно! Его женили на человечке, на существе низшем, презираемом и слабом.

Я стиснула кулаки. И почему-то захотелось сказать ему что-то такое… Чтобы ему стало так же больно, как и мне.

— Знаешь, — слова лились легко, — твой фантом мог бы и не стараться так, как он это делал. Я бы в любом случае тебя освободила. Но не потому, что влюбилась, нет. Потому что никто не имеет права строить нечто прекрасное за счет крови других.

Лицо тени даже не дрогнуло.

— Когда я находился между жизнью и смертью, — медленно произнес он, — когда фантом — это было единственное, чем я мог чувствовать мир вокруг себя… Я лежал и видел сны. И когда в снах появилась рыжая ведьма, это были весьма забавные сны. Как будто неразумную птичку заманиваешь в силки. Увидимся за ужином, Лора. Полагаю, что сегодня ночью мы станем мужем и женой по-настоящему, как того — к моему величайшему сожалению — желает мой монарший брат.

* * *

Он ушел. А я… меня как будто заморозили, я не могла и шелохнуться. В голове звонкими молоточками перестукивалось: как? как мне сбежать отсюда?

И в ответ — никак… Пока твой резерв магии не вернулся, побег ничем хорошим не окончится. Более того, кто я без магии? Жалкая, слабая девица. Без одежды, без документов, без денег. Неужели и правда придется стать послушной женой и исполнять все прихоти моего мужа?

Я встряхнулась. Взгляд медленно полз по витражу. Там, за стеклом — красивый город Теней. А я тут, в спальне, пленница.

Я дошла до кресла, где только что сидел Эрис Аш-исси и без сил плюхнулась в него. Кажется, в воздухе все еще витал тонкий аромат одеколона, терпкий, с цитрусовой ноткой.

Ну и сволочь!

Когда-то, ещё в пансионе, я решила для себя, что очень мерзко выходить замуж так, как выходили некоторые воспитанницы. По сути, они себя продавали старым и богатым мужчинам. Но, пожалуй, я переплюнула их всех: вышла замуж за мужчину, который меня попросту использовал в своих целях, который совершенно не собирался на мне жениться, но его заставили. И вот теперь целый месяц нам предстояло быть мужем и женой. А потом… потом, быть может, если буду лапочкой, он меня изволит отпустить. Уже не девушкой, возможно, еще и беременной — мол, катись на все четыре стороны, человечка. Меня передернуло. Но… что я могла сделать? Побег казался единственным решением, но он, увы, был невозможен.

Механически разглаживая кружева на пеньюаре, я думала, думала… И ничего не могла придумать.

Как убедить Аш-исси в том, что не надо консуммировать наш брак? Ему-то явно противно все это, потому что я — не тень, потому что я — одна из тех, кто мучил его столько лет. Но он, видите ли, не хочет злить брата, и поэтому, Лора, раздвигай ножки и терпи. Все было просто ужасно.

Возможно, какая-нибудь другая девица, оказавшись в моем положении, наложила бы на себя руки, но я умирать не хотела. Наоборот, после всего, что свалилось мне на голову, я очень хотела жить. Вырваться на свободу — и жить. Да, чистый меня побери, пусть и даже и побыв замужем за тенью.

Я сидела и размышляла.

Возможно, все не так и ужасно?

Эрис Аш-исси не походил на человека, которому будет приятно делать мне больно. Возможно, и этот жуткий месяц своего замужества я как-нибудь переживу, а потом… Ну, что ж. Даже аристократки время от время разводятся. Так что я просто могу вообразить себе, что неудачно вышла замуж, а потом мы получили развод. Ну а девственность — выходит, просто плата за то, чтоб остаться живой в этой передряге, куда меня так умело подсунул Лесли Уимбер.

Чистый! Я весьма слабо себе представляла, как будут проходить наше совместные ночи.

Но для себя решила, что как-нибудь переживу. Буду паинькой, не буду закатывать скандалов и истерик. И, если удастся договориться с мужем, через некоторое время я благополучно вернусь к людям.

Что ж, Лора, это достойное решение. Осталось заставить себя воплотить его в жизнь…

Мои размышления прервал звонкий стук в дверь. Неужели снова он? Ох, не надо, пожалуйста… Но из-за двери раздался звонкий девичий голос.

— Исси Лора? К вам можно?

— Можно, — хрипло ответила я.

И в тот же миг дверь приоткрылась, и в комнату впорхнула девушка моих лет, одетая в платье очень любопытного покроя — таких я ещё не видела, с длинной и едва расклешенной юбкой, без корсета, но с довольно широкими рукавами. Ярко-синий струящийся атлас был ей к лицу, да и сама она показалась красавицей: бледная кожа, смоляные кудри, глаза — темно-синие, в пышных ресницах. В руках девушка держала ещё одно платье, блестящее, приятного мохового цвета. А вокруг длинного подола ее платья вились рыхлые полосы тьмы, льнули к ногам.

— Исси Лора, — сказала она с легким поклоном, — меня зовут Аантэ, хозяин сказал, что теперь я буду вашей личной служанкой. Ни о чем не беспокойтесь, исси. Я все умею: прически, туалеты, могу развлечь легендами нашего народа… Вот, хозяин приказал передать вам одежду и обувь.

И она с гордостью встряхнула в воздухе зеленым платьем. Из-под него выглядывало белоснежное белье, и в той же руке Аантэ держала красивейшие парчовые туфельки.

— Откуда это? — я с подозрением уставилась на одежду, — чье это платье?

— Оно новое, — девушка приятно улыбнулась, — неужели вы могли подумать, что хозяин позволит своей исси надеть ношеное?

— Когда его успели пошить? — поразилась я.

— Если вы пожелаете, я покажу вам, как работают наши швеи, — сказала Аантэ, — хозяин приказал — если вы, конечно, пожелаете — показать вам дом. О, если бы вы знали, как мы рады, что он вернулся!

— С женой-человеком, — подсказала я, пристально наблюдая за девушкой.

Не хотелось бы, чтоб она оказалась отвергнутой невестой Эриса.

Но она лишь весело хохотнула, тут же зажав свободной рукой рот.

— Ой, простите, исси. Не должна я так себя вести, вы ведь хозяйка. Но мне показалось, что вам будет легче, если вы поймете, что в этом доме не встретите ненависти. Ну и что, что вы — человек? Я так считаю, что если любовь есть, то все равно, кто ты.

Я вздохнула. Интересно, Аантэ знает, каким образом женили ее хозяина?

— Давайте, я помогу вам одеться, — предложила она и принялась раскладывать одежду на постели, — хозяин сам выбирал цвет платья. Он сказал, что теплый зеленый будет дивно оттенять ваши волосы. И как он был прав! Такую роскошь надо подчеркивать. Никогда не видела таких ярких, сочных… вы позволите? Я могу их потрогать?

Я растерянно кивнула. Девушка и сама была красавицей, но так простодушно восхищалась моими рыжими волосами, что я спросила:

— Разве такой цвет у вас редкость?

— Мы — тени, — весело ответила она, легонько касаясь моих прядей и пропуская их сквозь пальцы, — у нас все темное. Это вам вселенная отдала все свои краски. Не удивляюсь, отчего хозяин вас полюбил. Кто бы устоял?

Я промолчала, а сама подумала, что собиралась свои волосы обрезать, потому что, как мне казалось, от них — одни неприятности.

Аантэ протянула мне нижнюю сорочку.

— Позвольте, я вам помогу.

Но я лишь мотнула головой.

— Не нужно… спасибо. Я лучше сама. Я привыкла…

Я думала, что Аантэ выйдет из комнаты, но она так и осталась стоять — пока я, краснея, переоделась. Затем взялась за платье, но тут уже и в самом деле потребовалась помощь: столько крючков и шнуровок там было. На спине, по бокам. И все для того, чтобы искрящийся зеленый атлас, до неприличия облегая бедра, крупными фалдами улегся вокруг щиколоток. Аантэ в восторге захлопала в ладоши.

— Какая красота! И как это хозяин так угадал? Ведь это — цвет ваших глаз, исси!

— Угадал как-то, — смущенно пробормотала я.

Дальше я обулась — туфельки пришлись точно по ноге, отчего я заподозрила Эриса Аш-исси в том, что он скрупулезно снимал мои мерки, пока я спала.

— Давайте, я уложу вам волосы, — предложила Аантэ, — или хотите с распущенными ходить?

Я вздрогнула, мгновенно вспомнив герцога ле Ферн. Этот человек, похоже, еще долго — если не всю жизнь — будет преследовать меня в кошмарах…

— Уложи, конечно, — шепнула я.

Потом… я сидела перед трюмо, а Аантэ колдовала над мое прической. Должна сказать, она действительно делала все ловко и умело: заплела косы, уложила их вокруг головы, закрепила шпильками. Пока она работала, я внимательно наблюдала в зеркало: не перекосится ли хорошенькое фарфоровое личико от злости? Не промелькнет ли ненависть темным облаком? Но нет. Лицо Аантэ оставалось светлым, таким милым, располагающим.

— Что теперь? — спросила я, когда она отошла, любуясь своим творением.

— Хозяин ушел по делам, — ответила девушка, — но приказал, чтоб вас хорошенько накормили обедом, а потом повели на прогулку по саду.

И, помолчав, пробормотала:

— Просто удивительно! Столько лет путешествовал, а потом раз — и вернулся с женой!

— Путешествовал? — переспросила я.

Аантэ посмотрела на меня в зеркало.

— Ну конечно. Хозяин сказал, что все эти годы он провел, изучая повадки людей.

Похоже, иронии Эрису было не занимать.

— Вы такая красавица! — заверила меня Аантэ, — я могу сопроводить вас в обеденный зал?

Время обеда, значит.

И пол дня до ночи.

— Идем, — сказала я, — чувствую себя очень голодной.

И в этом я не солгала. От голода чуть-чуть тошнило и, казалось, я готова съесть целого жареного быка.

* * *

Дом моего мужа был большим, просторным и уютным. В отделке преобладали кремовые, золотистые, бежевые оттенки, и лишь кое-где мелькал и глубокий чернильный цвет, и сочный фиолетовый, и свежий лимонный. Лестницы были сплошь из белого мрамора, а вот пол повсюду выложен фигурными деревянными дощечками, полированными до блеска. Пару раз я выглянула из окна: вокруг особняка был насажен густой сад и, судя по толщине деревьев, насажен довольно давно. Я попятилась, когда прямо к окну, по воздуху подплыло нечто, похожее на большого сома — только с золотистой кожей и оплетенного пузырящейся сеточкой из тьмы. Примерно таким образом перемещался и угорь в кабинете короля Ориса.

— Что это? — я указала Аантэ на существо.

— О, это эшти, — весело ответила она, — любимчики хозяина. Этого, кажется, зовут Лаи, но их здесь много, я могу и ошибаться.

— Это рыба, плавающая по воздуху, — растерянно заметила я.

— Эшти живут рядом с нами от Сотворения, — мягко пояснила девушка, — а наши предки, утратив свой родной мир, воссоздают его в ткани миров, которые встречают и которые пригодны для жизни.

Я подумала о том, что эти «пригодные» миры тени и разрушают, но не стала говорить об этом Аантэ. Наверное, подробнее можно будет расспросить у Эриса, если он захочет вообще со мной разговаривать… Впрочем, я пока не понимала, зачем мне знания об устройстве мира Теней.

Мы шли и шли, постепенно спускаясь на первый этаж. Да, нужно было признать, что дом Эриса Аш-исси был прекрасен. А если сравнивать его с замком Ферн — так ещё и лучше, потому что — внезапно — у меня не складывалось ощущения спрятанной где-то мерзости. Хотелось верить, что интуиция меня не подведет.

А когда мы, наконец, спустились в обеденный зал, моему взгляду предстала просторная светлая комната, с арочными окнами, завешенными легчайшими, полупрозрачными полотнами. Посреди стоял длинный стол, где уже был сервирован обед на одну персону. И, конечно же, откуда-то ко мне тут же устремилась парочка этих эшти, издавая булькающие звуки. Да, точно: прямо на меня неслась парочка золотых сомиков, каждый размером с теленка. Наверное, при желании на этих эшти можно было бы и покататься… Только бы они меня не съели!

Но на их пути отважно стала Аантэ.

— Прочь! Пошли, пошли!

Опешив, я несколько минут наблюдала, как она шлепает их ладонями по мордам — и при этом действительно раздавались звуки, как если бы она хлопала больших рыб. Наконец эшти «отплыли» в сторону, выпустив шлейф колышущейся и как будто не зависящей от солнца тени. Аантэ указала мне на стол.

— Прошу, исси, отобедать. Приятного аппетита.

Когда я уселась, Аантэ сняла серебряную крышку с блюда: там оказалась запеченная целиком рыба, присыпанная травами.

— Это не эшти? — на всякий случай уточнила я.

Вдруг они едят своих же любимцев? В конце концов, слышала я, что есть люди, которые и собак едят, и это — деликатес.

— Нет, что вы, исси! как можно есть друзей? Это обычная рыба. Хозяин решил, что вам понравится.

Я осмотрела свой обед: он был простым, но изысканным. Рыба, свежий хлеб, сыр, виноград. И кувшинчик с неизвестным содержимым. Я принюхалась — кажется, пахло вином. Аантэ, словно угадав мои мысли, тут же его подхватила и ловко наполнила тонкостенный бокал.

— Я не уверена… что…

— Это очень легкое, нежное вино, — заверила девушка, — только взгляните, какой чудесный соломенный оттенок! Виноград из личных виноградников вашего супруга, исси.

И я смирилась. Попросила только:

— Присядь, пожалуйста, и расскажи мне о семье моего мужа. Ты ведь давно в этом доме?

— С самого рождения, — заверила она.

Выдвинув из-под стола табурет, она села, положив руки на колени и, пока я ела, запивая малюсенькими глотками вина, рассказывала.

Оказывается, город, в котором я оказалась, был основан отцом Эриса и Ориса Аш-исси, когда тех ещё и на свете не было. Ну, как основан? Когда тени встречают мир, в котором могут поселиться, они воссоздают свою, привычную реальность, но при этом создатель города погибает, отдавая себя магии. Однако, город может вернуть своего создателя к жизни — и именно это и случилось с королем: он вернулся и правил долгие годы. И вот недавно отправился в Вечную Тень, как раз тогда, когда Эрис Аш-исси путешествовал. В результате трон занял его младший брат. Никто ведь не знал, что у него есть ребенок-полукровка, а то, небось, нобили никогда бы такого не допустили. Они бы ещё подумали, не посадить ли на трон Эриса Аш-исси, но он вернулся с человеческой женой…

— Это настолько ужасно? Ну, то, что я — человек, и твой хозяин женат на мне? — прервала я рассказ.

Аантэ смутилась, опустила глаза, залепетала:

— Нет, что вы… Хозяин может поступать так, как желает… Ему никто не указ…

— И все-таки?

Девушка отчаянно покраснела и выдохнула.

— Тени ценят чистоту крови, исси.

— Так ведь, получается, что нынешний король и мой муж в одинаковом положении, — заметила я, — у короля есть ребенок получеловек, а Эрис Аш-исси женат на человеке.

Она в упор взглянула на меня.

— Вы задаете мне странные вопросы, исси. Я — всего лишь служанка в этом доме, и не мое это дело, обсуждать то, кто сидит на троне и правит городом.

— Ты права, — я вздохнула и сделала маленький глоток вина. Коварным оказалось это легкое, с кислинкой вино: тело постепенно делалось легким, а мысли, что кружили и толкались в голове, куда-то делись.

Но одно было понятно: Орис Аш-исси предпринял все меры, чтобы его брат не оказался более подходящей кандидатурой на место правителя.

— Почему вас назвали тенями? — спросила я, сковыривая с хрустящей шкурки кусочки белого мяса, — вы ведь очень похожи на людей…

Аантэ слегка оживилась. С чуточку снисходительной улыбкой посмотрела на меня.

— Так ведь люди, даже маги, не умеют сливаться с тьмой, не умеют ходить в ней и не умеют слушать шепот теней. Наш народ всегда обладал этими умениями, от Сотворения. А еще, исси, мы умеем исполнять желания. Если тень задаст тебе главный вопрос, то в дальнейшем она может сплести твою судьбу так, чтобы ответ на вопрос исполнился.

Это было что-то новенькое. Никогда о подобном не слышала.

— И какой же он, это главный вопрос? Надеюсь, это не тайна?

— Не тайна, — согласилась Аантэ, — самый главный вопрос Теней — это «Чего ты хочешь?».

— Как интересно, — пробормотала я. Любопытно, наши отношения с мужем дойдут до того, что он и меня спросит, чего я хочу?

В самом деле, чего?

Я вздохнула. Живя в пансионе, мне очень хотелось повидать мир. Найти приличное место, на которое бы взяли ведьму с таким темным спектром магии. А потом, быть может, встретить хорошего мужчину, которого я бы полюбила — хотя бы чуточку, чтоб немножко быть счастливой в браке.

Я покосилась на Аантэ. Пожалуй, больше пить не стоит, потому что она мне уже кажется лучшей подругой. Не стоит вот так, сходу, откровенничать с тенью.

Но кое-что я все-таки у нее спросила:

— Может быть, ты знаешь, что такое «промежуточное звено»? Я слышала о нем… Кажется, если бы кто-то из теней решился на это, ваши города не провоцировали бы провалы нашей реальности, и всем было бы хорошо.

Аантэ пожала плечами.

— Пусть вам муж скажет, исси. Я-то знаю, что это такое. Только вот никто из наших не сделает это ради людей, которые на нас охотятся, как на хищников, ставят ловушки рядом с нашими норами.

— Что — «это»?

Она поднялась с табурета и поклонилась, тем самым обозначая конец беседы.

— Если исси утолила чувство голода, я могу проводить в сад.

* * *

Здесь все было так же прекрасно, как и в доме. Под легким дуновением ветерка шелестели кроны. Лучи садящегося за горизонт солнца окрашивали кору деревьев алыми бликами и скользили по мрамору статуй. И сколько же их было, этих статуй! Из мрамора нежнейшего розоватого оттенка, изображающие играющих эшти, полуобнаженных красавиц, воинов в доспехах. Пока мы медленно шагали по хрустящему гравию, я не могла насмотреться на эти рукотворные чудеса. На всякий случай я уточнила у Аантэ, не при помощи ли магии сделана столь утонченная красота — на что получила отрицательный ответ.

— Что вы, исси! Более того, часть этих статуй — работы вашего супруга. Неужели он вам не говорил?

Я лишь отвела взгляд. Нет, не говорил. Ничего он о себе не говорил, навязанный мне супруг.

Однако, на все это мраморное великолепие я взглянула совсем другими глазами. Теперь мне представлялось, как длинные, чувствительные пальцы шеда скользят по холодному мрамору, чтобы затем, уже при помощи инструментов, уничтожить все несовершенства, каждую лишнюю выбоину, трещинку… по коже побежали мурашки. Картинка, что сложилась в воображении, получилось по неизвестной причине слишком интимной, словно и не холодный мрамор гладили эти пальцы, а меня.

Аантэ остановилась перед одной из статуй, где в камне воплотилась женщина. В отличие от прочих, она была полностью одета — в платье такого же фасона, что были на нас. У женщины были волнистые волосы до пояса, и вся она была узкой в кости. Даже лицо узкое, с выраженными скулами, с кошачьими, приподнятыми к вискам глазами.

— Это мать хозяина, — негромко сообщила Аантэ, — говорят, он ваял ее четыре года, по памяти, и спустя много лет после того, как она погибла.

— И как она погибла? — эхом откликнулась я, ожидая услышать что-нибудь вроде «родовая горячка».

— Ее убили людские маги, — таков был ответ, — довольно давно уже. Была подстроена ловушка, разрывающая наш тоннель, и…

— Немудрено, что никто не хочет создавать это самое промежуточное звено, — пробормотала я, все ещё рассматривая женщину.

Люди убили ее, убили королеву. Но сколько людей погибло, проваливаясь в разрывы нашей реальности?

Думать об этом было неприятно, и я медленно пошла дальше, в арку, образованную кронами. Там, у корней деревьев, уже собирался мрак — словно вата, которой тщательно укутали основания стволов. Аантэ задержалась перед статуей, что-то бормоча себе под нос, затем поспешила следом.

Наступал вечер.

А за ним придет и ночь.

Наша первая ночь с Эрисом Аш-исси.

Я поежилась. Как это будет? Каким он будет со мной? Мы, мягко говоря, не любили друг друга, так что ничего хорошего ждать не приходилось.

«Я только попрошу его… чтобы как-нибудь…»

Как это — как-нибудь — я не успела додумать, потому что навстречу, буквально из тени, вылилась женщина. Черноволосая, бледнокожая, как и все шеды. В черном атласном платье. Мне показалось, что Аантэ сдавленно ойкнула за моей спиной. Я же остановилась, глядя на незнакомку. В груди медленно собирался холод, дурное предчувствие. Но, вспоминая наставления матушки о том, что леди должна быть вести себя подобающе в любых ситуациях, я кое-как сделала книксен и сказала:

— Добрый вечер. С кем имею честь?..

В этот миг очаровательное лицо незнакомки внезапно преобразилось: только что оно было идеальным — а в следующий миг — воплощение ненависти. И зубы, зубы такие острые, словно у собаки. Как они отросли так быстро? Ведь только что были красивыми ровными зубками…

— Ты! — выкрикнула она, — ты — мусор под моими ногами! Как тебе удалось? Как ты посмела протянуть свои гадкие руки к тому, что тебе не принадлежало?

— Исси Релия, — сдавленно охнула Аантэ, — не надо…

— Заткнись! — рявкнула женщина, приближаясь, — не то и тебе достанется! Пошла вон!

Подходя все ближе, она вытянула вперед руки со скрюченными пальцами. Когти… тоже удлинились. Руки мало напоминали человеческие. Лапы хищного зверя, которыми так легко терзать и рвать плоть.

Невольно попятившись на вмиг одеревеневших ногах, я все же выкрикнула:

— Да кто вы такая?

— Я? кто я?! — казалось, у нее слова застряли в горле, — я — невеста! Я ждала его… столько лет ждала! А ты, дрянь, его увела! Да как он вообще мог… — окинула меня уничижительным взглядом — как он мог позариться на человечку? Тьфу!

— Король решил нас поженить, — совершенно растерявшись, выпалила я, — это было решение вашего короля.

Исси Релия остановилась так резко, что мне показалось — ее черное платье несколько мгновений продолжало двигаться вперед отдельно от хозяйки, расплываясь в стремительно сгущающейся тьме. И было неясно, как это получается: ведь совсем недавно солнце ещё светило, а с появлением Релии как будто сумерки наступили.

— Король? — злобно взвыла она, — При чем здесь король? Если бы Эрис не хотел тебя, он бы никогда, никогда не пошел бы на это! Он бы сдох там, в тронном зале, но никогда… Ты, дрянь, его у меня отобрала! Только вот… как? Что такого он в тебе нашел?

— Ничего он во мне не нашел, — выдохнула я.

Я чувствовала, что надо удирать, понимала, что исси Релия — или как там ее — настроена весьма решительно. Но как повернуться к ней спиной? Страшно. И Аантэ совершенно затихла, не видно ее. Сбежала?

— Вот что, — Релия вдруг широко улыбнулась, показывая острые зубы, — тебе здесь делать нечего, детка. Ты влезла туда, где тебя не ждали. И я приложу все усилия, чтобы мой Эрис… освободился от такого недоразумения!

Резкий бросок вперед — я совершенно ничего не успела сделать — и на моей шее сомкнулись железные пальцы, распарывая кожу.

— Он овдовеет! — рассмеялась Релия мне в лицо.

Все, что у меня получилось — это уцепиться в ее руки. Я изо всех сил спилась ногтями в белую кожу, дернула — бесполезно. Перед глазами потемнело ещё больше.

— Пусти-и-и-и! — прохрипела я.

Кажется, пнула ее ногой, куда попала — не знаю, но хватка чуть ослабла.

— Дрянь! — шипела тень, брызгая мне в лицо слюной, — какой позор для Эриса, взять в жены человечку! Никчемную, жалкую, слабую… без магии!

— Да не хотела я! Замуж! — выкрикнула я.

— Но ты — замужем! — рявкнула она.

И как-то особенно зло сдавила мне шею, в ушах зашумело…

«Падаю», — как-то отрешенно подумала я.

Не сразу поняла, что все изменилось, что дышится легко, что меня поддерживают за талию, не давая свалиться жалкой тряпочкой. Я жадно хватала воздух, вместе с ароматом одеколона, вместе с запахом свежести, зелени, цитрусовых… И сразу вокруг посветлело. Не стало тьмы, остались мягкие сиреневые сумерки. А Релия, словно скомканный кусок мрака, застыла у одного из деревьев, совершенно не по-человечески изогнувшись, склонила к плечу голову, словно у нее шея была сломана, и скалилась, как собака, и слюна блестела на белом подбородке.

— Ты совсем ума лишилась? — очень спокойно поинтересовался Эрис Аш-исси, — кто тебе позволил нападать на мою жену?

Релия что-то прошипела в ответ, изогнулась еще больше — как будто фарфоровую куклу переломили в нескольких местах… Так вот они какие, тени. Не люди, это точно. Совсем не люди…

— Я тебя ждала! — вдруг выкрикнула она, совладав с собой, — а ты, ты… Где ты шлялся, Эрис Аш-исси, что позабыл все данные обещания? А я, я… я ждала!

— Возможно, если бы ты не просто «ждала», все случилось бы по-иному, — мне показалось, что он крепче прижал меня к своему боку, и я невольно коснулась виском его подбородка.

— А что, по-твоему, я должна была идти за тобой? — внезапно взвизгнула Релия. Ее снова перекосило, она взмахнула руками, когтямибудто вспарывая воздух вокруг себя, — чтобы меня убили? Они могли построить ловушку!

— Уходи, — услышала я, — убирайся. И не смей больше здесь появляться. Если ты хоть пальцем тронешь мою жену, я раздеру тебя в клочья.

— Мерзавец! — выкрикнула Релия, — ты за все…

Она не договорила. Просто попятилась, яростно сверкая черными глазищами, и влилась в тень, как будто ее и не было.

Мне показалось, что Эрис Аш-исси тихонько вздохнул.

Мда. Если он собирался жениться на этой женщине, то, простите, я — далеко не самый плохой вариант.

Я подняла руку и осторожно пощупала шею. Ее саднило и щипало, отвергнутая невеста меня изрядно подрала когтями. Я осторожно посмотрела на мужа, снизу вверх, но он все ещё глядел туда, где только что стояла Релия. Затем, как будто почувствовал мои шевеления, склонился ко мне.

— Пойдем.

— Куда? — шепнула я, понимая, что против воли тону в чернильных глазах.

Он все ещё поддерживал меня, очень бережно… Ну, конечно! Меня ведь нужно беречь, ровно до тех пор, пока мы связаны!

— Домой, — ответил Эрис, — уже вечер. Ты ведь не будешь ночевать в саду?

И мы тихо-тихо побрели к светлеющему в сумерках дому. Под ногами похрустывал гравий, мой муж поддерживал меня, а я шла рядом и вдыхала его запах. Так странно… люди не пахнут свежестью, дождем и зеленью. Приятно… если, конечно, не думать о том, что его заставили на мне жениться, унизили, лишили шансов вернуть себе трон. И если не думать о том, что впереди — ночь, и ночь эта — вся наша.

Я остановилась.

— Ты ведь не дал ей меня задушить потому, что тогда бы и сам погиб?

Он стоял так близко, что на невероятно крошечное мгновение я позволила себе помечтать о том, чтоб этот чрезвычайно привлекательный мужчина меня полюбил. Его ответ заставил снова почувствовать себя жалкой, никчемной и никому не нужной.

— Разумеется.

— Понятно.

— Не только это, — губы Эриса тронула горькая улыбка, — ты знаешь, что для тени из королевской семьи может быть хуже, чем взять в жены человечку?

— Вот уж не знаю, — в его глазах было столько горечи, что я невольно отвела взгляд.

— Еще хуже — допустить оскорбления в адрес жены, позволить причинить ей боль, — тихо сказал Эрис Аш-исси, — идем, дорогая жена. Король приказал нам проводить время таким образом, чтобы ты родила ребенка и тем самым окончательно смешала меня с грязью в глазах нобилей.

— А можно… без этого? — я боролась с накатывающим отчаянием.

— Я же говорил, что нельзя, — сухо ответил муж, — пока мой брат еще какую-нибудь гадость не придумал. Пока что ты — мое слабое место. Так что не будем его бесить, Лора. Аантэ приведет тебя в порядок. Ну и… я не понимаю, отчего ты трясешься. Мой фантом тебе даже нравился, насколько я понимаю. Или… — тут он запнулся, как будто осененный догадкой, — или ты просто хотела охмурить богатого мужчину?

— Нет! — я выкрикнула это ему в лицо, — и в мыслях ничего такого не было, просто…

— Что — просто?

Я снова остановилась. Наверное, надо ему сказать… Я ведь не хочу, чтобы он думал обо мне так, как думает, хотя — вот уж глупость! — мне должно быть все равно, что будет думать обо мне мужчина, который меня обманул и использовал в своих целях.

Но взгляд чернильных глаз не отпускал.

Я поняла, что стремительно краснею. И ещё эта рука его, у меня на талии. И такие непрошенные воспоминания…

— Понимаешь, — тихо сказала я, глядя себе под ноги, — я ведь… у меня никого не было… а я… такая трусиха. Я боли боюсь.

Воцарилось молчание. Чистый! Мне хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Вот матушка всегда нам говорила — терпение, терпение — главная добродетель женщины. Можно и потерпеть поначалу. А я, неженка этакая, сообщаю Аш-исси, что боли боюсь.

— Вот оно что, — задумчиво протянул он, — но… не беспокойся. Я что-нибудь придумаю.

Я едва не спросила — да что тут придумаешь? Но промолчала. И без того сказано слишком много.

До дома мы шли в полном молчании, но Эрис Аш-исси руку с моей талии не убрал, так и довел меня до двери, ведущей в дом.

— Ты не трусиха, — вдруг произнес он, — там, в тронном зале… Они все завидовали твоей стойкости.

И, словно испугавшись сказанного, быстро шагнул в темноту и в ней растаял. А на смену ему из тени вывалилась растрепанная, растерянная Аантэ, которая тут же подхватила меня под руки и потащила наверх, в спальню, приводить в порядок, готовить к моей первой ночи с мужчиной.

* * *

— Вы уж простите, исси, что я вас одну оставила, — щебетала она без тени раскаяния в голосе, — я побежала хозяина звать. Исси Релия все границы перешла. Ну надо же, что придумала!

Я в ночной сорочке сидела перед трюмо, а она расчесывала мне волосы. Аккуратно, прядь за прядью, наслаждаясь процессом. Перед этим она обработала мне шею какой-то прозрачной и приятно пахнущей цветами мазью. Царапины немного пощипало, а потом я их попросту перестала чувствовать. Отражение в зеркале говорило о том, что они очень быстро затянулись и почти не были видны.

— Какая вы все-таки красавица, — она довольно цокнула языком, — то-то Релия и взбесилась!

— Если правда то, что она кричала, ей есть, отчего беситься, — заметила я.

— Она — тень, — возразила Аантэ, — если бы она хотела, то могла бы покинуть город, разыскать хозяина и его вернуть. Но она этого не сделала. Так что сама виновата. Ну, вот и все, исси. Вы — просто куколка.

Я печально посмотрела в зеркало. По обе стороны от трюмо, прямо на стене, были закреплены кованые корзиночки, внутри которых ровно светились коконы магии, часть спальни оставалась в тени. Казалось, что я сижу как раз на границе света, дальше сгущались сумерки, плавно перетекая в ночь — и вот так, с тьмой, что застыла за моими плечами, я сама себе показалась не человеком: замершей фарфоровой куклой, с копной волос, отливающих алым, с испуганно распахнутыми глазищами на пол-лица… Я невольно дернулась, и морок пропал. Теперь перед трюмо сидела просто перепуганная девушка, которая барахтается, чтобы выбраться из передряги, но уходит в трясину все глубже и глубже.

Я никогда не считала себя красавицей. Дурнушкой, правда, тоже не была — самая обычная, рыжая, с бледной кожей, которая почти не загорает, а только розовеет. А вот Аантэ постоянно напоминала мне о том, какая я исключительная. Впрочем, наверняка это было связано с тем, что среди теней я действительно выделялась: пока что я не встретила ни одной тени, у которой бы были светлые, каштановые или рыжие волосы. Все сплошь брюнеты…

— Доброй ночи, исси, — Аантэ поклонилась с улыбкой.

— Спасибо, и тебе, — пробормотала я, все еще глядя на собственное отражение.

Оно было бледным, жалким и испуганным.

Я боялась.

На страх этот, словно по команде, слетелись воспоминания: о том, как матушка все твердила о терпении как о главной добродетели женщины, и о том, что даже если муж старый и безобразный на вид, то все это можно потерпеть, крепко зажмурившись. А еще ненароком вспомнились рассказы воспитанниц, которые передавались между девушками не иначе как шепотом: бывали среди нас и такие, кто, в стремлении поскорее покинуть пансион, становились любовницами знатных людей. Иногда они потом навещали пансион и тихо-тихо — чтобы, упаси Матильда — матушка ничего не заподозрила — пересказывали раз за разом, как это бывает, то самое, после чего иногда на свет рождаются дети.

В рассказах тех воспитанниц не было ровным счетом ничего привлекательного. Поначалу я даже не верила — ну как же так, не может же эта сторона отношений быть настолько ужасной? Но они упорно утверждали, что первый раз — это все равно, что в камере пыток побывать. Ну и все остальное так себе. Мужчинам нравится, да. А вот для женщины — прекрасно жить и без этого.

И тут же я вспоминала фантома Аш-исси. Невольно, совершенно того не желая. Вспоминала его сильные, но такие нежные руки, созданные магией. То, какими невыразимо сладкими были его поцелуи. А заодно и то, что в один миг я была готова сдаться ему, да вовремя спохватилась.

Интересно, с точки зрения магии, фантом мог бы сделать меня женщиной?

Я невольно усмехнулась. Чтобы создать такого качественного фантома, человеку нужно полное сосредоточение и просто невероятно большой резерв. А для тени, выходит, фантом — это все равно что свойство. Тень без сознания — в работу включается фантом. Вот уж, действительно, мастера обмана, дети полутьмы. И, конечно же, они гораздо могущественнее людей. Удивительно, как вообще у наших магов получается совладать с тенью. Наверное, именно так первые люди ловили зверобыков: хитростью и числом. Подстроить ловушку там, где тень не заподозрит, например, в теле умершей женщины…

Вспомнив об этом, я одновременно вспомнила и герцога ле Ферн. Передернулась. Замок Ферн был подобен кошмарному сну, который, похоже, будет преследовать меня ещё долго время. Я подняла взгляд на зеркало и как-то очень медленно сообразила, что за моей спиной в нем отражается высокий силуэт моего мужа. Вот ведь паршивец! Он не удосужился постучать в дверь. Просто шагнул из теней, как это делают все представители этого народа.

Руки внезапно задрожали. Я вскочила, торопливо разгладила подол сорочки.

— Эрис… я… я не видела.

Я рассматривала его. Все одеяние тени составлял длинный шелковый халат, темно-синий, такого глубокого цвета, что в полумраке казался черным, лишь с легким проблеском синевы. Я нервно сглотнула: похоже, что под халатом ничего больше не было. По крайней мере, в разрезе ворота была видна гладкая бледная кожа.

— Ты задумалась, — констатировал он.

Это было сказано настолько равнодушным тоном, что внутри все затрепетало. Разве так должен говорить мужчина в спальне своей жены? Ну, хоть бы капельку тепла и участия…

Молчание повисло в комнате. Эрис Аш-исси стоял и без особого интереса меня рассматривал, как мог бы рассматривать ручную надоедливую собачонку. Я нервно кашлянула и, стремясь хоть как-то разбить неловкую тишину, спросила:

— Мне… пойти лечь?

— Еще нет.

Он вдруг шагнул ко мне, развернул меня к себе спиной и положил ладонь мне на низ живота.

— Что ты делаешь? — шепнула я.

Ощущение горячей руки сквозь тоненькую ткань… Легкий запах свежести, как в лесу после дождя. И снова непрошенные воспоминания, о том, каким был фантом. Наверное, более опытная женщина подобрала бы верное определение, но у меня в уме складывался лишь общий образ: фантом был… Одновременно и страстным, и настойчивым, и нежным. Если фантом — часть Эриса Аш-исси, надо полагать, что мой муж — умелый любовник и понимает, что и как нужно делать.

Я невольно закрыла глаза. Почему он молчит? Если бы хоть слово… Мне было бы легче.

Но мой муж так и не сказал больше ни слова. Убрал руку с моего живота, подтолкнул меня к постели, заставляя стать на четвереньки.

— Эрис? — испуганно шепнула я.

Горячие ладони скользнули по бедрам, задирая сорочку, погладили ягодицы. Затем пальцы сместились чуть ниже, к тому самому месту. Я вздрогнула.

— Не дергайся, — кажется, от одного только голоса можно покрыться инеем.

А в голове — бьется, пульсирует — почему? Почему все так? Разве я настолько виновата? Да и в чем я виновата, в том, что отпустила его, в том, что просто человек?!!

Дальше… Я честно ждала, что будет больно, даже зубы стиснула, поклялась себе, что не буду кричать или плакать, но… я не почувствовала ничего.

Там, где Эрис Аш-исси что-то делал, все как будто онемело. Остались лишь какие-то странные телодвижения, заставляющие меня напрягать руки, чтобы не ткнуться лицом в одеяло, и напряженное дыхание моего мужа. Длилось это… не знаю, сколько. Наверное, не слишком долго. По крайней мере, я не успела утомиться от неудобной позы. И оттого, что там было все заморожено, я даже не сообразила, когда все закончилось. Так и продолжала стоять, опираясь на локти — пока почувствовала, что Эрис попросту вытирает меня простыней. И это — все?!Вот это, о чем было столько разговоров, столько страшилок, рассказанных украдкой?

Когда он отстранился, я перевернулась и села на кровати. Муж стоял посреди спальни, в халате, и держал скомканную простыню. Он хмуро посмотрел на меня, затем усмехнулся — нехорошо, недобро — так, что я невольно поежилась.

— Я же говорил, что-нибудь придумаю.

— Ты… — не знаю, что сказать, но из горла почему-то рвутся рыдания.

Почему мне так больно? Ведь на самом деле, я даже ничего и не почувствовала.

Эрис помахал простыней и с ухмылкой сказал:

— Отправлю своему братцу. Пусть… порадуется.

И, не говоря больше ни слова, попятился и исчез в тенях. А я всхлипнула. Раз, другой. И слезы покатились по щекам. Что это было-то? Все, теперь я точно замужем за тенью? И почему у меня такое ощущение, словно мне воткнули нож под ребра и проворачивают? Так обидно, словно… словно он только что дал мне прочувствовать, что между нами — пропасть, что он — выше по происхождению, он — лорд из города Теней… а я… так себе. Человеческий мусор. Пыль.

— Ненавижу, — вырвалось неожиданно, — какая же ты сволочь, Эрис Аш-исси!

Поднявшись с кровати, я прошлась по комнате. Пережитое напряжение схлынуло, коленки дрожали и подгибались. Надо было… что-то делать. Но что? Проклятье, в этом доме у меня совершенно не было никаких дел. Да и какие дела? Счастливая жена должна спать сном младенца. В объятиях любимого мужа.

Я вытерла слезы. Повздыхала, думая о том, что как-то надо пережить этот месяц. Потом пошла в ванную, повернула латунный кран. Забралась в теплую воду. Интересно, когда «там» наконец разморозится, будет ли мне больно?

Жаль, что рядом не было Рут. Да ее нигде больше не было, разве что во сне проведает. Но, откинувшись на бортик белоснежной ванны, я закрыла глаза и начала проговаривать письмо про себя, как будто я его писала.

«Знаешь, я вышла замуж. Нет, он меня не любит, совершенно, хоть и не груб. А я…»

Не знаю, что я. Какая-то теплая искорка еще тлеет в душе. Не могу забыть фантома Аш-исси. Ну не может же быть, чтобы хозяин отличался от фантома настолько? Ведь они — одно целое. Фантом — внутреннее выражение хозяина. Хотя, он ведь просто должен был меня очаровать. Наверное, встреть я фантома сейчас, он отнесся ко мне столь же холодно и безразлично, как и сам Эрис.

И, я задремала прямо в теплой воде, потому что проснулась оттого, что замерзла, вода остыла, меня колотил озноб. Ругаясь сквозь зубы, я выбралась из ванны и принялась вытираться толстым махровым полотенцем. А снилось мне… Снился мне фантом моего мужа, и там, во сне, он был нежным и внимательным.