Глава 7

Рэйнер Варкрос

Воспоминания о вчерашнем случае лезли в голову с упорством, достойным лучшего применения. Вспоминались не столько руки, губы и волосы, сколько произведенный близостью Эрики целебный эффект.

Ведь я впервые за последний год не воспользовался помощью Джиф, и вот что странно — любимая не могла знать о приступе, но прислала письмо весьма специфичного содержания. Я, в кои-то веки, не бросил письмо в ящик, а взял с собой на занятия и прочел в перерыве… Четыре листа отборной истерики! От обоснованного «ты совсем пропал и не появляешься», до глупого «ты меня разлюбил!»

И кажется ничего особенного, логика Джиффилин была понятна, но что-то задевало. Причем задевало настолько, что в какой-то момент я задумался о давнишних подозрениях Брэндека — может в самом деле приворот?

Но это было невозможно, версию проверяли, и она не подтвердилась, а значит все-таки совпадение. Да и какая связь может существовать между приступами и моей сладкой девочкой? Точно никакой.

Спасаясь от бесполезных мыслей, я спустился в библиотеку. Ушел туда сразу после завершения занятий и, положив руку на стойку, послал мысленный запрос: «Шейн Тизар. Малоизвестные сведения биографии». Рядом сразу появился проводник и увлек вглубь хранилища. Я покорно последовал за ним.

Шагая между стеллажей, перебирал в памяти то, что знал об этом выдающемся маге. Шейн был одним из лучших, однако к старости начал чудить. Он, если не ошибаюсь, отправился в экспедицию к драконьим горам, пытаясь отыскать мифический живительный источник. И то высказывание о магии, которое прозвучало в разговоре с моим дедом по материнской линии… Мама, еще совсем юная, присутствовала в момент общения, и в своем письме, посвященном семейству Тизар, утверждала, что Шейн тогда не шутил.

Но самое, пожалуй, значительное — Шейн являлся участником самой первой большой битвы с алларинами. Даже присутствовал при знаменитом поединке с тогдашним Повелителем Мертвых земель. Повелителя вызвал на бой Токс Акстер, который вошел в историю, как самый отчаянный маг столетия.

Токс Акстер… мерзкий старикашка, я встречался с ним дважды, и оба раза во рту появлялся неприятный привкус, словно какой-то гнили попробовал. Даже не верилось, что когда-то этот старик был настолько смел, чтобы бросить подобный вызов. Более того, он ведь еще и победил!

Когда магический проводник остановился и высветил одну единственную книгу, я порадовался. Очень не хотелось повторения ситуации с узорами, хотя я, в целом, был готов пролистать несколько десятков томов.

Книга оказалась без следов какой-либо потрепанности, словно ее и не читали никогда, но настолько старой, что название на обложке выцвело. Зато на первой странице заглавие осталось, мне предлагалось ознакомиться с воспоминаниями некоего человека, имя которого видел в первый раз.

Дополнительная особенность — текст был не печатным, а рукописным, то есть книга, судя по всему, существовала в единственном экземпляре.

Прочитав первый абзац обращения к читателю, я нахмурился. Автор представился оруженосцем Крона Эрса — еще одного выдающегося мага, который жил в тот же период, что и Шейн.

Стало интересно. Настолько, что даже неадекватные мысли о Джиффилин отступили. Я торопливо проследовал в читальную зону, упал в кресло и принялся искать…

* * *

Эрика Тизар

Как говорится в мифах о сотворении мира, вначале была тьма. Вот и у нас — вначале была тьма, а потом эта тьма расступилась, и очень захотелось чтобы она вернулась обратно, потому что от увиденного по коже побежали ледяные мурашки.

Пейзаж был знаком по одному из слайдов, которые демонстрировали на занятиях по географии. Эти деревья с абсолютно гладкими стволами и острыми, похожими на пики листьями, твердая, лишенная травы почва, редкие крупные валуны — все намекало на то, что мы очутились на территории врага.

То есть даже не в пограничье, где флора и фауна смешивалась, образуя причудливый коктейль, а именно по ту сторону вполне себе определенной линии.

В какой-то момент подумалось, что все взаправду, и мурашки побежали в два раза быстрее. От приступа паники спасло появление песочных часов, которые подсказали, что биться в припадке рано — окружающее пространство не реальность, а все-таки игра.

Тем не менее…

— Мне это не нравится, — буркнул Фикс.

— Мне тоже, — поддержал Гиберт.

— Кажется, влипли, — резюмировал Максион хмуро.

Я промолчала, плавно осев на землю. С точки зрения физиологии чувствовала себя неплохо, страдала моральная сторона. Буквально только что закончилось изнуряющее испытание у Диверика, а теперь это… Внеплановый раунд, как говорят опытные игроки, подкрался незаметно.

Сражаться не хотелось. Проявлять ловкость и смекалку — тем более. Лучше бы упасть на что-нибудь мягкое, подхватить чашку ромашкового чаю и расслабиться. Жаль, это были лишь мечты.

Пришлось отринуть неуместные мысли и попробовать внести в происходящее нотку позитива:

— А вдруг здесь спрятан какой-нибудь особый приз? Что-нибудь по — настоящему ценное? — озвучила я.

— Что может быть ценнее, чем горшок золота, который мы получили в позапрошлый раз? — фыркнул Макс недружелюбно.

Вопрос был риторическим, но…

— Чемодан золота? — вроде как пошутил Фикс.

— Угу. Заброшенные гномьи рудники с переполненными золотом вагонетками, — добавил Гиб.

Я, столкнувшись с этим нежеланием смотреть на мир с оптимизмом, надулась и встала.

— Кстати, Эрика, ты отлично прошла полосу препятствий, — сказал Гиберт. — Как смогла?

Парень был хмур, но хвалил. Однако я от похвалы отмахнулась, уставившись на капитана, который принимал основные решения.

— Предлагаю закончить побыстрее и убраться из этого места, — сказал тот.

Предложение понравилось. Задерживаться в ночном лесу, слишком похожем на леса, расположенные в Мертвых землях, не хотел никто.

Еще минута чтобы привыкнуть к темноте, и мы принялись осматриваться. На первый взгляд, как и на второй, ничего особенного не попалось, только те же деревья с гладкими стволами и неприятного вида валуны.

— Выберем направление? — предложил Макс.

Мы дружно кивнули, но с места не сдвинулись, предлагая капитану решить вопрос лично. Макс повертел блондинистой головой и шагнул в право, в сторону висящей в небе луны.

Да, луна была, и от нашей отличалась только повышенный бледностью — ее света абсолютно не хватало. Звезды тоже выглядели тускло, а в воздухе висел неприятный запах…

— Чувствую себя так, словно стою под вытяжной трубой алхимической лаборатории, — сказал Гиберт, сплевывая. Фикс шумно вздохнул.

Мы начали путь со всей положенной осторожностью. Шли и шарахались от каждого шороха, постоянно оглядываясь по сторонам — так и казалось, что из темноты вот-вот выпрыгнет что-то мерзкое.

Первые несколько минут я чувствовала себя предельно неуютно, а когда немного привыкла, начала морщиться от того, что окружающий пейзаж не менялся. Он был как будто статичен, и никаких объектов, похожих на игровые, не попадалось. То есть вообще. Совсем.

Терпение, как выяснилось, подводило не только меня, и в итоге Фикс сказал:

— Может используем магию?

— Полагаешь это разумно? — поинтересовался Гиберт.

Фикс промолчал.

Он поджал губы, а мы с Максимом задумались, и…

— Видимо, без магии действительно не получится, — после долгой паузы заявил наш главный.

— Кхм, — вновь подал голос Гиб. — А что если благодаря использованию заклинания, нас выбросит обратно в Ривенстэйл? — в голосе парня прозвучала надежда.

Такой вариант действительно существовал, но все понимали, что шанс активировать какую-нибудь штрафную ловушку или лишить себя приза гораздо выше. Тем не менее, после короткого совещания команда приняла решение пробовать, и сотворить заклинание поручили мне.

Я с общей магией дружила, и поисковики применяла не раз, так что труда задание не составило. Хмурая сосредоточенность, несколько выверенных пассов, мысленный запрос, сформулированный максимально четко, и над ладонью вспыхнул неяркий огонек.

Огонек тут же сорвался с места, рванув в сторону противоположную той, в которую шли, и это стало причиной для общего стона. Максион не угадал с выбором направления, и это было обидно. Впрочем, капитана в данной ситуации никто не винил.

Мы развернулись и ускорили шаг, и после продолжительного марш-броска выбрались на широкую поляну. Кажется, настало время порадоваться, вот только…

— А это что за полоски? — уставившись на землю, спросил Фикс.

Я тоже глянула и дрогнула — лично я подобные полосы видела совсем недавно, в закрытом зале нашей академии… Гиберт ответ тоже знал, и он же озвучил:

— Это черновик для построения магических схем.

Брови Фикса взлетели на середину лба, а Максион добавил:

— Интересно, и что же нам предлагается построить?

Кстати, не факт, что предлагалось, существовал вариант, что полоски выдавлены в твердой почве просто так.

С другой стороны, если все-таки нужно применить, то какой тип плетения выбрать?

— Есть идеи? — буркнул Макс, и я нервно сглотнула. В голову лезли не самые хорошие мысли, и в итоге я озвучила:

— Может для начала построим защитный круг?

Парни переглянулись, потом прозвучал вопрос Гиберта:

— Ты помнишь как выглядит такая схема?

Я, как ни странно, помнила. Более того, здесь и сейчас эта схема представлялась особенно ясно, словно учила ее буквально час назад.

— Для построений нужен проводящий материал, — напомнил Максион. В следующую секунду стало страшнее прежнего. Просто раздался тихий хлопок, и в центре поляны появилось нечто небольшое и светлое.

Макс, будучи самым решительным из нас, сразу направился в ту сторону, а потом наклонился, подобрал добычу и крикнул:

— Это алхимический порошок.

Порошок… Алхимический… Увы, но к горлу снова подступила паника.

— Эрика, а давай ты сначала сделаешь, а уже потом бледнеть будешь? — вмешался в процесс Фикс.

Товарищ по команде точно был прав, и я отправилась к Максу. А после того, как схема была закончена, когда из мешочка выпали последние крупицы алхимического порошка…

По верхушкам окружающих поляну деревьев пронесся порыв ветра, создавая ощущение этакого зловещего шепота. Мы сперва замерли, тут же невольно шагнули друг к другу, сбиваясь в кучку. Очень испуганную кучку, нужно сказать.

— Кажется, круг был ошибкой, — хрипло выдохнул Гиберт.

— Или наоборот, — ответил Максион, инстинктивно потянувшись к ножнам, которых не было.

Собственно, у нас не имелось ничего, никакого оружия — мы пришли как были на занятии у Диверика, в одних тренировочных костюмах.

— Подождите, — голос Фикса прозвучал убито. — Посмотрите туда.

Брюнет указал на висящие в воздухе часы, и лично мне стало дурно до обморока. Часы остановились. Песок перестал ссыпаться в нижнюю часть. Застыл.

— А-а-а… — прошептала я.

— Жесть, — вынес вердикт Максион, и в этот миг стало чуточку легче. Просто я увидела, как одна песчинка скатилась по желобу и упала.

— Они не остановились, просто замедлились, — сказала я.

Тишина, царившая вокруг, стала поистине жуткой, а луна, которая успела переместиться в сторону, как будто увеличилась и покраснела.

— Я слышал о таком, — заявил капитан внезапно. — Был похожий случай. С командой факультета некромантии, то ли три, то ли четыре года назад.

— Что именно было? — подтолкнул Фикс.

— Часы замедлились, и команда проторчала в игровой реальности несколько дней. — Лучше бы Максион промолчал, потому что ничуть не успокоил!

— Я не хочу сидеть тут несколько дней, — сказала, дрогнув.

— Можем поубивать друг друга и тогда сразу перенесемся в академию, — подал голос еще один успокаиватель, Гиб.

Я сперва онемела, а когда развернулась и открыла рот, чтобы рассказать парню о неуместности черного юмора, из-за деревьев вышла фигура, укутанная в длинный балахон.

Кровь в венах похолодела, дыхание замерло, ноги примерзли к земле, потому что… к нам шагал настоящий алларин. Он был легко узнаваем не столько по одежде, сколько по яркому изумрудному свечению глаз.

Еще шаг, и мы прижались друг к другу, понимая, что против алларина не выстоять. А самое мерзкое — жрецы мертвой магии не убивают таких как мы. Они, как ядовитые пауки, пытаются впрыснуть в кровь свою силу, чтобы продлить агонию. То есть если алларин до нас доберется, не факт, что «умрем» и окажемся в безопасных стенах альма-матер. Если он пробьет защиту, то вообще не понятно, что будет.

Впрочем, и это оказалось не самым страшным…

— Мне мерещится или… — начал Гиберт и осекся.

— Не мерещится, — отозвался Максион. — Это наш Ют.

* * *

Рэйнер Варкрос

Все-таки история — занятная дисциплина. Считается, что пишут ее победители, но это не всегда так. Историю могут написать и невежество, и небрежность, и безалаберность, и даже подлость. Чем глубже я погружался в воспоминания оруженосца, тем сложнее было держать спокойное лицо.

Когда-то давно я уже присутствовал при споре на эту тему. Причем спор случился здесь, в Академии Ривенстэйл. Один из моих сокурсников, будучи ярым поклонником Первой битвы, решил подискутировать с преподавателем истории, заявив, будто есть мнение, что Токс Акстер, бросивший вызов Повелителю Мертвых земель, от поединка отказался. Что вместо него с Повелителем, или, как называют в самих Мертвых землях, Верховным, дрался кто-то другой.

Преподаватель тогда высмеял, а нам… да как-то без разницы было. Лично я недолюбливал Акстеров всегда, сколько себя помнил, и их победами, как и поражениями, не интересовался от слова «совсем».

Да и сокурсник этот… Он был из тех, кто везде ищет какой-нибудь обман и постоянно во всем сомневается. Его отчислили в середине третьего курса за неуспеваемость. Боевую магию парень не потянул.

А теперь… я сидел и читал рассказ очевидца, который утверждал, что Токс Акстер от поединка действительно отказался. Причем сделал это в самый последний момент, когда избранные воины с обеих сторон уже собрались в закрытый круг.

Он должен был шагнуть вперед, но едва Верховный перешел в боевую ипостась, Акстер заледенел и с места не сдвинулся. Когда стало понятно, что драться Токс не в состоянии, а с губ самого Акстера слетели слова о признании поражения, Верховный расхохотался. Просто поединок был попыткой прекратить кровопролитие. Наши отчаянно проигрывали и, вызвав Верховного, Токс озвучил условие — кто победит в поединке, тот выиграет весь бой.

Токс обещал, что отряды имперцев сложат оружие и склонят головы перед Верховным, но если победит сам Токс, то отряды, возглавляемые алларинами, отступят. Фактически он пытался спасти остатки имперской армии, а в итоге…

Вместо Акстера вышел Шейн Тизар.

Повелитель Мертвых земель окинул мага взглядом и согласился на замену, пророкотав, что победить без боя неинтересно. Только Шейн оказался слишком силен, ловок и искусен. Он не убил Верховного, но все-таки победил.

Верховный получил ранение, и как стало известно позже, очень серьезное. Настолько, что вскоре он отошел от дел и передал власть своему племяннику — Вирлу Тихому. Собственно тому, кто правит в Мертвых землях и по сей день.

При упоминании Вирла я скривился и даже отодвинулся от книги — с этим монстром, в отличие от первого, встречался. Не понятно за что подданные дали ему столь безобидное прозвище, мразь он еще та.

Одновременно заныл бок… старая рана словно услышала имя того, кто ее нанес, и ответила. К счастью, все ограничилось вполне терпимыми ощущениями, без приступа, а я опять погрузился в текст.

Что было непонятно — почему в историю вошел не Шейн, а Акстер? Почему во всех учебниках и летописях значился его имя?

После нескольких абзацев пространных рассуждений оруженосец дал ответ на этот вопрос, и я не просто поморщился, а скривился так, будто съел тухлый лимон. Автор книги утверждал, что после завершения поединка, когда Верховный и его свита покинули круг с помощью порталов, а наши воины из круга еще не вышли, Токс упал на колени, вцепившись в ноги Шейна Тизара, и завыл…

Он рыдал, раскаиваясь в своей трусости и кричал о том, что погубил свой род этим позором. Потом принялся молить Шейна о том, чтобы тот его не выдал… Глупая просьба. Очень. Особенно, учитывая тот факт, что Тизар и Акстер были не одни.

Шейна качало от усталости, он тоже был ранен, но не так сильно — что и позволило назвать его победителем, — и вой Акстера привел его на грань бешенства. В итоге Шейн выпалил:

— Хорошо! Не выдам!

Но Акстеру показалось мало и он принялся умолять о клятве. Шейн не поклялся, но приказал всем присутствующим молчать.

Ослушаться? Лучшие воины Империи не смогли по многим причинам. Главная — Шейн был победителем, а желание победителя закон даже в тех случаях, когда это желание — бред.

В итоге, когда защитный круг, скрывавший от лишних глаз, растаял, и Акстер вышел потрепанный, но живой, все решили, что именно он и выиграл. Простым бойцам, как и командирам, даже в голову не пришло, что Токс мог отступить. Ведь на кону стояла не честь рода, а жизни и свобода нескольких сотен людей, которые очутились в месиве этой самой первой битвы. По мнению бойцов, Акстер не мог предать и остаться при этом живым.

А свидетели… они так и продолжали молчать, повинуясь приказу Шейна. Только всегда кривились, когда кто-нибудь начинал расхваливать Токса Акстера. В официальных мероприятиях, связанных с чествованием Акстера тоже не участвовали, только — и об этом оруженосец знал уже по слухам, — сам Шейн однажды пришел.

«Говорили, что он сидел и смотрел на Акстера насмешливым взглядом, — писал оруженосец, — а тот гордо принимал очередную награду. После награждения благодушно кивнул Тизару, и Шейн едва не рассмеялся Акстеру в лицо.

Возможно, это поучительная ситуация, — продолжал автор, — она учит нас тому, настолько все люди разные. Будь на месте Токса любой из моих знакомых, он бы сгорел со стыда, а Акстеру все нравилось. Более того, мне кажется, что в какой-то момент этот горе герой всерьез поверил в то, что дрался с Верховным и победил».

Меня от этих строк замутило, зато удивления никакого… Я знал достаточно боевых магов и понимал — Шейн действительно мог поступить упомянутым образом, это вполне в духе таких, как мы.

Более того, когда речь о запредельном напряжении и поступках, которые требуют невероятной концентрации сил, приоритеты меняются. Это румяная домохозяйка может драться за право авторства на рецепт блинчиков, а великие люди мыслят другими категориями. Шейн был велик.

Я шумно выдохнул и откинулся в кресле, уставившись в потолок — в читальной зоне библиотеки было практически безлюдно и очень спокойно. Никаких битв, никаких предательств и несправедливости. Простая и мирная жизнь, и Шейн Тизар являлся одним из тех, кто обеспечил этот покой.

Еще один выдох, и я вновь вернулся к книжным страницам, чтобы прочесть:

«Прошло много лет, и я готов стать тем, кто нарушит запрет Шейна. Возможно, мой скромный труд никто и никогда не прочтет, но правда должна быть изложена. Хотя бы так. Хотя бы здесь».

Это был последний абзац главы, посвященной той битве, и под ним стоял известный символ, выполненный кровью… Такие символы ставили в храмах, с вплетением особой силы. В случае, если написанное правда, символ при переходе на магическое зрение сиял.

Я, разумеется, перешел, и… да, обнаружил сияние — ровное и спокойное.

Оруженосец, написавший этот текст, не лгал.

* * *

Эрика Тизар

Когда свинец неба сменился молоком защитного купола, развернутого над полигоном, я испытала острый прилив счастья. Лежала на такой родной, покрытой высохшей травкой земле, и чувствовала себя так, словно мне миллиард алых роз подарили и стильное бриллиантовое колье.

Парни лежали рядом и тоже таращились на купол. Собственно, когда стало понятно, что нас вот-вот выбросит из игровой реальности, мы все на землю попадали. От облегчения.

— Ну вообще, — после долгой паузы выдохнул Максион.

— До сих пор не верится, что выжили, — добавил Гиберт.

Черноволосый Фикс промолчал, а я…

— Надеюсь, таких испытаний больше не будет, иначе я чокнусь.

Новая пауза, а за ней…

— Да ладно прибедняться, Эрика. Ты держалась лучше каждого из нас, — заявил Гиб.

Я порозовела, а Макс поддакнул:

— Если б ни твои защитные схемы, нас бы порвали в клочья.

— А я и думать не желаю о том, что с нами могло случиться без тех контуров, — все же подал голос Фикс. — Кстати, Эрика, я говорил, что я тебя люблю?

— Я влюбился раньше, поэтому я первый претендент на руку и сердце, — вяло запротестовал Гиберт.

— А у меня права капитана, — напомнил Максион.

— Обойдешься, — парировал Гиберт. — Я все равно претендент номер один.

Парни замолчали, а я сделала несколько глубоких вдохов и зажмурилась. Нет, действительно счастье, что все закончилось, и до сих пор не понимаю, как выдержала этот кошмар.

Трое суток в лесу! Три дня и три ночи в мертвых землях! Сражений можно сказать не было, мы просто выживали. Днем добывали еду и перемещались по лесу, стараясь не нарваться на вражеские отряды, а по ночам держали оборону… И это было труднее всего.

Первая ночь, когда сквозь защитный барьер ломился двойник Ютаса, вышла самой страшной. Защита выдержала, а утром Ютас растаял, но вместе с ним в землю ушел и весь алхимический порошок.

При этом у нас не было ни воды, ни возможности посетить кустики — а необходимость такого посещения в какой-то момент встала очень остро! Когда «Ют» исчез, мы принялись решать насущные проблемы, одной из которых стал поиск новой порции магического проводника…

Ко второй ночи оказались более подготовлены — даже шалаш в центре защитного круга соорудили. Но эти дикие приключения, этот походный быт и невозможность расслабиться, вымотали всех. По результатам игрового раунда, нам можно было поставить какой-нибудь зачет.

— Думаю, таких приключений ни у кого не было, — устало сказал Максион.

— Все сдохнут от зависти, когда расскажем, — согласился Гиберт.

Фикс снова предпочел отмолчаться, а я вздрогнула:

— Мм-м… а давайте не будем никому рассказывать?

Фикс сразу сел, Максион и Гиберт маневр повторили. Мне тоже пришлось переместиться в подобие вертикального положения, чтобы увидеть недоуменные лица товарищей и услышать:

— Это еще почему? — Фикс.

Я не то чтоб замялась, но…

— Просто не будем. По крайней мере, сейчас. Если скажем, сразу начнутся расспросы, обсуждения, а я к ним пока не готова.

В действительности я боялась не разговоров — в голове отчего-то сидел образ взбешенного новостями Рэйнера. Не знаю с чего воображаемый магистр так нервничал, но образ был настолько реален, что бросало в дрожь.

Парни нахмурились, но менять точку зрения я не собиралась.

— Давайте расскажем позже? — повторила с мольбою. Опустила глаза и добавила: — И без уточнений, кто приходил в первую ночь.

Тут общее настроение резко испортилось — тему появления Ютаса мы уже обсуждали и пока не знали, как к этому относиться. Нам ведь неизвестно, откуда берутся игровые образы… Возможно, банальное совпадение или наоборот уловка магической системы, призванная деморализовать команду. Но если система обращается к реальному миру, то…

Нет, думать о последнем не хотелось, вот я и не думала. Ютас не мог стать алларином. Умереть от заражения мертвой магией — да, а превратиться в чудовище, несущее смерть — нет.

— Насчет первой ночи согласен, — проговорил Гиб. — Но отмолчаться все равно не получится.

— Во-первых, мы отсутствовали несколько суток, — подхватил Фикс, — и нам придется объяснять, где были. Во-вторых, есть выигрыш, и он…

— Огромен, — кивнул Максион. Хмурое выражение сразу исчезло, на лице проступило ликование.

При упоминании приза я тоже улыбнулась — перед переходом в академию, мы нашли в контуре три алмазные монетки. Мы еще не знали, сколько игровых очков эти монеты стоят, но было чувство, что снова сорвали куш.

— У нас не получится промолчать, — озвучил финальный вывод Гиб.

— Ну давайте хотя бы попробуем? Хоть немного поиграем в загадочность!

— Ох уж эти девчонки, — Фикс неодобрительно покачал головой.

— Да, но эта девчонка оказалась единственной, кто знает наизусть защитные схемы, — выступив на стороне справедливости, сказал Макс. — Причем достаточно сильные для того, чтобы сдержать алларина.

Вопроса о том, что раунд мог так затянуться из-за использования магии, не вставало. В процессе стало ясно, что испытание относится к числу тех, где магия все же разрешена.

— Я… не знаю, — буркнул Фикс.

Гиберт глянул хмуро, потом поднялся на ноги и заявил:

— Ладно, для начала предлагаю выяснить, сколько времени прошло в настоящем мире. — Короткая пауза, взгляд вдаль и радостное: — О! И я даже знаю у кого спросить!

Вокруг было светло, а полигон пустовал, что подсказывало — сейчас раннее утро. И кто, спрашивается, может объявиться тут в такую рань?

Тяжело, ибо все тело ломило, я тоже поднялась на ноги, обернулась, и тихо застонала. Вот за что, спрашивается, такое невезение? Почему именно он?

Угу, вдалеке виделись три фигуры, которые направлялись сюда, и мужчину, который шагал по центру, я узнала сразу. Варкрос собственной аристократичной персоной. Лорд, который… Тьфу ты! Ну действительно — за что?!

Нет, здесь и сейчас я испугалась уже не расспросов, а непосредственно встречи. Я же три дня ни зеркала, ни расчески не видела, да и пахну, как дохлый скунс. Конечно, можно списать запах на парней — они воняют не лучше — но все равно неприятно. Я не готова предстать перед «женихом» в таком образе! Вот только возможности сбежать объективно нет.

— У-у-у! — прокомментировала ситуацию я.

Парни моих страданий не поняли. Они наоборот приободрились и расправили плечи, а когда трио магистров в составе Диверик, Рэйнер и Иверс приблизились, наш Максион приветливо махнул рукой.

Он же и выпалил:

— Доброе утро!

— Доброе? — переспросил Иверс недоуменно.

Ну а Диверик уточнил хмуро:

— Вы что тут делаете?

— Видимо, только что из игры вернулись, — буркнул Рэйн. Он этой встречей тоже был недоволен.

Я подумала и попыталась шагнуть за спину Гиберта, но споткнулась и едва не упала. Гибу пришлось подхватить и поддержать.

Взгляд на Варкроса — выражение лица стало более хмурым, а потом…

— Кхе-кхе, — вновь подал голос Макс. — Подскажите, пожалуйста, какой сегодня день недели?

— Вы ушли вчера, — ответил Рэйн. — Если ты про это.

Мы удивились и переглянулись. Здесь прошло меньше суток? Разумеется, такое вполне возможно, но…

— Мм-м… — отозвался Макс, а магистры как раз приблизились и остановились напротив. Как и мы, эта троицы была одета в тренировочные костюмы, что заставило отвлечься от переживаний о собственной внешности и недоуменно заломить бровь.

— Как сыграли? — поинтересовался Рэйн. И глазами сверкнул так, что захотелось попятиться.

Фикс приосанился и, шагнув вперед, ответил:

— Отлично!

— Выиграли, надеюсь? — встрял Иверс.

— А то!

Парни засияли, как три лучистых солнышка, а я опустила глаза, надеясь, что наша эпохальная встреча вот-вот закончится. Я мечтала о ванне, пузырьке с жидким мылом и шампунем. А еще очень хотелось успокаивающую настойку и шоколадных конфет.

— Ну вот и хорошо, — буркнул Диверик с заметной долей пренебрежения. — Раз так, то свободны.

Мы спорить не стали — обогнув тройку преподавателей, направились к выходу, но…

Вот правду говорят, что любопытство сгубило кошку! Я же вообще не собиралась рта открывать, более того, мне было не слишком-то интересно. Вернее, совершенно неинтересно, ни капли! Но…

— Простите, — я обернулась раньше, чем сообразила, что делаю. — А вы тут… для чего?

Магистры тоже повернулись, а ответил мне Рэйнер:

— Решили немного размяться. Тоже пройти эту новую полосу препятствий.

Мои глаза слегка округлились, а Иверс добавил:

— На время. Кто быстрее.

— И без всякой магии, — едко вставил тот, от придирок которого у меня уже начинался нервный зуд.

Именно его пристальный злобный взгляд, достойный взгляда самого лютого алларина, заставил меня опомниться и, выдавив жалкую улыбку, продолжить движение к выходу.

Через несколько метров я обернулась, чтобы увидеть — магистры действительно стоят возле полосы и разминаются.

— Кхм, а что за намек на магию? — выдал внезапно Гиберт.

— Я так понимаю, что Диверик против, что половина курса вчера использовала магию для прохождения скалы, — пояснил Фикс.

Я чуть не споткнулась. Времени и возможности следить за сокурсниками у меня не было, поэтому я понятия не имела, что не единственная «халтурщица».

— Диверик предъявлял претензии? — уточнила я.

— Да нет, не было такого, — отозвался Фикс. — Он вообще отнесся ровно, и я удивлен, что сейчас в таком тоне это упомянул.

Ну! Ну!

— С-с-с! — сообщила я. Однако все-таки не ругнулась, вспомнив о статусе леди.

— Эрика, что? — нахмурился Макс.

— Да ничего! — взвизгнула я.

Спустя еще шаг, замерла и внесла рациональное предложение:

— А давайте посмотрим?

— В смысле? — нахмурился Гиберт. Нет, меня не поняли.

Максион оказался более догадлив:

— Хочешь посмотреть, как эти трое будут соревноваться? Но как Эрика? Они ясно дали понять, чтобы мы убирались подальше, что им не нужны свидетели.

Капитан был, конечно, прав, но…

— Мы три дня выживали в лесу, полном вражеских отрядов и алларинов, — хмуро напомнила я. — Так неужели не сумеем незаметно подкрасться к трем преподам?

Фикс открыл рот в явном намерении возразить, однако Максион сказал раньше:

— А знаете, Эрика права. И да, мне тоже хочется посмотреть!