Глава 13. Осада

«Движение замерзших масс воды», – вспомнилось Рамасхе, когда он в немом изумлении таращился на то безобразие, в которое превратились апартаменты Алэра. А ведь еще недавно комнаты, отделанные с изысканной роскошью, слыли редчайшей жемчужиной в драгоценной раковине дворца.

Сейчас от ажурной ледяной резьбы стен и колонн остались жалкие осколки. Сами колонны кое-где покосились, и потолок над ними змеился трещинами. Ущерб, нанесенный великолепной мозаике пола Рамасха не мог оценить: он был засыпан ледяной крошкой и обломками тех же колонн, мебели и статуй, причем, сугубо женских. Кстати, что-то не припомнил кронпринц такого количества статуй в императорской коллекции. Отец их не особо жаловал, но терпел в качестве подставок под парадные мантии.

Ноги ломать принц не стал и, на мгновение трансформировав тело в снежную поземку, перенесся из приемного зала в отцовский кабинет, где уловил какое-то движение.

Но это всего лишь рухнул книжный шкаф, сломав еще одну статую. Следующие три покосились, но уцелели, если так можно сказать о лишенных рук и лиц останках ледяных дев. Игинир, скорбно вздохнув, коснулся каждого обломка, с содроганием в душе ожидая, что это действительно останки несчастных служанок, превращенных в лед отцовским гневом. К счастью, ни единого телесного следа не обнаружилось. И слава айрам.

Но откуда столько скульптур? Неужели император внезапно помешался и решил заняться искусством? И где сам начинающий скульптор?

Крайне заинтригованный Игинир прошествовал дальше, в распахнутые двери императорской спальни, куда вот уже несколько десятилетий был запрещен вход любому под страхом немедленной смерти, кроме постельничего, особо доверенного лица, и главного императорского лекаря. Игинир знал дворцовые сплетни: последней женщиной, делившей здесь ложе с Алэром, была мать Рагара. Даже многочисленные жены Алэра принимали супруга только в своих спальнях.

Он замер на пороге. На правой половине ложа, под покрывалом, усыпанным ледяной порошей, виднелись очертания лежащего тела. Принц, сначала убедившись, что отцовская защита со спальни снята, метнулся к ложу, смел сверкающее крошево, сдернул покрывало и отступил на шаг.

В постели лежала удивительной красоты мертвая женщина. Ее черные глаза были полуоткрыты, но не мигали, на диво густые и длинные изогнутые ресницы были опушены инеем. Снежинки не таяли и на изящно очерченных алых губах. Черные полураспущенные косы красавицы обрамляли прекрасное лицо и свешивались до пола. Она выглядела так живо, будто вот-вот очнется, вздохнет и поднимется.

Ее совершенная фигура была полностью обнажена, и Рамасха, смутившись, поспешно укрыл женщину с головой.

Он узнал ее. Трудно не узнать ту, ради кого Алэр убил его мать.

Рамасха содрогнулся: неужели император столько десятилетий делил постель с трупом? Нет, не может быть. Она же сбежала в Белые горы вместе с их сыном и там погибла в одном из сражений то ли с темными, то ли с имперцами, а Рагара потом отдали императору в обмен на мир. Она точно погибла. Ушла в Белогорье, как говорят о вейриэнах.

Неужели Алэр вытребовал себе не только их общего сына, но и ее труп?

Узнать легко. Достаточно прикоснуться к заледеневшей женщине, чтобы понять: это ее тело или произведение искусства гениального скульптора?

Но Рамасха не мог заставить себя коснуться той… или даже подобия той, кого ненавидел сызмала, с того дня, когда императрица Леата была сброшена на острые ледяные пики дворцовых крыш. Он и Рагара ненавидел до тех пор, пока Таррэ однажды не показал ему в волшебном зеркале, как ненависть разъедает сердце кронпринца и искажает его душу. И пусть видение в волшебном зеркале могло быть просто иллюзией, но чистая душа Рамасхи не хотела ненавидеть. А потом Рагар стал его единственным другом…

– Ну же, Рамасха, сделай это, – подбодрил он сам себя. – Разгадай еще одну тайну Алэра. Насколько он чудовище?

Решившись, он протянул руку к голове женщины, но в миг, когда его пальцы коснулись покрывала, тело рассыпалось, а резкий порыв вьюги сдул покров, развеял снежный прах и смешал с горами ледяной пороши, рассыпанной в покоях и взвившейся под ветром плотной стеной. Сквозь порошу послышался грохот – ложе развалилось, определил принц.

– Все ли ты узнал, что хотел? – перекрыл шум хриплый, но грозный голос императора.

– Не успел, – признался Рамасха. – Это был труп или скульптура?

– Не скажу. Мучайся теперь, – хохотнул Алэр. – Впрочем, тебе недолго осталось. Ты помнишь о моем предупреждении? Каждый, кто переступит порог моей спальни, умрет.

Рамасха медленно повернул голову. Император стоял у полуоторванной двери балкона. Безукоризненный, как всегда. Ни складки на блестящих одеждах, ни волосинки, выпавшей из собранной в косу прически. Ни проблеска эмоций на бесстрастном ледяном лице. Лишь в глазах пляшут отблески то ли гнева, то ли безумия.

Наследник усмехнулся, обвел взглядом развалины интерьера.

– Вряд ли это можно назвать спальней, ваша многоликость. Тут даже кровати нет, спать не на чем.

– Поговори мне еще, смертник, – фыркнул Алэр. – Демагогия тебе не поможет. И дело уже не в запрете. Неужели ты не смог определить сам, на расстоянии, что там было под покрывалом? А еще считаешься самым сильным магом после меня. Ты меня разочаровал, Игинир. А ты знаешь, что происходит с теми, кто имел несчастье меня разочаровать?

– Я даже знаю, что бывает с теми, кто тебя сумел очаровать, – равнодушно заметил кронпринц. – Они умирают немного быстрее тех, кто тебя разочаровывает. Но ты меня не убьешь. Не сейчас. Тебе некого назначить преемником трона и магии. Ниэнир и Даэр не удержат корону кронпринца, слишком слабы. Эмерит, получив магию титула кронпринцессы, сведет тебя в могилу быстрее, чем ты ее. Осияна слишком мала. Следовательно, у меня есть еще как минимум полтора десятка лет, если, конечно, в течение года родится твой новый наследник и получит огненное благословение.

– У-у-умный, – выдохнул император, снова взвихрив успевшую осесть порошу. – Из всех моих детей ты оказался самым умным. И самым осторожным. Я бы даже гордился тобой, если бы не знал, как люто ты меня ненавидишь. Если бы каждый день не чувствовал твою ненависть. Каждый миг. Ты поживешь еще немного, Рамасха. Пока ты мне нужен. Но я не намерен продлять срок твоей жизни ни на один лишний час. Ни на минуту. Потому иди, объяви леди Виолетте, что сегодня вечером состоится наша помолвка. Чтобы мой новый наследник поскорее родился.

– Это будет дипломатической ошибкой, мой император. Сегодня девятый день со смерти ее отца.

– И что?

– Вы можете не щадить ее чувств, но помолвка в такой день будет воспринята ее братом как кощунственное нарушение традиций Гардарунта. И вы останетесь без огненного благословения, ради которого все и затеяно.

– Здесь моя империя и мои традиции! – рявкнул бешенеющий повелитель снежных бурь.

– Но леди Виолетта еще не принесла вам брачных клятв, чтобы, как полагается вашей супруге, чтить традиции Севера выше традиций Гардарунта.

– Бездна! – Алэр шагнул в комнату, порывом бурана разнес вдребезги и без того сломанное ложе и пнул крупный обломок льда, оказавшийся расколотой узорной столешницей. – Это замкнутый круг! Что мне делать?

– Ждать, – пожал плечами принц.

– Тебе на радость? Ну нет, умник. Помолвка – еще не свадьба. Ты, насколько мне известно, каждый день пишешь этому огненному отродью. Кстати, он коронован уже или старшие сестры подняли бунт?

– Благополучно коронован.

– Жаль. Нам было бы выгоднее предоставить ему политическое убежище и отвоевать для него трон Гардарунта. Ну да ладно. На чем я остановился?

Игинир прищурился: нога императора стояла на отломанной от какой-то скульптуры руке. Судя по мягкости очертаний, женской. Принц поднял насмешливый взгляд.

– На письме, мой император.

– Да. Напишешь этому сопливому королю, что пребывание леди Виолетты без свиты, в статусе гостьи, во дворце неженатого императора возможно не более недели. Чем дольше ее статус будет оставаться неопределенным, тем хуже для репутации леди, потому необходимо провести церемонию помолвки и представить леди двору официально как мою невесту.

– Но договор заключен, леди и так здесь в качестве невесты.

– И кто видел этот договор? Кто слышал оглашение? – хитро сощурился Алэр. – Нужна громкая церемония при большом скоплении народа.

– Зачем? Что ты задумал?

– Жениться, сын мой, – ледяное лицо императора осветилось улыбкой предвкушения. – Жениться в кратчайшие сроки.

– Сегодня? – у кронпринца, наоборот, настроение упало до точки замерзания.

– Ты дал мне разумный совет, мой мальчик. Не сегодня. Завтра. Да, ты все правильно понял, ты же многоликий, весь в меня… Разумеется, для принцессы Виолетты и ее свиты это будет выглядеть как помолвка, и ее брату Лэйрину ты напишешь сегодня официальное приглашение, на которое он, разумеется, не успеет отреагировать, а завтра – отправишь ему уведомление о помолвке.

– А послезавтра? – тихо спросил Рамасха, прекрасно изучивший своего отца и его методы добиваться желаемого.

Улыбка Ледяного императора стала жесткой.

– А послезавтра, сын мой, поставим Лэйрина перед фактом. Вряд ли он решит оспаривать свершившийся брак и позорить сестру. Ступай. И позови кого-нибудь, пусть уберут здесь, защиту я снял. Давно пора было менять интерьер. Он меня раздражал.

Поклонившись, Рамасха поторопился уйти.

Быстрее, пока тлевшая на самом дне сердца ненависть не отразилась в глазах. Наследник хорошо знал своего отца. Знал, что Алэр всегда, в каждую встречу провоцировал его. «Дай мне повод, Рамасха. Дай мне только повод!» – черной тенью стояло за каждым императорским словом и прищуренным взглядом.

Вся жизнь Игинира с того проклятого дня, как он потерял мать, стала непрерывной обороной. Он чувствовал себя крепостью под вражеской осадой. Если не выдержат стены и запоры – ему не жить.

Почему Алэр не убил и его в тот день? Расправился же он со старшими сыновьями. Одного казнил за попытку переворота, другого – за одно лишь подозрение в заговоре. А Рамасху… нет, не пожалел. Откинул, как безобидную мошку. Какая угроза от семилетнего ребенка? Да еще и заболевшего после потрясения так, что огонек синей магии в его сердце почти погас. Да и его жизнь… почти. Но не угасла за долгие годы бессилия.

Игинир был так слаб после смерти матери, что едва ползал, и его вместе с нянькой поселили в детской башне. Это был позор для мальчишки, только недавно покинувшего ее стены.

Отец его не навещал. Забыл о его существовании. Другие жены, другие дети, другие заботы.

Но сначала был бастард от Найлы, любви которой император все-таки добился после смерти императрицы.

Рагар и Рамасха жили в башне вдвоем в разных комнатах, но их няньки сдружились и держали подопечных вместе. Так и получилось, что младенец и подросток – по меркам ласхов подросток – вместе гуляли, ели, учились ходить.

Как же Игинир ненавидел этого вечно орущего младенца!

Особенно, когда увидел, как Ледяной император светится счастьем при взгляде на бастарда. Как смеется его мерзлое величество и противно сюсюкает, беря на руки орущее мокрое существо. Ни с кем и никогда не смеялся, а тут…

Тогда и научился Рамасха скрывать свои чувства.

Но магия вернулась лишь после того, как юный принц преодолел свою ненависть. А его отец тогда же сильно пожалел о том, что не устранил мальчишку, пока тот был беспомощен.

«Дай мне только повод»…

Такого счастья он императору Алэру не даст. Никогда.

И его кулаки крепко сжались только за дверью, отсекающей проход в личное императорское крыло. Только тогда, когда исчезло ощущение давящего в спину ледяного взгляда.

На лестнице Игинира ждали оба оруженосца. Принц распорядился:

– Льеос, подготовь письмо королю Гардарунта с сообщением, что завтра состоится официальная помолвка императора Севера и принцессы Гардарунта, дабы засвидетельствованный и оглашенный всенародно статус невесты позволял леди оставаться во дворце дольше девяти дней уже не на положении гостьи. Но не отправляй, черновик покажешь мне.

– А время?

– Оставь место, я позже впишу. Ступай.

Льеос с подозрением покосился на второго оруженосца, но вынужден был уйти. Очень медленно, делая вид, что в башмак попал камушек.

– Ты поранил ногу? – принц заметил маневр. – В таком случае оставайся в приемной, разбери корреспонденцию. Кайш, ты сопровождаешь меня. Нужно сообщить радостную новость леди Виолетте. Идем.

Льеос доковылял до лестницы. Но стоило принцу скрыться с глаз, ускорил шаг и заторопился в противоположную от кабинета наследника сторону, к императорскому крылу.

Игинир завернул за угол, сбросил с ладони прозрачную льдинку, дунул, и та метнулась следом за Льеосом, закружилась, с каждым витком теряя видимость. Кайш одобрительно хмыкнул.

– Так я и думал, к отцу побежал, – усмехнулся кронпринц. – Значит, есть что доложить.

– Жаловаться будет на ваши слишком частые встречи с Ярреном, – презрительно поморщился Кайш. – Почему вы не прогоните предателя, мой принц?

– Зачем? Он неплохо справляется с моими поручениями.

– Но он же шпионит за вами!

– У каждого свои недостатки. Иди вперед, Кайш, найди Яррена и передай, что я его жду в… – он задумался. В защищенный от прослушивания кабинет сейчас нельзя, Льеос туда вернется, а во всех остальных стенах дворца есть уши. – На выходе из гостевой башни.

* * *

Яррен сразу после визита к кронпринцу отправился к себе, нужно было вздремнуть хотя бы немного, оставался лишь час до его смены. Но, только он провалился в сон, как в пропасть, на дне которой манило восхитительное озеро, как падение прервалось. Причем, вытащила его из сна чудовищная боль: какой-то наглец выворачивал ему ухо!

Одной рукой полукровка выхватил из-под подушки кинжал, а второй – бросил заклинание и, пока атаковавший самоубийца задыхался от удушья, успел не только проснуться, но и в прыжке повалить врага и приставить ему лезвие к горлу.

– Кайш? – удивился Яррен, разлепивший сонные глаза. Нехотя ослабил петлю заклинания и отодвинул оружие на целый сантиметр. – Зачем ты пытался оторвать мое ухо? На сувенир?

Гость издал предсмертный хрип. Яррен еще немного ослабил хватку.

– Говори!

– Не мог тебя разбудить, – прохрипел несчастный самоубийца. – Ты спал как убитый!

– Ну ты и дурак! Меня разбудить легче легкого. Позвал бы красивую девушку, один ее поцелуй – и я поднимусь даже со смертного одра. Всему учить надо! Темные вы тут на севере, одичавшие в своих сугробах.

Он снял заклинание с жертвы, загнал кинжал в ножны и подал Кайшу руку.

– Зачем я понадобился так срочно?

Посланник со стоном сел, растер опухшее горло.

– Кронпринц ждет тебя на выходе из башни.

– А твой господин в курсе, что я не его слуга?

– Яррен, не до шуточек. Император решил завтра провести обряд помолвки.

– И что? Давно пора. Мы думали, он проведет его в день приезда невесты.

– Так подготовится же надо! Его высочество желает посоветоваться насчет подарка на помолвку.

И подмигнул.

– Вот приспичило! – для порядка проворчал Яррен, успевший за время разговора привести себя в порядок: причесаться пятерней, сменить рубаху на свежую, натянуть штаны, камзол, горные гамаши из мягкой овечьей шерсти и подпоясаться. – Ну, идем. Принцесса цветы любит. Фиалки. Да где тут в ваших сугробах свежие цветы взять! Ладно, придумаем что-нибудь, время еще есть.

Через полчаса Яррен уже сомневался, возможно ли что-нибудь придумать при таком удручающе печальном раскладе.

Они с кронпринцем устроились на складе в подземелье башни, где хранилась всякая рухлядь, которая вышла из моды или чуток повредилась, не годилась на подарки, но еще достаточно ценна, чтобы слуги без спроса растащили по норам: кресла с чуть поврежденной обивкой, столы с облезшим лаком или выпавшими фрагментами резьбы, вазы с трещинами, потертые ковры.

– Почему ты уверен, что император попытается подменить обряд? – допытывался Яррен.

– Он не будет ждать, когда закончится траур. Ему нужен ребенок.

– Точнее, огненное благословение. И мы еще не выяснили, зачем оно понадобилось. И почему ты против того, чтобы брак был заключен завтра?

– Он хочет обмануть леди Виолетту. Она будет думать, что это всего лишь помолвка. А ей предстоит брачная ночь. Это недопустимо.

– Ну, такой обман она переживет. Зато станет императрицей.

– Ты не понимаешь, Яррен! – кронпринц в сердцах грохнул кулаком по резному столику, развалив его в щепки, непригодные для реставрации. – Тьма задери! Виолетта совсем не готова к браку с магом такой силы, как Алэр, и вряд ли он будет ее щадить.

– Будет. В его интересах, чтобы мать его будущего ребенка оставалась здоровой женщиной.

– Ему нужен ребенок любой ценой, Яррен. Если ценой станет жизнь матери, Алэра это не остановит. Не первый раз. Моя младшая сестра была извлечена недоношенной, поскольку был конфликт между ее кровью, точнее, магией, и материнской. Алэр предпочел одаренного ребенка, хотя мог бы спасти обеих ценой магии девочки. Женщину он всегда найдет.

Желваки на скулах Яррена ходили ходуном, но он промолчал. Рамасха сжал кулаки и поискал взглядом следующую жертву среди старых кресел, чтобы их почесать.

– Ту неделю, которая была отведена для адаптации принцессы к магии императора, он провел вдали от нее. В результате девушка не представляет, что ее ждет. Это же магический брак. Она может умереть, Яррен. Алэр, конечно, сделает все, чтобы король Лэйрин об этом не узнал.

– Как? – горец удивленно поднял бровь. – Мы с Кандаром маги, сразу поймем. Или Алэр и нас убьет? Это, знаешь ли, чревато масштабной войной с Белогорьем. Пока темные еще не отдышались после разгрома в Гардарунте, у нас будут развязаны руки. Император это понимает.

– Мне кажется, не совсем, – вздохнул Рамасха и сцепил ладони в замок. Ломать и крушить – это все-таки не его стиль. – Он очень изменился за эту неделю. Как будто что-то его сводит с ума. Я боюсь за его разум, Яррен.

Принц вскинул обеспокоенный взгляд.

– Ясно. Но как мы можем помешать свадебному обряду?

– Мы – никак. Остановить его можешь только ты. Ведь по условиям договора именно ты должен передать жениху руку невесты.

– Боюсь даже предположить, что ты придумал, – Яррен предусмотрительно спрятал руки за спину.

– Кандар на всякий случай тоже заболеет. Кайш как раз сейчас им занимается.

– Рамасха, мне это не нравится. Что ты сделал с Кандаром? – горец начал подниматься, но был мгновенно спеленут ледяным жгутом по рукам и ногам.

– Прости, но я не договорил, – вежливо извинился кронпринц.

Яррен поднатужился, и путы, лопнув, рассыпались ледяным бисером.

– Силен! – восхитился Рамасха.

– Я готов выслушать тебя, но без лишней обузы, – миролюбиво сказал Яррен, и только его учитель смог бы определить, в какой ярости сейчас пребывает его ученик.

– Ты скроешься из дворца до следующего вечера.

– Каким образом?

– Я проведу тебя и Кайша снежным порталом в одну из забегаловок столицы. Вашей задачей будет как следует напиться и подраться. То есть, привести себя в непригодное для церемонии состояние.

Яррен несколько мгновений оторопело молчал. Потом резко выдохнул, успокаиваясь.

– Это плохой план, Рамасха. Очень плохой.

– Почему?

– Я не пью. Вино меня не пьянит.

– Тогда сладкий дым. Ты должен привести себя в невменяемое состояние.

– Слышал бы тебя Рагар!

– Я понимаю, ты боишься позора, ученик вейриэна, – с легкой насмешкой предположил Снежный принц.

– Хорошо, что ты вспомнил. Я ничего не боюсь, но бесчестья не допущу. Не из-за себя и своей драгоценной задницы, а из-за учителя. Ему будет стыдно, когда он воскреснет. Кроме того, на меня, чтоб ты знал, не действуют ни алкоголь, ни сладкий дым. И большинство ядов не подействуют, даже не надейся, – Яррен правильно истолковал сверкнувший азартом взгляд. – А какие подействуют, так я тебе не скажу, не буду облегчать задачу.

– Я и не думал… – но взгляд кронпринц отвел.

– Думал-думал, не отпирайся, – ухмыльнулся полукровка, окончательно подавивший первый гнев. Загнал его так глубоко, что только родовой дух и откопает. Хорошая будет плата, не жалко. Это мгновение, когда его душила слепая ярость, Яррен помнить не хотел. Но причину запомнит.

– Изобразить пьяного не выйдет, стража игру сразу раскусит, – огорчился Рамасха.

– А зачем изображать? Хорошо подраться можно и на трезвую голову.

– Тогда, боюсь, тебе придется поддаться Кайшу.

– Не боишься, – возразил горец. – Ты искренне считаешь, что твой оруженосец сильнее и побьет меня как щенка. Но пьяного, конечно, бить надежнее.

– Значит, ты согласен?

– Предположим. Но как ты объяснишь мое отсутствие принцессе?

– Это проблема.

– Небольшая, – вздохнул Яррен. Всему-то этих северян, дипломатов, между прочим, учить надо. – Я отправлюсь в посольство Гардарунта с посланием о завтрашней церемонии. Ты дашь мне Кайша в провожатые, я же первый раз за пределы дворца выйду, откуда мне знать дорогу? А там, выполнив поручение ближе к вечеру, мы позволим себе немного осмотреть достопримечательности. Как у вас, кстати, с преступностью?

– Практически искоренена.

– Неужели ни воровства, ни грабежей?

– Разве что мелкое, можно сказать, семейное. Уличных банд нет. Видишь ли, в зримой речи, идущей от сердца, солгать невозможно, а подозреваемых допрашивают только с ее помощью. О происшествии, если такое случается, в один миг узнает вся столица. Стража снабжена снежными порталами и сразу поймает за руку. Кто рискнет грабить в таких условиях?

– Это ваши предки здорово придумали со зримой речью, – по-доброму позавидовал Яррен. – Ну а если буран на улице? Кто увидит крик о помощи?

– В столице не бывает сильных буранов. Только если император разгневается. А в такой момент на грабеж только самоубийца решится.

– И то верно. Но ничего, сообразим что-нибудь.

– Хорошо. Подождем Кайша, я вас выведу. Но помни, ты должен серьезно пострадать. И достоверно. Только в этом спасение.

– Подумаешь, перелом рук и ног. Не первый раз. Да еще ради прекрасной дамы. Спасибо, что жизнью не надо жертвовать, – грустно усмехнулся полукровка. – Но ты уверен, что это точно поможет? А то, знаешь ли, будет обидно.

– Уверен. Перечитай договор. Его нарушений я не допущу. Да и посол Гардарунта будет на нашей стороне. По старой памяти. Они еще помнят гнев короля Роберта. А о короле Лэйрине, несмотря на его молодость, тоже идет не очень добрая слава, и огненную силу он уже получил.

– Вот как? Любопытно. И какие слухи ходят о нашем юном короле?

– Не соответствующие истине, – уклонился кронпринц.

– Рамасха, мне для дела надо. Ты же хочешь, чтобы драка была настоящей и действенной? Тогда говори.

– Не хочу и не буду. Все дурные сплетни лживы. Я хорошо знаком с принцем Лэйрином, он не такой, как о нем говорят. У Рагара не могло быть плохих учеников.

Яррен широко улыбнулся.

– Спасибо, Рамасха. Уж я-то знаю. Ладно, буду действовать экспромтом. Твоя задача – рассказать леди Виолетте о готовящемся обмане. Насколько я успел ее узнать, принцессе это не понравится. Она у нас гордая.

Игинир с сомнением качнул головой, рассыпав по подвалу радужные сполохи.

– Она только обрадуется. Любая женщина захочет быть на ее месте и побыстрее стать императрицей.

– Не любая, уверен. Не все любят власть больше жизни. И леди Виолетта как раз из таких. Это вам не старшие гардарунтские гадюки, она другая. Можешь смело открыть ей карты, она должна знать. Пусть у нее будет выбор. Это будет честно в любом случае.

– Ты прав. Я просто не хочу разочаровываться.

– Можно подумать, ты очарован, – фыркнул Яррен.

– Она мила, но я очарован совсем другой девушкой. Случайно увидел ее в Белогорье.

– Значит, на горную ведьму глаз положил, – с любопытством сощурился полукровка. – Выбрось ее из головы. Император не позволит тебе жениться на риэнне, такой брак слишком усилит влияние Белогорья на Север.

Рамасха кивнул, соглашаясь, но не успел сказать, что император уже запретил ему брак с риэнной, аргументируя почти теми же словами, как от входа послышался шум и появился запыхавшийся Кайш.

– Ваше высочество, задание выполнено, но пришлось применить магию. Снотворное на него не подействовало. И слабительное тоже бесполезно. А ведь он не вейриэн!

Яррен мстительно хохотнул:

– Если ты о Кандаре, Кайш, то ему повезло стать моим товарищем, а я, как тебе известно, ученик вейриэна. Разумеется, я обезопасил всех наших от такого рода покушений. Знал, куда едем.

– И как ты решил проблему? – поинтересовался Рамасха у оруженосца.

– Оглушил, связал и наложил заклинание снежного оцепенения. Теперь бы его припрятать куда… – и ласх, метнувшись обратно к выходу на лестницу, с трудом втащил в подвал бессознательное тело второго горца.

Яррен в один прыжок оказался рядом. Склонился, оттянул веки спеленутого простыней парня.

– Нехорошо вы с ним. И ненадолго, – резюмировал полукровка. – Через полчаса его духи откачают. Лучше бы тебе поговорить с ним по-хорошему, ваше высочество, а не с помощью магии и дубинки. Больше толку будет. Он же присягу принцессе давал, он на ее стороне до последней капли крови будет. Как и я. Нужно лишь объяснить, что для самой принцессы будет лучше. Кандар нормальный парень, не дурак, и третий по силе среди учеников горной школы. Поймет. Ты же сам его отбирал в долине Лета, значит, проверил. Жаль, что ты со мной не посоветовался, прежде чем к нему Кайша отправить.

Яррен выпрямился, и под его пронзительным, ледяным не хуже, чем у самого императора, взглядом Игинир неожиданно для самого себя смутился. Но полукровка еще не закончил.

– Я иду с Кайшем и выполняю твой план только в том случае, если получу от тебя обещание, ваше высочество.

– Какое?

– Никогда ничего не предпринимать против принцессы и ее свиты, в том числе против моего товарища, без совета со мной. И, пожалуй, не предпринимать ничего «за» означенных лиц без моего ведома и согласия. Я как старший несу за них ответственность перед Белогорьем и королем Гардарунта.

– Хорошо, – вздохнул Игинир. – Обещаю.

Но въедливый полукровка не постеснялся потребовать от кронпринца дословной клятвы и лишь тогда изволил ступить в снежный портал рука об руку с Кайшем. Но на пороге оглянулся.

– И не забудь, высочество, ты не должен давить на принцессу. Объяснить, предупредить, но не давить. А то вы, северяне, бесчувственные какие-то, совсем не чуете краев. И Кандар тому полуживое доказательство.

– Краев? Это потому, что Север бескрайний, – обиделся за господина его оруженосец.

– С западного побережья точно не бескрайний, – возразил Яррен, жирно намекнув на Темную страну, оккупировавшую часть имперской территории полтысячелетия назад.

Игинир, дождавшись, когда портал схлопнется, облегченно выдохнул. И почему он чувствует себя рядом с этим двадцатилетним полукровкой то дряхлым стариком, то несмышленым мальчишкой? Как Яррен умудряется припирать его, опытного политика, к стенке и учить уму-разуму? Что за парадокс?

– Потому что рядом с ним оттаивает твоя совесть, – ответил он сам себе.