Глава 15. Диверсия

После возвращения с ужина хмурая камер-фрейлина долго листала свою тетрадь переводов с книги по традициям и этикету северного двора, а найдя нужную страницу, развернула и ткнула Летте:

– Вот, ваше высочество. Прочитайте сами, вы уже сможете.

– Леди Исабель, я устала! – закапризничала принцесса, но под укоризненным взглядом фрейлины сдалась.

– Читайте про себя, тренируйтесь! – потребовала строгая учительница, едва императорская невеста, шевеля губами, разобрала первую строку.

А через несколько минут Летта поняла, почему Исабель заставила ее читать про себя именно этот фрагмент, где описывалась традиция избрания императором новой наложницы и объявления официальной фаворитки. Негласно он мог с кем угодно делить постель. Но прилюдное признание давало избраннице особый статус и привилегии. Даже императрица должна мириться с фавориткой и давать ей место в своей свите.

Так вот, до фаворитки Летта не дотянула. Статус наложницы давался вместе с кусочком розового лосося из рук императора, когда он с рук кормил избранницу, как любимого домашнего питомца. А статусом фаворитки девушка награждалась, получив в подарок серебряную ложку с вензелем хозяина. Фаворитка назначалась подругой, женщиной, с которой советуются, развлекаются на балах и охоте. Фаворитка не обязана была делить ложе с императором, в отличие от наложницы, которая существовала только для утех и согревала для хозяина постель теплом своего тела.

Кровь отхлынула от лица Летты, когда она поняла, какое оскорбление нанес ей Алэр, унизив невесту на глазах своих аристократов и придворных магов.

– За что? – прошептала она, полными слез глазами взглянув на Исабель.

– Вам следует спросить об этом у императора, – шепнула девушка, оглядываясь на младших фрейлин, навостривших ушки. – Леди Марцела, займитесь подготовкой ванны для ее высочества. Леди Эбигайл, узнайте, нет ли новостей о лорде Яррене фьер Ирдари.

Дождавшись, когда девушки выйдут, Исабель склонилась к принцессе и схватила ее за руку:

– Ваше высочество, послушайте. После сегодняшнего ужина все изменилось. Боюсь, что уже сегодня ночью император пришлет за вами, и вы станете его наложницей. Телохранителей нет, вас некому защитить.

– Нет! Он не может так со мной поступить! – ужаснулась Летта. – Я принцесса!

– Принцесса нищего королевства, с которым никто не считается. Даже с Робертом не особо считались, а с королем Лэйрином – тем более. Алэр заключил договор с вашим отцом, но после его смерти все изменилось. Ваш брат еще не знает, что сотни шаунов и инсеев, покинувших Гардарунт, вернутся сотнями тысяч. Они придут с войной, и Лэйрин не сможет защитить здесь вашу честь. Он не сможет воевать со всем миром.

– Ах, Исабель, что же мне делать?

– Настаивать на немедленной свадьбе. Ваша единственная защита – ваш будущий сын.

– Нет. Сорок дней траура должны пройти. Отец проклянет меня с того света, если я по доброй воле выйду замуж сейчас.

Исабель отпустила руку принцессы и, помедлив, потянула золотую цепочку, висевшую на ее шее. Из выреза платья выглянул кулон – простой каменный шар песочного цвета, размером с половинку перепелиного яйца, оплетенный ажурной сеткой.

– Что ж, тогда остается последнее средство, – фрейлина задумчиво качнула цепочку. – Это – Глаз Василиска. Он может превратить вас в камень. Через сорок дней заклятие спадет.

Летта с ужасом посмотрела на шар из песка. Показалось, что на нем зазмеилась тонкая трещина. Принцесса резко отвернулась.

– Убери его! Приказываю!

В оконном стекле отразилась загадочная улыбка Исабель. Девушка пару мгновений смотрела на опасный амулет, губы ее шевелились, будто она шептала заклинание. Но потом фрейлина спрятала опасное украшение.

– Как пожелаете, ваше высочество. Я не слишком сильный маг, но кое-что умею. И вас могу научить.

– А на Алэра подействует?

– Да, если он не успеет выставить щит, в чем я сомневаюсь, – камер-фрейлина с сожалением вздохнула. – Но не нужно и пытаться. В любом случае это будет расценено как нападение на владыку Севера, и бежать нам не удастся, как и отбиться от стражи. Это смерть, миледи.

– Лучше смерть. Я не только дочь равнинного короля, я дочь горной леди. – Летта вскинула подбородок. Слова отозвались странным эхом – в солнечном сплетении будто цветок распустился.

Девушка ахнула, прижав руки к животу.

– Что случилось, миледи? – забеспокоилась Исабель.

– Не знаю.

– Вам дурно? У вас начались лунные дни?

– Нет. Не понимаю. Что-то случилось. Такое… прикосновение изнутри. Душа словно обмерла. Так, словно на качелях летишь высоко-высоко. Или… когда снежный дракон падает вниз.

Южанка изумленно округлила глаза.

– Это похоже на магический отклик! Так пробуждается магия, госпожа!

– Но я не маг, как все мои сестры!

– И это удивительно! Ваш отец – сильный маг. Ваша мать очень искусный маг, более того, все дети рода Грахар рождались магами, а у вас – только брат оказался способен принять силу. Это невероятно. Но случается, что дар пробуждается поздно. Может быть, это ваш случай?

– Или лосось решил выпрыгнуть, – пошутила принцесса.

Летта прислушалась к себе, но больше ничего не происходило. А Исабель уже воодушевилась:

– Ах, если бы вы родились риэнной! Если бы леди Хелина открыла ваш дар! Конечно, любой дар требует огранки и обучения, но уже сам факт делал бы вас полноценной дочерью Белогорья. Вы сразу бы получили такую защиту, что император трижды бы подумал, стоит ли вас обижать! Когда горная риэнна входит в дом – входит весь ее род.

– А у шаунов не так?

– Нет. У нас много отличий, – южанка сразу погрустнела и замкнулась.

Вернулась Марцела, сообщила, что ванна готова, но одновременно прибежала запыхавшаяся Эбигайл и выпалила:

– Император идет!

Владыка Севера дал девушкам пять минут, чтобы подготовились к встрече, и вошел без стука, как хозяин входит к рабыням. Летта еле сохранила каменную маску, хотя до безумия, до скрежета зубовного хотелось вцепиться ногтями в надменное холеное лицо мага.

Император снисходительно улыбнулся:

– Вы еще не готовились ко сну, миледи?

– Нет, ваша многоликость. Могу я узнать цель столь позднего визита?

Сейчас он перейдет черту, и пути назад не будет. Летта опустила голову под ледяным пристальным взглядом. Стало зябко.

Император скользнул взглядом по столу, по переплету лежавшей на нем книги, усмехнулся:

– Изучаете наш этикет? Похвально.

Летта промолчала. Сейчас скажет… сейчас… В солнечном сплетении снова что-то щекотнуло изнутри.

– И вы уже поняли, что произошло сегодня вечером?

– Нет, ваша многоликость, – девушка бросила быстрый взгляд из-под ресниц. – Что я должна была понять?

– Что ваш статус изменился. До сегодняшнего вечера вы здесь были гостьей. А сегодня…

Под ребрами стало так знобко, словно стремительно разрасталась дыра. Император сделал паузу, лениво улыбнулся.

– А сегодня, моя дорогая, вы должны принять решение. Либо вы становитесь моей наложницей, либо женой. Я не терплю непослушания и ультиматумов. Никогда. Ни от кого.

Летта вскинула голову.

– Мой император, о какой наложнице может идти речь, когда вы подписали брачный договор? Там нет такого пункта.

– Ошибаешься, радость моя. Там есть стандартный пункт, который я включаю во все мои брачные договоры. О том, что невеста при необходимости проходит подготовку и обучение в доме жениха, дабы его магия не принесла вреда ее жизни и здоровью. Ты и твой отец подписали договор именно с такой формулировкой. Так вот, уточняю: подготовку и обучение, включая науку удовольствия. Но на мое ложе может попасть либо наложница, либо любовница, либо жена. Но женой ты стать не торопишься.

Летта вспыхнула жаром. Воздух в комнате резко закончился, она хватала его ртом и не могла вдохнуть. Император послал ей охлаждающую снежную струю. И продолжил избиение младенца.

– Я помню, что у тебя строгий траур, потому принимаю твои аргументы, что ты не можешь пока выйти за меня замуж. Именно поэтому я предложил тебе статус наложницы. Но, поскольку ты все-таки принцесса и все еще моя невеста, из уважения к твоему трауру я разрешаю тебе поступить так же, как ты поступила с обучением традициям и культуре моего народа: заменить себя на моем ложе на любую из твоих фрейлин.

В голове такое не укладывалось. Но Летта нашла в себе силы спросить:

– Но какой в этом смысл?

– О, их несколько, – предвкушающе сощурились светлые глаза мужчины. – Мои ночи не будут одинокими. Мои уроки девушка, исполняющая роль наложницы, будет передавать тебе словесно, как сейчас пересказывает вам уроки леди Исабель. Конечно, слова не передадут прикосновений, но я буду использовать запечатляющий кристалл как наглядное пособие для тебя и… – он мазнул взглядом по ее губам и груди, – и дополнительно объяснять во время демонстрации.

– Немыслимо! – прошептала Летта побелевшими губами.

– Тогда завтра мы объявляем помолвку и сразу заключаем полноценный брак, и я всему обучаю свою прекрасную жену без помощи посредницы. Если хочешь, наши ритуальные свадебные одежды будут траурными.

Да он издевается. В лицо, не стесняясь. Он ценит ее меньше пыли под ногами!

– Вы дадите мне время подумать, ваша… многоликость?

– Нет. Решай сейчас. Впрочем, может быть, кто-то из твоих славных фрейлин добровольно согласится пройти обучение? Позже мы подберем такой смелой девушке достойного мужа и не поскупимся на приданое. Думайте, леди. Не буду вас торопить.

Император сел за стол, придвинул к себе книгу этикета и начал лениво перелистывать страницы.

Летта поймала взгляд шокированной южанки. Да и младшие фрейлины выглядели бледненько, на грани обморока. Принцесса была в панике. Ей даже не оставили возможности ни посоветоваться, ни просить о помощи. Впрочем, кого она может просить? Ни одна благородная девушка на выданье не примет такое порочное предложение! Да и смеет ли она кого-то просить о такой жертве?

– Вы, ваша много… ликость… – задыхаясь от отвращения, молвила она дрожащим голоском, – принуждаете меня нарушить все приличия и проявить себя неблагодарной дочерью по отношению к погибшему отцу, каким бы он ни был, он подарил мне жизнь. Брак по принуждению…

– Никакого принуждения, все добровольно, – пожал плечами император, делая скучающее лицо. – У нас масса вариантов. Помолвка и очное обучение. Помолвка и заочное обучение через посредницу. Обучение без помолвки и брака и статус наложницы либо, если ваши таланты меня впечатлят, фаворитки. И наконец, полноценный брак без посредницы. Никогда еще я не был столь щедр на предложения. У вас полная свобода выбора, моя дорогая. Как и у ваших фрейлин.

Он медленно прошелся взглядом по каждой из девушек, и в комнате снова повеяло сквозняками, как тогда, при первом знакомстве. С той разницей, что леди Исабель не упала в обморок, лишь с силой сжала ладони и словно закаменела.

Император задержал на леди Марцеле свой особый взгляд – обволакивающий, затягивающий, как в прорубь под лед, лишающий сил. И девушка затрепетала, ахнула и судорожно втянула воздух, а по ее личику разлился стыдливый румянец.

– Вы прелестны, маленькая леди, – низким, вибрирующим голосом произнес владыка Севера. – Любите ли вы свою госпожу?

– Да, – прошептала фрейлина.

– Как сильно? На что вы готовы, чтобы послужить ей?

Виолетта стряхнула наваждение и возмутилась:

– Мой император! Вы… вы используете нечестные методы!

– Вот как? А ставить мне условия, не прописанные в договоре – честно?

– Я согласна ускорить наш брак. Но умоляю вас, ради всего святого, не позорьте меня. В том числе поспешностью. Пусть будет по вашему, пусть не год траура. Но между помолвкой и браком должен пройти срок не менее месяца! Я молю вас соблюсти хотя бы сорокадневный срок после смерти короля Роберта, дабы не гневить бога!

– Бога! – фыркнул император. – Учтите, мне без разницы, в каком качестве вы окажетесь на моем ложе. Мне нужен от вас только ребенок. В столь почитаемом вами договоре сказано, что король Роберт даст огненное благословение его внуку, либо наследник дара выполнит его обязательство. Нигде не сказано, что ребенок должен быть рожден в браке. Ни единого слова.

– Это подразумевается! – Летта боролась до конца.

– Это не тот документ, где можно читать между строк! – рыкнул раздраженный владыка. – Он скреплен магическими клятвами, и важна только буква договора. Хватит! Ваше решение, миледи! Поторопитесь, пока кто-нибудь из ваших очаровательных фрейлин не принял его за вас.

Принцесса была на грани отчаяния. Как быть?

Задержать дыхание и лишиться чувств? Но ей так и не прислали лекаря, значит, император не поверил в ее блеф за ужином, а теперь тем более не поверит.

Согласиться и похоронить себя заживо в ненавистном браке? И нарушить собственную клятву умереть, но не связать свою жизнь с чудовищем. Где ты, Яррен, когда так нужен?

– Могу я спросить, мой император? – словно издалека услышала Летта дрожащий голосок одной из фрейлин.

– Слушаю вас, леди… – легкая складка прочертила безупречный лоб Алэра, а в глазах мелькнула досада – император не смог вспомнить имя фрейлины.

– Марцела, – прошептала девушка, пунцовая, как вечерняя заря.

– Да-да, леди Марцела, говорите.

– Муж для посредницы будет выбран из родовитых ласхов?

– Да. Никакого мезальянса мы не допустим. Его титул будет равен или на ступень выше. И он будет молод, красив и здоров. Никакого подвоха.

– А… приданое?

– Зависит от способностей… хм… посредницы. От тысячи полновесных золотых слитков.

– Слитков? – переспросила Марцела, и ее глаза зажглись.

Слитков! – охнула про себя Виолетта. Вряд ли вся королевская казна Гардарунта сейчас имеет столько золота.

Император, насладившись изменившимися лицами фрейлин, усмехнулся и припечатал:

– В инсейском стандарте.

Оживившиеся было взоры младших фрейлин погасли. Инсейский стандарт золотого слитка – это всего десять грамм. Полтора гардарунтских золотых. Всего полторы тысячи за позор и неизвестно какого мужа на чужбине – это насмешка.

– До ста тысяч ларов, если посредница окажется способной, – продолжил Алэр. – Мы умеем ценить талант.

Как же он мерзок! Как играет на человеческих слабостях! – поежилась Летта. Вскинула подбородок:

– Ничего не получится с вашей идеей обучения, ваша многоликость, – с некоторых пор она избегала говорить «мой император», язык не поворачивался. – В моей свите могут находиться только непорочные девушки. Фрейлина, ставшая вашей наложницей, не сможет ко мне приблизиться, чтобы рассказать урок.

Как приятно заметить тень разочарования в ненавистных глазах!

– Это небольшая неприятность легко обходится, моя дорогая. Во-первых, не обязательно, обучаясь сладкой науке, лишаться девственности. Во-вторых, даже если это произойдет… – он послал Марцеле сногсшибательную улыбку, – для вашего обучения останется наглядное пособие.

Он все продумал! – ужасалась Летта. – Безымянный бог, какой стыд! Даже думать об этом – стыд, а говорить… при невинных девах… Он беспощаден. Жесток, изобретателен и беспощаден. За что, святые источники, за что ей такое?

– Я готова пожертвовать собой ради моей госпожи, – прошептала Марцела, завороженно смотревшая в глаза на императора.

– Нет! – вскочила Летта. – Не смей! Я запрещаю!

– Поздно! – хищно улыбнулся Алэр, даже не повернув головы, не отпустив взглядом свою жертву. – За вас уже приняли решение, принцесса. Вам остается прилежно учиться, пока я не сочту вашу подготовку достаточной. Идемте, леди Марцела, вам нужно подготовиться к первому уроку.

Он ее околдовал, – думала Летта, оцепенело наблюдая, как ее жених протягивает руку ее фрейлине, как нежно улыбается и уводит девушку, бережно придерживая за локоть.

На пороге император обернулся.

– Миледи, вы должны соблюдать принятые при моем дворе традиции. Если статус наложницы передается другой девушке, моя предыдущая избранница должна принять от меня традиционное блюдо, но накормить им заменяющую из своих рук. Этим вы покажете уважение ко мне и той, кто жертвует за вас своей добродетелью. Не забудьте сделать это за завтраком, моя дорогая невеста. И готовьтесь к завтрашней помолвке. Дальнейшее зависит от вашего поведения и послушания.

После их ухода никто не мог ни пошевелиться, ни слова вымолвить, ни взглянуть в остановившиеся глаза принцессы. Казалось, Исабель и Эбигайл боялись дышать. А Летта ощущала себя так, словно постарела на десять лет, не меньше.

Что-то навсегда ушло из ее души.

Надежда на счастье? Нет, она умерла еще в ту ночь, когда Летта впервые ощутила прикосновение невидимых ледяных рук. На уважение? И эту надежду принцесса потеряла на позорной трапезе.

Нужно сохранить хотя бы остатки гордости и достоинства.

– Леди, – хрипло сказала она. – Если ванна не остыла, я бы желала смыть с себя всю эту грязь.

* * *

– Одну я не уберег! – корил себя Яррен, когда уже поздним вечером просочился во дворец и узнал о том, что леди Марцела в сопровождении императора покинула покои принцессы, и вел он ее не по-рыцарски, за кончики пальцев или локоть, а обняв за талию, как любовницу. Прямиком в свои покои, где приказал подготовить новую наложницу для первой ночи.

Новость была доложена Игиниру, но гревшийся в его личной ванне Яррен все прекрасно слышал. На рабочем столе кронпринца стоял стакан с водой, а жидкость замечательно проводит звук, и необязательно сосуды должны сообщаться – ведь в воздухе всегда есть влага, которую зеленый маг может почувствовать и использовать. И нет, ученик вейриэна не стыдился подслушивания: если бы Рамасха захотел, он поставил бы защиту на дверь. Но ее не было, следовательно Яррен просто экономил его и свое время.

– Ты не фрейлине давал клятву, – попытался утешить его Рамасха, но получил вместо благодарности зверский взгляд.

– Я давал слово защищать их! А сам покинул пост из-за дурацкой идеи! Я сотворил глупость, учитель был бы разочарован мной. Император меня переиграл!

Полукровка готов был рвать на себе волосы, если бы это помогло вернуть Марцелу. Утешитель из Рамасхи оказался тот еще:

– Твоя ошибка в том, что ты еще веришь в человечность того, кто похож на человека, но таковым не является. Ты ждешь, что он будет соблюдать общепринятые нормы морали.

– А ты не ждешь? Мог бы предупредить!

Игинир отвел виноватый взгляд.

– Он хорошо притворяется, и я начинаю забывать о том, что Алэр и мораль несовместимы. И все еще надеюсь, что человек в нем не умер, раз отец сохраняет свою силу.

Полукровка почесал кончик носа, прищурился:

– А с этого места подробнее. Какая связь?

– У нас нет времени, Яррен. Я обязательно расскажу. А пока поговори с принцессой, узнай подробности.

– Она не желает меня видеть! – пожаловался полукровка.

– Ну хочешь, я поговорю с ней? Хотя не представляю, как найти достойный повод, чтобы в полночь ломиться в покои невесты моего отца.

– Пожар? – с надеждой предложил Яррен.

– У тебя слишком разрушительные идеи. Да и защита сработает, потушит мгновенно.

– Наводнение?

Принц Игинир хотел было возразить, но, вспомнил, что перед ним особенный горец с разнообразными талантами.

– Пожалуй, это подойдет. А охранную систему я осторожно подправлю, чтобы не сразу сработала при утечке.

Но у полукровки, получившего серьезный удар по самолюбию, уже вовсю заработал ум стратега.

– Когда твой папаша увел Марцелу?

– Почти час назад.

– Боюсь, мы уже безнадежно опоздали. Но учитывая, что девушка непорочна… Может быть, он не станет торопиться?

– Яррен, мы хотели лишь поговорить с принцессой! – напомнил Рамасха.

– Вот и поговорим. Потом.

– Ты соображаешь, во что меня втягиваешь?

– В спасение утопающих? – прищурился бедовый парень. – Здесь столько льда! Если его растопить…

– Неужели и ты обзавелся «огненной кровью»?

– Нет. Но ты забыл, что «огненная кровь» – лишь часть белой магии. После смерти Роберта белая магия качественно изменилась. К духу Белогорья вернулось живое сердце, Рамасха.

Судя по изумленному лицу северянина – да, забыл. И тут же возник вопрос: а вспомнил ли его отец? Тоже нет, судя по его демаршам.

А ведь это полностью меняло всю картину мира, весь расклад сил в Очаге. И с той ночи, когда смерть огненного короля откинула Темную страну от Гардарунта, прошло достаточно времени, чтобы бурлящие магические потоки стабилизировались. Это был серьезный козырь в новой игре. Возрожденная крепость Белых гор. Белой королеве будет куда вернуться.

– Дворец устоит? – забеспокоился кронпринц. – Это все-таки историческая архитектурная ценность и, вероятно, мое наследство, если выживу.

Яррен отмахнулся:

– Не отвлекайся на ерунду. Действуем! Ты идешь спасать принцессу, а я – леди Марцелу.

– Почему я?

– Потому что ты мне еще нужен в качестве наследника Северного трона, – совершенно серьезно поведал полукровка. – Если ты появишься в покоях императора в неподходящий момент, он тебя казнит, не задумываясь. Так?

– С высокой вероятностью, – признал Рамасха. – А тебя?

– А меня нет. Во-первых, у меня дипломатическая неприкосновенность, во-вторых, это моя работа телохранителя.

Рамасха не стал напоминать, что клятву Яррен приносил Виолетте, а не Марцеле. Полукровка прав: кронпринцу нельзя соваться в покои отца, тогда их заговор станет очевидным. Да и за принцессой никто лучше его не присмотрит: нужно же кому-то организовывать на месте спасение.

И только когда Рамасха добрался до крыла, отведенного императорской невесте и ее свите, он задумался: а как, собственно, Яррен собрался взломать магическую защиту императорских покоев? Снова какой-то сюрприз, унаследованный от Рагара?

* * *

Водопроводные трубы порвало сразу в нескольких местах дворца – на кухне, в казарме дворцового гарнизона, в императорских личных покоях, в личных покоях его первого наследника и в гостевом крыле. Пять точек прорыва в совершенно разных концах огромного запутанного здания. Словно звезду зажгли.

Амулеты нагрева в точках прорыва сработали все разом, правда, не настолько, чтобы вода закипела. Но нагрелась она достаточно, чтобы горячие потоки начали подтачивать якобы нетающие ледяные колонны залов.

Силен, стервец, – думал Рамасха, выслушивая на бегу доклады дежурного боевого мага и начальника безопасности.

Император заморозил начавшийся потоп, но его спальня превратилась в замерзшее озеро. Яррену, ворвавшемуся в запретные покои вместе с дворцовой охраной и магами, никого не пришлось спасать: Марцелы на ложе не оказалось.

Она, как выяснилось чуть позже, укладывалась спать в соседней комнате за закрытыми дверями, причем, так плотно закрытыми, что ни капли не просочилось. Но ее спальня оказалась забаррикадирована льдом, и перепуганная девчонка, не сумев выйти, когда в коридорах началась паника, натерпелась страха до икоты.

Яррен, пользуясь суматохой, попытался выкрасть фрейлину через дверь для слуг, но натолкнулся на яростное сопротивление жертвы.

– Не смей меня трогать! – шипела и царапалась полураздетая юная леди. – Куда ты меня тащишь? Никуда не пойду!

– В гостевое крыло, к принцессе. Утонешь же! – ласково попытался урезонить ее полуинсей. – Видишь, из твоей ванны вода подтекает. Сейчас и здесь все затопит!

На полу, действительно, появился стремительно расширявшийся ручеек, ковры начали темнеть от влаги, а зеркала и хрусталь запотели – вода оказалась горячей. Яррен одной рукой будто бы удерживал напирающий поток, а второй пытался подтолкнуть фрейлину к выходу.

– Убери руки, дикарь! – взвизгнула она. – Я теперь избранница императора! Далась мне какая-то принцесса! Да я сама императрицей стану, раз эта квелая дурочка нос воротит!

Яррен присвистнул, вглядываясь в расширенные зрачки девицы. А ведь она одурманена и видит наведенные сны наяву. И все темное, что имелось в ее душе, сейчас поднимается, чтобы погрузить ее сознание в хаос и смятение. Дурная магия.

– Очнись, Марцела, – он щелкнул перед ее лицом пальцами. – Спасайся!

– А если я не хочу спасаться? Если я только для того и согласилась ехать в страну вечной ночи, чтобы поймать свою удачу? Здешние-то не избалованы человеческим теплом. Вон, как ценят! Горячая кровь, говорил он мне. Дыхание жизни, шептал. Пусти! Не уйду никуда. Его буду! А принцессу он выгонит, вот увидишь.

– Леди Марцела!

– Отпусти ее! – раздался позади злой, как тысяча ледяных големов, голос императора. – Как ты посмел войти сюда, горец?

Фрейлина тут же с воплем: «Мой император!» метнулась к нему, но была сметена в сторону властной рукой. Алэр с угрожающим прищуром шагнул к горцу. Яррен отдал поклон вежливости и выпрямился, не дожидаясь дозволения.

– Смею напомнить, государь император, я телохранитель принцессы Гардарунта. Леди Виолетте и двум ее фрейлинам уже ничего не угрожает, и я бросился на поиски третьей дамы из ее свиты.

Алэр легким жестом заморозил дымящуюся паром воду, беззвучно добравшуюся до ног Марцелы и одарил горца долгим пристальным взглядом. Посмотреть было на что: на левой скуле парня расцветал синяк, глаз заплыл, и общая помятость выдавала бурно проведенный вечер.

– Я слышал, тебе не чужда инсейская магия, горец. И еще я слышал, что ты дал клятву никогда не лгать. Не ты ли руку приложил к этому потопу?

– Нет, ваша многоликость, – Яррен демонстративно оглядел сбитые костяшки пальцев, усмехнулся. – Руку я нынче приложил к более твердой поверхности.

– Тебя допросят мои маги.

– Только если вежливо. Могу я узнать, кто работал над водоснабжением дворца? Ваши маги или инсейские?

– Тебя не должно это интересовать, фьер Ирдари.

– Я лишь напомню, что все инсеи не так давно были с позором изгнаны из Гардарунта, а ваша невеста – гардарунтская принцесса. Как и сопровождающая ее свита. И переговоры с отцом принцесс о вашем брачном союзе вы начали вести еще несколько лет назад.

Император поморщился и кивком головы показал Яррену на дверь:

– Не суй нос, куда не нужно. Ступай к себе. Дворец не покидать и ждать дознавателя.

– Понял, ваша многоликость. Но я должен сопроводить фрейлину к миледи, пока не наступило утро. Сейчас принцесса еще может ее принять назад, но если леди проведет у вас ночь…

Алэр, подумав пару секунд, подтолкнул Марцелу к горцу.

– Ты тоже иди. Тебе сообщат, когда ты понадобишься.

Девушка протестующе замотала головой:

– Мой император! Как же так? Не гоните меня!

– Прочь! И не смей ныть! – рявкнул владыка Севера. Его волосы, стекавшие на пол метелями, взвились вихрями, и девушку обдало холодом. На ее волосах и ресницах осел иней.

Император развернулся и стремительным шагом ушел в свои покои.

– Это ты во всем виноват! Ты помешал моему счастью! – тут же прошипела Марцела, накидываясь на Яррена и пытаясь расцарапать его и без того разукрашенное лицо.

Тот не стал церемониться. Перехватил ее руки, развернул девицу, прижав к себе спиной, слегка придушил заклинанием и сгрузил на плечо обмякшее тело.