Глава 18. Допрос

Группа из четырех стражников и задержанного столкнулась с Игиниром за первым же поворотом, словно принц на отдалении следовал за отцом и его невестой.

– Куда вы его ведете? – поднял бровь кронпринц.

– В допросную, ваше высочество. По приказу императора.

– Понятно.

Принц и горец обменялись взглядами. Яррен едва заметно отрицательно качнул головой, а принц опустил веки. Обмен жестами был столь быстрым, что вряд ли его кто-то заметил. Рамасха прошел мимо, а один из стражников попытался подтолкнуть арестованного в спину, но его рука внезапно заискрила, опутанная крохотными ослепительными молниями, и стражник с криком отдернул руку. Искры тут же погасли.

– Осторожнее, – повернул голову Яррен. – Я все-таки белый маг, а не один из ваших безобидных эйхо. Я следую за вами добровольно, но не переношу, когда нарушают мое личное пространство.

– Мог бы раньше предупредить, – проворчал пострадавший стражник.

– Эйхо не безобидны, – откликнулся еще один, глянувший на арестанта с опасливым уважением.

Больше всего Яррена приводила в неистовство необходимость в такой сложный момент оставить принцессу наедине с ее проблемами и императором, потому он сосредоточился на самоконтроле. Да и когда еще удастся спокойно поразмышлять?

Яррена вели долго, все время вниз, сначала по роскошным лестницам и переходам, где то и дело встречались мельтешащие слуги и разряженные придворные – вовсю готовились к торжеству. Потом мраморные и хрустальные ступени сменились грубыми базальтовыми и скользкими ледяными.

Лед – это хорошо, напомнил себе полукровка. Лед – это лишь одно из состояний воды. А зеленое пламя – это смешанная сила синего и желтого. А желтые маги повелевают твердью – песком и камнем, железом и златом.

Интересно будет попробовать расщепить инсейскую магию и вычленить желтую искру. Он даже готов пойти в ученики к Исабель, но южанка слишком осторожна и неприступна. Еще бы. Шаунов в Гардарунте теперь ненавидят едва ли не сильнее, чем инсеев. А на Севере к желтым магам изначальная ненависть.

А ведь обе силы несут смерть и не способны дать жизнь. Лед и камень.

Мысли Яррена привычно перескочили на причины странной вражды, такой же странной, как ненависть инсеев и аринтов, зеленых и красных магов. И те, и другие подобрались к святая святых – магии крови. А ведь обе силы несут жизнь. Но зеленые воспринимали кровь как воду, а красные – как жидкий огонь жизни, и в этом были похожи на белых магов с их тайной огненной крови.

Так зачем же Алэру понадобилась эта тайна? Что-то не верится, чтобы худший из императоров, озабоченный только собственной персоной, возмечтал о благополучии своей земли, придавленной темной страной. Такой дар, противоположный самой сути ласхов, не усилит, а ослабит синюю магию.

Загадка, которую Яррен обязан разгадать.

И версия Игинира о том, что Алэр пошел на сговор со своим лютым врагом Азархартом, кажется хоть и парадоксальной, но наиболее правдоподобной. Вот только что Алэр хочет получить в обмен на ребенка с толикой огненной магии? Что нужно императору от владыки мертвых?

Чтобы Темная страна покинула Север?

Нет. Она и без сговора едва не перекинулась на Гардарунт. Хотя… исход темных с Севера произощел как раз после подписания брачного договора, потому не стоит отметать эту версию.

Но для эгоистичного императора наиболее вероятна не государственная, а сугубо личная причина. Какая?

Чтобы Азархарт даровал Алэру вечную жизнь, как темным князьям? Нет. Император должен понимать, что это не жизнь, а подобие жизни, как марионетка в руках кукловода изображает подобие человека. Да и, возжелай Алэр бессмертия, логичнее обратиться к белым магам. Ведь многие ищут Белое братство ради бессмертия, прослышав о возрождении вейриэнов.

И никто не спрашивает о цене вечного возвращения.

Найла, мать учителя Рагара, отказалась от возрождения. Ее душа ушла навсегда.

Яррен остановился, вспомнив рассказ Игинира о том, что увидел принц в отцовских покоях после его недельного затворничества – десятки ледяных скульптур с лицом Найлы.

Стражники тоже остановились, но уже никто не решался ткнуть арестанта в спину.

– Почему вы остановились, фьер Ирдари? – спросил тот, кто предупреждал о небезобидности эйхо – высокий и весь какой-то узкий молодой ласх, почти мальчишка, с совершенно белой шевелюрой и ледяным рисунком фиалки на лице. Вообще Яррен заметил в коридорах уже нескольких ласхов с фиалками. Неподалеку, у массивной, покрытой ледяным панцирем двери стоял еще один из таких.

– Скажи, почему у тебя рисунок фиалки? – сбился с мысли горец. – Это как-то связано с принцессой Виолеттой? Приказ императора?

– Нет, – смутился стражник и коснулся своей щеки неправдоподобно длинными пальцами с острыми и блестящими, обманчиво хрупкими с виду льдистыми когтями. Яррен прекрасно знал, какие они прочные. – Приказа не было. Это выражение моей симпатии прекрасной гардарунтской розе. И напоминание императору, что у ласхов есть уши, глаза и сердце.

– Значит, вы хотите ее поддержать? – удивился Яррен. Ясно, что если Алэр прикажет, то этот же беловолосый ласх убьет ее не задумываясь. И будет потом оплакивать сверкающими северными сияниями. Но даже слабое сопротивление тирану – уже хорошо. – Что ж, она поймет и обрадуется, это согреет ее сердечко.

Стражник улыбнулся, и фиалки расцвели, заискрились, словно под ярким солнцем.

– Прошу вас следовать за нами, лорд Яррен.

Этот маленький диалог почему-то согрел и Яррена. Тяжесть, все эти дни и ночи давившая на молодого лорда, словно нависшая над головой Темная страна, слегка отступила.

«А может быть, это и не метафора, – подумал полукровка. – Что мы знаем о том, как влияет логово Азархарта на тех, кто остался жив в той земле, где он обосновался? Как отзывается его близость на магии, уже понятно – она темнеет и становится убийственной. Шауны тоже когда-то в древности пережили нашествие темных и не оправились до сих пор. Инсеи дважды за историю теряли огромные территории. Теперь там ядовитые болота… Чем-то же питается мертвая рать Азархарта».

Мысль оборвалась. Стражники остановились у черной двери, ведущей в подземелье. Двое встали по бокам. Внутрь вместе с Ярреном прошли оставшиеся двое, и один из них тот, с фиалкой.

Первое, что увидел Яррен, – спящего гардарунтского посла. Его тело было привязано к стулу, стоявшему посередине мрачного подземелья со стенами из огромных глыб сине-черного камня. Голова посла была безвольно опущена, изо рта стекала слюна, капая на мерно вздымающуюся грудь.

Вторым потрясением стал мертвый незнакомый вейриэн в белом балахоне с отметками пограничной стражи. В его теле торчало с десяток ледяных копий.

Алэр пошел ва-банк.

Что же будет с принцессой, оставшейся в его власти и без защиты? Нельзя же считать защитой слабую желтую магичку и Кандара, лишь недавно закончившего боевую школу горных магов?

– Поговорим, младший лорд Ирдари? – улыбнулся ему дознаватель, вышедший из-за массивной колонны. Это был тот же ласх, который приходил с капитаном дворцовой стражи и пытался допросить полукровку в гостевой башне. – Как видите, ваши условия тщательно соблюдены. Допрос будет проходить в присутствии посла и белого вейриэна. Вы же не сообщили нам, в каком состоянии должны быть приглашенные.

– Гардарунт воспримет ваши действия как враждебные.

– А кто узнает? От кого? – дознаватель насмешливо показал на спящего посла. – От вас? Но вы же не хотите, чтобы молодой король Лэйрин получил ноту протеста в связи с тем, что его посланец устроил покушение на императора и тем самым подвел к разрыву союзного и брачного договора и объявлению войны?

Яррен встал расслабленно, но так, чтобы мгновенно уйти от нападения. Воины, которых он заметил за колоннами, были в человеческой ипостаси, а тела людей имеют свойство выделять различные жидкости. Да и затаившегося за стеной императора в форме дракона полукровка опознал – даже снежное тело мага состоит из кристаллов воды, и такая вода имеет органические примеси.

– Белые горы уже знают, – лениво улыбнулся полукровка. – Вы не учли, что формально я вейриэн, хотя еще не вышел из рода, не приносил клятвы служения и имею лишь ранг ученика. Но по крови я риэн. А где один риэн, там и все духи его рода.

– Блефуешь, – ласково протянул дознаватель. – Ты не где-нибудь, а почти в самом сердце «Звезды Севера». Сюда даже духи не проникнут.

Яррен закатил глаза к потолку.

– Нам не верят, Ирдан, – трагически вздохнул полукровка. – Продемонстрируй свое присутствие.

По подземелью пронесся небольшой сквозняк и раздался недовольный голос духа:

– Я вам не ярмарочный петух, чтобы меня демонстрировать.

– Что? Но как?! – воскликнул потрясенный ласх. Еще бы, на его глазах рушились тысячелетние устои и уверенность в абсолютной неприступности ледяной цитадели.

– Как-то так… получилось, – Яррен с усмешкой посмотрел на поникшего дознавателя.

И с особым удовольствием отследил, в какое бурное движение пришли снежные кристаллы за стеной. Буря выла, проникая в невидимые щели, и вот уже в воздухе засверкали снежинки.

«Ирдан, скройся!» – приказал Яррен. Кто его знает, что ждать от трехсотлетнего синего мага, неоднократно воевавшего с Белогорьем. Правда, безуспешно. Мертвый вейриэн, лежавший на полу, еще не доказательство выигранных битв.

Ветер стих. В воздухе из снежинок соткалась призрачная фигура императора. В непрерывно кишевшем снежном месиве вспыхнули льдистые глаза.

Снежный двойник, – вспомнил Яррен предупреждение Рагара. Особый дар магической короны Севера, которым наделяется ее обладатель – владыка способен присутствовать одновременно в нескольких местах, создавая свои отражения и наделяя их силой магии. Кошмарное существо. Непобедимое в бою, не дай судьба столкнуться.

– Отвечай, горец. Ты взорвал водоводы?

– Нет, я не взрывал водоводы, – честно ответил Яррен.

Разрыв водоводов – лишь следствие работы амулетов. А взрыв амулетов – лишь следствие резонанса от магической волны, запущенной Ярреном. И магическая волна – это обычное, можно сказать, стандартное гидравлическое испытание для водоводных систем. Не выдержали проржавевшие трубы, только и всего. Если бы император сумел задать правильный вопрос, он получил бы признание диверсанта. Но он так и не нашел точной формулировки, которую невозможно было бы обойти.

И, конечно, Яррен не собирался устраивать покушение ни на императора, ни на его невесту, ни на прочих.

Добиться признаний Алэру не удалось. Прибегнуть к пыткам он не рискнул: Яррен мягко намекнул, что Белогорье следит за беседой в режиме реального времени, и духи рода не дадут в обиду своего потомка.

– Зачем ты похитил монаха Лайэана? – перешел Алэр ко второй части.

– Я не похищал монаха Лайэана.

– Но ты его знаешь?

– Невозможно утверждать, что знаешь даже самого себя, как я могу утверждать, что знаю постороннего?

Тут не выдержал дознаватель, строчивший в углу за конторкой протокол допроса.

– Мой император, да он изворотлив, как гадюка! Лайэан был на первом допросе вместе со мной, горец не мог его не видеть! Монах отослал нас и остался с ним один на один!

– Я знаю, – кивнула снежная фигура владыки Севера. – Что Лайэан делал в покоях принцессы и где он сейчас?

– Не могу знать, ваша многоликость.

Он и в самом деле не знал, где прячется Тиан-Лайэан после того, как согласился служить царевичу и принес присягу верности.

Очень удобно скрывать истину, когда одновременно задается два вопроса и честно отвечаешь на один из них. И Яррен не виноват, что собеседник воспринимает ответ как общий на оба вопроса. Но подставить девчонку под допрос невозможно. И Яррен выдал давно заготовленную полуправдивую басню:

– Это я провел монаха в гостиную принцессы.

– Зачем?

Вторая порция правды. И необязательно она должна быть связана с первой. Связь установится сама собой в уме слушателя.

– Леди Виолетта – прихожанка церкви Безымянного, как и все члены королевской семьи Гардарунта, – Яррен выверял каждое слово, словно балансировал на канате над пропастью. – Ей необходима была поддержка духовного лица, особенно после ночного переполоха и испуга. Кроме того, перед важными событиями в жизни все верующие стремятся исповедаться, а сегодня как раз такое событие.

– И Лайэан ее исповедовал?

– Этого я не могу знать.

– Долго он оставался в покоях принцессы?

– В гостиной, – уточнил Яррен. – Полчаса, не более.

– И куда отправился после?

– Вниз по лестнице.

– А дальше?

– Прямо по коридору.

– И?

– Вошел в дверь.

– В какую?

– Белую, с хрустальной вставкой.

Во всем дворце подобных дверей были тысячи.

В таком духе Яррен мог говорить бесконечно, не уклоняясь от правды ни на волос, и Алэр это понял. Лицо снежного призрака исказилось от ярости.

– Думаешь меня провести, мальчишка?

– Не думаю, ваша многоликость, – монотонно отвечал горец.

– Как тебе удалось взломать защиту дворца и призвать духа рода?

Сложный вопрос и опять двойной.

– Я не взламывал защиту дворца.

– Но ты с легкостью призвал духа!

– Я не испытывал проблемы с призывом.

– То есть, защиту ты даже не заметил? – со священным ужасом в голосе спросил Алэр, точнее, его снежное отражение.

Проняло. Это хорошо. Одна брешь есть. Император, упивавшийся абсолютной властью, впервые почувствовал свою уязвимость. Свою смертность.

Теперь все зависит от того, сочтет ли трехсотлетний маг, что вся проблема – только в двадцатилетнем юнце, в его особой магии и крови. Тогда Яррен не выйдет живым из этих стен.

– Может, поизносилась? – заботливо спросил горец. – Давно проверяли?

Снежный двойник задумчиво колыхнулся.

– Я проверю. Позже. Ты пока можешь идти. Дворец не покидать. Мы еще вернемся к разговору.

– А как же ваша помолвка? – забеспокоился Яррен. – Я обязан присутствовать, как доверенное лицо короля Гардарунта.

– Ты не сможешь присутствовать. Церемония пройдет в древнем храме. Стражи Зальрат не пропустят чужака.

– Но по договору…

– К демонам договор! – С этим раздраженным возгласом снежное отражение развеялось.

Вот и поговорили.

Яррен пришел в смятение. Он должен, обязан присутствовать на помолвке!

– Интересно, кого еще не пропускают стражи Зальрат? – пробормотал он вслух.

К его удивлению, отозвался дознаватель. Ласх сидел за конторкой и с недоумением, даже какой-то обидой на лице растерянно потирал мочку уха.

– Чужеродных магов не пропускают.

«Надо же, не знал, – подумал Яррен. – Как же тогда я добрался до центра пустоши? Или имелся в виду сам храм, какие-нибудь развалины в толще вечной мерзлоты?»

– А простых людей, таких, как принцесса Виолетта, получается, пропускают?

– Главное, чтобы магии не было. Пропускают. Как и простых животных. Но не во время течки. Почему-то стражи таких не любят. Брезгуют, что ли…

– У каждого свои причуды. Кстати, зачем надо было тащить меня сюда? Могла бы и наверху поговорить.

На удивление словоохотливый ласх и тут ответил:

– Так здесь же на стенах облицовка из особого камня. Он реагирует на ложь.

Яррен окинул взглядом черно-синий камень. Любопытный артефакт. Интересно, как устроен принцип его работы? Но спрашивать любознательный горец не стал, других проблем полно. И главная – как обмануть стражей Зальрат?

– Спасибо, что пояснил, – поблагодарил он неожиданно благосклонного дознавателя.

Ласх вышел из-за конторки, на ходу поправляя мундир.

– Если честно, я потрясен, лорд Яррен. Впервые вижу, чтобы стены оставались так спокойны. Обычно допрашиваемый всегда лжет, хотя бы в мелочах. Ваша честность вызывает уважение.

Яррен с трудом удержал бросившийся в лицо кровяной ток. Еще не хватало покраснеть как мальчишка и провалиться в последнее мгновение. Может, у них и этот артефакт сломался?

– Идемте, лорд, – дознаватель показал на выход, где двумя изваяниями застыли стражи. – Вас проводят до гостевого крыла.

– Минутку. Я попрощаюсь с братом. Закройте глаза.

– С каким братом? – изумился дознаватель.

Но Яррен уже встал на колени над мертвым вейриэном и положил ему ладонь на окровавленный лоб.

– Доброй вечности, брат, – прошептал полукровка.

И подземную камеру затопил ослепительно яркий белый свет.

Спавший на стуле посол Гардарунта всхрапнул и дернулся. Но Яррена уже повели к выходу, и он так и не узнал, как ласхи, нагло нарушившие дипломатическую неприкосновенность, собираются выкручиваться из этой ситуации.

* * *

Виолетта больше не снимала защитный амулет, подаренный Игиниром. Он представлял собой булавку с припаянной к ней плоской хрустальной снежинкой. Приколоть ее можно было в любое место, но принцесса предпочла прикрепить дар поближе к сердцу, с внутренней стороны лифа праздничного платья.

Сделать это удалось незаметно, сбежав во время переодевания в уборную. В некоторые места даже принцессы ходят пешком и без свиты.

Потом ее уже ни на миг не оставляли одну. Явились служанки и портнихи, на нее принялись надевать многослойные праздничные одежды, разительно отличавшиеся от тех изящных и открытых платьев, что носили морозоустойчивые ласхини. Что поделать, гардарунтские розы могут жить только в тепле, вот и укутывали ее в мех, шерсть и тонкий войлок.

На белую нижнюю сорочку из льна легла еще одна из тончайшей шерсти, с ритуальной сине-белой вышивкой по вороту, подолу и рукавам. Потом следовало нижнее белое платье с пушистой войлочной изнанкой. Верхнее платье было велюровым, в традиционных императорских цветах – синим с белой меховой оторочкой.

Летта нервничала. Ей казалось, такой наряд куда больше похож на свадебный, чем на простой парадный. Особенно смущала ритуальная вышивка.

А на диване лежала последняя деталь гардероба – белая шубка из полярной лисицы. Значит, Летту впервые выпустят из дворца, и добираться придется не подземными переходами, там громоздкая уличная одежда ни к чему.

К великому сожалению, полюбившуюся принцессе огромную рыжую шубу с плеча телохранителя пришлось оставить – она не вписывалась в строгий протокол церемонии.

К полудню Летта была готова. Фрейлинам тоже принесли подобающие туалеты, и девушки, одетые в голубые платья с бело-синими узорами, составляли достойную оправу для принцессы.

Ждали только Марцелу с украшениями, но, видимо, сокровищница императора была огромна, и он никак не мог определиться с выбором драгоценностей для невесты.

Ожидание скрасил поднос с горячим фруктовым напитком и сладостями, но лучше бы принесли полноценный обед. Летта даже была согласна на замороженную перепелку, хотя от волнения вряд ли смогла бы проглотить хоть кусочек.

«Жаль, что вы редко посещаете часовню», – вспомнились вдруг слова принца, и девушке особенно остро захотелось тишины и уединения.

Дождавшись, когда ей уложат волосы в прическу, она решительно встала и направилась к выходу.

– Исабель, Эбигайл, прошу вас следовать за мной.

– Как прикажете, ваше высочество. Но куда?

– Мне необходимо исповедоваться перед столь важным шагом.

– Это простая формальность, всего лишь помолвка, – вмешалась одна из ласхинь-камеристок, помогавших ей с ритуальным нарядом.

– Простая? – взорвалась Летта. – Меня вырядили как на свадьбу! Тащат в какой-то древний храм! Простая ли это формальность?

– Но император приказал…

– Он не имеет пока никакого права приказывать мне! Я не его подданная! И даже формально еще не невеста! Договор, пока не оглашен перед людьми и богами, – простая бумажка!

– Магическая, договор скреплен магией, это все равно что перед богами.

– Не все равно!

Расстроенная Летта дернула на себя створку двери и столкнулась с Марцелой лоб в лоб. Та как раз подняла руку, чтобы открыть дверь. Шкатулка, которую фрейлина держала второй рукой, выпала от толчка, замок щелкнул, и драгоценности разлетелись, попав под каблук не успевшей остановиться принцессы. Что-то хрустнуло.

– Ах! Вы сломали диадему! – завопила фрейлина и бросилась на колени, чтобы поднять рассыпавшиеся бриллианты и сапфиры.

А принцесса заметила криво зашнурованную застежку на ее платье и небрежно уложенные, словно впопыхах, косы. «Алэр, тварь, не постеснялся развлечься в день помолвки! Специально, чтобы оскорбить и унизить меня еще больше, показать, что я никто!».

– Собрать и заменить! – холодно приказала она. – Судя по вашему долгому отсутствию, леди Марцела, это не единственная парюра в сокровищнице императора, есть из чего выбрать. – Летта больше не удостоила вниманием ни сломанные украшения, ни причитавшую предательницу и спросила телохранителя, стоявшего на страже: – Лорд Яррен еще не вернулся, сэр Кандар?

– Нет, ваше высочество.

– Следуйте за мной.

Оставив позади злую и растерянную Марцелу, принцесса почти бегом направилась в часовню.

Несмотря на то, что Летта была там лишь раз в сопровождении Игинира и потому мало обращала внимания на дорогу, путь она запомнила великолепно – память у дочери Роберта особенно окрепла от выпавших на долю девушки испытаний, ведь каждая мелочь могла оказаться или угрозой, или спасением.

Исабель снова осталась снаружи часовни. Кандар толкнул тяжелые, обитые металлом деревянные створки и встал у входа. Летта и Эбигайл прошли внутрь.

Принцесса огляделась. Сердце забилось часто, как у пойманной птички, когда она увидела в глубине две фигуры – одну в одеянии служителя Безымянного, в темном балахоне с нашитыми зеркальцами. А вторую – в коричневом плаще с накинутым капюшоном. Мужчина стоял спиной и не повернулся, настолько был сосредоточен на разговоре.

Но священник заметил их появление, что-то сказал собеседнику и, оставив его, торопливо направился к девушкам. Это был тот же жрец, что беседовал с принцессой в прошлый раз.

– Вы пришли за благословением, ваше высочество?

– За утешением, ваше чистейшество.

– Вам придется подождать. Я бы хотел немедленно побеседовать с вашей спутницей. Я вижу, с ней происходит что-то неправильное, искажающее ее чистую душу.

– Со мной? – перепугалась Эбигайл.

– Увы, с вами, дитя. Идемте.

Девушка покорно последовала за священником в исповедальную кабинку.

А мужчина в коричневом плаще развернулся к принцессе, и ее сердечко екнуло: капюшон был надвинут низко, но темноту ткани разбавляла прядь лунных волос, лучом пролившихся на его плечо.

– Я рад, что вы приняли к сведению мои слова, ваше высочество, – улыбнулся Рамасха, подойдя к ней и сдвинув капюшон так, чтобы девушка могла его опознать.

– Я удивлена, принц. Разве вы почитаете Безымянного бога?

– Нет, но я люблю бывать в храмах разных конфессий. Маг в любом храме может укрепить свою силу. Ведь корни религий – в древнейших верованиях, единых для всех людей. А ствол у них один – магическое пламя, данное айрами людям. Не секрет, что многие из жрецов Безымянного – потомки магов, даже если они это отрицают. Если они соблюдают изначальные правила, магия в них пробуждается. Но я ждал вас не для того, чтобы дискутировать на тему религии.

Летта затаила дыхание. Он ждал!

И он говорит с ней на такие возвышенные темы, значит, не считает ее ребенком или, как это ни обидно, безмозглой эйхо, неспособной что-то понять. Значит, относится с уважением, хотя она ничем его не заслужила. До сих пор стыдно, какой истеричкой он увидел ее в Гардарунте.

Рамасха, поймав сияющий взгляд фиалковых глаз принцессы, внезапно смутился.

– Вы не подумайте, миледи… я не… не посмел бы настаивать на вашем внимании, но… я боюсь за вашу жизнь. Слишком хорошо я знаю отца. Он беспощаден.

– Это я уже поняла, – прошептала девушка.

– Я больше не могу смотреть, как он губит жизни, одну за другой. Он верховный маг, от состояния его души и силы зависит магия каждого из нас. А она загрязнена. Вам, еще не узнавшей настоящий Север, покажется странным, но ласхи – чисты и светлы. В наши длинные полярные ночи только чистота и свет души может спасти наши жизни. Но мы задыхаемся… впрочем, для вас наши проблемы слишком далеки. Но мне показалось, что вы уже и сами сумели многое понять. Ваше поведение сегодня… Я далек от того, чтобы думать, что вы дерзили императору от непонимания, кто перед вами. Мне показалось, вы решились на бунт от отчаяния. Я прав?

– Да, вы правы, – прошептала Летта, отчаянно краснея. Она уловила сомнение принца: уж не дурочка ли она, чтобы не понимать опасности? Это было до слез обидно. Но он же понял, что ею двигало! Какой же он мудрый и как добр к ней. Она вздохнула, млея от одного его присутствия. – Мы, люди, лишенные магии, имеем свое понятие о чести и достоинстве. Но для Алэра я пустое место, и самое печальное, он не стесняется это демонстрировать. Я понимала, что делаю. Но я лучше умру, чем позволю обращаться с собой как с ничтожеством.

– Но вас все еще прельщает корона?

– Нет. Я послушная дочь и повиновалась отцу, принимая его выбор. Но мне хватало малой короны принцессы Гардарунта. Я не мечтала о власти императрицы, да ее и не будет. Моя роль сводится к рождению ребенка. Зачем вы спрашиваете?

– Я должен был убедиться, что не ошибаюсь. Я ждал вас, чтобы предложить бегство. В моих силах открыть вам снежный переход к границе Гардарунта.

Это уже было. Яррен тоже предлагал переход. И сейчас она спросила о том же, что и тогда:

– А мои люди? Она останутся и примут на себя весь гнев императора?

– Девушек мы тоже выведем. Но сразу всех – маловероятно. Яррен точно не уйдет, пока не убедится в вашей и их безопасности. Но за него вы можете не волноваться. У него достаточно высокий статус, чтобы император сохранил ему жизнь. Да и бежать он может самостоятельно, как и Кандар. Горцы знают тропы духов.

– А что будет с вами, принц, когда император узнает о вашем участии в моем бегстве? Он же казнит вас!

Рамасха улыбнулся так тепло, что Летту затопило нежностью… и навернулись на глаза слезы. От понимания нереальности ее мечты, от невозможности прикоснуться к нему.

– За меня тоже не стоит волноваться, принцесса. Я последую примеру моего брата Рагара. Уйду в Белогорье. У меня сложились неплохие отношения с вейриэнами, они меня примут.

– И тогда Алэр снова развяжет войну?

– Возможно. В прошлый раз он воевал за любимую женщину. Думал, что можно поставить горы на колени и принудить ее вернуться. Но прекрасная Найла предпочла умереть. В этот раз… война бессмысленна. Его цель – огненное благословение вашего ребенка. Трудно представить, чтобы он смог добиться этого силой от короля Лэйрина.

Летта растерянно теребила в руках край длинного рукава платья.

– Вы первый наследник, принц. И вы готовы из-за меня лишиться будущей императорской короны? Потерять власть, родину и друзей? Кем вы станете в Белых горах? Одним из сотен вейриэнов? Приживальщиком в доме какого-нибудь надменного горного лорда? Вы, блистательный Снежный принц?

– Или одним из Семерки вершителей мира. Это куда больше, чем корона Севера.

– Каких вершителей?

– Вы не слышали о них? Это долгий разговор, леди Виолетта, мы сможем к нему вернуться в более подходящее время. Вам нужно решать сейчас, немедленно, вашу судьбу. Мы уйдем прямо отсюда, так легче запутать след.

– Нет. Я не могу спасти свою жизнь и поставить под удар вашу и… других. Сотен и тысяч, если начнется война. И… как же моя эйхо? Кто о ней позаботится? Из нее ваши маги сделают безмозглое существо, а она… не умеет говорить, но умеет чувствовать.

«…И я люблю вас, мой волшебный принц. Я умру без вас, а высшие вейриэны, как я слышала, дают обет безбрачия. Так какая разница?».

– Эйхо – это, конечно, важно, – задумчиво кивнул принц.

Летта низко склонила голову: ей показалось, он смотрит на нее с осуждением. Но она ни за что не примет от него такую жертву. Любовь дает, но не отнимает. Любовь обогащает, но не просит милостыни.

– Вы, как никто другой можете меня понять, ваше высочество, – ее голос тоже потускнел, словно вылинял от сдерживаемых слез. – Мы – члены правящих семей, мы не можем делать, что хотим, и жить, как хотим. Мы отвечаем не только за себя перед Богом или… перед той высшей силой, что одарила нас происхождением, магией, иным даром… Но я хотела бы оттянуть как можно дальше заключение брака. Хотя бы для того, чтобы мой брат Лэйрин стал сильнее и смог меня защитить.

Рамасха кивнул:

– Я понял вас. Что ж, мы с Ярреном подготовились и к такому ответу, он предупреждал, что вы не согласитесь бежать. Не знаю, на что вы надеетесь, но попробую вам помочь. У нас уже нет времени, потому запомните главное. Ритуал будет на древнем языке, требуйте перевод, если не поймете. Не соглашайтесь назвать жениха повелителем, тем самым вы перед богами, точнее, перед алтарем и средоточием магии, отдадите ему власть над вами. Не говорите «да» трижды. Не соглашайтесь ступить внутрь алтарного круга – это ритуально отсечет вас от прежней жизни и родственных связей и отдаст тому, кто ступит в круг вместе с вами. Запомнили?

– Да.

– Но мы постараемся, чтобы вы не попали в храм Зальрат. Это безумие – тащить вас в «Пепел молчания», ваша психика может не выдержать. Держите при себе флягу с эликсиром. Да, точно! – тревожный взгляд Рамасхи прояснился. – «Корень солнца» может помочь, это же чистая магия. Обязательно выпейте эликсир. Столько, сколько сможете.

«Совсем запугал», – поежилась Летта.

Неизвестно, какие гениальные идеи осенили бы голову принца, но в часовню вбежал Яррен, успел захлопнуть ворота и задвинуть засов.

– Быстрее, разбегаемся! – скомандовал полукровка. – Сюда идут стражники. Все ищут невесту, говорят, она сбежала. Алэр опять в бешенстве!

Створки ворот тут же сотряслись от грохота.

Рамасха надвинул капюшон на нос и быстро направился к боковой дверце. Не дошел, рассыпался на снежинки и вылетел вихрем, погасив немногочисленные свечи. Часовня погрузилась во мрак, разбавленный только светом масляных лампадок у входа.

Из исповедальных кабинок выскочил жрец и, быстро всех оглядев, кивнул Виолетте:

– Что бы вы ни задумали, леди, действуйте. Безымянный благоволит вам. Считай, благословил. Это не за вами пришли? Открыть или пусть помучаются?

Яррен опередил с ответом:

– Не стоит дразнить императора больше необходимого. Открывайте. Мы же тут ничем предосудительным не занимаемся, не так ли?

А пока священник, внезапно разбитый приступом радикулита, громко причитая – «Сейчас! Иду! Ох! Старость не радость!» – и держась за поясницу, ковылял к содрогавшимся воротам, телохранитель успел шепнуть:

– Я придумал, как вам избежать ритуала в этом кошмарном храме Зальрат, принцесса. Но мне нужно ваше согласие на небольшой магический опыт.

– Вы меня пугаете. Принц Игинир посоветовал всего лишь напиться эликсира.

– Не помешает. Пейте, – телохранитель протянул флягу. – Так даже лучше, легче перенесете, если согласитесь. Опыт не очень для вас комфортный.

Яррен выглядел совершенно уверенным.

Жрец уже снимал задвижку с ворот.

Летта отпила живительного «Корня солнца», и в груди разлился жар.

– Я согласна на все, что не убьет и не изувечит.

Если бы она только знала, на что соглашалась!