Глава 3

Удивительно — стог, служивший двум беглецам укрытием, уцелел.

Совсем рядом полыхало. Отчетливо слышался треск пламени, несло гарью. Да так, что в горле безобразно першило. И приходилось закапываться лицом вглубь сена, силясь сдержать кашель. Дневной свет померк — его застил густой дым и мрачные рыжие отсветы огня. Одной донесенной ветром искры могло бы хватить, чтобы спалить ненадежное укрытие.

Но ни одна искра не долетела. Стог на краю луга остался цел.

Много позже Сабина задавалась вопросом: зачем всемогущий Творец отвел от нее со спутником беду? На что оставил ее в живых? Ответа не было. Как не было и успокоения душе. Ведь сидя в стогу и трясясь от ужаса, она не подозревала, что всё лишь начинается.

Горские бандиты спалили не только половину стогов на лугу.

В ночи Сабина со спутником бродила по останкам деревеньки. Там ночной холод не пробирал ознобом: пожар затих еще засветло, но угли на руинах домов продолжали тлеть, и от них шел жар.

Наверное, хорошо, что они поднялись сюда к полуночи, впотьмах. Меж домов тут и там валялись какие-то бревна… после нашествия варваров с юга остался страшнейший беспорядок.

Спутник помогал Сабине обойти или перешагнуть эти бревна, придерживал, не давая ей свалиться, запнувшись. Право слово, странно — почему столько дров осталось валяться просто так! И как они не сгорели. Что это за дрова, бревна, обрубки — она предпочитала не думать. И почему форма их порой кажется странной. Напоминающей что-то… что-то далекое от бревен, чурок и дров. Что именно — понять она никак не могла, да и не стремилась.

Еще нет-нет, пахло жареным мясом. Сгоревшим. Подспудно Сабина понимала, что никакого ужина они здесь не найдут.

— Это, должно, собака не успела убежать от пожара, — хмуро бурчал спутник. — Или курица какая, коза…

Да. Деревенские наверняка держали и коз, и кур. И не всех переловили и сожрали горцы — каких-то наверняка упустили. А собаки им — так вовсе без надобности…

Откуда-то едва заметно потянуло запахом дыма. Сабина принюхалась. Откуда это? Наверное, показалось.

Сюда, на широкую галерею вдоль второго этажа, она вышла, спасаясь от дам с их болтовней. Отговорилась духотой и головокружением, чтоб отделаться от них. Хвала святому Иерониму, ни одна не пожелала составить ей компанию! От застывшей на лице улыбки уже сводило скулы.

Сабина подошла к балюстраде и оперлась на нее, вглядываясь в ночной мрак. В темноте впереди расстилался дворцовый парк, расцвеченный тут и там огоньками фонарей.

Звук шагов заставил вздрогнуть. Обернулась — отец! Когда она осталась в заполненной людьми зале, принимая приветствия, ему пришлось уйти. Его позвал слуга — и судя по озабоченному виду, разговор отца ждал серьезный.

Сейчас лоб графа разгладился. Видно, какой-то неприятный вопрос был решен.

— Не слишком веселой ты выглядишь, — заметил он проницательно.

Сабина пожала плечами.

— Я вспоминаю, как мы были здесь два года назад, — отозвалась она. — На меня глядели, как на пустое место.

— Но теперь-то это не так.

— Угум, — Сабина фыркнула, отвернулась. — Только тогда это хотя бы было правдиво. А сейчас — вранье и фальшь.

— Во-первых, не вранье и не фальшь, — отозвался отец после недолгого молчания. — Тобой и правда восхищаются. Во-вторых, да, ловчая королевства вызывает куда больше интереса, чем очередная бесприданница, — он пожал плечами. — Зато — и это в-третьих — ты внушаешь им симпатию и интерес не за деньги и титулы твоих предков, а за свои собственные заслуги.

— Маловато в этом радости, — пробурчала она. — Да и заслуги сомнительны. Я ведь тогда так и не сумела доставить тело Стейна домой, — прибавила, отвечая на недоуменный взгляд.

— Ты сама вернулась живая, — ошарашено отозвался отец. — И не просто вернулась, а… если бы не ты — кто знает, как бы всё тогда повернулось! Как ты могла забрать его тело — ты все-таки слабая девушка!

— Слабая девушка — и в то же время ловчая королевства? Мне кажется, это как-то противоречит друг другу.

— Глупости, — отрезал он. — Сегодня — твой триумф. Считай, тебе представили нынче двору заново — прошлый раз едва ли кто-то вспомнит.

И как сказать, что не радует ее этот триумф?

Даже не потому, что приветствия и улыбки, радушие и любезность кажутся ненастоящими. Просто воспоминания неожиданно вырвались наружу. И им требовалось место и время. Невозможно помнить пережитое и поддерживать светскую болтовню!

— Странно, что ты вообще об этом вспомнила. — Больше года прошло!

Сабина раскрыла рот и захлопнула, не найдя слов. А что, о случившемся год назад положено забывать? Что бы ни произошло.

— Танцы скоро начнутся, — напомнил отец. — Тебе нужно быть в зале.

— Я скоро приду, — она кивнула.

И ощутила облегчение, когда он ушел, оставив ее одну.

Снова вспоминался юный стражник, с которым пришлось не один день скитаться по окраине королевства.

Повернуть к дому сразу им не удалось. Они тогда чуть не всю ночь пробродили по руинам деревеньки, в которую поднялись к ночи, когда горцы убрались. Рассвет осветил картины чудовищного разгрома. Парень тогда почти сразу прикрыл ей рукой глаза и силой уволок в лес. Но до сих пор иногда увиденное мельком снилось в кошмарах.

Уже много позже Сабина узнала — спуск горцев в южные долины Гринвальдена был давно спланирован горскими вождями. Отряды наводнили деревушки и леса приграничных владений.

Тот, памятный, случай на поле, который Сабина никак не могла забыть, был одним из множества таких же. Горцы терроризировали жителей приграничных территорий, вырезали целые деревни. Вплотную подходили к стенам замков. На стенах замка Эрнхилд тоже остались следы столкновений. Благо, невзирая на то, что род их давно обеднел, стены остались крепкими, как и двести лет назад. И горцам пришлось откатиться, подобно морской волне от берега.

Однако застрявшие вблизи пустынного южного тракта юный стражник и его еще более юная подопечная этого всего еще не знали. Они лишь настойчиво пытались отыскать тропу, на которой не придется столкнуться с очередной бандой.

Они шли тогда через лес, шарахаясь от каждой тени. От любого звука. Прятались по кустам и оврагам. Парень силился повернуть к дому — но повсюду оказывались горцы. Путь домой был отрезан. Да, они прошли через седловину — вот только горцы прошли через нее тоже. И расплескались далеко вглубь приграничных областей. И их было слишком много.

Горцы знали потайные лесные тропки не хуже местных. А может статься, и лучше.

И, чтобы не столкнуться, приходилось отступать дальше и дальше к югу. К предгорьям. Они снова перебрались через седловину, потом — дальше. А там Стейн и сам троп и тайных мест уже не знал. Так что полагаться им двоим оставалось лишь на удачу. Скверно было еще и то, что горцы могли позволить себе ходить, не скрываясь. Двоим же беглецам приходилось тщательно заметать следы. Чтобы никто не заподозрил об их присутствии.

На их удачу, варвары вели себя беспечно. И порою оставляли объедки на местах своих стоянок. Благодаря этой безалаберности беглецы не умерли с голоду.

Изредка еду они находили и в разоренных деревнях. Правда, туда заходить было жутко. Дикари, спустившись на равнину, творили страшное… а ночная мгла больше не скрывала следов зверств.

Донеслись звуки музыки, заставили встряхнуться. Кажется, начался первый танец! Отец как пить дать, будет недоволен. И непременно прочтет ей нотацию о том, как положено вести себя юной леди, если ей посчастливилось оказаться во дворце на тожествах начала лета.

То, что эта юная леди последний год торчала большей частью посреди гор, на солдатских биваках и в казармах, никого не волнует.

А уж о том, что душу гложет тоска, и вовсе не следует поминать.

Сабина со вздохом направилась в зал. Не хватало, чтобы отец сам явился за ней! Тогда он уж точно не отойдет от нее целый вечер. Будет зорко следить, чтобы она как следует играла свою роль. И чтобы выражение ее лица было ровно таким, каким и положено ему быть. С любезной и чуточку отрешенной улыбкой.

— Ах, графиня! — кто-то сунулся навстречу — не успела она зайти в зал. — Как жаль, танец уже начался! А я так надеялся, что вы составите мне партию на открытии вечера.

— О, — выдавила она, силясь припомнить — кто это такой. — Сожалею, я задержалась… было так душно.

— Но следующий танец ведь мой? — с надеждой вопросил молодой вельможа.

Как же его зовут? Они вообще представлены друг другу? Наверное, — решила Сабина. Раз уж он сам к ней сунулся.

— Само собой, — она улыбнулась ровно так, как ее учили — любезно и чуточку отрешенно.

— Ах, графиня — счастью моему нет предела! — он просиял. — Позвольте, позвольте, — и прихватил ее под локоть. Как-то совсем уж фамильярно.

Смутное чувство подсказывало, что вот так запросто хватать под локоток едва знакомых графинь не слишком-то вежливо. Но новый знакомый — кто же он, демон квадратный его дери⁈ — уверенно вел ее по залу, на ходу раскланиваясь с встречными и сияя, как начищенный таз.

При виде ошалевших глаз одной из вельможных тетушек, которой ее нынче представили, сделалось совсем не по себе. Кажется, это не тот человек, с которым можно вот так разгуливать под ручку.

Вот только не вырываться ведь у всех на глазах? Поставит себя в смешное положение. И вообще, может, она что-то не так поняла? В конце концов, откуда в королевском дворце, на официальном приеме, взялся человек, с которым неприлично разгуливать под руку? А еще она никак не могла сообразить, как бы ловчее спросить его — кто ж он всё-таки такой. Ну, не запомнила она всех, кому ее нынче представили.

Кавалер вел ее, уверенно лавируя среди придворных. И, судя по довольному лицу, не испытывал и тени неловкости. А вот Сабине молчаливое шествие через зал начинало казаться всё более неловким.

— Как вам нынешний прием? — осведомилась она, чтобы хоть чем-то нарушить молчание.

— О, как всегда — пышно, помпезно, — охотно отозвался кавалер. — Вам, должно быть, это нравится, не так ли?

— Да, всё очень мило, — прощебетала она и сама себя похвалила мысленно: ровно так, как и положено юной девице, очутившейся на торжестве!

— Всё-таки вы ничем не отличаетесь от прочих девиц, — самодовольно заявил нахал, чьего имени она по-прежнему не знала. — Восхищаетесь мишурой, радуетесь балу! Небось, и прибыли, чтобы подцепить жениха побогаче и познатнее, а?

Это еще что за тон⁈

— Я пока не думаю о замужестве, — вежливо отозвалась Сабина, старательно удерживая на лице выражение безмятежности.

Что-то ей стремительно переставало нравиться это знакомство! Тем паче, его и знакомством-то не назовешь: кто этот нахал⁈

— А вы высказываете редкие суждения, — она, как могла, обворожительно улыбнулась. — Не каждый день встретишь человека, который столь прямо заявит, что его раздражает роскошь и великолепие королевского дворца! Вы, сударь, оригинал.

Ответом послужила насмешливая улыбка. Что это — презрение, превосходство? Новый знакомый нравился Сабине всё меньше. Она уже жалела, что обещала ему танец.

— Позвольте угостить вас, — он цапнул два кубка с подноса, что проносил мимо слуга, один протянул ей. — Здесь — сравнительно тихо, можно дождаться спокойно следующего танца, — и указал ей на пару низких пуфов в уединенной нише.

— О, давайте постоим здесь, прошу вас, — Сабина изобразила еще одну улыбку. — Я насиделась в карете по дороге к столице! Помилосердствуйте.

Слишком уж эта ниша отгорожена от остального зала! Ее еще и прикрывало деревце в широкой кадке. Слишком будет напоминать это свидание наедине. И она шагнула ближе к свету, шуму и небольшим компаниям, беседующим по три-четыре человека.

— Боитесь упустить хоть каплю этого блеска? — он понимающе усмехнулся, перемещаясь следом за ней. — Понимаю: солдатские лагеря, биваки, палатки — и вдруг королевский дворец! Из дурнушки сделаться вдруг почти принцессой.

Сабина улыбнулась, пригубила немного из бокала, изо всех сил стараясь не зарычать. Что он прицепился к ее неосторожной фразе, которой она лишь пыталась прогнать неловкость?

И вдруг сообразила. Понял он прекрасно, куда она хотела вывернуть разговор — невзначай спросить его имя. Судя по тому, как косятся на них другие — он не просто так забыл назваться! И отец, как назло, пропадает где-то, когда она не знает, как поступить. Где все эти люди, когда помощь нужна по-настоящему? Да хоть те же дамы с их глупой болтовней!

А еще она сообразила, что оскорбительные замечания по поводу ее ума и вкусов — лишь способ вывести ее из себя.

Зачем-то этому типу понадобился скандал. С деятельным ее участием.

Дело дрянь. Этот тип явно привык добиваться своего — не мытьем, так катаньем. А значит, неудача его не устроит. Не вышло сделать скандал сразу, примитивными средствами — он применит чего изысканного. И так-таки получит то, чего хочет.

Сабина едва коснулась губами содержимого кубка.

— Ах, какие здесь тонкие вина, — протянула жеманно. — Право слово, сударь — вы чертовски правы! — она хихикнула — пусть думает, что захмелела с пары глотков. — На солдатском биваке такого не попробуешь. Нам, простым воякам, такого не подают! — и свободной рукой от души хлопнула его по спине.

Хлопнула попросту, по-солдатски. Не слишком сдерживаясь. Наоборот.

Расчет оправдался — даже сверх меры. Грубого рукоприкладства ее визави точно не ожидал. Он как раз отпивал из кубка — и мощный хлопок заставил его поперхнуться. Вино фонтаном плеснуло изо рта, забрызгало рубашку и светлый камзол. Потекло струйками из носа.

Вышло не только ярко, но и громко. На них стали оборачиваться.

Сабина поспешно отскочила. Во-первых, чтоб не забрызгало. Во-вторых, теперь-то у нее имелся уместный повод отодвинуться подальше.

Визави кашлял и сипел, тщетно силясь вдохнуть хоть немного. Лицо побагровело, глаза выкатились. Как бы не задохнулся прямо тут, на месте, — запоздало встревожилась Сабина. Слишком сильно она его ударила. Или слишком уж удачный момент подгадала? Счас свалится замертво — и будет безвременная кончина молодого незнакомца на ее совести. Оглянулась вокруг беспомощно. На них смотрели.

— Помогите, пожалуйста, — пискнула она жалобно. — Кажется, господин подавился…

Вот так! И лицо поглупее сделать. Ситуация располагает — здесь прилично будет выглядеть глупо. Рот округлить, глаза тоже. И мелкими-мелкими шажками — назад-назад.

— Барон фон Сольмс! — вскинулся один из вельмож. — Алан, сюда, живо! — бросил куда-то в сторону.

Подскочил модой паж. Следом — еще несколько юношей. Сабина продолжала мелко пятиться, не забывая зорко поглядывать по сторонам, чтоб ни на кого не напороться. Одной неловкой ситуации на вечер — более чем достаточно!

Кстати, она наконец-то узнала имя парнишки. Знакомое. Только вот, кажется, с ним они представлены друг другу не были. Ясно, почему на них так таращились!

Но откуда же она тогда знает его имя? Где-то ведь определенно слышала!

Ладно, хватит тут торчать. Фон Сольмсу, кем бы он ни был, помогут. Подохнуть от удушья точно не дадут! А дадут — так уже не ее вина.

Приметив низкий столик, поставила на него кубок. Пить не хотелось. Не ровен час — тоже подавишься. Как этот злосчастный барон. Отступая потихоньку с места переполоха, отметила: один из слуг резво цапнул оставленный ею кубок, воровато огляделся и куда-то в спешке поволок.

Сабина предположила бы, что ушлый слуга просто-напросто не прочь пропустить кубок того, что наливают господам. Это не редкость.

Вот только цепкий взгляд парнишки и опасливые повадки ей не понравились. Словно в бокале находилось не просто вино. И слуга прекрасно об этом знал. Знал — и торопился убрать чашу с подозрительным содержимым. Не иначе — если б кто-то выпил по ошибке, это могло привлечь внимание к… к кому? Не к ее ли недавнему визави?

— Дочь! — за руку крепко ухватили твердые пальцы. Сабина вздрогнула. — Я тебя всюду ищу, — продолжил отец. — Где ты ходишь?

— Это ты где ходишь, — не сдержавшись, огрызнулась она. — Когда так нужен!

Он смолк на несколько мгновений. Брови сдвинулись к переносице.

— Что-то стряслось? — спросил он тихо. — Что там за свалка?

— Па, — окликнула она, как называла отца в детстве. Осторожно отцепила его пальцы от своего плеча и сама ухватилась за его руку, заставляя наклониться к ней. — А ты не помнишь, кто это — фон Сольмс? Знакомое имя, только никак вспомнить не могу, кто это такой.

— Сольмс? — недоверчиво переспросил отец. — Дочь. Это же тот самый человек, которого по твоим показаниям упекли в подземелье. Ты указала на него, как на соучастника резни два года назад!

Сабира раскрыла рот — но не смогла произнести ни слова.

Как она могла забыть⁈ Влиятельный вельможа при дворе Гринвальдена, что руководил исподтишка набегом на южные границы. Но молодой нахал не мог быть тем человеком — лицо совсем другое.

Хотя не совсем так. Другое. Но при том — до крайности похожее.