Глава 15

POV Роман

Голубева совсем сдурела или только притворялась нормальной? Позавчера звонила в два часа ночи, наверное, надеясь, что я поведусь на этот глупый развод! Не прокатило, и ей нужно было сделать соответствующие выводы и понять — я не поведусь на ее глупые и детские уловки.

Так нет же, не доходит до человека — она и сегодня продолжает дурью маяться, не давая мне выспаться нормально. Хотя, может, это она мне мстит таким дурацким способом? Правда, в этот раз позвонила только в двенадцать — видимо, всё-таки проснулась совесть у человека. Только мне от этого не легче, я уже практически заснул!

— Рома, приезжай, — орет мне в ухо новоявленная актриса после того, как я открываю глаза и принимаю ее вызов. — Кто-то ломится ко мне в дверь!

Это какой-то идиотизм, честное слово. Она действительно считает, что таким способом может заставить меня все бросить и мчаться на ночь глядя к черту на кулички? Я-то, конечно, хотел сегодня приехать, но только не к ней — меня ждет зеленоглазая блондинка в любое время дня и ночи. Ирка точно не станет истерить, требовать к себе повышенного внимания или пререкаться со мной по поводу и без.

И не важно, что она меня не заводит, главное, что девушка не выводит меня из себя, и голова всегда остается ясной после общения с Ирой. Зато через десять минут после пререканий Карины я чувствую себя, словно одурманенный и одержимый одновременно. Поэтому я хотел…

Ну да, чего уж душой кривить — хотел избавиться от назойливых мыслей об образе темноволосой чертовки, поэтому завалил себя кучей договоров и задержался в офисе допоздна. А главное, передумал ехать сегодня к Ирке — и так еле хватило сил добраться до дома, принять душ, впихнуть в себя бутерброд с горячим чаем и завалиться спать.

— Карина, что опять случилось? — я тяжело вздыхаю, протирая пальцами левой руки глаза, в глубине души мечтая послать девушку куда подальше.

В трубке раздается какой-то грохот, и где-то вдалеке слышится испуганный голос Голубевой:

— Помогите!

— Карина! — теперь уже я ору, подскакивая на кровати, полностью приходя в себя. — Что происходит?! — Мои крики остаются без ответа — в трубке тишина, а спустя несколько секунд вызов сбрасывается. — Черт! — бухчу себе под нос, а у самого сердце сжимается, словно попадет в тиски, а в голове загорается красная лампочка в предчувствии беды.

Прогоняю прочь дурные мысли, набирая Карину снова и снова, однако в ответ слышу лишь приятный женский голос, который сообщает, что мой абонент находится вне зоны действия сети.

— Твою мать! — я уже не сдерживаю эмоций, бегая по квартире и надевая первые попавшиеся джинсы с футболкой, которые встречаются на моем пути.

Параллельно еще пару раз звоню Голубевой, однако слышу все тот же приятный женский голос в ответ. Как-то не похоже на то, что у Карины проблемы с головой, и она хочет меня срочно видеть в качестве спутника жизни, а не спасителя.

Черт, что же там происходит-то на самом деле? Кто, а главное зачем пугает Карину, доводя девушку до истерики?

Натягиваю через голову толстовку, хватаю ключи от автомобиля, с трудом зашнуровываю кроссовки и вылетаю из квартиры, на ходу ища в телефонной книге номер охраны родительского дома.

— Да, — бодро рапортует мне мужской голос после второго гудка.

— Это Роман Борисович, — сейчас не время на любезности, поэтому поздороваться забываю.

— Доброй ночи, — воодушевляется мужчина на другом конце провода. — Что-то случилось?

— Я сейчас еду к вам, — перепрыгиваю через две ступеньки, несясь на всех парах на улицу, — но вы поднимитесь, пожалуйста, к моей гостье. Кто-то опять ее напугал.

— Это какой-то бред, — выдает охранник немного взволнованным голосом. — Я вообще не понимаю, что происходит.

— Бред, не бред, но у девушки истерика, — ступеньки наконец-то заканчиваются, и я вылетаю из подъезда, на ходу нажимая на кнопку брелка, чтобы снять сигнализацию. — Давайте к ней, я скоро буду. И камеры проверьте, — бросаю напоследок, выключаю телефон и усаживаюсь за руль внедорожника.

Сегодня я бью все рекорды по скорости — дороги пустынны, особенно за городом, а на штрафы мне плевать. Сердце колотится, как бешеное, в предчувствии, что с Кариной случилось несчастье. Я себе никогда не прощу, если не успею ей помочь.

Мысль, что кто-то может спокойно разгуливать по охраняемому дому, не дает покоя, но я все равно с трудом в это верю. Даже представить не могу, как такое в принципе может случиться.

Однако Карина напугана, да и на сказочницу она не похожа — так что же там происходит на самом-то деле? Может, кто-то затеял глупый розыгрыш? Или просто неудачно пошутил? Узнаю, кто — придушу этого засранца голыми руками.

А если это не розыгрыш? И кто-то реально хочет навредить Карине, доводя девушку до истерики? От этой мысли меня пробирает холодный пот, а костяшки пальцев белеют от силы, с которой я сжимаю руль.

Вот теперь я реально взбешен, а ещё сильно переживаю за девушку.

Заруливаю во двор, бросаю возле порога внедорожник и залетаю вовнутрь дома. Еще с улицы замечаю, что на первом этаже горит свет, а значит, охрана сработала оперативно.

— Добрый вечер, — высокий паренек стоит возле порога и протягивает мне руку, которую я на ходу пожимаю, не обращая на него никакого внимания.

Мой взгляд прикован лишь к темноволосой красотке, которая с ногами сидит на диване, держит в руках чашку и смотрит в одну точку перед собой.

— Роман Борисович, — начинает второй охранник, выходя из столовой, а Карина поднимает глаза на меня.

Бледная, перепуганная и очень печальная — сейчас она напоминает мне затравленного зверька, который не по своей воле попал в клетку. И так хочется прижать ее к груди, забрать все ее проблемы и заставить снова улыбаться. Очень хочется так сделать, но я сдерживаю свой порыв, подходя к девушке, после чего присаживаюсь на корточки возле нее и беру свободную руку, зажимая девичьи пальцы в своей широкой ладони.

— Как ты? — я не узнаю свой голос, потому что впервые в нем слышатся какие-то нежные нотки, чего раньше за мной не замечалось.

— Уже нормально, — легонько кивает в ответ, не отводя взгляда, в котором нет былого огня. Такое чувство, что жизнь наряду с оптимизмом покинули девушку на веки вечные. — Кто-то ломился ко мне в дверь, и я очень испугалась, — она произносит тихим и каким-то безжизненным голосом, а я понимаю, что разводом с ее стороны и не пахнет.

Это не игра и не бабские капризы Карины — её действительно очень сильно напугали. Да так, что она сидит бледная, словно привидение.

— Камеры посмотрели? — я задираю голову, глядя на двух охранников, меняя тон с нежно-заботливого на командный.

— Роман Борисович, — начинает тот, который стоял возле порога, когда я залетел в дом. — Никого не было во дворе, никто не заходил в дом, и я даже представить себе не могу…

— Тогда кто ее так сильно напугал? — повышаю голос, однако чувствую, как Карина крепче сжимает мою ладонь, а спустя несколько секунд молчаливой паузы произносит:

— Рома, не кричи на них. — Я снова опускаю взгляд на девушку, которая уже, кажется, немного успокоилась и взяла себя в руки. — Все в порядке, не переживай, — она замолкает, глядя пристально мне в глаза, и полушепотом заканчивает: — Ты останешься?

А я смотрю в эти печальные глаза и понимаю — отказать не смогу. Как бы не боролся я со своими внутренними демонами и страхами, именно сейчас придется послать их куда подальше.

Карина, что же ты со мной делаешь?

— Останусь, — ворчу спустя какое-то время после небольшой затянувшейся паузы, на протяжении которой глаза девушки впиваются в меня, а пальцы леденеют в моей теплой ладони. — Идем отдыхать, — я поднимаюсь на ноги и помогаю слезть с дивана Карине, все так же сжимая ее ладонь.

И отпускать почему-то не хочется — такое чувство, что приклеил нас кто-то друг к другу.

Жалость не лучшее качество, но и жалкой девушка не выглядит. Испуганной — да, немного нервной и печальной, но все равно она остается сильной, смелой и… очень красивой, несмотря на свое состояние.

Хоть ты тресни меня чем-нибудь по голове, а отпустить ее сейчас не могу. И дело, как я отчетливо понимаю, совсем не в жалости.

Командую охранникам, что теперь справлюсь без их помощи, однако один из них все равно остается дежурить на первом этаже при включенном свете, игнорируя мой строгий взгляд. Я уверен, что Карине просто померещился этот кто-то, а шаги в коридоре просто послышались, но именно сейчас поднимать этот вопрос не стану. Пусть девушка для начала успокоится, придет в себя, а потом мы поговорим на эту тему.

Ну, не привидение же шлялось по дому — а больше просто некому. Еще и на камерах никто не заснят — это вообще мистика какая-то получается, ей-богу.

— Ром, — девушка начинает первой, когда мы останавливаемся возле теперь уже ее спальни.

— Я переночую в комнате напротив, — мне не хочется выпускать ее пальцы из своей хватки, однако не могу же я потащить ее с собой.

Сейчас не время и тем более не место проявлять свои чувства и желания. А Карина не в том состоянии, чтобы трезво оценивать свои поступки. Если бы все это не произошло, она бы никогда мне не позвонила. И не попросила приехать. А мне крайне важно понимать, что завтра девушка не пожалеет о содеянном.

— Можешь остаться со мной? — она долго собирается с мыслями и замирает на месте после того, как произносит данную фразу, глядя мне в глаза. — Я, честно, очень боюсь.

— Не самый лучший вариант, — пытаюсь ответить помягче, так как реально больше не вижу повода для страхов. Да и ночи рядом с ней я не вынесу.

— Обещаю не приставать, — на лице девушки появляется подобие улыбки, а я лишь горько усмехаюсь в ответ.

“Лучше бы пообещала обратное” — печально стонет мой внутренний голос, чем вызывает у меня волну позитива.

Именно сейчас я с ним согласен, но не решаюсь озвучить свои мысли даже в шутку. Однако разрядить немного обстановку все же следует, и я, прищурившись, тычу легонько пальцем в грудь Карины и с небольшой издевкой заявляю:

— Только если не будешь перетягивать одеяло на себя.

— Договорились, — она практически берет себя в руки, по крайней мере, больше не дрожит, все так же пытается улыбнуться и даже щеки немного розовеют.

А я понимаю, что эта маленькая аферистка воспользовалась моим замешательством и своим плачевным состоянием, чтобы загнать меня в тупик.

Карина снимает с себя спортивные штаны вместе с кофтой, оставаясь в пижамных шортиках и маечке. Без нижнего белья, мать его! Здесь и дыхательная гимнастика не поможет — про концентрацию внимания на чем-то другом я просто промолчу.

Еле сдерживаюсь, чтобы не отпустить комплимент или не дотронуться до нее, как девушка быстренько ныряет под одеяло, чем вызывает у меня вздох облегчения.

Отворачиваюсь, быстро раздеваюсь и в одних боксерах укладываюсь рядом, накрываясь частью одеяла. Вот почему оно здесь только одно? Нельзя было второе принести?

Злюсь на всех, включая себя, задавая бесконечные риторические вопросы, лежа на боку и лицезрея макушку Карины. И как здесь уснешь, скажите на милость? Моя спутница дышит глубоко, видимо, пытаясь до конца взять себя в руки. А вот у меня не получается, хоть ты тресни.

Чувствую, сегодня выдастся бессонная ночь — особенно после того, как симпатичная (видел пару раз) попка девушки каким-то странным образом оказывается в досягаемой близости, к тому же упирается мне прямо в нижнюю часть живота.

Е-мое! Мать честная! Я сейчас точно не сдержусь.

Еще и женские пальчики находят мои, пока я пребываю в ступоре и даже не замечаю, что рука Карины шарит по моему телу, сжимают их в ладошке, а после тянут к себе, заставляя обнять девушку.

— Что ты делаешь? — громко стону, еле сдерживая порыв начать активные действия.

— Спокойной ночи, — произносит моя спутница, прижимая наши скрещенные пальцы к своему животу, игнорируя мое теперь уже плачевное состояние. — Теперь совсем не страшно.

Главное, что ей комфортно — я уж как-нибудь постараюсь пережить эту ночь. Но сначала придется немного расставить приоритеты и создать себе полную зону комфорта — прижимаю спину Карины к своему голому торсу и зарываюсь лицом в ее длинные волосы, от аромата которых кругом идет голова. С ней даже просто лежать рядом в кайф — про все остальное я просто молчу.

Закрываю глаза, наслаждаясь пусть не полной, но все равно близостью рядом с желанной девушкой, и сам не замечаю, как проваливаюсь в сон, продолжая удерживать тело Карины в своей медвежьей хватке.

Пусть не в полном значении это слова, но сегодня ночью она “моя”.