Глава 16

Просыпаться не хочется — ни конечностями шевелить, ни глаза открывать. В воздухе еще витает аромат волос Карины, и я, как сумасшедший, жадно вдыхаю его, наполняя легкие — чтобы этот запах остался в памяти на целый день.

Господи, какая хрень лезет в голову! Хоть и ругаю себя, но все равно на лице играет улыбка. Ох, не к добру все это — чувствую, попаду я еще в капкан с этим ароматом, воспоминаниями о нежных пальчиках, которые переставали дрожать в моей ладони, и образе темноволосой красотки.

Особенно в пижамных шортиках и маечке — шарю рукой по постели рядом, лежа на животе, однако вторая половина пустует. Приоткрываю один глаз — точно, никого нет. Точнее, Карины нет, и улыбка от осознания этого факта резко спадает с лица. Надо же, какая коварная — заманила в свою постель, нагло воспользовалась моей растерянностью, использовав меня в качестве защиты от своих страхов, а утром просто сбежала, чтобы не встречаться со мной взглядами. А я…

А что я? Наверное, это и к лучшему — пусть так, чем потом жалеть о содеянном. Все равно у нас с ней ничего не получится. Есть такое понятие, как “несходимость” — характерами, жизненными взглядами, моральными принципами или просто нежеланием быть вместе.

Последнее, кстати, больше всего подходит к нашему случаю. Карина не видит меня в качестве любимого мужчины, а я не представляю себя рядом с ней — второй раз.

Насчёт “не представляю” я, конечно же, немного лукавлю, но вот только последствия, которые обязательно заставят мою бедную головушку болеть, заставляют меня не делать резких движений. И так уже который день воюю со своими демонами, не хватало еще эмоциям поддаться. Я просто боюсь окончательно потерять голову, и что-то мне подсказывает — именно так и будет.

Я уже её хочу — до одури, до умопомрачения и жарких объятий. Когда сердце колотится в груди, кровь бурлит по венам, а дышать становится тяжело. И мне мало просто обладать её телом. Хочу весь комплект: тело, душу и, конечно же, сердце, потому что на половину я не согласен.

Господи, какая же чушь лезет мне в голову второй раз за утро!

— Придется все же держаться от нее подальше, — бухчу себе под нос, а после вылезаю из-под одеяла и направляюсь в ванную.

В гардеробе нахожу чистую рубашку и костюм — хоть и не живу я с предками давно, все равно часть одежды болтается в шкафу на случай, если все же останусь здесь ночевать. Например, как сегодня.

Причесываюсь, брызгаю на себя одеколоном и застегиваю пуговицы пиджака, стоя перед зеркалом — легкая щетина, тяжелый взгляд и уставшие глаза. Да, Рома, пора тебе на отдых — так и до больнички недалеко, если не будешь почаще расслабляться, забывая и о работе, и о бабах.

Раньше, помнится, не было проблем ни с отдыхом, ни с развлечением, а теперь… Ответственность на посту генерального директора забирает львиную долю не только рабочего, но и свободного времени. Да и развлекаться, по сути, уже не с кем — большинство друзей женаты, а оставшаяся часть медленно, но уверено катятся в пропасть, так и не взявшись за ум.

“Жениться тебе пора”, — мой внутренний голос, в отличие от меня, свеж и бодр. А так же, по всей видимости, доволен сегодняшней ночью.

“Так я ж не против”, — отвечаю ему мысленно, усмехаясь самому себе в зеркало.

“Карина станет идеальной женой!” — не унимается мой невидимый собеседник, чем вгоняет меня в ступор.

Какой бес в него вселился, что он с утра пораньше несет подобную ахинею? Такое чувство, что просто издевается надо мной, желая испортить мое и без того не слишком радужное настроение. Ну, какая из нас с Кариной пара? Мы же постоянно с ней, как на ножах, и никак не можем найти общий язык, при каждой встрече пытаясь друг друга задеть, да посильнее.

“Сам как-нибудь разберусь”, — снова мысленно отвечаю, однако внутренний голос никак не хочет уняться:

“Женишься на крашеной вобле, а через пару лет умрешь со скуки”, — кто-то в голове у меня смеется, и я уже не сдерживаю эмоций, когда понимаю, что он прав.

От этого злость накрывает, и я вот-вот потеряю контроль.

— Заткнись! — произношу довольно громко, однако за спиной слышу смешок, а спустя пару секунд и его обладательницу:

— Это ты мне?

Карина наклоняет голову в сторону, и мы в зеркале встречаемся взглядами. Сегодня она выглядит, как прежде — блеск в глазах, веселая улыбка и хорошее настроение, чего не скажешь обо мне.

Полное отсутствие секса, развлечений, а в перспективе еще два рабочих дня вкупе с безрадостными выходными — да уж, веселенький расклад. Может, пригласить Карину куда-нибудь сходить в субботу?

Мотаю головой из стороны в сторону, прогоняя всякую чушь, которая туда лезет, и не желая больше думать о темноволосой красавице, продолжающей маячить перед глазами.

— Привет, — бурчу в ответ, игнорируя ее вопрос. — Как спалось?

— Если бы ты не храпел, — девушка продолжает веселиться, подходя ко мне ближе, — то я бы точно выспалась.

— Если бы кто-то, — делаю акцент на последнем слове, немного наклоняя голову к лицу Карины, — вчера не был бы в таком плачевном состоянии, — перехожу на полушепот, наблюдая, как моя спутница начинает заливаться красной краской. — То я гарантирую — ты бы точно не выспалась.

И гладя на то, как Карина тяжело дышит, пытаясь взять себя в руки, мое настроение делает резкий скачок вверх — надо же, как просто! Тонкие намеки, яркий румянец на девичьих щеках, и мой пессимизм резко пропадает, давая волю эмоциям.

— Спасибо тебе, Рома, за вчерашнее, — в ее голосе нет ни намека на ехидство, и от этого на душе становится теплее.

Хочется взять ее за шею, притянуть к себе и впиться в этот очаровательный ротик, наслаждаясь нежными прикосновениями язычка девушки. Я же знаю не понаслышке — Карина целуется классно, сам не раз пробовал.

И спрашивается, чего это я сдерживаюсь? Вот интересно, если застать ее врасплох, что она сделает? А чего я, собственно, торможу — сейчас и проверим, насколько она ко мне холодна.

— Будешь должна, — усмехаюсь в ответ, а ровно через пять секунд воплощаю свое желание в реальность.

Беру ее лицо в ладони, опускаю голову и дотрагиваюсь губами до ее губ, раскрывая их себе навстречу. Карина не обнимает меня в ответ, но и не сопротивляется — отвечает на поцелуй, заставляя меня настойчивее врываться в ее личное пространство.

На страсть это мало похоже — скорее, на нежность, сладость, хрупкость и зарождающуюся теплоту в душе. Пусть пока робко и неуверенно, но так желанно.

— Ты на работу опоздаешь, — шепчет Карина, первой прерывая наш поцелуй.

— Но за тобой все равно должок, — подмигиваю, дотрагиваясь до кончика носа пальцем, боясь нарушить нашу временную идиллию.

Когда она не сопротивляется и отвечает мне, чувствую себя победителем. Правда, не долго, потому что в такие моменты хочется сбежать на край света. В первую очередь от этих темных глаз, которые не отпускают. И от себя, хотя это невозможно сделать, так как сердце кричит, что я попал всерьез и надолго, а разум ещё пытается сопротивляется наваждению по имени Карина.

— Смотря, как будешь себя вести, — девушка делает небольшой шаг назад, всем своим видом показывая, что наше общение закончено.

— Я позвоню, — зачем-то бросаю напоследок и покидаю комнату, боясь ещё дольше остаться с ней наедине.

Это просто невыносимо — я дико устал бороться со своими внутренними демонами. С каждой минутой, проведённой рядом с ней, моё сопротивление слабеет. Ещё немного, и мои барьеры рухнут окончательно.

Но я же не могу этого допустить?

******

Половину рабочего дня пребываю в хорошем настроении — надо же, и сотрудники мне в ответ улыбаются, и договора подписываются сами и собой, и даже куча бумаг на моем столе тает, как снежный ком в разгаре июля. А всему “виной” одна слишком симпатичная, но невероятно строптивая красотка, которая никак не дается мне в руки.

Утренний поцелуй не в счет, хотя ночному гостю, который напугал девушку, мне нужно сказать спасибо. Знать бы еще точно, кому выносить благодарность.

Кстати, о госте — мне никак не дает покоя вся эта глупая и дурацкая ситуация. Надо самому разобраться, что к чему — я только успеваю взять со стола мобильный телефон, чтобы позвонить начальнику охраны, как он материализуется в моем кабинете собственной персоной.

— Вы-то мне и нужны, Виктор Михайлович, — откладываю смартфон в сторону, наблюдая, как мужчина уверенной походкой направляется в мою сторону и протягивает руку для приветствия, которую я пожимаю в ответ.

— По поводу вчерашнего инцидента? — голос моего собеседника, как обычно, серьезен, но к этому уже все привыкли.

Отец попросил оставить Прокофьева Виктора Михайловича на должности начальника службы безопасности, так как лучшей кандидатуры мне все равно не найти. Да я, в принципе, и не собирался его увольнять, хотя у нас с ним были инциденты ранее. Прежде, чем вытащить меня из какой-нибудь передряги (исключительно по моей глупости и очень давно), Прокофьев сообщал об этом моему отцу, за что я их обоих люто ненавидел. Одного за стукачество, второго за бесконечные нравоучения.

Сейчас ситуация изменилась, юношеские обиды прошли — я перестал чудить, он, соответственно, больше не сдает меня строгому родителю, и в итоге мы нашли общий язык.

— Если честно, то какая-то хрень, — киваю в ответ и пожимаю плечами, немного кривясь.

— Девушка придумать не могла? — Виктор Михайлович впивается взглядом, усаживаясь на один из свободных стульев.

— В прошлый раз я тоже так думал, когда она позвонила в два часа ночи, — поясняю свои впечатления, чтобы не возникало недоразумений. Не хочу, чтобы строгий начальник безопасности считал Карину сумасшедшей или истеричкой, хотя вся эта ситуация мне все равно кажется немного фантастической. — Однако вчера я лично видел, в каком она была плачевном состоянии. Так просто и натурально испуг не сыграешь, да и зачем ей это надо? — задаю вопрос немного эмоционально, но мужчина и глазом не ведет.

— У девушки есть враги? — произносит невозмутимым тоном, на что я лишь усмехаюсь.

— Тогда уж стоит прошерстить связи отца, — делаю паузу, наблюдая за спокойствием на лице Виктора Михайловича. — Сами подумайте, где она, и где невидимые недоброжелатели? Карина же не нефтяной магнат, в самом-то деле. Девочка развлекает детишек и устраивает праздники богатым дядям и тетям, откуда врагам-то взяться?

— Я рассматриваю все варианты, — в моем собеседнике включается следователь, коим он был до прихода на работу в нашу компанию. — Даже самые фантастические.

— Если только какой-то ухажер, которому Карина отказала, — выдаю первое, что приходит в голову, и теперь уже кривлюсь по-настоящему.

От одной только мысли, что у нее кто-то может быть помимо меня, раздражение закипает с огромной скоростью. Как представлю, что какой-то хмырь обнимает мою красотку, целует, или, не дай Бог, раздевает — прямо злость берет от воображения, которое рисует моя фантазия.

— Кавалеров нет, мы проверяли, — как ни в чем не бывало выдает Виктор Михайлович, а я в ответ округляю глаза. — Неужели ты думал, — добавляет мужчина, — что я просто так допущу присутствие постороннего человека в доме Бориса Ивановича? Еще и в его отсутствие, — заканчивает невозмутимым тоном, вгоняя меня в ступор.

— А вы всех моих баб проверяете? — произношу чуть ли не по слогам, не веря своим ушам.

— Тебе досье показать? — мужчина наклоняется немного вперед, сканируя меня взглядом, а я начинаю заливаться смехом, откидываясь на спинку кресла.

Надо же, какие заботливые — учет всех моих похождений ведут! Хотя, когда в последний раз эти похождения-то были? Уже давно пора забыть о моей бурной юности и еще более бурной молодости.

— Мне бы только про Карину, — расплываюсь в ехидной улыбке, пока до конца не понимая, нахрена оно мне надо.

Однако Виктор Михайлович даже бровью не ведет, бодро рапортуя мне данные девушки:

— Родители разведены, — он делает паузу, глядя мне в глаза. — Отец живет в нашем городе, мать в соседнем. Карина Голубева владеет фирмой “Веселый праздник” около года, до этого работала там сначала аниматором, а затем организатором мероприятий. Не судима, не замужем…

— Мне бы про личную жизнь, — аккуратно перебиваю начальника безопасности, прекрасно зная, что он этого терпеть не может.

Усаживаюсь ровно в кресле, внимательно ловя каждое слово. Как пацан малолетний перед первым свиданием — когда речь заходит о Карине, мой мозг почему-то прекращает работать в нужном режиме.

— На данный момент ни с кем не встречается, — мой собеседник хмурится, но, как ни странно, не делает замечаний по поводу моей несдержанности. — За последние полгода рядом с ней из мужчин видели только тебя, — делает паузу, заглядывая мне в глаза. — Два раза.

— Уже больше, — на моем лице расплывается победоносная улыбка, и я снова откидываюсь на спинку кресла. — Но полгода назад был грешок, каюсь.

— Поэтому мне смутно представляется, что у девушки могут быть враги, которые ходят ночью по охраняемому дому, тем самым пугая ее, — мужчина подводит итог нашему диалогу и встает с места. — Камеры никого постороннего не засекли, но мы на всякий случай сменили пароли на сервере.

Виктор Михайлович кивает на прощание и покидает мой кабинет, оставляя меня снова в гордом одиночестве. Кстати, мужчина так и не спросил, почему я поселил Карину в родительском доме — полное отсутствие любопытства с его стороны мне нравится больше всего. Голые факты, никаких нравоучений или советов — по-моему, мы прекрасно друг друга понимаем.

Однако, несмотря на последние хорошие новости, рабочий настрой пропадает напрочь. Хоть заявление начальника безопасности о том, что у Карины никого нет, поднимает мой боевой дух, все равно понимаю — это ничего не меняет. И никак не может повлиять на наши с ней непростые отношения.

Посоветоваться с кем-нибудь, что ли? Кстати, а почему бы и нет — помнится, мой лучший друг Захар когда-то тоже попал в сети своей ненаглядной птички.

Четыре года назад я даже пытался ему помочь — теперь настал его черед дать хотя бы толковый совет, как поступить в этой непростой ситуации.

Беру смартфон и набираю номер своего лучшего друга.