Глава 18

POV Карина

“Я позвоню” — всплывают в памяти слова Ромы, когда за ним закрывается дверь в спальню. А я продолжаю стоять на месте, все еще пребывая под впечатлением от столь внезапного поцелуя.

Это просто какое-то наваждение, как я могла позволить подобному случиться? Наверное, всему виной мои страхи, другого объяснения найти своему поступку не могу. А он каков — я вчера перенервничала, дала слабину, а павлин тут же хвост распушил и полез целоваться, воспользовавшись моим временным помутнением разума. Позвонит он, как же — ничего глупее ляпнуть напоследок не смог?

Хотя, что с него взять — балабол, раздолбай, выпендрежник и бабник. Можно еще несколько эпитетов придумать, но и четырех достаточно. Хотя, “бабники” нынче не в моде — куда чаще таких, как Валевский, называют иностранными словами типа “Казанова” или “ловелас”. До первого ему, конечно же, далеко, а вот со вторым, что называется, в яблочко! Вот и будем следовать моде, чтобы не считали меня отсталой от жизни.

Ловелас, так ловелас — сути это все равно не меняет, как ни назови. И я в очередной раз убеждаюсь, что верить Валевскому нельзя — ни его слащавым речам, ни улыбочкам, ни, тем более, обещаниям. Так что нужно быть на чеку и больше не поддаваться на его провокацию.

Тяжело вздыхаю, пару раз перекривляю интонацию Ромы, повторяя вслух последнюю брошенную им фразу, и выхожу из спальни, направляясь в кабинет. Сегодня уйма работы, а я постоянно думаю о павлине. Точнее, о поцелуе с ним, от которого голова до сих пор идет кругом, и от чего образ Валевского слишком крепко сидит у меня в голове, не желая оттуда испаряться. Злюсь на себя из-за этого сильно, но ничего поделать не могу. Местами даже хочется взвыть от бессилия — зачем, спрашивается, я с ним целовалась с утра? Чтобы теперь вместо работы постоянно об этом думать?

Однако ловлю себя на том, что то и дело поглядываю на часы, подгоняя минутную стрелку.

Как я и подозревала, Рома не звонит — ни в обед, ни вечером, ни даже ночью, чтобы пожелать мне приятных снов. Павлин, что с него взять. Хотя, нет — балабол! Этот эпитет больше подходит к данному случаю. Однако хоть мысли о Валевском ненадолго отвлекают меня от вчерашних переживаний, они (эти самые переживания), как назло, не оставляют меня и сегодня.

Я постоянно прислушиваюсь к тишине за дверью, пытаясь различить шаги. Страх снова окутывает меня с ног до головы, захватывая в свой плен — все тело бьет ознобом, руки начинают дрожать, а мысли забыть гордость и позвонить Роме посещают чаще, чем мне бы того хотелось.

Смотрю на смартфон — почти полночь. Сна нет ни в одном глазу, однако уверена на сто процентов, что павлин уже вовсю храпит в своей немаленькой (исключительно мои предположения) кровати.

Мечусь по комнате из угла в угол, периодически подходя к двери и прикладывая к ней ухо — в коридоре тишина, хоть ты тресни. И мне это совсем не нравится.

Хотя, о чем это я? Пусть лучше эта давящая на все рецепторы тишина, чем снова шаги непонятно кого. А глаза в очередной, не помню, какой по счету раз, косятся на мобильник — может, позвонить?

Подхожу к тумбочке, беру в руки гаджет, думаю несколько секунд, собираясь с умными мыслями, и…решаюсь.

“Как дела?” — для начала пишу сообщение и отправляю его Валевскому.

Блин, что я делаю? Может, человек все-таки спит, а тут я со своими глупостями пристаю. Вот спрашивается, зачем я ему написала? Теперь жди подколок или дурацких намеков.

“Соскучилась?” — прилетает в ответ спустя пятьдесят секунд, но я почему-то улыбаюсь, глядя на светящийся экран вместо того, чтобы злиться на дурацкие шутки парня. Понимаю, что веду себя глупо, однако ничего поделать не могу. Мне сейчас необходимо отвлечься, пусть даже таким способом.

“Очень”, — раз уж заниматься глупостями, то по полной программе. Пусть и он помучается, так и не найдя ответа на вопрос, шучу я или нет.

“Могу приехать”, — и снова прилетает довольно быстро, меньше чем за минуту.

Такое чувство, что мой ненаглядный павлин не спит, томясь в ожидании моих сообщений. И я сейчас воспользуюсь случаем, чтобы над ним поиздеваться по полной программе.

“Кто-то обещал позвонить!” — отправляю и усмехаюсь, представляя реакцию Ромы.

Вот он кривится, придумывая какую-нибудь пакость или отмазку в ответ, набирает буквы, лежа на кровати в вальяжной позе, и отправляет мне сообщение.

С Валевским всегда было сложно, а сейчас и подавно. Он примет все за чистую монету, напишет что-то наподобие “был занят” или “забыл”, а у меня испортится и без того плохое настроение. А зачем тогда обещал? К гадалке не ходи — сейчас ответит мне очередной колкостью, я его пошлю и с чистой совестью отправлюсь спать. Считай, мило побеседовали, ведь по-другому у нас с ним, увы, никак не получается.

Можно даже не пытаться.

“Ты ждала?” — прилетает совсем не то, на что я рассчитывала, и весь мой боевой запал, как и запас издевок, куда-то резко пропадают, не желая возвращаться назад.

Вот же засранец, не может, чтобы не загнать меня в угол. Хотя, мы сейчас далеко друг от друга, и вряд ли он примет мой, даже правдивый, ответ за чистую монету, поэтому я смело набираю:

“Да”.

И через пять секунд после того, как смс доставлено абоненту, раздается звонок на мобильном. Как маленький ребенок, честное слово.

— Валевский, уже поздно, — смеюсь, когда принимаю вызов. — Я почти что сплю.

— Решил спеть тебе на ночь колыбельную, — голос Ромы весел и без командных ноток, что мне в данный момент безумно нравится.

Я бы, конечно, не отказалась от колыбельной вживую, так сказать, спетой лично, а не через мобильный телефон, но и так сойдет для первого раза. По крайней мере, слыша голос Ромы я на время забываю о своих ночных страхах.

— Ну, — произношу спустя несколько секунд молчаливой паузы. — Я слушаю внимательно.

— Карина, пожалей свои уши, — фыркает Рома, продолжая веселиться. — Если я сейчас начну петь, то ты точно оглохнешь.

— Зато хоть посмеюсь, — продолжаю улыбаться, радуясь столь веселому диалогу.

Конечно же, никаких серенад и колыбельных мне не надо, но все равно приятно слышать даже в шутку, что Валевский готов на подвиг. Пусть и совсем ничтожный, но сам факт.

— Все в порядке? — Рома переводит разговор на серьезную тему, а я сразу же вспоминаю, зачем ему писала.

— Тихо пока, — улыбка сползает с лица, так как я снова начинаю прислушиваться к шагам за дверью. Точнее, пока их отсутствию, но я очень боюсь, что неизвестный ночной гость снова пожалует в дом Валевских, забыв их об этом оповестить заранее.

— Если хочешь, я приеду, — парень делает паузу, ожидая моего ответа, а во мне начинает говорить совесть.

Не могу же я заставить человека тащиться к черту на кулички посреди ночи только из-за того, что сама себя накручиваю и пугаю. Согласна, частично в этом виноват сам Валевский, поселив меня в этом доме, но и я тоже хороша. Сейчас действую, как эгоистка, мешая человеку спать.

А самое главное — я действительно хочу, чтобы он приехал. И его предложение поднимает настроение до небес — именно так должны вести себя нормальные мужики. Может, я все-таки придираюсь к нему не по делу?

— Не надо, Ром, — произношу на выдохе, а сама мысленно бью себя по лбу, выбивая остатки эгоизма, чтобы не передумать. — У меня, правда, все хорошо.

— Мне не сложно, — не унимается Валевский, начиная включать свой командный тон. Однако именно сейчас он почему-то совсем не раздражает.

И так хочется согласиться!

Мы болтаем по телефону два часа — ни о чем и обо всем сразу. С Валевским интересно и легко, а главное не страшно. Спрашивается, почему он раньше таким не был? Или, может, это я ослепла, не замечая ни его положительных качеств, ни того, какой он замечательный парень? Конечно, обида из прошлого не давала мне возможности взглянуть на него по-другому и понять, как я заблуждаюсь. Да и сейчас я, скорее всего, предвзято к нему отношусь, уже привыкнув не доверять Роме. Как же сложно сейчас разобраться в своих чувствах, кто бы только знал!

Мой собеседник на другом конце провода задает вопросы о моем детстве, учебе, родителях, о том, что я люблю, а что страшно ненавижу.

— Фу, какая гадость, — фыркаю в ответ после того, как Валевский рассказывает о поездке в жаркие страны, точнее о том моменте, когда они ели различные деликатесы, особенно суп из акульих плавников. — От одного названия меня в дрожь бросает.

— Это очень вкусно! — парень делает акцент на втором слове, точнее на первой гласной букве. — И совсем не “фу”, хотя я поначалу тоже с опаской смотрел на месиво непонятного цвета.

— Акулы — это такая гадость, — я снова фыркаю и кривлюсь, хоть Рома этого и не может видеть.

— Вот возьму тебя в следующий раз с собой, попробуешь, — выпаливает на одном дыхании, а я впадаю в какой-то ступор, сердце пропускает удар.

Чего он сделает? Мне не послышалось? Куда это он собрался меня брать?

Вопросы сыплются один за другом, правда, пока только в моей голове, однако мысли даже не планируют собираться в единое целое, оживляясь на глазах.

“Валевский такой лапочка”, — скулит мой внутренний, зараза, голос.

“Я бы с ним зажгла в жарких странах”, — к нему присоединяется еще один, тоже восхищаясь моим собеседником.

“Рома в одних плавках, с голым торсом и такими крепкими руками”, — а это уже третий, чтоб им пусто было.

“Заткнулись все!” — шикаю мысленно, понимая, что начинаю потихоньку сходить с ума. Так и до психушки недалеко, если у меня в голове завелись какие-то странные голоса, которые мешают трезво думать, а еще и умничают не по делу.

Точно в дурку меня сдадут, если кому расскажу об этом идиотизме.

— Ты здесь? — слышу взволнованный голос Валевского и мгновенно прихожу в себя. — Карина, ау, — тянет почти все гласные буквы, а я лишь усмехаюсь в ответ.

— Мы все твои деньги скоро выговорим, — перевожу разговор на другую тему, так как реально не знаю, что ответить на последнюю реплику Ромы по поводу совместной поездки.

Надеюсь, что он пошутил. Даже не так — уверена, что парень просто ляпнул, не подумав, исключительно для поднятия моего боевого духа. И даже к гадалке не ходи — Валевский никогда не возьмет меня с собой на отдых.

“Спорим, что он сделал свое предложение на полном серьезе?” — снова просыпается мой внутренний голос (вроде как первый из трех, хотя я уже ни в чем не уверена).

“Да заткнись ты уже, юродивый!” — я снова фыркаю, отгоняя всякие глупости прочь.

— Не переживай, — смеется Рома, снова приводя меня в чувство и выводя из мысленного общения с самой собой. — У меня безлимит, так что можно болтать хоть до утра.

— Кому-то завтра на работу, — я нарочно зеваю в трубку, так как в глубине души понимаю, что нельзя себя вести, как эгоистка. — Точнее, уже сегодня. Да и мне спать пора. С утра дизайнеры приедут, чтобы начать устанавливать декорации в помещении.

— Денег хватает? — интересуется парень, видимо, не желая заканчивать нашу милую беседу.

Мне тоже жуть как не хочется с ним прощаться, однако утром мы с Валевским будем, как маринованные селедки — не выспавшиеся, с красными глазами и полным отсутствием желания совершать трудовые подвиги.

— Вполне, — отвечаю кратко и снова зеваю, пытаясь хоть так переубедить этого упрямца положить трубку и отправиться в царство Морфея. — Предлагаю заканчивать, иначе утром мы точно не встанем.

— Предлагаю забить на работу, — Валевский продолжает веселиться, несмотря на позднее время. Мне бы его энергию и энтузиазм в два часа ночи. — Сначала поспать до обеда, а вечером сходить куда-нибудь.

И снова на меня нападает ступор, так как я отчетливо понимаю — сейчас Рома не шутит. Вот ни капельки веселья в голосе, ехидства или каких других признаков того, что делает он данное предложение несерьезно. Ох, лучше бы шутил или умничал, ей-богу — я пока еще не готова ответить положительно на его слишком заманчивые предложения. Но хочу, даже очень, однако какая-то неведомая сила меня останавливает от столь внезапного, зато не менее желанного порыва плюнуть на все и согласиться.

— Кто-то нагрузил меня работой на две недели, — немного усмехаюсь, чтобы мой отказ не выглядел слишком серьезным и категоричным. — Если я буду постоянно спать до обеда, а потом гулять до утра, то сюрприза точно не получится.

— Надо было к конкурентам идти, — ворчит парень, давая мне козырь прямо в руки.

Ах, к конкурентам он собрался идти? Сейчас я тебе устрою, мой дорогой, сюрприз по полной программе!

Понимаю, что сказал он это не со зла, и даже не с тонким намеком, но все равно не упускаю шанса немного над ним поиздеваться.

— Показать дорогу, как попасть к конкурентам? — пытаюсь сдержать смех, стараясь произносить слова на полном серьезе. — За такие бабки они тебе организуют праздник в два счета!

— Карина, я же пошутил, — в голосе Ромы слышатся испуганные нотки, а я закрываю рот ладошкой, чтобы громко не заржать. Надо же, какие мы, оказывается, впечатлительные! Кстати, нужно это взять на заметку, чтобы в следующий раз знать болевые точки Валевского.

— А я пока пойду собирать вещи для переезда домой, — игнорирую его последнюю фразу, чтобы помучился немного.

— Я тебе удвою гонорар! — не унимается мой нынешний заказчик, а я, ни минуты не раздумывая, выпаливаю:

— Согласна только на тройной!

— Какая ты корыстная, Голубева, — фыркает Роман на другом конце провода, а меня начинается пробирать дикий хохот.

Вот многое бы отдала, чтобы сейчас посмотреть в испуганные глаза Валевского, который сначала ляпнул, не подумав, а теперь пытается исправить положение. Конечно же, у него все сводится к деньгам, но уже тот факт, что он становится на путь исправления, неимоверно поднимает мое и без того хорошее настроение.

— Есть немного, — произношу, когда перестаю громко и заливисто смеяться. — Вообще-то, я тоже пошутила.

— Вообще-то, — передразнивает меня Рома, точь-в-точь копируя интонацию, — я понял.

— То есть тройного гонорара мне не видать? — пытаюсь придать своему голосу обиженных ноток, однако в ответ слышу лишь смешок:

— Смотря как будешь себя вести, — он намеренно делает паузу и спустя несколько секунд добавляет: — Утром… мне безумно понравилось.

— Рома! — чувствую, вспоминая наш поцелуй, что краснею, хоть этого никто не может видеть.

Такой жаркий, внезапный и волнительный, что даже сейчас, по истечении почти суток, до сих пор подкашиваются ноги. Благо, что лежу на кровати, а то бы точно свалилась на пол без чувств.

— Почему ты меня постоянно отталкиваешь? — его неожиданный вопрос звучит, как гром среди ясного неба, и я немного теряюсь с ответом. Понимаю, что надо сказать честно, однако именно сейчас ничего другого, как маленькая ложь, в голову не лезет.

Не потому, что я хочу его обидеть или снова съехидничать в ответ, а лишь потому, что я сама до сих пор не разобралась в себе. И в той правде, которую он хочет услышать.

— Давай потом поговорим на эту тему, — я в третий раз зеваю, чтобы Валевский наконец-то отстал от меня и дал возможность хоть немного прийти в себя.

— Хорошо, — довольно быстро соглашается Рома, видимо, не желая именно сейчас на меня давить.

Слишком большой сумбур у меня в голове после нашего общения по телефону, вчерашнего приезда Ромы, и всех тех событий, которые случились за последние сутки. Все так быстро произошло, что я до конца не решила, как вести себя дальше с ним. Как бы я ни хорохорилась, ни пыталась умничать и ехидничать в адрес Валевского, сейчас мне становится ясно одно — и дальше его постоянно отталкивать не получится.

— Спокойной ночи, — произношу довольно тихо, и после негромкого “Пока” быстро нажимаю сброс.

Хватит на сегодня эмоций и впечатлений — будем со своими чувствами разбираться завтра.

Однако легко подумать, но трудно сделать — с самого утра начинается дурдом под названием “первый этап в приготовлении праздника”. Он самый сложный, самый громоздкий и самый напряженный, поэтому к вечеру я валюсь с ног.

Валевский звонит один раз в обед, но поговорить нам не удается — в доме стоит неимоверный шум, все меня требуют по очереди, поэтому я быстро прощаюсь с Ромой, перед этим заявив — дела у меня в полном порядке.

А вот ближе к одиннадцати вечера на меня снова нападает страх. Принимаю душ, выхожу из комнаты (почему-то на цыпочках) и первым делом переодеваюсь. Сушу волосы феном, периодически его выключая и прислушиваясь к тишине за дверью. Наверное, точно в прошлые разы померещилось — да кто может ходить по охраняемому дому? Разве что привидения или призраки какие — как подумаю, самой от этого смешно.

Снова захожу в ванную, включаю свет и намазываю лицо кремом — сегодня полдня провела на воздухе, поэтому кожа немного обветрилась. На ногах еле стою, и у меня сейчас возникает лишь одно желание — доползти до кровати и завалиться спать.

Однако, как только я выключаю в ванной свет и переступаю порог, заходя в комнату, кто-то начинает дергать за ручку двери.

Опять?

Страх окутывает меня целиком и полностью, и от неожиданности я даже замираю на месте. Сердце пропускает несколько ударов, дышать становится тяжело, а ноги подкашиваются уже не от усталости — Боже, это точно какой-то кошмар! Я сейчас просто умру от страха, забыв обо всем на свете!

И снова тишина — ручку больше никто не дергает, шагов нет, а у меня в груди наконец-то просыпается смелость. Да что же это такое — долго меня будут пугать какие-то привидения?! Кому заняться нечем, доводя меня до сумасшествия?

Резко срываюсь с места и подхожу к двери. Закрываю глаза, мысленно считая до десяти — сейчас открою эту чертову дверь и выясню все раз и навсегда. Даже представить боюсь, что сделаю с этим шутником.

Резко проворачиваю замок на два оборота, нажимаю ручку, тяну на себя дверь… и в ужасе замираю на месте.

На пороге стоит неизвестный мужчина и пристально смотрит на меня. Господи, это еще кто? И что ему здесь надо? И зачем я, спрашивается, открывала дверь, поступив столь опрометчиво?

Не успеваю даже ойкнуть и сделать хотя бы шаг назад, как широкая мужская ладонь правой руки закрывает мне рот, а левая ложится на мою талию, притягивая меня к телу незнакомца.

— Даже не думай! — шепчет он мне на ухо, и от этого зловещего шепота меня начинает бить нервная дрожь…