Глава 21

POV Карина

И что он задумал, это несносный Валевский? Мы так не договаривались! И я, если честно, не ожидала от него столь бурной реакции на мои маленькие шалости. Видела, что нервничает, злится и бесится, когда я наглым образом строила Мите глазки, но сейчас он просто переходит все границы.

Смотрю Валевскому в глаза и понимаю, что попала. Думала, мы просто поскандалим как обычно и разбежимся по разным углам, однако даже не подозревала, что Рома загонит меня в один из этих углов. Злился, пылал гневом, а потом вдруг резко поменял тактику — глаза заблестели, в них появился охотничий азарт, и сейчас, когда я стою прижатая к столу без возможности сбежать из цепкого захвата парня, в его взгляде читается неподдельный интерес с сексуальным подтекстом. Вот я попала!

Блин, как назло, сегодня забыла надеть верхнюю часть нижнего белья, так торопилась вниз и не хотела будить Рому шумом открываемого шкафа. Теперь приходится платить за свои ошибки — такое чувство, что Валевский девок без лифчиков никогда не видел. Смотрит таким голодным взглядом, что непроизвольно пробегает нервная дрожь по телу.

- Рома, даже не думай в этом направлении, — шиплю, как змея, упираясь руками парню в грудь в защитном жесте. — Мне работать нужно! — пытаюсь хоть как-то усмирить не в меру разбушевавшегося парня, однако, судя по еще большему блеску в глазах, мои слова не достигают цели.

- А ты попробуй мне запретить, ветреная моя, — в его голосе слышатся игривые нотки, а губы продолжают расплываться в ехидной улыбке.

Вот же, гад какой — ни на какие уговоры не ведется. А что творит…

Однако я не собираюсь поддаваться на его провокации, поэтому сильнее давлю в грудь парню. Не учитываю только одного — за моей спиной стол, а мои руки заняты, в отличие от верхних конечностей Ромы. Пару секунд, и он подхватывает меня под попу и усаживает на столешницу, наглым образом вклиниваясь мне между ног.

— Валевский! — я стараюсь говорить строго, даже слегка грозно, однако все мои потуги пролетают мимо ушей парня. — Не дури! За дверью уйма народа, а ты тут…

— Хочешь вернуться и построить глазки своему Митеньке? — на последнем слове он делает акцент, немного прищурившись, и до меня наконец-то доходит вся суть претензий моего спутника.

— Ты ревнуешь? — мои глаза округляются, однако настроение делает резкий скачок вверх.

Прямо трогает до глубины души — вот уж никогда бы не подумала, что Рома на такое способен. Я, конечно же, могу ошибаться, но теперь становятся понятными его мотивы затащить меня в кабинет и как следует проучить.

Только вот способ он выбрал неверный — удовлетворять сексуальные фантазии Валевского я больше не собираюсь.

— Неверные выводы делаешь, милая, — продолжает парень спустя пять секунд молчаливой паузы. — Это не ревность, а принципиальность. Я не делю ни с кем свою женщину! — он снова запинается, а у меня в голове полнейший сумбур от столь смелого заявления. — Так что пока мы вместе, на других мужиков можешь даже не смотреть!

— Ты совсем, что ли, оборзел! — я вспыхиваю на ходу от столь наглого заявления с уже неприкрытым подтекстом. — Когда я твоей-то успела стать?

А говорят еще, у женщин с логикой проблемы — куда уж нам до мужчин. Разочек переспали, а он уже хвост распушил и метит территорию, показывая всем и каждому, кто в доме хозяин.

Но возмущает не его командный тон, и даже не выводы, которые Рома сам себе напридумывал, а фраза “пока мы вместе”. Именно слово “пока” — а что будет потом?

И как такому индюку, скажите на милость, снова доверить свое сердце?

— Напомнить? — Валевский приподнимает иронично одну бровь, однако его глаза то и дело косятся на мою грудь, от чего дышать становится тяжелее.

И я снова не беру во внимание тот факт, что мое сопротивление и фырканье может произвести обратный эффект — от пристального взгляда Ромы в мое декольте начинаю постепенно заливаться краской и закипать внутри. Сама пока не пойму, от чего, но все тело бросает в дрожь.

Нужно срочно взять себя в руки, иначе я поддамся на его уговоры.

— Слушай, давай забудем вчерашней инцидент? — решаюсь сменить тактику, однако Валевский после моих слов лишь криво улыбается и удивлённо приподнимает вторую бровь, тонко намекая, что я сама должна понять, какую глупость сморозила.

— Серьезно? — добавляет, как ни в чем не бывало, и я окончательно разочаровываюсь в своих способностях убеждать людей.

Моя пламенная речь не дает должного результата — хоть головой об стенку побейся, но Валевский уже принял решение и вряд ли успокоится, пока не доведет начатое до конца. Уж кому-кому, а мне не понаслышке известно, каким он может быть упрямым.

Но и я сдаваться не собираюсь, посему делаю ещё одну попытку, чтобы угомонить его, игнорируя иронию, с которой был задан последний вопрос.

— Глупость совершили из-за пережитого стресса, с кем не бывает, — пожимаю плечами, наблюдая, как Рома слегка теряется после моих слов.

Однако я в очередной раз забываю, какой он несдержанный — его глаза резко наливаются кровью, а из носа вот-вот повалит пар, как у дракона из мультиков.

Всё, приплыли — сейчас точно рванёт! Мысленно стону, готовясь к неизбежному.

— Забыть? Глупость? — рычит Валевский, приближая свое лицо к моему, даже не обращая внимания на мои кулачки, который упираются в мужскую грудь. Силы, конечно же, не равны, но я буду сопротивляться до победного.

— Если более точно охарактеризовать вчерашние события, то это просто временное помутнение рассудка, — выдаю на одном дыхании в надежде, что хоть так до него дойдут мои слова. — Мне было страшно, ты меня утешил. Лично я к тебе претензий не имею, поэтому считаю правильным сделать вид, что между нами ничего не было. У нас просто договор, срок которого истечет через неделю. Тем более, мы уже такое с тобой проходили, — заканчиваю на выдохе, однако по глазам парня вижу, что без толку.

Как со стеной поговорила, честное слово — да что на него нашло? Какой кирпич свалился на его многострадальную голову, что он никак не хочет уняться?

— Всё сказала? — снова рычит Валевский, а я лишь тяжело вздыхаю в ответ.

— Да, — киваю в подтверждение своих слов. — И тебе советую тоже не заморачиваться по этому поводу.

— Мое мнение не хочешь услышать по этому — делает он акцент на последнем слове, копируя мою интонацию, — поводу, — заканчивает, практически дотрагиваясь губами до моих, все так же игнорируя мое сопротивление.

Которое почему-то под напором Валевского начинает постепенно испаряться. Уже не так сильно давлю ему в грудь, руки ослабевают, а от грозного (это только так кажется, что он очень грозный) рыка мурашки бегут по телу. Надо же, какой он все-таки гад, этот Валевский!

— Ром, не усложняй, — провожу пальцами по его щеке и полушепотом добавляю: — И ревность тебе не идет. Ведь так хорошо всё было…

— А сейчас будет ещё лучше, — заканчивает фразу вместо меня, немного отстраняется, от чего мне приходится задрать голову, и замирает, глядя мне в глаза.

Секунда, две, три, — и губы Валевского с жадностью впиваются в мою кожу в районе ключицы, пробуя на вкус каждую клеточку. Жаркий язык скользит по коже, заставляя одной рукой обхватить парня за шею и прижать к себе сильнее, несмотря на внутреннюю борьбу.

“Боже, дай мне силы устоять”, - мелькает у меня мысль, но после очередного поцелуя она растворяется в сладостном дурмане. Я хочу поверить и боюсь — даже мои голоса, как ни странно, молчат, не желая читать мне нравоучения.

— Это неправильно! — шепчу, откинув голову назад, продолжая наслаждаться столь желанными прикосновениями. — Отпусти меня, — мои слова вылетают вместе с глухим стоном, и я в глубине души понимаю, что это мало похоже на сопротивление, однако все еще продолжаю балансировать на грани.

— Не отпущу, — Рома лишь на мгновение отрывается от своего занятия, заглядывая мне в глаза затуманенным взором. — Воспитательная беседа еще не закончена.

— К-какая беседа? — в моей голове полный сумбур, и я пока еще не до конца понимаю, о чем парень ведет речь, однако он в ответ лишь усмехается, продолжая терзать теперь уже мою шею, плавно спускаясь языком назад к ключице.

— Повторяем за мной, — произносит слова в промежутках между поцелуями. — Я больше, — делает паузу, играя языком с жилкой, которая пульсирует прямо в голову, заставляя кровь сильнее бурлить по венам. — Никогда не буду, — губы Ромы поднимаются на щеку, а после в район виска, и парень заканчивает мне прямо на ушко: — Строить глазки, — кусает за мочку, — всяким хмырям, — а у меня вырывается громкий и протяжный стон от переизбытка эмоций. — Не слышу! — добавляет негромко, но я чувствую, что это не просьба и даже не игра, а прямой приказ.

Только после этого до меня доходит смысл сказанного. Раз переспал, и уже устанавливает рамки дозволенного?! Каков наглец! Надо же, а я почти поверила в его благие намерения.

Вот оно что, оказывается — собственник в нём разыгрался не на шутку! У мальчика Ромы забрали игрушку, а он не собирается ни с кем делиться. Правда, забыл спросить у этой “игрушки” — а чего, собственно, она хочет? И именно этот факт сейчас выводит меня из себя.

— А ну, умерь свой пыл, павлин! — принимаю воинственный вид, выбрасывая всю ту романтическую чушь, которая витает в моей голове, и снова упираюсь в грудь Валевского.

Даже почти получается его оттолкнуть, однако он снова делает шаг в мою сторону, хватает меня за запястья и заводит их за спину, захватывая мое тело теперь уже полностью в свой плен. И пошевелиться не могу, а о том, чтобы вырваться, не может быть и речи!

— Павлин, значит, — фыркает Валевский, а я только теперь понимаю, что ляпнула это дурацкое прозвище вслух. — А ночью, помнится, Ромочкой называла, — шипит мне прямо в лицо, не отводя пристального взгляда. — Просила не останавливаться, кричала от удовольствия. Ну, скажи, что ты притворялась! — выдает довольно резко и замирает в ожидании моего ответа.

“Вот это ты влипла!” — мой внутренний голос дает наконец-то о себе знать, хоть и с небольшим опозданием.

Как говорили умные люди, «лучшая защита — это нападение», потому решаю сделать еще одну попытку, чтобы поставить Валевского на место.

— Да кто ты такой, чтобы меня упрекать! — тоже выдаю ему прямо в лицо, не отводя своего пристального взгляда. — Если переспали с тобой разок…

— Два! — перебивает Рома со злостью в голосе, а я лишь мысленно стону.

— Ладно, пусть будет два, — добавляю уже спокойнее, однако я еще не закончила свою пламенную речь. — Но это не даёт тебе права влезать в мою личную жизнь и указывать, с кем мне общаться, кому строить глазки, а с кем…

— Сейчас будет три! — цедит Валевский сквозь зубы, прижимаясь всем корпусом к моей груди и заставляя меня полулечь на стол.

Держит, гад такой, не давая упасть назад, но и не позволяя сесть ровно.

— Отпусти, ненормальный, немедленно!

У меня внутри все закипает, но уже не от злости, и я понимаю, что проиграла этот раунд с провальным счетом. Стоит Валевскому только дотронуться, как я таю в его руках, а через короткое время желаю снова оказаться в его объятиях.

Какой-то парадокс, честное слово — я ему не верю, но желаю его заполучить.

— Карина, — шипит Рома, снова касаясь губами моих губ. — Не усугубляй. Я сейчас чертовски злой и могу нахрен порвать на тебе одежду, — он делает паузу, не понимая, что уже завел меня. Да так, что я сейчас сама к чертям разорву его футболку вместе со штанами, если он и дальше будет продолжать свои воспитательные беседы, а не перейдет к делу.

— Руки отпусти, — шепчу ему прямо в губы и чувствую, что хватка парня немного ослабевает. Не до конца, но, видимо, он все еще боится получить в глаз. — Сам же говорил, надо доверять друг другу, — повторяю его вчерашнюю фразу, и Рома с глубоким вздохом разжимает пальцы на моих запястьях.

А через пару секунд наши губы снова находят друг друга — да так, что крышу сносит окончательно и бесповоротно.

Кабинет Валевского-старшего, дубовый стол за несколько тысяч евро, разбросанные бумаги, которые Рома сметает со столешницы одним махом — это ли не страсть, вспыхнувшая, как спичка, и не желающая потухать.

Понимаю, что делаю глупость, вновь поддавшись ему, но никак не могу остановиться. Хочу его — отчаянно, до искр из глаз, до дрожи в коленях и криков, без конца и края вырывающихся из груди. И плевать, что будет потом, когда дурман развеется — разберусь, девочка не маленькая.

Вот только сейчас почему-то у меня нет сил, да и желания противиться своим чувствам.

Напор парня усиливается, и губы Ромы с языком перемещается на живот, заставляя меня практически улечься на стол и прогибаться в спине от удовольствия.

— М-мм, — с моих губ срывается стон удовольствия, когда в очередной раз мужские руки сжимают мою талию, фиксируя тело, а язык тем временем спускается ниже. — Убью тебя сейчас! — В порыве страсти я не контролирую ни свои эмоции, ни слова, которые вылетают, нагло выдавая все мои тайные желания.

— Попку приподними, — негромко произносит парень голосом с хрипотцой, и я подчиняюсь, как под гипнозом.

Пару секунд, и мои спортивные штаны вместе с бикини плавным движением рук слетают с моего тела, а наглые губы Валевского продолжают его и дальше терзать. Ох, как же хорошо!

Хватаю Рому за волосы, заставляя обратить его затуманенный взор на меня. Ненадолго, но мне хватает, чтобы прочитать в его взгляде все, что меня интересует — страсть, желание, и… нечто большее, чему пока я не могу дать точного объяснения.

— Если бы ты знала, — хрипит мой спутник, медленно стягивая с меня спортивную кофту, а следом и футболку, оголяя грудь и поедая глазами тело. — Как же я тебя хочу!

— Я тоже, — тихо произношу, и вновь стон вырывается из груди, не в силах противиться тому притяжению, которое существует между нами.

Почему-то даже соврать не получается — наверное этот павлин меня точно загипнотизировал, желая подчинить и волю, и разум себе. Как не вовремя вырвалась эта дурацкая кличка, кто бы только знал, однако реакция Валевского меня порадовала. Вместо того, чтобы шипеть и обидеться, он завелся еще сильнее, чем раньше.

Может, снова рискнуть назвать его “павлином”? Глядишь, он к активным действиям быстрее перейдет и перестанет терзать мое и без того разгоряченное тело.

Еще остатками сознания понимаю, что пора брать инициативу в свои руки — усаживаюсь на столе, обхватываю Рому ногами за бедра и начинаю процесс раздевания парня — спортивная кофта, футболка, а дальше…. Плоский накачанный живот, к которому нереально хочется прикоснуться. Не только пальцами, но и губами.

И я касаюсь, не стесняясь своих желаний, вызывая у Валевского грозный рык и не менее грозное:

— Карина! Я сейчас взорвусь нахрен.

— Взорвись, — нагло провоцирую парня, продолжая над ним издеваться, проводя языком от ключицы к шее и наоборот, распаляясь от своих действий ещё сильнее. Ну же, милый, взрывайся скорее — а то мы и до второго пришествия не приступим к самому главному.

Рома фыркает, отодвигаясь от меня, достает из кармана контрацептив и, пока занимается своим делом, я резко тяну за резинку штанов и боксеров вниз. Иначе сейчас тресну его чем-нибудь тяжелым, чтобы не тормозил.

От крышесносного секса с Валевским на столе сносит не только крышу, но и все остальные части тела, включая сознание, да так, что отключившийся от работы мозг забывает про намерение и желание послать Рому нахрен.

Не пошлю, по крайней мере, пока — мне с ним так хорошо, что я бы не против повторить все это завтра еще разочек. Или два, хотя, может, и три.

Чувствую, влипну я со своими желаниями, которые до добра не доведут.

Главное, Валевскому раньше времени не проболтаться, что второй раз в него влюбилась. Зачем, спрашивается, я это сделала? Когда уже повзрослею и начну отделять желания с эмоциями от чувств, не смешивая все до кучи?

И когда одеваюсь, подбирая с пола свою разбросанную одежду, искоса наблюдаю за Ромой — заправляет футболку в штаны, натягивает через голову кофту и поворачивается ко мне лицом.

Блин, точно павлин — лишил мой взор такой красоты! Мышцы на спине перекатываются, упругая пятая точка так и манит шлепнуть по ней, а желание снова отдаться Валевскому прямо здесь и прямо сейчас растет в геометрической прогрессии.

— Может, повторим? — он игриво интересуется и улыбается, глядя, как я медленно натягиваю футболку через голову, а затем поправляю хвост, который, кстати, с трудом похож на какую-либо прическу.

— Нахрена тогда было одевался? — не могу сдержаться, чтобы не подколоть его снова и снова. — Только время зря потратили на поиски одежды, — застегиваю змейку на спортивной кофте, искоса поглядывая на парня.

— Кариночка, я раздену тебя снова в два счета, — Рома делает пару шагов в мою сторону, однако я выставляю вперед руку.

— Угомони свой пыл, — мой спутник замирает на месте, а с его лица сползает улыбка. Знаю, что слишком грубо высказалась, поэтому решаю сгладить ситуацию: — За дверью люди ждут задания, а ты ведешь себя, как маленький мальчик, — кривлю немного губы, но после все равно усмехаюсь. — Вот уйдут все, тогда я подумаю над твоим предложением.

— Я ночую сегодня здесь! — он тычет в меня указательным пальцем, а лишь мотаю головой из стороны в сторону, поражаясь его высокомерию.

Кто бы сомневался, что он такое выдаст — хотя уже пора привыкнуть к его манере общения, постоянным подколкам, собственническим замашкам и потоку бесконечного ехидства, особенно в мой адрес.

— В кабинете приберись, — даю наставления командным тоном, так как все равно последнее слово должно остаться за мной.

Слово, но не действие — мужская рука на моем запястье, и я снова прижата к стальным мышцам, а пальцы нежно гладят лицо, заставляя дыхание снова замереть.

— Ром…

Он не дает мне закончить, как его губы аккуратно дотрагиваются до моих, раскрывая их себе навстречу. И жадный язык не отстает, снова сплетаясь с моим — правда, сейчас без напора, а с какой-то нежностью и лаской, от чего колени вот-вот начнут подкашиваться.

— Не балуйся без меня, — шепчет парень, первым прекращая наш поцелуй, и заправляет одну из выбившихся прядей за ушко. — И больше никогда не заставляй меня ревновать. Иначе…

— Буду наказана? — заканчиваю фразу вместо своего спутника, приподнимая одну бровь в ожидании ответа. — Если как сейчас, то я не против.

— Допросишься, — целует быстро в губы, поворачивает меня к себе спиной и отпускает легкий шлепок по моей пятой точке. — Свободна! — по голосу слышу, что веселится, а я лишь в очередной раз убеждаюсь, какой он высокомерный и напыщенный павлин. — Пока, — добавляет, но я на его ехидство не обращаю внимания, так как настроение зашкаливает, а желание активно и упорно потрудиться возрастает с неимоверной силой.

Но как только я выхожу из кабинета и закрываю дверь, улыбка резко спадает с моего лица. Смех-смехом, но я пока не понимаю, что между нами происходит. Таким, как сегодня, я его раньше не видела, но, может, изменения в нём связаны с тем, что он наконец-то повзрослел?

Я запуталась и никак не могу решить, как действовать с Валевским дальше. Секс — это еще не серьезные отношения, и уж тем более не любовь. С одной стороны, мне с ним безумно хорошо, а вот с другой…

Прогоняю все мысли и сомнения прочь, так как только злиться начинаю от бессилия — я просто пока не готова доверить свое сердце Валевскому во второй раз, так как боюсь последствий.

И что-то мне подсказывает — в этот раз осколки своего сердца я точно не соберу.