Глава 23

POV Роман

В голове срабатывает внутренний будильник, и я открываю глаза в начале седьмого. Видимо, долгие годы подъёмов по утрам в одно и то же время дают о себе знать — к тому же меня до конца не покидает мысль, что Карина все-таки снова сбежит, оставив меня в кровати одного, а мне крайне важно увидеть ее рядом, спящую и такую беззащитную.

Не могу пока объяснить даже самому себе, нахрена оно мне надо, но в голове настойчиво бьется единственная мысль:

“Хочу проснуться рядом с ней!”

И точка.

Даже ненамеренно посчитал, что сегодня — четвертая ночь, которую мы проводим с Кариной вместе. Не в плане секса, а именно засыпаем в одной кровати.

Правда, в самую первую нашу совместно проведенную жаркую и страстную ночь я сбежал с первыми лучами солнца, лишь мельком взглянув на спящую девушку, о чем потом не раз вспоминал. И жалел, черт бы ее побрал, эту Голубеву, что в тот вечер, четыре с половиной года назад, поддался соблазну и не устоял.

После той ночи девушка так крепко засела у меня в голове, что ни о ком другом думать не мог. Ее образ, словно наваждение какое-то из эротических фильмов, преследовал меня постоянно, не давая возможности забыть о ней. Боролся с ним, как мог — пачками снимал девок на вечер в надежде, что хоть одна из них сможет заменить тот взгляд, настоящий и неподдельный, горящие глаза, которые продолжали меня преследовать еще долгое время, и прекрасное тело, открыто извивающееся в моих руках.

Да и Карина, по ходу, не забыла о нашей первой ночи — я видел это вчера по её глазам, полным гнева, когда она припомнила тот случай и не желала верить моим откровениям.

Вот теперь я в полной мере осознал все те чувства, которые тогда испытала девушка — когда ты просыпаешься в надежде, что любимый человек спит рядом, однако тебя встречает лишь пустота по соседству и смятые простыни, напоминающие о бурном и желанном сексе.

Карина смешно кряхтит во сне, переворачиваясь на бок и утыкаясь мне в плечо, чем вызывает счастливую улыбку на моем лице. Надо же, оказывается, это здорово — просто обнять ее спящую, поцеловать в макушку и просто полежать, не шевелясь и мечтая о будущем.

“Признайся себе, что без нее тебе будет тошно”, — ворчит мой внутренний голос, а я лишь усмехаюсь подобным мыслям, с утра пораньше посетившим мою многострадальную голову.

Конечно же, будет, только кто сказал, что я собираюсь девушку отпускать? В ближайшее время не планирую, да и потом, скорее всего, тоже не смогу — с ней весело, непредсказуемо и так взрывоопасно! А главное, она настоящая — именно этого и не хватает мне в жизни. Вернее, мне самой Карины не хватает, потому что без неё всё в округе становится пресным и каким-то фальшивым.

Смотрю на часы — сорок минут лежу и мечтаю, как буду приезжать после работы домой, где меня с распростертыми объятиями встречает строптивая темноволосая красавица, готовит ужин и развлекает своими фырканьями, а после мы засыпаем в одной кровати и утром просыпаемся тоже вместе.

Кайф! Надеюсь, родители по достоинству оценят мой выбор, потому что другого уже не будет, теперь я это отчётливо осознаю. Мне не нужна серая мышь или овечка, которая станет заглядывать мне в рот и блеять, ни разу не возражая против моих желаний. Я хочу адреналин страстей, ссоры с икрящимися глазами и летающими молниями, а потом бурный секс в качестве примирения — да я горы золотые сверну, лишь бы девушка была со мной и счастлива!

Аккуратно убираю руку, устраивая голову Карины поудобнее на подушке, и тихо вылезаю из-под одеяла, чтобы не разбудить свою спящую красавицу. Мне сейчас крайне необходим холодный душ, потому что из-за своих глупых (хотя, почему же сразу глупых? очень даже умных!) мыслей скоро сдерживать свои эмоции и желания станет крайне проблематично.

— Помнится, кто-то хотел проснуться со мной рядом? — зевает Карина и потягивается, высовывая руки из-под одеяла, когда я выхожу из душа в одном полотенце, повязанном на бедрах.

— И тебе доброе утро, — улыбаюсь, глядя в еще сонные глаза девушки, которые с любопытством пожирают мое полуголое тело. — Как спалось?

— Прекрасно! — снова потягивается темноволосая красотка, немного прищуриваясь и наблюдая, как я двигаюсь к шкафу.

Спиной чувствую ее прожигающий взгляд, от чего на лице расплывается повторная довольная улыбка, благо девушка этого видеть не может.

Интересно, а что она будет делать, если я сейчас наглым образом начну ее провоцировать, снимая полотенце и оставаясь, в чем мать родила? Хотя…

— Отвернись, — произношу довольно грозно, роясь в шкафу в поисках чистых вещей.

— Только не говори, что ты стесняешься, Валевский! — смеется Карина, а я в ответ лишь ликую в глубине души.

Сейчас я тебя повеселю, моя ненаглядная — интересно, надолго ли хватит твоего смеха?

Нахожу боксеры, резким движением руки распахиваю полотенце и отбрасываю его в сторону, предоставляя своей спутнице возможность лицезреть мой голый зад. И веселье пропадает, и смеха уже не слышно, лишь негромкое сопение, которое сопровождает меня за спиной, пока я натягиваю трусы, а следом и джинсы.

— Понравилось? — подмигиваю Карине, когда поворачиваюсь к ней лицом, а победоносная улыбка как будто приклеивается к нему, не желая испаряться.

И ничто сейчас не испортит мне настроение — медленно, как удав перед броском, двигаюсь в сторону кровати и, когда практически подхожу к краю, Карина резко срывается и бежит в ванную. Но от меня не сбежишь, крошка — ловлю девушку прямо возле двери, резко хватая руками за талию и прижимая ее грудью к своему голому торсу.

— Ненормальный, — Карина тяжело вздыхает, правда, так и не отводит взгляда от моих глаз, а я в ответ наклоняю голову, целую ее в висок и томно произношу:

— Могу потереть спинку.

— Рома! — она упирается кулачками мне в плечи, отталкивая, а я, не сопротивляясь, делаю пару шагов назад и усмехаюсь. — Не выводи меня!

— А если я хочу тебя вывести? — снова надвигаюсь на Карину, заставляя теперь ее отступать назад, пока она не упирается спиной в закрытую дверь ванной. Делает глубокий вдох и замирает, сканируя меня своим пристальным взглядом. — И, кстати, — я снова ее нагло провоцирую, теперь уже наклоняясь и проводя языком по виску, затем ушку, слыша, как из груди девушки вырывается хриплый стон. — Ты во сне такая милая, — чуть ли не урча от удовольствия, произношу игривым тоном, продолжая ласкать губами кожу в районе виска.

Ух, как же мне нравиться её дразнить!

— Отпусти, мне надо в душ, — шепчет Карина, а я, не отвлекаясь от своего провокационного занятия, уже вовсю соблазняю девушку в надежде повторить свои утренние процедуры.

— Так я вроде не держу, — чувствую, что голос начинает хрипеть, а тормоза постепенно отказывать. — Даже не дотрагиваюсь до тебя, милая.

Немного перебарщиваю с нажимом, но остановиться не могу — просто хочу ее завести так, чтобы голову потеряла от желания и перестала сопротивляться. Кстати, насчет последнего не вру — мои руки реально сцеплены замком за спиной.

— Валевский, — произносит девушка на выдохе. — Не соблазняй. Я все равно не поведусь.

Куда ты денешься, милая — я еще даже к активным действиям не перешел, а ты уже таешь, как снег в середине июля.

— Да неужели? — отвлекаюсь всего на секунду от своего занятия, заглядывая своей спутнице в глаза, однако эта хитрая плутовка пользуется моментом — резко толкает меня в грудь, скоренько открывает дверь и испаряется ванной, оставляя меня коротать время в гордом одиночестве.

Вот же засранка — ладно, еще не вечер, успею тебя соблазнить по полной программе! Кстати говоря — надо эту самую программу еще придумать, как развлечь Карину, чтобы сама не захотела от меня сбегать.

У девушки звонит настойчиво телефон — интересно, кому не спится в такую рань? Я борюсь с желанием хоть одним глазком заглянуть в экран, поэтому, когда смартфон замолкает, пытаюсь расслабиться, пристраиваясь удобно на кровати. Однако тишина длится недолго — снова раздается попсовая мелодия, и я все же решаюсь полюбопытствовать. А вдруг какой тайный кавалер, о котором я ни сном, ни духом? Сейчас точно испортит мне настроение, а ведь утро так хорошо начиналось.

Перекатываюсь на другую половину, тяну голову к тумбочке и… с облегчением вздыхаю, глядя на симпатичную физиономию девушки с рыжими волосами и именем “Майя”. Не Митрофан же или Афанасий какой-нибудь — а рыжую я как-нибудь переживу.

Карина вылетает из ванной, завернутая в большое банное полотенце, и несется к тумбочке.

— Да! — запыхавшимся голосом произносит первой, когда нажимает вызов.

— У нас ЧП! — слышу из трубки взволнованный женский голос. — Шурик заболел, еле разговаривает, еще и температура под сорок всю ночь била.

— Черт! — Выдает темноволосая красавица довольно громко и одной рукой трет лоб, зажмуривая глаза.

— Что делать, Кариночка? — женский голос в телефоне ноет, однако Голубеву не прошибешь.

— Что-нибудь придумаю, — резко выдает, а спустя пару секунд заканчивает: — И вещи с собой захвати.

Нажимает сброс, еще пару раз чертыхаясь, и поднимает глаза на меня. Сначала смотрит с каким-то недопониманием, затем с интересом, а после…

Вот то, что происходит после, мне совсем не нравится — глаза начинают блестеть, улыбка расползается на пол-лица, и на этом самом лице появляется слишком ехидное выражение, от чего мое сердце пропускает парочку ударов в преддверии какой-то аферы.

Чёрт! Не нравится мне это все — ой, как не нравится!

— Карина, — выдаю я с небольшим нажимом, пристально, а главное внимательно наблюдая за тем, как девушка поджимает губы, что-то в голове продумывая. — Надеюсь, ты не…

— Помнится, кто-то говорил об ответственности? — нагло перебивает меня темноволосая красавица, делая руки в боки.

Черт, и полотенце, как назло, не падает, и не оголяет ее прекрасное тело — я бы мигом воспользовался ситуацией, чтобы избавить от всяких глупостей её прекрасную голову. Как же мне не нравится ни ее ехидное выражение лица, ни столь компрометирующий вопрос, на который сейчас придется откровенно отвечать.

— Не совсем понимаю, куда ты клонишь, — произношу практически по слогам, все так же продолжая наблюдать за реакцией девушки и даже сопровождая каждое слово движением головы. Вроде и не соврал, но и от откровений отмазался, чтобы лишнего не наговорить.

А то знаю я ее — сейчас к словам начнет цепляться, подбивая меня на какую-то авантюру.

— Ну, как же! — Карина округляет глаза, приподнимая обе брови в немом изумлении. — А кто говорил, что готов? — выдает довольно резко, но в то же время с какой-то мягкостью в голосе, на что я обречённо стону в ответ, прикрывая глаза. — В моем понимании, серьезные отношения — это прежде всего ответственность, готовность прийти на помощь в трудную минуту и подставить свое крепкое мужское плечо.

Моя спутница выпаливает все это, как скороговорку, заставляя меня еще пару раз простонать. Конечно же, она права, на все сто процентов, но от этого не легче. Мне безумно хочется побыть с ней наедине, никуда сейчас не тащиться (а придется, вот прямо чувствую всеми фибрами души) и провести этот выходной с пользой для дела и тела, конечно же.

Но хоть и блуждают подобные мысли в моей многострадальной головушке, я прекрасно понимаю — сейчас соглашусь. Правда, для приличия немного поумничаю, чтобы строптивая красавица немного понервничала, но все равно победа останется за ней.

— Допустим, — легонько киваю в подтверждение своих слов, продолжая поедать взглядом раскрасневшуюся Карину. Какая же она все-таки красивая — глаз не отвести, хоть и придется сейчас куда-то тащиться, сам не зная, нафига оно мне надо. — Только что общего между заболевшим Шуриком и моей ответственностью? — произношу имя, которое слышал от рыженькой в трубке мобильного, и расплываюсь в улыбке, заставляя девушку уже серьезно понервничать.

— Скоро узнаешь, — выпаливает, даже не стесняясь своей резкости. — Ну, так как? — она делает многозначительную паузу, — Я могу рассчитывать на твоё мужское плечо в трудную минуту? — снова интересуется завуалировано, так и не сознаваясь в своих коварных замыслах.

— Да я как бы не против, но ты только скажи…

— На сборы пятнадцать минут! — перебивает меня Карина, по-своему расценивая мое вроде как согласие и не давая мне возможности закончить свою речь.

“Вот же, интриганка!” — произношу, правда, мысленно, не желая больше вступать в длительные и нудные дискуссии.

И как с этими женщинами бороться? На слове ловят, но при этом сами до конца не откровенничают. И ведь без них плохо — кто еще будет поднимать настроение по утрам, дарить нежность и ласку, при этом практически ничего не требуя взамен. Почти не требуя, но это, я считаю, мелочи жизни. Или нет? Ведь неизвестно, что мне моя красавица уготовила, однако внутренний голос настойчиво твердит:

“Просто не будет, даже не надейся”.

Нехотя встаю и направляюсь к шкафу, в котором уже вовсю орудует моя спутница. Пытаюсь ее все-таки вывести хоть на какие-то откровения, даже пару раз прижимаю к зеркальной поверхности шкафа, однако она все равно молчит, как партизан на допросе.

Ладно, крошка, будь по-твоему — я же еще не озвучил своих условий! И никуда ты не денешься потом — будешь проявлять и “ответственность”, и “надежность”, и “поддержку в трудную минуту”. Прямо в кровати или в ванной на крайняк, но обязательно будешь, уж я расстараюсь…

И ведь как в воду глядел, что её задание для меня не будет простым! Но всё же такой подставы я от Карины не ожидал — не могла сразу признаться, что нарядит меня клоуном и заставит выступать перед детишками? А так хорошо начиналось это злосчастное утро!

Шурик-то заболел, оставив вакантным место клоуна, куда моя ненаглядная Голубева пристроила именно меня — вот же засранка! Блин, и заднюю не включишь, тем более что детишки все — сироты из детского дома, который, как оказывается, Карина давно взяла под свое шефство, не только устраивая им бесплатные представления, но и периодически помогая финансово.

— И что мне делать? — интересуюсь, стоя в дурацком костюме клоуна, длинных туфлях и с полным макияжем на лице. Непривычно, но уж как-нибудь потерплю.

— Вот тебе текст, — смеется рыженькая Майя, засовывая мне в руки лист с бумагой. — Там немного, Карина сказала, что справишься. Но если вдруг забудешь, то импровизируй.

Слава богу, у меня все получается отлично — детишки толпой бегают за мной, веселятся, водят хороводы, прыгают и замирают на месте, когда мы играем в очередную игру. Правда, взгляд мой то и дело останавливается на Карине, рядом с которой постоянно находится маленькая девочка — прижимается к моей строптивице, а та в ответ…

Не могу описать словами все свои чувства, которые возникают в моей израненной душе при виде этой картины, но что-то в этой самой душе переворачивается окончательно и больше не желает возвращаться к старому.

“Признайся себе, что ты ее любишь”, — мой внутренний голос, как обычно, появляется так не вовремя.

“Люблю”, — отвечаю довольно твердо, правда, пока только мысленно.

“Тогда скажи ей об этом”, — не унимается этот нравоучитель, а я в ответ лишь фыркаю.

“Отвали! Сам разберусь”.

— Клоун, а расскажи нам сказку, — тянет меня за руку светловолосый мальчик, выводя из мысленного общения с самим собой.

Вот это засада, скажу я вам — кроме пошлых историй из реальной жизни — ни одной приличной, которая тянет на детскую сказку, в голову не лезет. Всё, приплыли — теперь я точно облажаюсь!

И тут вступает Карина, правильно расценивая мое временное замешательство — рассаживает детишек по кругу и начинает рассказывать, как однажды принц влюбился в простую девушку, но злая волшебница заколдовала его и превратила в чудовище…

— Спасибо вам огромное! — директор детдома пожимает нам по очереди руки, при этом искренне и так мило улыбаясь, что мое сердце тает окончательно.

— Не за что, Анна Николаевна, — смеется Карина в ответ. — Нам не сложно, вы же знаете.

— Что бы я без вас делала, — женщина хлопает в ладоши, по очереди глядя то на меня, то на рыженькую, то на мою упрямицу.

Я уже смело называю ее своей, так как окончательно и бесповоротно все для себя решил. Остается только признаться девушке в своих чувствах, выбрать подходящий момент и, считай, она моя целиком и полностью.

— Кстати, — я лезу в карман джинсов, где, точно знаю, завалялась визитка. — Завтра позвоните по одному из номеров, я предупрежу секретаря, — делаю паузу, наблюдая, как глаза директора детдома округляются. — Скажете, что вам надо, окажем спонсорскую помощь.

— Даже не знаю, как вас благодарить, — она прижимает мою визитку к груди, преданно глядя мне в глаза.

— Не стоит, — спокойно отвечаю, а после мы с девчонками направляемся на улицу.

Благодарность я сегодня буду принимать исключительно от темноволосой красавицы, которая теперь так просто от меня не отмахнется. Сама просила помощи, теперь ни о каком бегстве с ее стороны не может быть и речи.

— Горжусь тобой, — произносит Карина, когда мы усаживаемся в салон внедорожника, а после… берет мое лицо руками и целует.

— Я тоже, — от столь неожиданного откровения даже теряю дар речи на пару секунд. — Очень тобой горжусь! — добавляю и завожу мотор, при этом на моём лице появляется игривая улыбка.

Теперь пусть моя спутница гадает, что я для нее придумал — ведь быстро сдаваться не в моих правилах!