Глава 24

POV Карина

“Я тоже очень тобой горжусь!” — отдается эхом в голове, пока мы едем в неизвестном пока направлении. Валевский смотрит перед собой на дорогу, а я восхищаюсь им — пока только мысленно, и так уже разочек вырвалось случайно мое “восхищение”, о чем, чувствую, придется не раз пожалеть.

Но его ответ порадовал, да и сопротивляться больше своему притяжению к парню нет ни сил, и уж тем более желания. Наблюдая сегодня, что он не отказал мне в поддержке, и даже не сбежал, а реально помог, как говорится, не словом, а делом, тем самым доказав свою ответственность и готовность подставить в сложную минуту своё мужское плечо, я решила все-таки отключить голову и отдать пальму первенства сердцу. Рома, конечно же, поворчал вначале (другим я его в принципе не представляю), но справился с поставленной задачей на пять с плюсом.

— Я забыла тебе сказать спасибо за помощь, — решаюсь первой прервать затянувшееся молчание, поворачивая голову в сторону симпатичного и слишком сосредоточенного на дороге водителя.

— Да не за что, — усмехается Рома в ответ, все так же глядя в лобовое стекло. — Клоуном я еще не был, кстати.

— Надо же когда-то начинать. — Хоть стреляйте, но не могу сдержаться, чтобы его не подколоть, однако в ответ слышу лишь фырканье, а спустя несколько секунд, когда внедорожник останавливается на красный свет, Валевский поворачивается ко мне лицом и наклоняется, шепча на ушко:

— Дорогой для тебя клоун получился, — от его голоса мурашки бегут по телу, и я никак не могу сосредоточиться на главном. Еще бы точно понимать, что сейчас главное, а что нет. — Так что, милая, готовься, — многозначительная пауза, легкое касание мужских губ к моему виску. — Придется отрабатывать гонорар.

— Мне? — от удивления я даже приподнимаю обе брови вверх, а парень медленно отстраняется, заглядывая мне в глаза.

— А кому же ещё? — немного иронично, но в то же самое время с каким-то неподдельным весельем произносит, округляя глаза в ответ. — Можем, конечно, рыженькую позвать, — подмигивает, а я вспыхиваю, как спичка.

— Я тебе сейчас позову! — легонько бью его в плечо, от чего парень закатывается со смеху. — Какой же ты все-таки гад, Валевский! — демонстративно надуваю губки, в душе ликуя от собственной победы.

Понятное дело, что я шучу и уж совсем не собираюсь на Рому обижаться, однако мое недовольное лицо делает свое дело.

— Кариночка, радость моя, — парень снова наклоняется ко мне, но не успевает даже дотронуться, как сзади начинают активно сигналить автомобили, оповещая Валевского о зеленом свете. — Мне кроме тебя никто не нужен, — он быстро целует меня в нос и резко выпрямляется, нажимая на педаль газа.

— Нервные какие, — смотрит в зеркало заднего вида, продолжая управлять внедорожником. — Не дают с любимой девушкой пообниматься.

А я от этих слов просто замираю на месте — впадаю в ступор, теряю дар речи, а сердце пропускает удар. Как он меня назвал? Любимой девушкой?

Это не может быть правдой. Наверное, он просто пошутил, потому что по-другому я не могу объяснить столь необычное поведение парня. Возможно (даже уверена), я ему нравлюсь, но до любимой…

— Кстати, а куда мы едем? — намеренно меняю тему разговора, так как пока не готова к столь интимным откровениям. Хватит уже восхищений на сегодня — любви мое бедное сердце просто не выдержит.

— Гонорар мой тратить, — ехидно отвечает Рома, даже не поворачиваясь в мою сторону.

— Это все понятно, — не унимаюсь, потому что любопытство берет верх. — Вопрос, где мы его будем тратить?

— А помнишь, как в самый первый раз? — Валевский всего на секунду поворачивает голову в мою сторону, и наши взгляды встречаются. Мне безумно нравятся его глаза — не цветом, нет (хотя и этим тоже), а именно той нежностью, которую сейчас излучают.

— Коньки, пиццерия, кино? — в памяти четко всплывают все те моменты, которые я долгое время холила и лелеяла в душе, пытаясь найти оправдание поступку Ромы четыре года назад.

— Вроде боулинг был, — усмехается симпатичный водитель — Но кино тоже неплохо.

И мы приезжаем в тот же торговый центр, в котором провели наше первое свидание. Кстати, тогда был последний раз, когда я стояла на коньках — теперь пытаюсь вспомнить все навыки, однако все равно пару раз приземляюсь на мягкое место под гогот Валевского. А потом…

А потом я забываю обо всем на свете — Рома пичкает меня гамбургерами, вручает ведро попкорна перед кинофильмом, половину из которого мы целуемся на заднем ряду, предлагает еще сходить в боулинг, но я категорически отказываюсь, ссылаясь на усталость. Хватит на сегодня эмоций и обольщений — хочу домой, в свою уже комнату и…

— Я бью твоего короля, — парень кидает козырную карту, а его лицо озаряет задорная улыбка, полная предвкушения. — Смотри и учись. Вот тебе туз, который ты забираешь, — швыряет еще одну карту, от чего я тяжело вздыхаю. — И две шестерки на погоны, — смеется, довольный своей победой.

Как мальчишка, ей-богу — с детишками сегодня переобщался, что ли?

— Опять проиграла, — кривлюсь нехотя и лезу расстегивать молнию джинсов, так как играем мы с Валевским на раздевание.

Он, кстати, сидит без футболки, а я уже сняла с себя кофту, маечку, оба носка, и теперь вот собираюсь еще избавиться от джинсов.

— Хочу лифчик! — выдает этот негодяй с довольным видом, а в глазах уже вовсю пляшут черти.

— Обойдешься, — ворчу, начиная стягивать сначала одну штанину, затем другую, мгновенно покрываясь мурашками от холода. Вроде и весна на улице, однако в огромном доме немного зябко, на что Рома мгновенно реагирует.

— Иди сюда, моя красавица, сейчас я тебя согрею, — тянет меня за руку на себя, переплетая наши пальцы. И так хорошо с ним, уютно в его объятиях, что ни о чем другом думать не хочется.

Наши губы встречаются, а внутри начинает постепенно разгораться пламя, согревая меня вместе с горячим мужским телом. И я расслабляюсь полностью, отдаваясь своим чувствам, пока настойчивый и противный внутренний голос так некстати не напоминает мне о прошлом:

“Что ты творишь?! Второй раз на одни и те же грабли…”

“Иди в задницу!” — мысленно шикаю на него, однако он никак не хочет уняться.

“А завтра утром снова проснешься одна”, — продолжает он действовать мне на нервы, не давая насладиться поцелуем по полной программе.

И какой бес в него вселился, скажите на милость? То толкает меня в объятия Валевского, а теперь настойчиво сбивает с намеченного пути — как в себе-то разобраться?

— С тобой все в порядке? — интересуется Рома, видимо, замечая мои мытарства, которые никак не получается скрыть, хоть я очень стараюсь.

— В порядке, — мы смотрим друг другу в глаза, практически не моргая, и я начинаю злиться на саму себя, что до сих пор не могу отпустить прошлое. Хватит, пора уже забыть обо всем, иначе совместного будущего мы так и не постоим. Я не смогу ему полностью доверять, а он…

— Утром проводишь меня на работу? — произносит Рома с какой-то непривычной пока для меня нежностью, а после проводит кончиками пальцев по моей щеке, заставляя дрожать от желания. — Я больше не сбегу от тебя, обещаю. Второй раз такой глупости не совершу, — нежно дотрагивается губами до виска, затем ушка, и спустя время заканчивает шепотом: — И тебя я тоже не отпущу.

Я чувствую, что он искренен, как никогда, и моё глупое сердце замирает от восторга. Но проклятый голос внутри продолжает твердить, что это ложь, а правда заключается в том…

Шикаю мысленно на него, так как именно сейчас не хочу ничего слышать. И копаться в себе тоже не хочу — потом будем разбираться, правильно ли я поступаю, а пока…

Как и говорил Валевский ранее, в понедельник утром я провожаю его на работу. Даже не думала, что невероятно приятно, когда кто-то интересуется твоим мнением, какого цвета надеть галстук, затем делает тебе кофе, и ласкает тебя взглядом, полным нежности, от которого душа от восторга замирает. Домработница еще не пришла, и мы с ним вдвоём дома, словно семейная пара, завтракаем в огромной столовой. Рома постоянно шутит, а мальчишеская улыбка не сходит с его лица. Надо же, как мало человеку надо для счастья!

Взявшись за руки, мы доходим до внедорожника, возле которого Рома резко притягивает меня к себе, дарит короткий поцелуй, и обещает звонить каждый час.

— И отрывать меня без конца и края от работы? — тяжело вздыхаю в ответ.

— Тогда каждые полчаса, — ехидно улыбается этот негодяй, прижимая меня спиной к задней двери.

— Валевский! — возмущённо шикаю на него, однако в ответ получаю лишь легкий поцелуй.

— Уговорила, двадцать минут, — и теперь уже полностью захватывает мои губы в свой плен, не давая возможности взмутиться. — Или пятнадцать? — произносит, когда первым прерывает затянувшийся поцелуй.

— Вечером приедешь? — сама не понимаю, как, но вопрос вырывается слишком внезапно, второй раз выдавая с головой все мои чувства.

И ведь не хотела же, а все равно сказала — вот кто меня, спрашивается, за язык тянул? Но двигатель внедорожника уже работает, утренний прощальный поцелуй подошел к концу, и Рома сейчас уедет, так и не сказав мне главного.

— Сомневаешься? — приподнимает одну бровь в немом изумлении, наблюдая за моей реакцией. — Или боишься? — видимо, тоже во мне сомневается, потому что улыбка резко сползает с его лица.

— Не сомневаюсь, — я не отвожу взгляда от серых глаз, которые с напряжением смотрят на меня в ответ. — И не боюсь, — намерено делаю паузу, чтобы хоть немного разрядить обстановку. — Просто спросила.

— Приеду, — Рома снова расцветает на глазах и даже, кажется, с облегчением вздыхает. — И спасу свою красавицу от злых монстров, — резко хватает меня за талию и прижимает к себе. — А ты не сбежишь?

— Посмотрим на твоё поведение, — становлюсь на носочки и дарю Валевскому легкий поцелуй. — Езжай уже, рыцарь, а то опоздаешь.

Он притворно кривится в ответ, ворчит, что никакой личной жизни со мной нет, а я сама страшная зануда, но под конец подмигивает, дотрагивается пальцем до кончика моего носа и наконец-то отчаливает совершать свой трудовой подвиг.

Звонит, как обещал, каждые полчаса, чем постепенно выводит меня из себя. Каюсь, сначала мне даже нравится эта игра, однако ближе к обеду его звонки и постоянные насмешки начинают дико раздражать.

— Еще раз отвлечешь меня от дел, получишь по шее, — ворчу в трубку, в очередной раз сбиваясь с нужного настроя.

— Смотря, как получу, — смеется Рома в ответ, видимо, до конца не принимая мои слова всерьез. — Если нежно и ласково, то…

— Грубо и больно! — прерываю его веселье якобы недовольным голосом, однако слышу лишь громкое:

— Тогда я согласен вдвойне!

Вот и как можно к нему серьезно относиться? Ведет себя, как маленький мальчик, ей-богу — вроде и слово держит, но в то же самое время допекает своим излишним вниманием. Достал, честное слово!

Звонки прекращаются — телефон молчит ровно два часа, а я почему-то начинаю вдруг нервничать. И переживать — может, что случилось? Постоянно кошусь на мобильный и уже по-настоящему злюсь на Валевского — неужели так трудно позвонить?

Какой-то замкнутый круг получается: звонит — не так, не звонит — тоже не так. Наверное, это у меня какая-то паранойя разыгралась или проблемы с логикой начались, не иначе.

Всё-таки не выдерживаю и набираю номер Ромы сама.

— Соскучилась, красавица? — он принимает вызов после третьего гудка, задавая вопрос игривым тоном.

— У тебя все в порядке? — наверное, мой голос снова выдает меня с головой, потому что я действительно переживаю, как бы чего не случилось с этим эгоистом, который думает только о себе, забыв о своем обещании.

— Ты же вроде сказала, что по шее дашь, если еще раз по…

— Валевский, — шиплю в трубку, уже окончательно выходя из себя. — Я тебя когда-нибудь точно придушу. Трудно было позвонить?

— Совещание было, Карин, — спокойно произносит Рома, а я в ответ вздыхаю со стоном, понимая, что веду себя до безумия глупо. И кто еще из нас эгоист? — Но я очень рад, что ты переживаешь.

— Извини, — повторно вздыхаю, мысленно давая себе подзатыльник. — Что-то я действительно перегнула.

Далее наш разговор переходит в иное русло — смеемся, разговаривая ни о чем и обо всем сразу, забывая и про работу, и про отчеты, и про совещание, которое повторно запланировано у Ромы через час.

С Валевским легко и просто — даже надменный тон куда-то пропадает вкупе с высокомерием и превосходством. А может, это я постоянно придиралась к парню, не видя очевидного?

Он обещает и даже клянется позвонить перед тем, как будет выезжать домой, а я в хорошем расположении духа наконец-то перевожу всё свое внимание на отчеты. Правда, в перерывах, когда разминаю затекшую спину, хожу по кабинету, рассматривая полки с книгами — надо же, какая большая библиотека у отца Ромы. Где бы столько времени взять, чтобы хоть половину этих книг прочитать?

На одной из полок нахожу альбом с фотографиями — семейная пара с малышом, видимо, родители моего избранника с ним же на руках; счастливая невеста, маленький Валевский…

Закрываю альбом, так как самой смотреть не интересно — лучше дождусь вечера, чтобы Рома мне в подробностях рассказал о каждой фотографии. Мне действительно хочется знать о нем все — помнится, когда-то я даже не предполагала, что Валевский настолько войдет в мою размеренную жизнь и заполнит ее своим присутствием и вниманием.

И уже вечером парень подтверждает все мои мысли — появляется на пороге дома с огромным букетом белых лилий и с такой же цветущей улыбкой на устах, вводя меня в краску. Надо же, какой заботливый, а я, неблагодарная, постоянно ворчу на него и не доверяю. Точнее, доверяю, но не совсем. Или все-таки уже доверяю?

— А это мне пять лет, — комментирует Рома очередную фотографию, когда после ужина я изъявляю желание узнать историю его семьи. — Ужасно ненавидел эти дурацкие шорты, но мама постоянно заставляла их надевать в детский сад. Что я с ними только ни делал — и в грязи вываливал, и об гвоздь рвал, ничего не помогало.

— Ты и сейчас упрямый, — смеюсь, переворачивая очередную страницу.

— Это у меня в крови, — ехидничает Валевский и легонько толкает меня локтем в бок. — Но ты же меня все равно любишь?

Понимаю, что он шутит, но очень приятно, а внутри от его слов разливается тепло. И соврала бы, да все равно не получится — себе-то не соврешь, даже если очень хочется.

— Когда как, — ухожу я от правдивого ответа и переворачиваю очередную страницу. — А это…

Слова застревают в горле, рука зависает в воздухе, а глаза округляются — этого не может быть! Это точно какой-то страшный сон!

Возможно, мне просто померещилось, однако чувство неописуемого ужаса сковывает моё тело и сознание. Я закрываю глаза, на какое-то время даже покидая реальность. (3303c)

— Карина, что случилось? — слышу где-то вдалеке голос Ромы, не желая возвращаться в действительность. И лишь грохот альбома, который падает на пол, выводит меня из оцепенения, заставляя резко прийти в себя и открыть глаза.

— Это он! — в груди все замирает, сердце колотится в бешеном ритме, а руки трясутся, как ненормальные.

Но я собираюсь с последними силами, поднимаю альбом с пола, нахожу нужную страницу и внимательно всматриваюсь в фотографию неизвестного мужчины — на меня в упор смотрят глаза ночного гостя!