Глава 26

POV Рома

— Да что за черт! — бросаю в сердцах телефон на стол и откидываюсь на спинку кресла, закрывая глаза, пытаясь взять себя в руки.

Надоело слушать без конца и края длинные гудки, а не голос моей ненаглядной и строптивой темноволосой красавицы. Где ее черти носят? Уже час, как должна была приехать, а до сих нет.

Может, обиделась на меня и почему-то игнорирует и мою скромную персону, и мои звонки? Или это какая-то её игра, о которой я пока ни сном, ни духом?

— Вряд ли, — произношу себе под нос, озвучивая печальные мысли, которые хаотично бегают в голове, не желая соединяться в единое целое. Сама же хотела приехать и увидеться, говорила, что соскучилась — тогда в чем же, чёрт возьми, дело? Какого хрена она творит, заставляя меня нервничать?! Неужели не понимает, что сейчас не самое подходящее время для шуток?

Стук в дверь немного отвлекает от моих мытарств, а голос начальника безопасности полностью выводит из глупых и ненужных мыслей.

— Можно? — слышу мужской голос и открываю глаза, кивком указывая на свободный стул.

— Нашли? — интересуюсь, наблюдая, как Виктор Михайлович усаживается и швыряет на стол бумаги. Лучше уж о неприятностях сейчас говорить, чем продолжать и дальше себя мучить вопросами, на которые пока нет ответов.

— Как сквозь землю провалился, — мужчина кривится, ослабляя узел галстука, а после с каким-то раздражением стягивает пиджак и швыряет его на соседний стул. — Не представляешь, как меня выводит из себя вся эта ситуация. Я бы этого гаденыша собственными руками разорвал на мелкие части, попадись он мне сейчас!

Знаю и прекрасно понимаю все чувства безопасника, потому что сам бы разорвал братца на тысячи кусков, даже глазом не моргнув. До сих пор в голове не укладывается — как он мог так поступить с собственным отцом? Ведь наш родитель никогда нас не делил с Андрюхой, да и я с удовольствием отдал бы ему кресло президента, не задумываясь ни на минуту.

Раньше, но не сейчас…

— Найдем, — пытаюсь вселить оптимизм в своего собеседника, хотя у самого голова забита отнюдь не положительными мыслями. Вот куда она пропала, эта зараза Голубева? Точно попадет под мой гнев и самое страшное наказание, которое существует в природе.

Я ей устрою райскую жизнь — будет расплачиваться и за мои нервы, и за мои переживания, и за то, что заставляет так долго ждать.

Резко выдыхаю и снова хватаю телефон, набирая последний, к сожалению, непринятый абонентом вызов.

И снова длинные гудки — один, второй, третий…

— Что-то случилось, Ром? — мужчина пристально наблюдает, как я снова чертыхаюсь, со злостью швыряю мобильный на стол, после чего сжимаю пальцы в кулаки.

— Карина трубку не берет, — выдаю довольно резко, однако в глубине души все же начинает теплиться мысль, что опытный мужчина сейчас мне поможет, по крайней мере, развеет все мои тревожные мысли и бесконечные сомнения насчет девушки. — Еще час назад должна была приехать, но, видимо, по дороге сюда у нее пропало желание меня видеть.

— Домработнице звонил? — Прокофьев не сводит глаз с меня, а я в ответ лишь киваю.

— Толку-то? — горько усмехаюсь, пытаясь хоть как-то усмирить свою злость, которая с неимоверной силой рвется наружу. — Она подтвердила, что Карина выехала два часа назад, а значит…

— Нихрена это не значит! — его грозный тон звучит слишком неожиданно, но, как ни странно, быстро приводит меня в чувство. — Звони ей в офис! Живо!

И пока я нахожу визитку Карины, а после набираю городской номер, краем уха слышу, как Виктор Михайлович с кем-то разговаривает в другом углу кабинета, прося неизвестного Игоря Елисеевича пробить номерок.

Я покрываюсь холодным потом — неужели с моей девочкой что-то случилось? Как-то эта мысль даже не пришла мне в голову — я все равно до конца не верю, что Андрюха способен причинить девушке вред.

Уж лучше пусть Карина обижается на меня, так хотя бы спокойнее, чем…

Ее помощница подтверждает, что Голубевой в офисе сегодня не было, так же и девочки из ателье, куда моя красавица собиралась наведаться, заверяют, что ее у них пока тоже не наблюдалось, хотя они ждут Карину с минуту на минуту.

Мне бы их уверенность — неужели с ней и вправду что-то случилось?

— Я его убью! — выдаю, когда Виктор Михайлович заканчивает телефонные переговоры и подходит к моему столу. — Если он ее хоть пальцем тронет…

— Не накручивай себя заранее, — мужчина хлопает меня по плечу, а я в ответ закипаю еще больше. — Мы его обязательно найдем.

— А что бы ты сделал на моем месте? — поднимаю взгляд, но начальник безопасности не успевает ответить, так как у меня на мобильном начинает играть лирическая мелодия.

Хватаю трубку, мельком глядя на имя любимого абонента, и скоренько принимаю вызов, но даже слова сказать не успеваю.

— Ну, здравствуй, братишка, — ехидно усмехается Андрей, и уже по его тону я понимаю — Карина у него.

От осознания, что моя девочка в опасности, пробивает холодный пот, но я собираю всю волю в кулак, беру себя в руки, не давая ни единого шанса раздражению вырваться наружу. Мне никак нельзя показывать этому гадёнышу, что сейчас он настойчиво выбивает почву из-под ног, похитив девушку, которая мне дорога.

Боже, как же меня бесит и его голос, и его дурацкие насмешки — так и чешутся руки двинуть по его надменной физиономии и сломать ему челюсть! Знать бы наверняка, где искать эту скотину, тогда и свои фантазии можно реализовать в полной мере. Но самое главное — я не знаю, что с Кариной.

— Не трогай девушку, — произношу довольно грубо, в глубине души желая орать, что есть мочи. Однако слабость свою показывать нельзя, иначе он причинит Карине вред.

И я никогда себе этого не прощу — не уследил, допустил, чтобы эта тварь её похитила и не дай Бог причинила вред моей любимой девочке.

— Надо же, как ты на нее запал, — продолжает веселиться Андрюха, а начальник безопасности щелкает пальцами у меня перед глазами, заставляя посмотреть на него. Жестами показывает, чтобы я подольше подержал брата на проводе, а сам отходит в дальний угол и кому-то звонит.

— Что ты хочешь? — цежу каждое слово сквозь зубы, повторяя в голове, как мантру: “Только бы не сорваться”.

— Два миллиона, — спокойно выдает Андрюха, как будто мороженое или конфету попросил купить. — Долларов, конечно же, — вновь усмехается, а я лишь сильнее сжимаю челюсти, скрипя зубами.

— В прошлый раз мало получил? — мне надо его разговорить, чтобы он проболтался о своем местонахождении, иначе найти его крайне сложно, а главное — слишком долго.

— Так ведь потратился, — он намеренно делает паузу, зная наверняка о моей несдержанности.

Не дождешься, братишка, я не выйду из себя. Ради Карины.

— И куда мне привезти деньги? — аккуратно спрашиваю и замираю в ожидании ответа. Только бы сказал, только бы…

— Я перезвоню….

— Подожди! — ору в трубку, но в ответ слышу лишь короткие гудки. — Твою ж…

А спустя несколько секунд, когда я набираю последнего абонента из списка вызовов, женский голос уверенно мне сообщает, что поговорить вновь нам не светит.

— Рома! — Виктор Михайлович движется ко мне, а я швыряю на стол телефон.

— Ублюдок! — вскакиваю с места, но начальник службы безопасности останавливает мой порыв.

— Мы его засекли.

Я резко останавливаюсь посреди кабинета, до конца не веря услышанному — черт бы побрал эти эмоции, которые мешают сейчас трезво рассуждать и взвешивать любые, даже необдуманные поступки!

Мысли постоянно путаются, не желая складываться в единую картинку — как ни крути, а последствия могут оказаться плачевными, если я ошибусь или не дай Бог разозлю старшего брата, а он, в свою очередь, причинит вред моей любимой девушке.

Именно любимой — почему я раньше ей в этом не признался?

— Где? — одно слово, которое вылетает прямо из груди, заставляет начальника безопасности немного вздрогнуть. Мой голос хрипит, пристальный взгляд прожигает мужчину насквозь, но я и не собираюсь сейчас взвешивать свои слова или пытаться понять чувства своего собеседника. Главное — успеть вовремя, а остальное…

— Юго-западное направление, возле какой-то деревни Ба… — он запинается, пытаясь вспомнить, а я в это время и сам напрягаю память, чтобы не пропустить ничего важного. — Бес…, - Виктор Михайлович снова делает паузу. — Бус…

— Брусникино! — выдаю я резко, и мужчина в ответ щелкает пальцами.

— Точно!

— Всё, я поехал туда, — резво разворачиваюсь и даже успеваю сделать шаг, однако мой собеседник ловит меня за руку, заставляя остановиться и снова на него посмотреть.

Вот только нотаций и нравоучений мне сейчас и не хватает для полного счастья — неужели он не понимает, что дорогая каждая минута?

Хрен поймешь, что в голове у моего на всю голову ушибленного братишки, и рисковать здоровьем или жизнью Карины я не имею никакого морального права.

— Ты хоть знаешь, где именно в этой деревне искать? — не унимается Прокофьев, не выпуская моей руки из своей железной хватки.

— Знаю, — выдаю, глядя прямо мужчине в глаза, от чего тот лишь приподнимает одну бровь в немом изумлении. — Если мне память не изменяет, то второй дом с краю в конце самой широкой улицы. Я там был, — произношу на выдохе, а глаза моего собеседника начинают медленно округляться до размера пятикопеечной монеты.

— У Андрюхи в этом долбанном Брусникино какая-то тетка жила, то ли Люда, то ли Лена. Сама она умерла, но оставила братишке домик в деревне, это я точно знаю. Блин, — хмурюсь, закрываю глаза и резко выдыхаю, — как же я мог забыть о нем!

— Но в базе на Андрее только квартира бабкина числится…

— Чего ты ко мне пристал? — я взрываюсь окончательно, так как времени в обрез, а этот упрямый начальник безопасности все никак не хочет уняться и отпустить меня. — Может, не переоформил еще, или кому из родственников подарил — откуда я знаю? Но проверить надо, даже если его там и нет, но мне почему-то кажется, — делаю паузу, глядя пристально мужчине в глаза. — Он прячет Карину именно в том доме. Блин, почему я раньше…

— Телефон возьми, — Виктор Михайлович берет мобильный со стола и вкладывает мне в руку. — Только без глупостей, Рома, — хоть и должен его взгляд прожигать насквозь, но меня почему-то раздражает. — Сейчас возьму ребят, пробью быстро по базе точный адрес, и мы выдвигаемся следом.

Наконец-то он отпускает мою руку, и я на всех парах несусь на первый этаж. Черт бы побрал эти лифты, тупых блондинок, одна из которых перегораживает выезд со стоянки перед офисом, светофоры, пробки и даже медленных пешеходов, которые плетутся как черепахи по зебре — я сейчас раздражен, неуравновешен и готов послать весь мир куда подальше, если земной шар не начнет крутиться быстрее.

За городом выжимаю сто шестьдесят, а в голове лишь единственная мысль:

“Только бы успеть. Только бы этот ублюдок не сделал больно моей девочке. Только бы…”

Вовремя замечаю нужный поворот и снижаю скорость — хоть и был здесь пару раз, но реально не помню, куда ехать. Очень надеюсь, что в экстренных ситуациях человеческий мозг выдает нужную информацию, и мой не станет исключением — поворот налево, затем направо, и нужный дом все с той же потрескавшейся крышей, ржавыми воротами и перекошенной калиткой.

Сейчас нет времени рассматривать окружающие красоты, поэтому быстро паркуюсь, вылетаю из автомобиля и несусь со всех ног во двор. Дверь в дом открыта, как будто меня специально кто-то приглашает в гости — ладно, братишка, вот он я, приехал, как и ты просил.

Две ступеньки, скрипучий пол в сенях, небольшая кухня и зал — тишина, лишь звук моих шагов и скрип дерева.

— Есть кто живой? — произношу довольно громко, и мои слова эхом отдаются в пустом доме.

— М-мм, — слышу стон в углу и быстрым шагом направлюсь туда, откидывая на ходу в сторону небольшой круглый стол, чтобы, наконец-то, увидеть Карину.

— Девочка моя, — присаживаюсь на колени и беру ее лицо в свои руки. — С тобой все в порядке? — рассматриваю внимательно любимые, и теперь уже слишком родные черты, а после с облегчением вздыхаю, когда девушка открывает глаза и пытается улыбнуться.

— Рома, — произносит еле слышно и сглатывает громко слюну, а я целую ее в щеку и только сейчас замечаю, что руки у Карины связаны. — Ты приехал, — шепчет она, откидывая голову назад и прислоняясь к стене. — Я так…

— Браво! — за моей спиной раздаются хлопки в ладоши, и я резко подскакиваю на ноги, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов и закрывая Карину спиной.

— Какая встреча! — мерзко улыбается Андрей, а у меня начинают чесаться руки врезать ему, как следует, чтобы отбить желание на будущее заниматься глупой и дурацкой местью.

Чтобы впредь знал — мое трогать нельзя!

— Я так и не пойму до конца, — сканирую брата пристальным взглядом исподлобья, наблюдая за его дурацкой улыбкой, которая по мере моих слов медленно сползает с лица. — Ты и вправду стал таким придурком, или это временное помешательство? А может, ты цену себе набиваешь? Хотя…

— Заткнись! — Андрюха шипит, как змея, сверкая глазами.

Как-то слишком быстро он вышел из себя, я-то думал, что придется помучиться, чтобы братишка вспылил и дал мне все козырь в руки, а он прямо пылает гневом, чем доставляет мне неимоверное удовольствие.

— Интересно, и что ты сделаешь? — я нагло усмехаюсь, не сводя с него пристального взгляда. — Максимум, на что ты способен — это воровать деньги, как крыса, переводя стрелки на других людей, и похищать девушек, прячась за их спинами.

— Много ты понимаешь! — истерично орет Андрей, тем самым вызывая очередную бурю положительных эмоций в моей душе. — Золотой мальчик, живешь на всем готовом…

— Можно подумать, ты не такой, — резко перебиваю, не давая ему возможности выговориться, заставляя злиться еще сильнее.

Злость, как известно, не самое лучшее состояние в переговорах — именно она блокирует здравый рассудок и логику, и вынуждает человека делать необдуманные поступки, зачастую ошибочные.

— Он бы и так оставил весь бизнес тебе! — не унимается Андрей, а я улыбаюсь в ответ.

— Да ладно, — не скрываю своего веселья, наблюдая, как желваки уже вовсю ходят ходуном на лице брата, зубы скрипят, и выглядит он сам неважно. Того и гляди сорвется, а мне ведь только этого и надо. — Я бы отказался, потому что мне этот бизнес нафиг не сдался.

— Благородный, значит, — кривится Андрей, да так мерзко, что хочется плюнуть ему в рожу. Однако понимаю, что этим не добьюсь того эффекта, на который рассчитываю, поэтому сдерживаю свой порыв, не прерывая молчаливую паузу. — То-то я смотрю, ты прям так и побежал отказываться, когда отец переписал на тебя весь бизнес, а меня турнул под зад коленом.

— Ты грешное с праведным не путай, — честно говоря, поражаюсь подобной наглости со стороны брата, поэтому веселье резко пропадает с моего лица.

С такими тварями нужно разговаривать только силой, поэтому стоит ли тратить время на пустые слова и объяснения? Предательство ничем нельзя оправдать, даже родственными связями, и я поражаюсь чужой тупости, а так же идиотским объяснениям человека, которого всю жизнь считал родным братом.

— Это все лирика, — бросает Андрей, продолжая скрипеть зубами. — Где мои бабки?

— В банке, — спокойно отвечаю, слегка пожимая плечами, чем вызываю волну агрессии у своего собеседника. — Ты же не сказал, когда и куда их привезти, поэтому…

— Я ее убью! — с диким воплем Андрюха кидается вперед, но нарывается исключительно на мой кулак.

Вот она, злость, на которой я сейчас и сыграю — удар под дых, затем в лицо, правда, мой братишка быстро приходит в себя, и мне прилетает в ответ — не сильно, но все равно мало приятно.

Скидываю пиджак, с грозным видом наступая на Андрея и уклоняясь от его наивных попыток меня достать — надо сказать огромное спасибо папе, который заставлял меня с раннего детства заниматься спортом со словами “в жизни все пригодится”.

Вот и пригодилось — несмотря на мой полурасслабленный вид, я на чеку, и ловлю момент, когда братишка делает очередную ошибку, открывая корпус для удара. Мгновение, и мой кулак бьет ему под ребра, заставляя согнуться практически пополам, а дальше дело техники, что называется.

Я бью его с каким-то остервенением, желая навсегда заставить его понять простую истину о том, что нельзя трогать моих близких и их интересы — родителей, бизнес, любимую девушку. Особенно ее, так как я никому не позволю обидеть Карину. Она — моя, и этим все сказано.

— Рома, не надо, — слышу где-то вдалеке слабый женский голос, но даже он не приводит меня в чувство. Рука устает от постоянных ударов, но я продолжаю их наносить, не желая останавливаться.

— Хватит уже, достаточно! — кто-то кричит над ухом, а после хватает меня за руки, оттягивая от брата. Пелена спадает с глаз, и я мотаю головой из стороны в сторону, приходя, наконец-то, в себя окончательно. — Успокойся! — продолжает командовать начальник безопасности, а я лишь фыркаю в ответ.

— Я спокоен! — резко вырываю руки из захвата охранников и быстрым шагом направляюсь к Карине.

Черт, я даже не подумал, что девушка стала свидетелем моих разборок с братом. Как бы не напугать ее еще сильнее — моей темноволосой красавице и так досталось, а тут я со своими эмоциями.

Развязываю Карине руки, однако она все равно закатывает глаза и прислоняется головой к стене. Вижу, что ей очень и очень плохо, и нужно срочно увести ее отсюда, чтобы и дальше не видела этого кошмара.

— Я в порядке, — еле слышно произносит Голубева, когда я пытаюсь взять ее на руки. — Сама дойду, только встать помоги.

Вот она, моя смелая и отважная девочка — каким же я раньше был болваном, что столько времени жил, не замечая ее рядом! Любая другая на ее месте уже бы истерила, на чем свет стоит, а эта держится стойко, самостоятельно передвигает ногами, правда, крепко вцепившись в мою рубашку. А я прижимаю ее к себе покрепче, внимательно следя за ее состоянием — если станет хуже, донесу ее до машины на руках.

— С этим что делать? — интересуется Виктор Михайлович, когда мы проходим мимо лежащего на полу и постоянно стонущего Андрюхи. — Как скажешь, так и поступим, — слова ему даются с трудом, потому что так же, как и я, начальник безопасности готов разорвать моего братишку на части.

— Ничего, — спокойно произношу, глядя на когда-то близкого и родного человека. Стараюсь прижать Карину к боку посильнее, чтобы она не видела всего кошмара, однако женское любопытство — страшная вещь, никуда от него не деться.

— Рома, ты же… — начинает девушка, но я ее резко перебиваю, обращаясь к брату:

— Даю тебе сорок восемь часов, чтобы ты убрался из города. А лучше вообще из страны, — лезу в карман, достаю оттуда портмоне и вынимаю из него банковскую карту. — Здесь, конечно, не два миллиона, — швыряю кусок пластика, который падает аккурат возле лица Андрюхи, — но тебе на первое время хватит. Мои люди проследят, чтобы ты покинул наши славные края, так что давай без глупостей. Через двое суток я карту заблокирую, поэтому поторопись со снятием наличных. Не успеешь — твои проблемы. Пин-код — мой день рождения, надеюсь, ты не забыл. Отцу ни слова, — последнюю фразу бросаю Виктору Михайловичу и вместе с Кариной покидаю это Богом забытое место.

Хватит на сегодня переживаний, эмоций и негативных впечатлений, поэтому везу Карину к себе на квартиру, игнорируя все звонки по работе, и даже через время полностью выключаю телефон, чтобы не донимали. Я сегодня хочу побыть с любимой девушкой наедине — остальные все могут идти лесом, если не дальше.

— У тебя точно не будет проблем? — интересуется моя спутница в двадцать пятый раз, сидя на кровати с чашкой дымящегося травяного чая. Голова у нее вроде перестала кружиться (по крайней мере, девушка меня заверила в этом еще десять минут назад), да и выглядит она намного лучше, чем когда я вез ее домой.

— Точно не будет, — мне сейчас не хочется язвить в ответ, поэтому произношу слова мягко, с улыбкой на лице, сидя рядом с Кариной и любуясь появляющимся румянцем на девичьих щеках.

— А на работе не хватятся? — не унимается Голубева, чем вызывает лишь прилив очередной порции нежности в моей израненной душе.

— Мне, конечно, льстит твое волнение, — я наклоняюсь ближе к ее лицу и провожу пальцем по бархатистой коже, от чего темноволосая красавица краснеет еще сильнее. — Но сегодня у меня выходной, потому что я хочу побыть с тобой. Наедине.

— Рома…

— Я не закончил, — перебиваю Карину, так как сейчас самое время признаться в самом главном. Согласен, надо было сделать это раньше, не дожидаясь столь накаленной обстановки, но лучше поздно, чем никогда, поэтому я продолжаю гладить девушку по щеке, не отводя пристального взгляда. — Благодаря тебе я многое переосмыслил и правильно расставил приоритеты в своей никчемной жизни.

— Я тоже, — она вздыхает, замерев на месте и лаская меня взглядом.

Слишком долго я этого ждал, чтобы и дальше оттягивать момент откровений — легонько касаюсь ее губ своими губами, закрываю глаза, прижимаясь лбом ко лбу девушки и произношу на выдохе:

— Я люблю тебя.