Глава 29

Мысленно считаю до десяти, чтобы унять бешеное биение сердца и хоть немного обуздать свои эмоции — напор и наглость не прокатили, будем применять хитрость. За дверь сразу не выставила, и то радует, что не придется теперь снова тарабанить в железную поверхность, сбивая пальцы в кровь и пытаясь достучаться до Карины в прямом и переносном смысле этого слова.

Но моя строптивая красотка уже успела себя накрутить по полной программе — в моем случае это минус. Ну, папа, не мог перенести нравоучения на завтра. Теперь придется долго и нудно ее уговаривать не делать глупостей, не брать всякую чушь в голову, а так же…

Одно радует — Карина ревнует! А раз ревнует, то любит однозначно — мне даже льстит ее фырканье в данной ситуации, и я расплываюсь в улыбке, пока девушка этого не видит.

Еще раз тяжело вздыхаю, вроде прихожу в норму, и следую на кухню, куда темноволосая красавица отправилась пару минут назад, бросив меня вместе с букетом в коридоре.

— Ты еще здесь? — произносит Карина, видимо, слыша мои шаги, так как сама стоит ко мне спиной, оперевшись о кухонный стол, и видеть моего довольного лица никак не может.

А оно довольное — глаз не могу отвести от нее, так меня возбуждает это полуголое тело, прикрытое полотенцем. Длинные ноги, красивые плечи и копна волос, в которую хочется зарыться пальцами и не выпускать, притягивая к себе и впиваясь в симпатичный ротик страстным поцелуем. Ох, Карина, что же ты со мной делаешь?

- А должен уйти? — засовываю руки в карманы, останавливаясь у девушки за спиной, чтобы побороть желание прикоснуться к бархатистой коже.

Как же мне сейчас тяжело — вот к чему, спрашивается, это ее упрямство? Могли бы уже давно проводить приятно время, нежась в постели, отдаваясь друг другу и даря наслаждение. Но разговор прежде всего, и я это отчетливо понимаю — засовываю свои мечты куда подальше и настраиваюсь на неприятный диалог, который, надеюсь, после окончания выведет нас на новый уровень отношений.

— Да, было бы желательно оставить меня в покое и не донимать, — Карина продолжает злиться, по крайней мере, это ясно слышится в ее голосе.

— Ты все неправильно поняла, — я решаюсь начать с главного, потому что наше ехидство в адрес друг друга может продолжаться до бесконечности. И кто-то должен сделать первый шаг, уступив другому. — Предки мои тоже неправильно поняли, но я им все доступно объяснил, и…

— Видела я, как ты объяснял, — Карина резко поворачивается ко мне лицом, а полотенце начинает падать вниз. Девушка ловит края, удерживая кусок махровой ткани на груди, чем вызывает у меня улыбку.

Пусть лучше оно упадет — так мы быстрее переместимся в горизонтальную плоскость и придем к общему знаменателю. Хотя и стол кухонный подойдет — это даже интереснее, а главное, что-то новенькое в наших непростых отношениях.

— Если бы ты не сбежала, — кое-как отрываю глаза от груди девушки, переводя взгляд на ее лицо, — то увидела бы финал этого представления. Я понимаю, что лоханулся, — останавливаю ее порыв что-то фыркнуть в ответ. — Мне надо было тебе раньше обо всем рассказать, и с Иркой решить все вопросы. Но в последнее время ты занимаешь все мои мысли без остатка, — усмехаюсь, наблюдая, как Карина скрипит зубами, — поэтому немного выпустил ситуацию из-под контроля. Ирка — это прошлое, поверь, — пытаюсь я донести до девушки основной смысл моей исповеди. — Мне было с ней удобно, но ничего серьезного между нами не было, и жениться я на ней точно не планировал.

— Как у тебя все просто! — наконец-то выдает Карина и кривится. Грудь ходит ходуном от частого дыхания, и края полотенца того и гляди снова разойдутся, а там…

— А зачем усложнять? — я снова еле-еле отрываюсь от прелестей девушки, глядя ей в глаза. — Нам же не по пятнадцать лет, чтобы краснеть как школьники от слова “секс”. Да, было, и я этого не скрываю, но как только ты снова появилась в моей жизни, все остальные женщины отошли на задний план. Карина, какого чёрта! — по глазам вижу, что не верит, и я закипаю.

По крайней мере, она не пытается как-то облегчить мне задачу своими встречными откровениями — хрен поймешь, что там у нее в голове? Неужели трудно понять, что раз я здесь, то мне нужна только она! И плевать на всех остальных!

— У нас ничего не получится, — бьет наотмашь, глядя пристально в глаза. Да так, что скулы сводит от бессилия, а руки в карманах сжимаются в кулаки.

— Но почему, черт возьми?! — я окончательно взрываюсь, не желая больше быть белым и пушистым, вникать, понимать и пытаться вразумить ее. Всю душу наизнанку выворачивает своими дурацкими выводами и не хочет слушать доводы разума. — Если насчет родителей переживаешь, то все уже улажено. Они просили извиниться за свое поведение и мечтают с тобой познакомиться.

— Я заметила сегодня, — не унимается Карина. — Как они мечтают.

— Ты меня слышишь? — я делаю шаг, практически прижимаясь к груди девушки, и вынимаю руки из карманов, хватая ее за плечи. — Я люблю тебя! Тебя! — ору ей прямо в лицо и трясу, но видимо очень сильно, потому что Карина резко вырывается и отталкивает меня, пылая взглядом, полным ненависти.

Понимаю, что срыв в данной ситуации ни к чему хорошему не приведет, но больше не могу сдерживаться — дышу часто, челюсти вот-вот сведет судорогой от перенапряжения, но все равно не нахожу отклика во взгляде той единственной, чье мнение мне не безразлично.

Вижу по ее глазам, что все равно не верит.

Я проиграл эту партию с разгромным счетом.

— Не смей ко мне больше прикасаться! — Карина чеканит каждое слово, не сходя с места.

— Извини, я вспылил, — поднимаю руку, чтобы дотронуться до нее, однако девушка резко убирает голову в сторону, не давая мне ни малейшего шанса на реабилитацию.

— Мы разные с тобой, понимаешь? — уже спокойнее, но все еще с нервными нотками в голосе произносит, снова сканируя меня взглядом. — Сегодня и ты, и твои родители мне это наглядно продемонстрировали. Я — пустое место для вас и вашего окружения, неужели ты не видишь?

— Карин, это реально было недоразумение, и я предкам всё объяснил, — пытаюсь еще раз донести до нее нужную мысль, однако мои слова пролетают мимо ушей темноволосой красавицы, которая продолжает стоять на своем.

— Да дело не в этом, Рома, — закрывает глаза, набирает полные легкие воздуха и произносит на выдохе: — Они сегодня даже не обратили внимания на то, что я ушла. И посмотрели в мою сторону только потому, что ты вытолкал меня вперед и стоял рядом. Я никогда не стану одной из вас, да и не хочу, если честно.

Она отворачивается, а чертово полотенце начинает плавно скользить по ее телу, наполовину оголяя спину. Не могу так больше — мне крайне необходимо ее почувствовать.

Иначе новый взрыв неминуем!

Снова делаю шаг вперед, аккуратно дотрагиваюсь до ее плеч и утыкаюсь носом в шею девушки. Боже, какая она красивая! Самая желанная и любимая для меня.

— Ты не права, — не узнаю своего голоса, который уже хрипит от застрявшего кома в горле. От бессилия.

— У нас разные взгляды на жизнь, Валевский, — тихонько произносит Карина, опустив голову вниз. — Ты и твои родители никогда меня не поймут.

— Ты о чем? — немного отстраняюсь, однако Карина стоит, не двигаясь, и мне приходится силой повернуть ее к себе лицом. — Что мы должны понять?

— Уходи, — тихо шепчет, однако я намертво прирастаю к полу. — Не трави душу.

— Не уйду, пока не объяснишь…

— Да не собираюсь я тебе ничего объяснять! — у нее начинается истерика, и я ничего не могу с этим поделать.

Просто стою и смотрю, как слезы уже градом бегут по ее лицу, и Карина кусает кулак, чтобы не завыть. Мне и самому хочется выть, а еще больше разорвать кого-нибудь на части, чтобы хоть немного выплеснуть гнев наружу.

Она снова отворачивается, а я… молча разворачиваюсь и направляюсь к выходу. Дам ей время прийти в себя, а после мы обязательно все выясним — и по поводу планов на жизнь, и по поводу всего остального, что мы пока не можем понять.

Говорит какими-то загадками, но давить сейчас на нее бесполезно.

Однако проходит два дня, а наши отношения так и остаются в той же самой точке— Карина не отвечает на мои звонки, не ночует дома, и даже не появляется в офисе.

— Где она? — рычу на перепуганную Майю, которая с широко раскрытыми глазами смотрит на мое разъяренное лицо. — Что за детский сад?

— Я честно не знаю, Ром, — девушка пожимает плечами, а я лишь стону в ответ.

Две бессонные ночи, усталость и апатия, а главное — мне никто не хочет помочь.

— Когда появится, позвони мне! — командую, однако спустя пару секунд немного сбавляю обороты и добавляю: — Пожалуйста.

— Хорошо, — кивает девушка в подтверждение своих слов, а я вылетаю из кабинета, громко хлопая дверьми.

Что она творит, скажите на милость? Куда могла подеваться, что два дня не могу найти ее по всем известным мне адресам? Офис, квартира — неужели прячется у подруг? Ни одной из них ни разу в жизни не видел, поэтому поиски усложняются.

И тут молния бьет мне в голову — Настя! Как же я раньше не мог о ней сообразить! Ведь сто процентов, птичка Гончарова знает, где загуляла ее блудная подруга. Даже думать не хочу, что у Карины кто-то есть — только накручу себя еще больше и обязательно сорвусь с катушек. И так уже балансирую на грани, нервный срыв станет последней каплей в моем плачевном состоянии.

— Привет, дружище! — Захар с удивлением смотрит на меня, когда я спустя час появляюсь на пороге его квартиры без предупреждения. — Что-то случилось? — пытается заглянуть в глаза, однако я молча разуваюсь и направляюсь на кухню, откуда доносится голос птички, подпевающей телевизору.

— О, Рома! — симпатичная блондинка расплывается в улыбке при виде моей скромной персоны, однако мой грозный вид заставляет ее снова стать серьезной. — Что-то случилось?

Сговорились они, что ли, эти Гончаровы — для разнообразия могли бы и другие вопросы задать, а не повторяться друг за дружкой.

— А то ты не знаешь, — ворчу в ответ, плюхаясь на стул, не сводя глаз с жены своего друга.

— Представь себе, — как-то с удивлением смотрит то на меня, то на вошедшего в кухню Захара.

— Где Карина? — мой вопрос повисает в воздухе, после чего Настя с облегчением вздыхает.

А говорила, что не знает ничего — ох и женщины, как же вы меня бесите в последнее время!

— У мамы, — как ни в чем не бывало выдает жена моего лучшего друга, а у меня непроизвольно вырывается вздох облегчения. Мысленно даю себе подзатыльник, понимая, что я — баран несусветный. Что такая простая истина, как съездить в гости к родителям, мне даже в голову не пришла, а должна была однозначно. И пусть я никогда не исповедовался своим предкам, предпочитая сам решать все свои проблемы, но девочки — это же совсем другое!

Мама для них — лучший советчик, подруга, а так же главный человек в жизни, который всегда поможет, подскажет и поддержит в трудную минуту.

Хоть я и прогонял прочь все непрошенные мысли о том, что у Карины кто-то появился, сейчас тяжело вздыхаю второй раз за вечер — прогонять-то прогонял, только вот все равно думал об этом постоянно. Понимаю, как глупо это звучит, и как нелепо я бы выглядел, если бы сейчас во всеуслышание об этом сказал — ничего не могу поделать со своей ревностью, которая уже который день бьет через край.

— Давно? — даже голос, кажется, перестает меня слушаться, пока я жду ответа от симпатичной блондинки.

— Пару дней, — спокойно выдает она, и я взрываюсь, хоть и прекрасно понимаю, что птичка ни в чем не виновата.

— Какого хрена, Настя! — даже вскакиваю со стула, начиная нервно ходить по кухне из угла в угол. — Вот скажи, что такого смертельного я сделал, что она накрутила себя по полной программе, вбила себе в голову какую-то чушь, а теперь тупо меня игнорирует?! Ведь объяснял же, что произошло недоразумение! Пусть и виноват отчасти, что сразу не отреагировал, и вообще забыл напрочь про Ирку, но я готов понести наказание и исправить всю ситуацию. Так нет же, — повышаю голос еще сильнее, не давая девушке возможности вставить ни слова. — Сбежала, игнорирует и не желает меня ни выслушать, ни понимать, а теперь еще и видеть. Это какой-то дурдом, честное слово! Вот знал же, что с женщинами никогда не бывает легко, но как идиот повелся на эти невинные глазки, ее извечные подколки и…

Замолкаю, так как окончательно выдыхаюсь, понимая, что вся та негативная энергия, которая так долго сидела внутри меня, сейчас рвется наружу с неимоверной силой и скоростью. Остановиться уже не могу, однако мой друг, как обычно, быстро спускает меня с небес на землю.

— Закончил? — грозно произносит Захар, впиваясь в меня взглядом. — А теперь обороты сбавь, Валевский, и остынь!

Его слова действуют, как ушат холодной воды на мое разгоряченное тело — набираю полные легкие воздуха, резко выдыхаю и снова плюхаюсь на стул.

— Извини, что-то я действительно погорячился, — провожу рукой сначала по волосам, затем по лицу, закрывая глаза. — Устал очень, сил нет даже двигаться, третьи сутки почти не сплю, а в голове каша из-за постоянных вопросов, на которые я никак не могу найти ответов.

— Рома, ты бы и вправду, успокоился…

Договорить Настя не успевает, так как у нее звонит мобильный. Глазки у девушки загораются, щеки сразу же покрываются румянцем, и она принимает вызов, игнорируя нас с Захаром:

— Бабуля, привет!

Медленно выходит из кухни, а мы с другом лишь провожаем ее взглядом, пока временно неуклюжая фигурка симпатичной блондинки не скрывается за углом.

— Валевский, я тебя придушу! — шипит Захар, метая в меня глазами молнии. — Какого хрена вы ее все терроризируете?

— Ладно, извини, — я делаю несчастным лицо, мысленно отпуская себе второй подзатыльник. Девушка беременна, а тут я со своими наездами. — Говорю же, погорячился.

— Погорячился он, — фыркает Захар, сжимая челюсти и играя желваками на скулах. — Я и так недавно чуть не поседел от переживаний — еле откачали мою птичку, поэтому на годовщину твоих предков не попали, хоть и собирались.

— А что случилось? — наконец-то вспоминаю, что Захар позвонил аккурат перед праздником и сообщил, что их с Настей не будет, а я так и не удосужился позже поинтересоваться причиной их отсутствия.

Кстати, как и Гончаровых-старших. Тоже мне, друг называется — совсем забыл о близких людях и их проблемах, окунувшись с головой в свои переживания. А все эта Голубева, будь она не ладна дважды — никак не получается ее выбросить из головы и подумать о ком-то ещё, кроме этой строптивой заразы!

— Перед выходными бабушка Насти попала в больницу с сердечным приступом, — Захар делает паузу, а я смотрю на него, практически не моргая. — Думал, птичка на нервах загремит следом за ней. Пришлось отправить ее к моим предкам, а самому на два дня переезжать к родственникам Насти. Еще и мелкий на какой-то олимпиаде в другом городе, короче, трындец полный.

— Захар, я не знал…

— Проехали, — машет рукой мой друг. — Угроза миновала, бабушка сейчас у нас в кардиологическом центре проходит обследование, — он снова запинается. — На всякий случай, чтобы птичка успокоилась. Мать с Леркой два дня над ней кружили, как коршуны, охраняя свою добычу.

— С Леркой? — приподнимаю одну бровь, понимая, сколько новостей я пропустил за это время.

— Они теперь подружки, — смеется парень, мотая головой из стороны в сторону. — Она, кстати, больше всех с Настей возилась, постоянно ее успокаивая. А тут вы с Кариной, — в его голосе снова появляются стальные нотки. — Я все понимаю, — затыкает он мне рот, не давая возможности оправдаться, — но и вы поймите тоже. Ей нервничать нельзя, а вместо этого сначала Голубева с истерикой, теперь еще ты с наездами. Я твоей звезде точно голову оторву, и даже не отговаривай.

Я бы и сам ей оторвал не только голову, но и другие части тела, однако молчу, никак не комментируя слова друга. Ему и так нелегко, а тут еще я со своим напором и проблемами.

— Еще раз извини, — произношу спокойно, на что Захар лишь фыркает в ответ.

— Я же сказал, проехали, — тяжело вздыхает, а после с улыбкой добавляет: — Если хочешь от птички чего-то добиться, то не дави на нее. Лучше спокойно, без наездов, с улыбочкой и елейным голосом. А иначе она сделает назло — мы это уже проходили, поверь.

Ответить ничего не успеваю, так как на кухне появляется Настя с довольным видом, от чего желание и дальше кричать или выходить из себя пропадает напрочь. Она очень красивая, милая и добрая девочка, и моему другу с ней безумно повезло, чего не скажешь о моей вредной, строптивой и местами вспыльчивой красавице.

Вот где, спрашивается, ее так долго черти носят? Точнее, где именно, я уже в курсе, вопрос — почему так долго бегает от меня?

— Ром, — начинает птичка, останавливаясь напротив меня рядом со своим супругом. — Тебе действительно нужно остыть и отдохнуть. И Карине время дай, — Настя расплывается в милой улыбке, от чего реально мое плохое настроение поднимается на пару пунктов вверх. — Она успокоится, и все у вас наладится. А мы с Захаром решили реабилитироваться за то, что не попали в выходные на праздник твоих родителей.

— Да? — Гончаров приподнимает одну бровь, глядя на жену, которая бросает в его сторону строгие взгляды. — А, да! — выдает с довольным выражением лица.

— Вы о чем? — я хмурюсь, до конца не понимая, куда клонит эта парочка.

И вдруг понимаю, что сейчас у меня только одно желание — выспаться. А еще лучше — и вовсе свалить из страны, выключить телефон и поваляться на солнышке под пальмами. Наверное, мои мысли так четко отражаются на моем же лице, что Настя выдает спустя несколько секунд:

— Мы дарим тебе путевку на Мальдивы!

Мои глаза округляются, а лицо моего друга вытягивается, когда он переводит взгляд на цветущую жену. Она бьет его легонько локтем в бок, приподнимает одну бровь, после чего Захар выдает:

— На десять дней! И возражения не принимаются!

— Блин, у меня столько дел… — пытаюсь я возразить, хотя в глубине души понимаю, что соглашусь.

Сам-то я долго еще не решусь устроить себе временный отдых, а тут предложение Гончаровых приходится как нельзя кстати.

— Беременным женщинам отказывать нельзя! — выдает Настя с победоносной улыбкой на лице и после небольшой паузы добавляет: — Иначе обижусь.

— Ладно, я согласен, только не обижайся, — наблюдаю, как после моих слов чета Гончаровых остается довольными моей быстрой капитуляцией, и я решаюсь напоследок все-таки поинтересоваться у птички:

— Со мной Карина разговаривала какими-то загадками, что вроде ни я, ни мои родители не поймут ее поступков. Не знаешь, о чем речь?

— Знаю, — Настя кивает в подтверждение слов. — Но не скажу.

— Даже мне? — Захар растягивает гласные буквы, однако его супруга непреклонна.

— Даже тебе, — становится на цыпочки и целует его в губы. — Это не моя тайна, и я обещала молчать. Захочет, она сама все расскажет.

Пока птичка увлечена своим драгоценным супругом и на меня не обращает никакого внимания, я решаю смыться. К тому же Захар машет рукой, чтобы я испарился — уверен на сто процентов, что под его небольшим нажимом Настя признается о какой-то мне неведомой причине, по которой Карина решила, что мы с ней не пара.

И действительно — уже на следующий день ближе к вечеру дверь моего кабинета открывается, а на пороге появляется Захар собственной персоной.

— Привет от птички, — бросает на стол путевку вместе с билетом, однако я не свожу глаз с его довольной физиономии.

— Узнал? — впиваюсь взглядом в глаза Гончарова, которые светятся слишком подозрительно.

— Сомневался? — мой лучший друг отодвигает стул и плюхается на него, закидывая ногу на ногу.

Секретарь приносит кофе, а после ее ухода Захар рассказывает мне о страхах Карины, и на протяжении всей его пламенной речи мои глаза округляются, а лицо вытягивается — точно так же, как вчера этот делал он.

— Я ей точно голову оторву! — зло выпаливаю, больше не собираясь сдерживаться. — Не знаешь, вернулась эта звезда домой? Я ей устрою райскую жизнь! Надо же, какая засранка! — теперь уже усмехаюсь с неприкрытой злобой, откидываясь на спинку кресла. — Если она такого плохого мнения обо мне, то я даже видеть ее не хочу!

— Вот говорил же тебе вчера — угомонись, Валевский! — фыркает Захар, правда, продолжая улыбаться, глядя теперь уже на мою перекошенную физиономию. — Пообещай мне, что в таком состоянии не будешь пытаться поговорить с Кариной.

— Да я…

— Ни к чему хорошему твои эмоции сейчас не приведут, — Захар выставляет руку вперед, заставляя меня заткнуться. — А ещё Голубева пожалуется птичке, та расстроится, и я потом откручу тебе голову, поэтому предлагаю следующий вариант развития событий, — мой друг, как обычно, сдержан, уравновешен и в меру спокоен, чего не скажешь обо мне.

— Ты за два оставшихся дня приводишь свои дела в порядок, потом десять дней нежишься на солнышке под пальмами, — он намеренно запинается, наблюдая, как я только и делаю, что вздыхаю, соглашаясь с его аргументами. — Море, личное бунгало, девочки в купальниках, — смеется Гончаров, а я лишь кривлюсь в ответ.

— Дались мне эти девочки!

— Эк тебя зацепило, дружище, — Захар веселится, вставая со своего места, а после задвигая стул назад. — В общем, в тишине подумай и реши, как будешь заново завоевывать своего голубя сизокрылого.

— Иди уже, любитель пернатых!

Гончаров продолжает ржать, как конь, направляясь к выходу, однако уже открыв дверь, задерживается на пороге.

— Контрацептивы не забудь, Ромео!

Ох, как же он бесит сейчас! Беру первую попавшуюся ручку и швыряю в уже закрытую дверь, из-за которой слышится смех моего друга. Однако спустя несколько секунд я снова откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза.

Захар прав — надо послать все к черту и свалить отсюда, тем более и повод уже есть.

И Карина может идти лесом, раз не желает мне верить — надоело бегать, уговаривать и упрашивать. Меня ждет незабываемый отдых, как сказал мой друг — море, пальмы, личное бунгало с огромной кроватью и девочки в откровенных купальниках. На последнем кривлюсь, так как понимаю — это все бред. Как бы я не злился сейчас на Голубеву, выбросить ее из головы не смогу.

Однако совету своего друга последую — разгребу за два дня весь тот завал на работе, который образовался в связи с моими личными проблемами, и свалю в жаркие страны.

Это лучшее, что я могу сделать в сложившейся ситуации!

Заодно и придумаю план действий, как вернуть свою строптивую красавицу!