Глава 30

POV Карина

— И что мне делать? — с надеждой получить дельный совет, заглядываю в глаза маме, перед этим полчаса прорыдав у нее на плече. Так тошно, хоть волком вой, и хочется биться головой о стену от бессилия. Но родные руки, которые гладят по голове, и ласковый голос успокаивают похлеще любых психологов и успокоительных:

— Дочка, я думаю, для начала отдохнуть, — мама целует меня в висок, продолжая водить рукой по волосам. — Ты же давно хотела полететь за границу? — приподнимает одну бровь, а я в ответ лишь тяжело вздыхаю. — Давай помогу купить путевку, если…

— Хотела, мам, — тяжело вздыхаю, не зная, как ей правильно объяснить. — И путёвку могу купить сама, тут не в этом дело, — пытаюсь улыбнуться, однако получается криво и слишком печально. — Отдых за границей не решит всех моих проблем, лишь оттяну время, которого у меня остается слишком мало.

— Не согласна, — мама снова прижимает меня к груди, как в детстве, и продолжает гладить по голове. — Просто обещай, что подумаешь.

Конечно же, я обещаю, чтобы успокоить близкого человека, однако от переизбытка эмоций и постоянных мыслей уже голова идет кругом.

С самого утра у меня все валилось с рук — сосредоточиться не могла, думать о работе тоже не получалось, поэтому я решила плюнуть на все и сбежать. В место, где меня ждал очень близкий человечек, который за последние полтора года стал мне родным.

Я познакомилась с Анечкой в одну из своих благотворительных поездок в детский дом. Милая и скромная девочка четырех лет, которая стала моей неизменной спутницей. Сначала просто ходила за мной хвостиком, однако я и сама не поняла, как девочка поселилась в моем сердце. От нее отказалась мама, решив, что дочь ей не нужна, так как малышка мешает ей устраивать свою личную жизнь — как можно быть такой тварью, я до сих пор не понимаю, но благодарна неизвестной мне женщине за Анютку.

Удочерить я ее не могу, потому что не замужем, но и директор, и воспитатели идут мне на уступки, иногда позволяя забирать малышку на выходные, а так же проводить с ней время наедине.

— Я нашла тебе мужа, — однажды заявила моя строгая мамуля, зная о моем желании забрать девочку из детдома. — Фиктивного, конечно же, — добавила, когда мои глаза начали вылезать из орбит. — Толковый паренек, работает у меня в банке, — произнесла довольно строго, но внушительно, чтобы я окончательно успокоилась.

За определенную плату Олег согласился помочь нам, однако заявил моей маме, что озвучит сумму только при личном общении со мной.

— Сколько?! — мои глаза не то, что округлились, они вот-вот готовы были убить этого наглого идиота прямо в кафе одним взглядом.

— Полмиллиона рублей, — видимо, он наслаждался произведенным эффектом, потому что спустя несколько секунд добавил с победоносной улыбкой на устах: — За фиктивный брак и помощь в усыновлении.

Я встала со своего места, взяла чашку с недопитым кофе и выплеснула остатки прямо в физиономию напыщенного павлина. Это ж надо быть таким высокомерным кретином, чтобы спекулировать на эмоциях других людей, используя при этом ребенка, который при всем желании не может за себя постоять!

— Ублюдок! — вопила моя мама, когда я поведала ей о встрече с Олегом. — Я его уволю к чертовой матери!

Попытки найти мне фиктивного мужа, правда, не оставила, но так до сих пор и не подобрала нормальной кандидатуры. Я тоже не теряла надежды встретить достойного мужчину, который поймет мои чувства и примет мой выбор, правда, так и не встретила…

Анечка сидела на скамье вдали от детей, просунув свое крохотное личико между решеток забора — при виде меня малышка расплылась в улыбке и резво подскочила.

— Карина! — девочка сорвалась с места и полетела ко мне навстречу.

— Привет, моя сладкая, — я присела, чтобы обнять свою крошку, наслаждаясь прикосновениями крохотных пальчиков к шее.

— Тебя не было вчера, и я решила, что ты меня бросила, — малышка отстранилась и заглянула с опаской мне в глаза. Наверное, страх, что я её брошу, ещё до конца не прошёл, и она ждала с нетерпением моего ответа.

— У меня были дела, — я дотронулась пальцем до кончика ее носа. — А ты глупости больше не говори, потому что я тебя никогда не брошу.

Она слишком крошечная для своего возраста, поэтому многие считают, что ей не более трех лет. Пять месяцев назад я не спала две ночи, вся извелась и уже мысленно попрощалась с девочкой, так как в детский дом приехали потенциальные родители, чтобы на нее посмотреть.

— Мы ничего не можем сделать, Карина, — директор детдома разводила руками, переживая за меня вместе с воспитателями.

Болело сердце, душу рвало на части, я не могла работать и на чем-либо сосредоточиться, нервно ходя по квартире из комнаты в комнату, даже не догадываясь, что крошка уже стала моей окончательно. Пусть не по документам, но все равно моя!

Анютка закатила истерику — билась в конвульсиях, рыдала и ни в какую не желала иди к будущей маме. При таком раскладе органы опеки временно отказали в удочерении девочки, правда, через пару недель дали будущим приемным родителям второй шанс. И снова девочка не подкачала, напрочь отказавшись идти на руки к опешившей женщине и немного потерянному мужчине, поэтому через некоторое время они усыновили другого ребенка, а Анечка осталась в детдоме.

После встречи с девочкой мне стало еще хуже — два часа в кафе мы ели мороженое, дурачились и веселились, однако, как только я села за руль своего автомобиля, у меня началась самая настоящая истерика. Как же так, Господи — ну почему вечно все слишком сложно в моей непутевой жизни?!

— Мамуль, можно я приеду? — выла я в трубку, заранее зная ответ.

— О, Боже, девочка моя! — причитала моя самая любимая в мире женщина, перепугавшись вида моих слез. — Глупее вопроса я в жизни не слышала! Быстренько успокоилась, — мама, как обычно, включила грозную начальницу. — Взяла себя в руки, сделала парочку дыхательных упражнений и приехала ко мне. Я на больничном, так что жду тебя дома.

Ее тон не подразумевал возражений, да я и не собиралась что-либо возражать, тем более сама хотела увидеться с родным человеком. Раньше я не понимала, какая она у меня замечательная — вечно боялась, что не поймет, не простит, будет ругать и обвинять меня во всех смертных грехах.

Зря я так думала, потому что мама всегда понимала, поддерживала и давала дельные советы.

И вот теперь я рыдаю у нее на плече, сетуя на судьбу, Валевского и его родителей. Они не поймут меня, хотя мама настаивает на откровенном разговоре с Ромой. Даже предлагает поговорить с ним самой, на что я лишь кривлюсь в ответ — это точно лишнее в сложившейся ситуации, а ее командный тон точно станет перебором.

Но я не сопротивляюсь, когда мама заявляет в категоричной форме, что не отпустит меня сегодня назад.

— И завтра тоже! — продолжает, как обычно, командовать, на что я лишь усмехаюсь.

И весь вторник провожу в родных стенах — лепим с мамулей вареники, приглашаем ее подружек на ужин, а вечером встречаюсь со своими девчонками, с которыми давно не виделись.

Время пролетает незаметно, ведь дома, как говорится, и стены тебе понимают, и даже поддерживают — я решаю временно отпустить ситуацию и больше не думать ни о Роме, ни о нашем предстоящем разговоре.

Согласна, мой побег лишь временная передышка, тем более Валевский без конца и края наяривает мне на мобильный, но я пока не готова открывать перед ним душу окончательно. К тому же, хорошо зная его вспыльчивый характер, мы снова поссоримся, и я расстроюсь еще больше, а мне сейчас крайне важно отдохнуть — собраться с мыслями и решить, как жить дальше.

А на следующий день, ровно в двенадцать часов, когда я в приподнятом настроении вовсю тружусь над новым заказом, дверь в мой кабинет открывается, и заходит чета Гончаровых. Точнее, сначала показывается живот Насти, затем сама девушка, и уже следом семенит Захар, улыбаясь мне во все свои тридцать два зуба.

— Привет, красавчики! — при виде двух цветущих физиономий мое настроение делает резкий скачок вверх. Откладываю бумаги в сторону, откидываюсь на спинку кресла и наблюдаю, как Гончаров помогает своей жене удобно примостить свою пятую точку на стул.

— И тебе не хворать, Голубева, — смеется парень, усаживаясь рядом с супругой. — Как дела?

— Неплохо, — пожимаю плечами, не желая вдаваться в подробности. — Заказы, работа, новый клиент.

Настя хихикает, Захар мотает головой из стороны в сторону, а я только сейчас понимаю, какую сморозила глупость. Надо же, какая чушь мне лезет в голову — уже заговариваться стала, так и до нервного срыва недалеко.

— Тебе надо отдохнуть, Карина, — кривая улыбка парня когда-то свела мою подругу с ума, и только сейчас я понимаю, почему.

Его обаяние передается воздушно-капельным путем — на него невозможно долго злиться, потому что рано или поздно ты все равно попадешь под очарование Захара Гончарова.

— Надо, но попозже, — соглашаюсь со своим собеседником, однако Настя лезет в сумочку и достает оттуда какие-то бумаги.

Я настораживаюсь, не понимая, что происходит — явно мои любимые друзья что-то задумали и сейчас меня точно ошарашат.

— Попозже отменяется, потому что мы с Захаром решили сделать тебе подарок, — Настя протягивает мне несколько разноцветных листов, которые я забираю из ее рук. — Да, дорогой? — обращается к мужу.

— Да, птичка! — поддакивает Гончаров с улыбкой на устах.

— Это что? — произношу я спустя минуту, на протяжении которой вчитываюсь в буквы и округляю глаза, когда до меня доходит смысл написанного. — Вы сдурели? — поднимаю глаза, переводя по очереди взгляд со своей подруги на ее супруга. — Это же безумно дорого! — вырывается у меня чересчур импульсивно.

Да более того — я просто в шоке от такого шикарного подарка!

Только позавчера мама предлагала мне отдых, и я обещала подумать — но не на Мальдивах же!

— Помнится, у кого-то через три дня день рождения? — прищуривается хитрая птичка, от чего я стону в ответ.

Надо же, не забыла, и даже сделала мне королевский подарок. Десять дней на крутом курорте — о таком можно лишь мечтать!

В принципе, зарабатываю я неплохо, но пока столь шикарный отдых позволить себе всё равно ещё не могу.

— Настя, ну зачем? — я все еще сопротивляюсь, хотя в глубине души готова расцеловать свою лучшую и самую любимую подругу. — Ты же знаешь, я не люблю праздновать.

— Вот и не празднуй, — продолжает птичка, как ни в чем не бывало. — Поваляйся на пляже под пальмами, развейся и отдохни как следует, а то на тебя смотреть уже страшно.

— На мальчиков с голыми торсами полюбуйся, — добавляет Гончаров, копируя интонацию своей супруги.

Издевается, негодник, но мне всё равно — я безумно рада их подарку, такому неожиданному и чертовки приятному, что злиться на Захара за его глупые реплики не могу. А главное — их сюрприз уж очень своевременный, иначе я бы еще долго собиралась взять себе отпуск.

— Захар! — фыркает Настя, сверкая глазами.

— Из самых лучших побуждений, птичка, — Гончаров прикладывает руку к сердцу, как будто кается во всех грехах, чем вызывает у нас с подругой смех.

Наблюдать за ними — одно удовольствие, а раз моя подруга радуется, что я принимаю ее подарок, то даже сопротивляться не стану. Еще обидится или расстроится, а мне потом отвечать — и так позавчера исповедовалась ей по телефону, напрочь забыв об ее положении.

Насте нельзя нервничать, а тут я со своими соплями — не дай Бог, что-нибудь случилось бы, в жизни себе этого бы не простила!

Я быстренько заканчиваю с делами, благо, новый клиент остается доволен моим предложением, и уже через день лечу на огромном самолете в неизвестность под названием “Рай”.

Еще бы Валевский рядом, и я была бы самой счастливой в мире женщиной, а так…

*******

— Как отдых, эмигрантка? — заразительно смеется мне птичка прямо в ухо, поднимая и без того хорошее настроение.

Я только вчера прилетела на Мальдивы — вечер, закат солнца, личное бунгало с выходом на пляж, и океан. Это круче, чем рай!

Сегодня полдня провалялась на солнышке, точнее в тенечке под пальмой, чтобы не сгореть — завтрак в номер, обед тоже, еще и любезно поинтересовались, а что же я желаю попробовать на ужин? Наглеть не стала и отправилась в небольшое открытое кафе, как говорится, себя показать, на людей посмотреть, да и вообще пообщаться с народом, чтобы не умереть со скуки и не дать волю назойливым мыслям о Роме, которые то и дело лезли в голову.

И вот сейчас я только закончила с переодеванием, как позвонила Настя и своим весельем ещё больше подняла и без того хорошее настроение.

— Птичка, ты когда-нибудь была на Мальдивах? — задаю я вопрос с небольшим ехидством в голосе, на что моя подруга лишь повторно засмеялась.

— Нет, — честно отвечает милая блондиночка, а я лишь закатываю глаза и набираю полные легкие воздуха.

От восторга, потому что положительные эмоции бьют через край!

— Тогда тебе не понять, — выдаю на одном дыхании, закрывая дверцу небольшого шкафа. — Лучше расскажи, как себя чувствуешь.

— Ой, да что со мной станется, — вот уверена на сто процентов, сейчас она хмурит свой очаровательный носик и даже отмахивается от меня, хоть и на расстоянии этого не видно. — Кстати, Захар передает тебе привет и…

— Голубева, мальчиков с голыми торсами много? — слышу веселый голос Гончарова и цокаю в ответ, поражаясь чужой настойчивости.

— Вот скажи, не надоело тебе фигней заниматься? — якобы возмущаюсь прямо в трубку, на что слышу лишь тоненький смешок от птички, и довольно настойчивое от Захара:

— Ну хоть одного нашла? — не унимается блондин, чем вызывает исключительно раздражение. Несильное, но все равно немного бесит.

— Гончаров, отвали! — фыркаю в ответ, не желая себе портить настроение всякой ерундой типа намеков парня насчет полуголых мужчин в плавках.

На кой, спрашивается, они мне сдались? И чего Захар ко мне вообще с ними прицепился? Я прилетела сюда отдохнуть — в гордом одиночестве, с книжкой в руках и хорошим настроением, и уж никак не планирую новые знакомства, еще и с иностранцами.

Соседнее бунгало справа занимают немцы — пожилая семейная пара, которые поздоровались с утра (это я еще поняла) и, по ходу, пожелали мне приятного аппетита за ужином (надеюсь, что именно это они и сказали, потому что я нихрена не поняла).

А вот слева — наоборот, молодожены из Италии, но тоже парой. Шума от них много, конечно, но они такие милые. Веселятся, радуются и зажигают на полную катушку, не стесняясь проявлять свои чувства прилюдно. Аж завидно становится — где-то там, в глубине души.

И сразу же в голове всплывает образ Ромы — особенно в те моменты, когда он нежно шепчет на ушко:

“Карина, я тебя хочу!”

Вот же черт — снова эти мысли о несносном Валевском! Как же он мне надоел — даже на отдыхе меня преследует, пусть не лично, но в голове так уж точно засел, не сдвинешь и танком. А самое главное — я безумно скучаю по нему, что аж зубы сводит судорогой, а руки сами тянутся набрать заветный номер.

Так, хватит себя терзать — никаких павлинов в ближайшие десять дней, лишь пальмы, море и положительные эмоции!

— Они точно живут рядом? — слышу негромкий, а главное удивленный голос Захара, и тут же тихий ответ птички:

— Вроде да.

— Вы о чем? — перебиваю я загадочный диалог четы Гончаровых, не понимая ни слова из их небольшой перепалки, однако Настя сразу же оживляется на глазах.

— Ты бы сходила на пляж, — делает паузу. — Прогулялась, а то сидишь в своем номере, как будто тебя гвоздями прибили к кровати.

— Да вот как раз собираюсь, а ты меня отвлекаешь, — пока разговариваю по телефону, выхожу на террасу, закрываю дверь и направляюсь к береговой линии.

Именно так, как советует моя лучшая подруга.

— Удачной прогулки! — ее голос бодр, и даже какая-то нотка ехидства проскальзывает, что на нее совсем не похоже.

Очень странно, если честно. Даже удивительно слышать ехидство в голосе лучшей подруги, но я тут же списываю вдруг нахлынувшее волнение на усталость и перенапряжение — перелет был длительным, и процесс акклиматизации еще не закончился, поэтому быстренько прощаюсь с птичкой и направляюсь к кромке воды.

Перед моим взором предстает неописуемая красота: лучи заходящего солнца плавно скользят по ровной глади воды, небольшой бриз дует в лицо, и хочется наполнить кислородом легкие, задерживая дыхание.

Таким темпами я скоро книжки начну писать, а не читать — надо же, как на меня позитивно влияет отдых. Поворачиваю влево и медленно двигаюсь вперед. Во-первых, надо прогуляться, не сидеть же в номере в такую прекрасную погоду, а во-вторых, любопытство бьет через край — бунгало расположены близко друг к дружке, и хочется посмотреть, кто же ещё мои соседи.

Итальянцы резвятся, как и следует молодым — бегают вокруг своего домика, громко переговариваясь и смеясь на все побережье. Прогоняю свою белую зависть, чтобы не расстраиваться — это все в край расшатавшиеся нервы и переизбыток эмоций. Пройдет пара дней, и я буду спокойно смотреть на девушку с парнем, даже в глубине души радуясь чужому счастью.

Следующее бунгало тоже не пустует — на террасе сидит семейная пара с двумя детьми, и в голове сразу же всплывает образ Анечки. Как она там без меня, моя маленькая девочка? Вчера я заезжала к ней в детдом и объяснила, что уезжаю в командировку. Ненадолго, но я обязательно вернусь, чтобы малышка не переживала.

И как тут успокоиться и отдохнуть, когда постоянно переживаешь за близких людей? А в голову то и дело лезут печальные мысли — расставание с Валевским, милая девочка с большими и печальными глазами, и куча проблем, которые не получается решить одним махом. Но ведь не может мне постоянно не везти — рано или поздно обязательно начнется белая полоса в моей жизни?

Какая-то неведомая сила заставляет посмотреть влево — очередное бунгало, которое, по всей видимости, пустует. По крайней мере, сегодня никто оттуда не выходил: пляж хорошо просматривается, и я все утро наблюдала за людьми, которые на ближайшие десять дней будут мелькать перед глазами.

И что интересного в закрытой двери? Какого черта я туда смотрю?

Отворачиваюсь, однако боковое зрение выхватывает мужской силуэт, который появляется аккурат спустя несколько секунд после того, как я пялилась на закрытую дверь — как по мановению волшебной палочки, она открывается, и я снова резко поворачиваю голову влево.

Да так и замираю на месте, а сердце тем временем пропускает удар — этого не может быть! Мне либо это снится, либо мерещится, потому закрываю глаза, делаю пару глубоких вздохов и резких выдохов, после чего снова смотрю на усмехающегося Валевского, который вальяжно двигается в мою сторону.

— Что ты здесь делаешь? — интересуюсь слегка осипшим от волнения голосом, громко сглатывая невидимый комок, застрявший в горле.

— То же самое могу спросить и у тебя, — Рома подходит довольно близко, пользуясь моим временным ступором. — Я так понимаю, птичка Гончарова к тебе в гости наведалась?

Ах, вот оно что — Настя сводницей, значит, заделалась? Решила столкнуть нас с Валевским на Мальдивах — здесь же бежать некуда.

Теперь становится понятным и ее веселое настроение, когда она дарила мне путевку, и негромкий вопрос Захара про то (если я правильно понимаю), рядом ли мы живем с Валевским или нет.

Вот же, интриганы!

— Подстроили, значит, да? — делаю руки в боки, внутри мгновенно закипая не на шутку. — Уговорил мою подругу, чтобы заманить меня сюда? — чеканю каждое слово, так как эмоции бьют через край.

— Скорее, она меня, — усмехается Рома, засовывая руки в карманы шорт. — На пару со своим супругом, таким же аферистом, как и его ненаглядная птичка.

— А ты, конечно же, не смог отказать Настене и приперся сюда на девок в купальниках поглазеть, — моя пламенная речь больше похожа на ревность, чем на возмущение, но сдерживаться и дальше не получается.5ebdbc

Так и хочется треснуть по надменной физиономии парня, чтобы стереть с его лица ехидную улыбку.

— Так и ты, я смотрю, не терялась, — Рома делает шаг и наклоняется, шипя мне прямо в лицо: — За новым женихом на Мальдивы прилетела?

— Идиот! — толкаю его в грудь, чтобы отступил. — Чтоб тебя черти слопали! — выдаю на одном дыхании, не учитывая лишь одного факта…

…Когда нервничаешь, грудь от частого дыхания ходит ходуном, и тоненькая маечка ее плотно обтягивает, выставляя напоказ часть моих прелестей, куда жадно впиваются глаза Валевского. На скулах у парня играют желваки, и он вот-вот тоже взорвется от переизбытка эмоций.

— Голубева, не беси меня! — цедит сквозь зубы, сдерживая ярость, словно еле балансирует на грани.

Какой же он красивый, кто бы только знал! Надо же, пять минут назад готова была его прибить, а сейчас восхищаюсь. Потому что, несмотря ни на что, я его люблю. И не желаю никого другого.

— Больно надо, — якобы безразлично фыркаю в ответ, однако Рома продолжает на меня давить, наступая.

— Я только что прилетел, голова трещит по швам, — делает паузу, не сводя своего пристального взгляда теперь уже с моих губ. — У меня сейчас лишь одно желание — завалиться на кровать и поспать часов двенадцать.

— И ты решил перед сном прогуляться, чтобы найти себе барышню, которая скрасит твой сон, — зло выдаю, так как самая настоящая ревность разрывает сердце на несколько частей.

Я тут, понимаешь ли, отдыхаю и набираюсь положительных эмоций, переживая из-за нашего с Валевским разрыва, и даже не смотрю на других мужчин, а этот негодяй приехал, чтобы с девками поразвлекаться?!

— Зачем же искать, — Рома как-то резко меняет гнев на милость, проводя заинтересованным взглядом по моей фигуре, и выдает спустя несколько секунд: — Уже нашел!

— Павлин! — громко выдаю, поворачиваюсь и направляюсь к своему бунгало, слыша за спиной:

— Карина, стой, я же пошутил! — но вместо того, чтобы остановиться, я начинаю бежать. Сама не пойму, зачем это делаю, но ускоряю темп, в глубине души понимая — не отпустит.

— Да стой ты, — Рома догоняет меня и хватает за руку, заставляя притормозить, однако я так быстро сдаваться не намерена.

— Я с павлинами не общаюсь! — мы стоим слишком близко друг к другу, соприкасаясь телами, и я даже слышу биение сердца парня.

Самое необычное во всей этой ситуации, что оно бьется с моим в унисон — какая-то химия или магия, не иначе.

— Павлин, значит? — лицо Валевского приближается, но мне бежать некуда. Да и не хочется, если честно. Ой, всё, растаяла окончательно! — Я тебе сейчас устрою павлина!

Рома резко отстраняется и… перекидывает меня через плечо, направляясь к воде.

Сопротивляюсь больше для видимости, тарабаня кулаками по упругой пятой точке, которая мелькает перед глазами — я надеюсь, он шутит?

Но спустя минуту понимаю — точно не шутит! И не отпустит, как бы не сопротивлялась — ни в прямом, ни в переносном смысле этого слова.

— Валевский, отпусти! — ною, скорее, для видимости, однако мой спутник движется вперед, как танк, заходя в воду по пояс и не обращая внимания на мои мольбы.

— Тебе надо остыть! — скидывает меня с плеча, и я как-то резко ухожу под воду. Вот же, гад такой, я ему сейчас устрою!

Однако, когда выныриваю, то натыкаюсь на взгляд, полный желания.

— Мне, кстати, тоже, — добавляет Рома, подходя ко мне ближе и обнимая за талию. — Иначе я тебя сейчас на части разорву.

И я не успеваю даже возмутится, как его жадный рот накрывает мои губы!

Его поцелуй не имеет ничего общего с нежностью, да она сейчас и не нужна. Мы так соскучились друг по другу, что желание бьет через край, заставляя именно здесь, именно сейчас забыться, выбросить из головы все проблемы и просто наслаждаться друг другом.

Мое бунгало сейчас ближе, поэтому мы с Ромой быстро перемещаемся туда — мокрая одежда летит в разные стороны, прохлада простыни охлаждает кожу, а когда руки и губы парня с жадностью сминают мое тело, я забываю обо всем на свете.

И нам не нужны сейчас слова и пустые разговоры — мы становимся единым целым, двигаясь в унисон, дыша в унисон и даже слова произнося в унисон, которые растворяются среди стонов наслаждения:

— Хочу тебя!

— Люблю тебя!

— Как же я соскучился!