Глава 6

Тэд

Ловцы пришли быстро. Слишком быстро. Хотя, может, во всем виноват лабиринт, который так любит путать время? По ощущениям он блуждал там полдня, а со слов Шенни прошло всего лишь около часа… Эти мысли пронеслись в голове Тэда в считанные мгновения. Мозг лихорадочно соображал, просчитывая варианты поведения, тело, словно взбесившееся, требовало не прекращать начатого и горело. Малышка выгнулась под ним, прижавшись животом к паху и грудью – к его груди…

– Ни с места! – прозвучало в тишине раскатом грома.

Шенни, то ли от страха, то ли все же решившись подыграть, ойкнула и обхватила ловца ногами. Жест кошки, испугавшейся пса, и сиганувшей на дерево. Вот только «бревно» оказалось горизонтальным и придавило своей тушей сверху.

– Кхм… – послышалось уже более сдержанное.

Тэд качнул бедрами, имитируя весьма характерные движения, и лишь после этого повернул голову.

– Хотели присоединиться? – он чуть вздернул бровь и приподнялся на локте, ничуть не смущаясь наготы.

Зато Шенни тут же цапнула край простыни и попробовала укрыться, впрочем, молча и без истеричных визгов.

– Так извините, парни, я сегодня не за деньги, я сегодня, кхм… по любви. Поэтому, боюсь, дама не поймет, если вместо одного меня окажется сразу четверо. Правда, малышка?

Звонкая пощечина, раздавшаяся в тишине и шипящее не хуже гадюки: «Ах ты, сволочь!», – оказались как нельзя кстати.

Ловцы медленно начали убирать арканы.

– Тэд, ты извини, что… Но у нас – сбежавший, и след, хоть почти и не читается, привел сюда…

– Скажи, Тарк, как есть: след так затерт пеплом, что его, считай, и нет вовсе. Наугад почти шли, – встрял в речь предводителя второй.

– И все равно, – упрямо мотнул головой главный. – Мы должны проверить…

– Проверяй, – широким жестом разрешил хозяин, вставая.

При его словах за тройкой ловцов вход в лабиринт начал вновь открываться и шагнул четвертый.

Лурк.

Тэд грязно выругался. Пока, правда, мысленно. Этого говнюка тут только не хватало.

– А я смотрю, ты везде успеваешь, Ронг. И за решетку загреметь и потрахаться…

– Я не кролик, в отличие от тебя, Лурк, и чтобы поиметь кого-то, мне двух минут не достаточно, – сейчас Тэд оскорблял намеренно, чтобы переключить внимание патруля на их с этим аристократишкой вражду. Ронг стоял открыто, не прикрываясь и демонстрируя, что его прервали на самом интересном месте. А его тело, находящееся в полной боевой готовности, не прочь бы продолжить.

Шенни, прижавшись к спинке кровати и натянув простыню до подбородка, краснела за всех разом.

Отчасти, выпад удался. Отчасти – сыграл во вред. Лурк взбеленился и был готов грызть паркет зубами, но найти украденную душу.

– Это был ты! – в запале крикнул опоздавший.

– Не бросайся пустыми обвинениями, – неожиданно осадил Лурка Тарк. – Стражи барьера выжжены, след душекрада съел огонь, а пепел от него сейчас гуляет по всему лабиринту. И как ты сам видишь, Тэду сегодня ночью малость не до краж…

– Он мог использовать девку для алиби, – не сдавался Лурк.

– Как ты себе это представляешь? Он вышел из лабиринта с душой, скинул с себя одежду, глотнул бычьего корня и прилег дожидаться нас?

– А зачем корень-то глотать? – робко уточнил до этого молчавший еще совсем молодой ловец.

– А у тебя по щелчку твой работает? – усмехнулся Тарк. – Если да, то я тебе завидую искренней мужской завистью.

– Нанятые шлюхи еще и не так завести с полуоборота могут, – зло сплюнул Лурк.

Удар в челюсть получился отменным. Хруст вышел впечатляющим, а валяющийся на полу Лурк порадовал своим видом всех ловцов: своим высокомерием он многих успел достать.

– Заметьте, это произошло не в стенах отдела, оказалась задета честь моей дамы, и я был в расстроенных чувствах, – стряхивая кулак, как ни в чем не бывало, произнес Тэд. – А теперь можете начинать обыск.

На стонущего Лурка коллеги обращали внимания не больше, чем на тумбочку, деловито шаря в ванной и кухне.

Тэд, как ни в чем не бывало, сначала разгуливал по комнате, потом подхватил на руки Баристу и начал чесать ей за ушком. Кошка заурчала от удовольствия. Но тут ловец бросил взгляд на пол рядом с кроватью и на миг нахмурился. Шенни глянула туда же, и в ее глазах промелькнул испуг.

Подойти, чтобы незаметно задвинуть одежду под ложе, Тэд уже не успевал: Тарк приближался к кровати.

Взгляды Шенни и Тэда встретились, и ловец увидел, как испуг в ее глазах уступает решительности.

Словно актриса, выходящая на бенефис, с ювелирной точностью отмеренными удивлением, разочарованием и злостью, Шенни, вставая с кровати и придерживая на груди покрывало, произнесла:

– Значит, вечером, когда ты уговаривал меня подняться к тебе, чтобы выпить по чашке чаю, я была твоей мечтой, которую ты добивался месяц? Едва ли не предложение готов был сделать, а как только появились твои дружки…

Тэд восхитился: Шенни играла так убедительно роль девушки, до которой не сразу, а лишь спустя десять минут дошло, что ее банально развели на постель. Вот только в том, как Шен пожимала голыми плечами, чувствовалось, что она копирует этот жест. Ловец, хоть с трудом, но вспомнил, у кого: та блондинка с кухни, которой он запихнул в лиф десять талеров.

Зато первый акт женской истерики под названием: «Я осознала, какой ты подонок» был великолепен. Тарк остановился, так и не дойдя до кровати, и поморщился. Бывалый ловец, семьянин, он печенкой чувствовал, что последует сейчас: слезы, вопли, битье всего, до чего дотянется хрупкая на вид женская рука.

Главный отряда внимательно посмотрел на закипающую любовницу Тэда и понял: битьем одной посуды тут не обойдется. Если квартира устоит после столь злой особы, то будет уже хорошо. Эта малышка в гневе, судя по всему, может и шкаф опрокинуть.

«Опрокинуть» Тарк быстро исправил на «поджечь», когда увидел, что в руке у скандалистки танцуют языки пламени.

– Парни, вы все отсмотрели? – крикнул он, не оборачиваясь.

– Да. Все пусто

– Ничего нет.

Донеслось нестройное.

– Тогда, думаю, нам пора, – заключил Тарк ровно в тот момент, когда с пальцев «обманутой в матримониальных чувствах» сорвался огненный шар.

Пылающая сфера просвистела недалеко от главы отряда и впечаталась в шифоньер.

– Аллимский клен, – процедил сквозь зубы Тэд, кидая заклинание заморозки. Огонь сразу же погас, но это не значило того, что с пальцев фурии не сорвется новый.

Ловцы, как истинные джентльмены, решили, что долгое прощание может излишне утомить хозяев, занятых столь горячим выяснением отношений. Даже пришедшего в себя и сидевшего на полу со сломанной челюстью Лурка подхватили под мышки и утянули в портал.

Второй фаербол влетел в стену уже тогда, когда гости покинули квартиру Тэда.

– Все-все, успокойся, они ушли, – ловец медленно приблизился к Шенни.

Она обречённо подняла на него глаза и прошептала, кусая губы:

– Не могу. Не получается сбить пламя. Раньше…

Ее горящие руки, растерянно разведенные в стороны, слетевшая простыня, что открывала изгибы ее тела, маленькую упругую грудь, бедра… Когда она была в ванной, Тэд не удержался, отодвинув щеколду заклинанием, приоткрыл дверь и разглядывал ее со спины ровно до того момента, пока она не обернулась. Как мальчишка, юнец. Уже тогда он почувствовал: эта ночь будет с привкусом откровенных фантазий. А сейчас он это даже не чувствовал, а отчетливо понимал и принимал, как неизбежность и личное наваждение.

– Ты не можешь обуздать дар, потому что не можешь переключиться. Подумай о чем-то другом, и пламя начнет гаснуть.

Она отчаянно замотала головой.

– Не получается.

– Ты умница… просто переволновавшаяся умница, – Тэд попытался ее утешить, но и сам сразу понял: бесполезно. Да, в нужный момент она смогла собраться, но когда волна схлынула…

– Сейчас я тебя поцелую. Просто поцелую. Не сопротивляйся.

Он шагнул к ней. Последней мыслью Тэда было то, что пылающих и горячих он перецеловал множество, но вот горящая и сжигающая у него только одна.

Его руки начали свой путь ее телу, застыли на ямочках над ягодицами. Тэд ощущал ее свежесть. Свежесть юного женского тела, сводящую с ума. Они оба задыхались от горячего воздуха, что пропитал всю комнату, простыни, ввинтился в легкие и наполнил грудь восхитительным предвкушением. Лучшим в мире предвкушением – предвкушением поцелуя.

Губы нежно коснулись губ. Пробуя вкус, исследуя, дразня, увлекая.

Язык Тэда скользил по ее зубам, играл с ее языком, вторгался в рот, чтобы потом коснуться губ. А Шенни… Она задыхалась в потоке своих чувств и желаний, сдобренных адреналином.

Он ощутил себя победителем. Пусть не первым, но единственным, несмотря ни на что. Это сводило его с ума. Он был счастлив. Безмерно счастлив в этот миг.

Пламя на ее руках давно погасло, но, кажется, оба этого не заметили.

Он начал нежно целовать ее шею, спускаясь по натянутым струной мышцам к груди. Втянул горошину соска в рот, играя с ней языком.

Шенни простонала. Еще сильнее, еще громче. Ее желание. Ее удовольствие от его ласк заставляло каменеть грудь, наливаться жаром низ живота, который ласкала вторая рука Тэда.

Собственный стон, донесшийся сквозь вату неги, дошел до сознания Шенни не сразу и окатил не хуже ледяной воды.

Она отпрянула от ловца, подхватила простыню и судорожно завернулась в нее. У Тэда создалось впечатление, что она больше испугалась даже не его, а себя.

– Я в душ, – он резко развернулся и стремительно направился в ванную.

Бариста же, во время метания фаерболов забившаяся под шифоньер, высунула морду и осуждающе мяукнула.

Выплывший из тела кошки призрак выглядел крайне недовольным, а Шенни почувствовала, как в который раз за эту ночь начинает густо краснеть.

Отец буравил взглядом дочь в молчании все то время, что Тэд был в душе. Шенни же просто стыдно было смотреть на родителя. Благо, играющая на нервах тишина длилась не долго.

Ловец вышел из ванны через десяток минут. Правда, на концах его волос висели льдинки.

– Мне нужно с вами серьезно поговорить, – начал Тэд, подходя в одном набедренном полотенце к шифоньеру за одеждой.

– Я полагаю, о поруганной чести моей дочери? – чопорно начал призрак.

– Нет, не обольщайтесь, – Тэд был сама вежливостью. – Сейчас, перед тем, как вы отправитесь, на этот раз окончательно, за грань и я лично провожу вас через лабиринт, мне нужно знать все подробности вашей смерти и посмертия.

– Но позвольте…

– Не позволю. У нас ровно полчаса и не секундой больше. Ровно столько времени нужно, чтобы почуять сбежавшую душу и вновь открыть на нее охоту. А если маяк приведет ловцов вновь сюда, то спектаклем будет не отделаться.

– А как же…

– Время пошло, – Тэд натянул на себя чистые штаны. – От ваших слов зависит и будущее вашей дочери. Если вы быстро ответите на все мои вопросы, я дам вам возможность попрощаться.

Словно решив для себя дилемму, дух обреченно выдохнул:

– Вы не из тех, с кем можно поспорить. Спрашивайте.

Беседа, больше походившая на допрос, длилась недолго. А все по причине того, что информации было удручающе мало. Томас Элгрис поведал лишь, что имени своих убийц он не знает. Они отчего-то решили, что нормы приличия – это для слабаков, а вот пуля в голову – выбор настоящих профи.

Только штольня – дама капризная и не любит криков свинца и визгов стали. Первый выстрел лишь опалил щеку, содрав кожу и часть мочки уха, придав Томасу небывалой до этого прыти. В спину ему не понеслось криков, зато ударила каменная крошка, и рявкнули стволы пулестрелов.

Ему удалось укрыться в одном из ответвлений штольни. Именно там, вжавшись спиной в камень, он услышал обрывок фразы.

Томас процитировал дословно: «… Заказчик встречался с нашим клиентом на неделе и заверил, что проблем не будет. Дескать, почти немощен и пикнуть не успеет. Как же! Этот ублюдок проворен, как акула».

– И что потом? – Тэд был напряжен как струна.

– А потом я подумал, что мне удалось их сбить со следа, и пошел к выходу. Я ошибся. Они погнались за мной, и когда я понял, что живым мне не выбраться, я… – призрак перебил сам себя: – Что вы знаете об эффекте горного эха? Ничего? Да и откуда вам, горы в нашем мире редкость. Так вот, я устроил обвал. Похоронил и своих убийц, и себя под сошедшей лавиной. А потом был лабиринт, в котором я не видел не только лиц, но даже теней. Из него меня выдернули и упекли в барьер.

Ловец глянул на сдвоенный циферблат часов, и задал последний вопрос:

– Назовите мне имена тех, с кем вы встречались за неделю до вашей смерти.

Дух усмехнулся:

– У меня, пока я был вмурован в дамбу, было достаточно времени вспомнить каждую секунду этой проклятой недели. Я готов озвучить все имена.

Их оказалось немало. Призрак не делал исключений, припомнив не только делового партнера Дугласа Шарфилда, конкурента по перевозкам Абрама Тро, вечно любезного Стенфилда Мьярика, друга Карлоса, а так же лорда Руферта (с оным они состояли в одном бридж – клубе), и Грега, с которым столкнулся на театральной премьере и разговорился в фойе, Ангелину, Хло… А были еще и секретарь, инженеры, ректор академии магического искусства, клянчивший грант на очередной грандиозный проект своих «ну очень гениальных аспирантов», ювелир, лекарь…

Призрак закончил перечислять лишь спустя семь минут. И что самое удивительное, ловец все это время не шевелился.

– Вы не хотите их записать? – чуть обиженно вопросил дух.

– Нет, я запомнил, – в голосе Тэда не было ни унции самоуверенности или бахвальства. Сразу стало понятно: он действительно запомнил. Все сорок семь имен с первого раза.

– А теперь у вас есть три минуты, чтобы попрощаться.

Шенни, до этого сидевшая тише воды, вдруг всхлипнула. Призрак, подплывший к ней, то ли по привычке, то ли в неосознанном желании утешить, провел ладонью по голове.

– Ты стала совсем взрослой, малышка Хло. Скоро выйдешь замуж. Только не за этого ловца, он слишком наглый.

– Папа, я уже вышла. За Грега. И мой муж меня хотел убить. Вернее, убил, но я случайно выжила, – ее губа задрожала, а по щекам потекли беззвучные слезы.

Лицо призрака исказилось так, словно он еще раз испытал все прелести предсмертной агонии. Известие его не убило лишь по той причине, что тяжело умертвить того, кто и так уже три года, как труп. Но Томасу все же понадобилось время, чтобы осознать услышанное, а потом он выдохнул и совершенно неожиданно произнес:

– Знаешь, а может, и не так плох этот ловец. Он хотя бы точно не хочет тебя убить… Опять же законник, хотя и наглец изрядный.

Тут закашлялся Тэд, кандидатуру которого обсуждали при нем же.

Ловец бросил еще один взгляд на часы.

– Пора.

– Хорошо, – призрак все еще смотрел на Шенни.

Открылся вход в лабиринт и, переступив черту, Томас тихо произнес, чуть склонившись к Тэду:

– Береги мою девочку…

– А то что? – усмехнулся Тэд.

– А то все. Я буду приходить к тебе каждую ночь.

– Ну-ну… – ловца такое заявление лишь повеселило. – Страж-то через лабиринт в мир грез пропустит?

– Договорюсь. Если целью посещения будет прочтение тебе апокрифов писания деяний Престололикого – то мне еще и сверхурочные за твои сновидения накинут.

– Смотрю, вы хорошо просветились за три года призрачной жизни.

– Моим соседом по плотине был как раз мессир, попавшийся пятьсот лет назад на укрывательстве сошедших с ума ловцов. Он не хотел их убивать, а в результате его подчиненные в безумном угаре вырезали полдеревни.

От такого заявления Тэд чуть не споткнулся.

– Да-да, всякое в жизни бывает. Но то, что касается непогрешимых… Об этом молчат даже среди своих. Вот только и наказание для таких – чуть меньше, чем вечность.

За столь невеселой беседой они и прошли лабиринт. Уже прощаясь, ловец пообещал:

– За вашу дочь поручиться не могу, но тех, кто виновен в вашей смерти… Я приложу все усилия, чтобы их найти, – с этими словами Тэд развернулся и зашагал по дороге мира без теней обратно.

Вслед ему донеслось:

– Лучше бы наоборот…

Но ловец уже не услышал. Мысли в его голове закрутились быстрее турбин в мчащемся на полной скорости магомобиле.

Сорок семь имен. Проверить всех? Тяжело, но возможно. А если отбросить тех, кто не мог оплатить услуги наемных убийц? Поскольку мотивы пока не ясны. Явный профит от смерти Томаса есть только у этого Грега.

Как только ловец подумал о муже Шенни, во рту разлилась горечь, словно он хлебнул обмылков из помойного ведра. Грегора – в первую очередь. Да и конкурентов по бизнесу, деловых партнеров, друзей, в конце концов, отметать тоже не стоит. Тот, кто убил Томаса, пусть и не своими руками, был близок к нему, очень близок. А еще эта подмена душ. Зачем она вообще? И может ли это быть как – то связано с тем, что участились побеги заключенных на посмертие из ткани барьера?

Вопросы в голове все множились, и когда Тэд вышел из лабиринта в квартиру, то даже не сразу заметил, что за окном светает.

Шенни лежала на его кровати, свернувшись и укрывшись одеялом.

«Я обещал ее проводить до дома…, – напомнил он сам себе, а потом мысленно добавил: – А еще обещал не приставать только этим вечером, который уже прошел». Усмехнувшись, он стянул с себя рубашку и штаны и лег на кровать. Хозяин он этого ложа, в конце концов, или нет?

Шенни

Я ждала Тэда. Честно перемыла всю посуду, пусть и с третьей попытки разобравшись, как это вообще на его кухне делается. Даже попробовала прибрать все то, что сама же и разгромила. А потом, когда часы пробили третий час ночи, поняла, что сегодняшний день вымотал меня, выжал и накрутил на барабан, оставив лишь никчемную оболочку. Глаза начали закрываться сами собой, и я едва успела доползти до кровати. Уже не волновало ничего, кроме желания смежить веки и провалиться в колодец сна.

А потом… Видение сошедшего с ума подсознания казалось нереальным и правдивым одновременно. Горячее дыхание у уха, шепот, в котором ничего не разобрать, ладони, что касались моих скул.

Пальцы ног в моем сне оказались смелее губ. Они вовсю терлись о щиколотку, задевая пятки, поглаживая своды стоп того, кто делил со мной ложе. От этих прикосновений у меня по коже бегали мурашки.

И тут ему надоело ждать. Он провел языком по моей груди, отчего захотелось чуть приподняться, упираясь ногами в постель и выгибаясь. Отбросить в сторону простынь, которая казалось сейчас ненужной и лишней.

Голая грудь коснулась груди. Судорожный вздох. Один на двоих. Он посмотрел на меня подобно голодному хищнику. Я не видела его лица. Лишь зеленые глаза, в которых горел голод. Наши тела еще теснее прижались, словно стараясь вобрать друг друга, впитать в себя запах партнера.

Он, сильный, загорелый, пахнущий зимним лесом и мятой. Рядом с ним я чувствовала себя лучом солнца, растворенном в теплом весеннем дожде. Он навалился на меня всем телом, отчего я на миг сжалась, застыла. Мои непроизвольно сведенные колени лишь распалили его.

Я ощущала своим животом его твердое желание. Намерение, которого ждала и боялась одновременно. Он уловил это. Прижался губами к жилке, что билась на моей шее и начал спускаться к груди, ловя мои судорожные вдохи.

Все резко закончилось фразой, донесшейся как сквозь вату: «Я веду себя как долбаный извращенец». А я была совсем не против, чтобы это самое извращение продолжилось. Но меня никто не спросил, лишь укрыли одеялом.

* * *

Утро заглянуло в окно непрошенным гостем, не шумным, но навязчивым. Просыпаться не хотелось совершенно, но я чувствовала взгляд. Меня буквально обливали тонной презрения. От этого было не спрятаться под одеялом, не зарыться в подушки, как я малодушно надеялась.

Пришлось открывать глаза. На меня уставилась рыжая. Она сидела, перебирая лапами по краю одеяла, и недовольно урчала. На ее морде было написано такое недовольство, словно я оккупант на вверенной этому усатому монарху территории. Хотя, может, с кошачьей точки зрения именно так и было. Этой ночью я заняла ее место на кровати, и, судя по всему, мне, а не ей, грел бок ее хозяин… Осталось только узурпировать лоток и ждать вендетты.

При воспоминании о хозяине этой рыжей морды щеки покраснели, а выбираться из – под одеяла расхотелось окончательно. Но стыд и смущение – не те щиты, которые скроют нас от реалий жизни. Правда же была такова, что мне к десятому часу нужно было быть на занятии с куратором. А до этого – выучить заданный параграф и отработать пасс.

Я старалась думать именно об учебе, а не об отце, с которым попрощалась вчера, не о том, что подумает о загулявшей мне старуха Фло, не об этом ловце, которого я одновременно ненавидела и была ему же благодарна за папу… Если я начну думать обо всем этом, то просто сорвусь. Учеба – вот то, что поможет мне восстановить пусть и шаткое, но все же равновесие в душе.

– Проснулась? – баритон Тэда не вопрошал, а скорее утверждал.

– Да, – ответ получился чуть сиплый ото сна.

– Тогда прошу к столу, завтрак уже готов.

Умопомрачительные запахи свежей сдобы и кофе словно подтверждали его слова. Я откинула одеяло и осторожно встала на пол. Ступню тут же обожгло. Паркет был ледяной. Осторожно, на цыпочках, завернувшись в простыню, я вошла на кухню.

При виде меня обернувшийся Тэд так и замер. Он стоял у плиты с туркой в руках.

– Доброе утро, – наконец произнес он, кажется, для того, чтобы хоть что – то сказать.

Я не нашла ничего лучше, как смущенно улыбнуться и ответить:

– Доброе.

Завтрак проходил в атмосфере смущения и робости, неожиданно овладевших мною, и задумчивости, все больше переходящей в угрюмость – у Тэда.

Я потянулась за круассаном и случайно опустила взгляд на руку. Змейка чуть сжалась, словно напоминая об обете, и я, кашлянув, начала:

– Вчера ты исполнил свою часть клятвы, теперь моя очередь, спрашивай.

Тэд отчего – то помрачнел еще больше. Он долго молчал, опустив взгляд в чашку, словно там, на дне, в кофейной гуще уже таились ответы. Наконец он произнес:

– Расскажи о своем муже. Почему он захотел тебя убить?

Как я внутренне ни готовилась, но этот вопрос оказался неожиданным.

– Не убить. Избавиться, – начала я. – Грег, мой муж… Я познакомилась с ним еще до смерти отца, но до этого не знала его столь близко. Столица, хоть и большая, но не так уж велика, как кажется. Почти все благородные семейства знакомы. Если не лично, по уж точно наслышаны друг о друге. В таких семьях родители чуть ли не с рождения начинают подыскивать детям достойную партию…

Чем больше я говорила, тем сильнее мрачнел Тэд.

Я рассказывала ему о том, как мама обрадовалась предложению Грега, о нашей помолвке и свадьбе. О том, что наш брак считали идеальным даже светские сплетники. О своей болезни. О том, как я чуть не сгорела в магомобиле. Как узнала, что мужу я нужна только ради денег, и он изменял мне все три года брака. Поведала, как меня травили сдерживающим дар зальем.

Тэд хмурился. По его лицу было ясно: он осуждает меня. Вот только не понятно: за что именно?

– Когда ты все узнала, то решила забиться в нору, подальше от проблем? Сменить имя… Могла бы пойти в отдел Оплота и подать на мужа заявление.

Я закусила губу. Ну как ему объяснить, что я банально тогда никому не доверяла? Да и было с чего. Одно поведение его самого, ловца, наводило на мысли о произволе и беззаконии.

Сказала, как есть:

– Боялась. Боялась, что муж просто подкупит полицейских или мессира, смотря к магическим или обыденным преступления отнесут мой случай. А заявление порвут, меня же саму отдадут в руки любящему супругу. Грег, как я уже поняла, виртуозный актер. Он сумел бы рассказать сказку всем и каждому, например, о моем чудесном спасении, и о том, что я после всего пережитого тронулась рассудком… А потом, через некоторое время снова попытался бы меня убить. Или признать сумасшедшей и упечь в дом скорби. В этом случае все состояние так же перейдет к нему.

– Поскольку в деле замешана блокировка магического дара, то это – вотчина Оплота. Можешь не бояться и смело подавать на мужа. Закон на твоей стороне. Правда процесс может затянуться и на полгода, зная систему правосудия и уровень адвокатов. Твой муженек ведь наймет самых лучших… Но, думаю, у умелого ловца за доказательствами дело не станет.

– Я думала, ты… – произнесла чуть растерянно.

– Нет. Я в это вмешиваться не собираюсь.

– Но ты же помог моему отцу и, мне показалось, что хотел разобраться почему…

Он вновь оборвал меня:

– В первую очередь я хотел узнать, кто организовал побег души преступника три года назад, а не о том, что стоит за смертью твоего отца.

От его слов мне захотелось сильнее завернуться в простыню. По коже пробежал холодок. Дура. Какая же я наивная дура, которая вновь поверила, понадеялась.

– Куда мне идти, и кому писать заявление, чтобы Грега арестовали, наш брак расторгли, а мне вернули наследство, доставшееся от отца? – сказала и сама удивилась тому, как сухо и чеканно прозвучал голос.

– Тебя интересуют только деньги? Наследство? – ловец клещом впился в окончание моей фразы.

– И они тоже, – я говорила и буквально физически ощущала, как между нами вырастает стена изо льда, но не могла остановиться. – А тебя? Тебя что интересует? Чего хочешь ты?

В меня впился его взгляд. Словно два стилета распяли, пригвоздили к стулу, и прозвучало полное ярости:

– Я хочу тебя. Тебя, меркантильную, мыслящую лишь о своей родословной и мнении высшего света, как и любая аристократка. Тебя, что сейчас сидит передо мной, невинно хлопает глазками и думает, что за один твой взгляд идиот – ловец кинется вытаскивать твою симпатичную задницу из всех проблем.

Если бы он меня ударил в этот момент, мне бы, наверное, было не так больно, как от его слов. Я замахнулась для пощечины, но не ударила.

Тэд перехватил мою руку у самой скулы. Чуть сжал, и, глядя пристально в глаза, произнес:

– Вчера я позволил тебе себя ударить. Напоказ, для публики. Но наедине советую бросить свои чистоплюйские замашки.

Я сжала челюсти. Сволочь. Какой же он сукин сын!

Тэд чуть сильнее сдавил мою руку, и я готова была поклясться: там, где наша кожа соприкоснулась, пробежал электрический разряд. Но, кажется, ловец этого не заметил. Он был занят другим: его взгляд буквально ощупывал мою кожу. Я чувствовала его прикосновения на голых плечах, шее, губах.

– Ты мое наказанье, мое спасение от безумия и безумие же во плоти. И я не врал, что хочу тебя до одури. Прямо здесь и сейчас. На этом столе. Я хочу слышать твои стоны. Видеть откинутую назад голову. Чувствовать, как ты сжимаешь меня изнутри. Мне даже наплевать, что ты из золотого квартала. Того, который я ненавидел всегда, сколько себя помню, и всех его обитателей, избалованных вседозволенностью богатства.

Во мне словно что-то оборвалось. Улетело в колодец мрака. Разбилось. Этот ловец был ничуть не лучше Грега. Мужу от меня нужны были деньги. Этому – мое тело. А если причина в том, что я его якорь? Ну не может мужчина так бесстыдно и откровенно говорить о своих желаниях. Или может?

– Определись, чего в тебе больше: ненависти или желания, – я подалась вперед, через стол, наплевав на стыд и смущение.

Простынь тут же съехала на талию, но мне было не до нее. Мы оказались лицом к лицу. Между нами не было и ладони расстояния.

– Ненависти. И в первую очередь к себе. Но знаешь, детка, я привык добиваться желаемого. Тебе хочется расквитаться с мужем, отомстить и вернуть состояние. Мне – тебя. Поможем удовлетворить желания друг друга. Сделка более чем честная.

Он по-прежнему держал меня за руку. Да и как сказал сам Тэд, пощечина – жест аристократов. Оттого я плюнула. Ему в лицо. Со всей яростью, что кипела в душе.

– Да пошел ты!

Он замер, а потом медленно отпустил мою руку.

Уходила я в звенящей тишине. Во время разговора мы не разбили ни одной чашки, но было такое чувство, что я ступаю по осколкам.

Уже в коридоре услышала насмешливое:

– Не забудь оставить простынь. Она моя.

Ткань тут же упала на пол. Как будто ловец думал, что без этой тряпки я от него никуда не уйду. Платье, вчера промокшее насквозь, сегодня напоминало доску. Но я влезла в него. Правда, прежде пришлось несколько раз ударить им о край ванны, а потом основательно помять.

Дверь закрывала все так же в тишине.

Прижимая к груди книгу, направилась по улице, не особо разбирая, куда именно. Но потом злость, что застила глаза, не улеглась, но чуть сменила краски с багряных на чернильную синь, и я узнала серебряный квартал.

Этот ловец, оказывается, неплохо устроился. Лицемер. А при этом сам твердил про избалованных богачей. (3303c)

Поняла, что еще не много, и я взорвусь не хуже порохового склада.

– Учеба. Только учеба, – произнесла вслух, надеясь, что слова, звучащие из уст, вытеснят из головы беззвучные, но такие яркие мысли.

Я повернула к причалу, держа в голове образ школы для одаренных. Это был мой персональный маяк, не позволявший разбиться разуму о скалы эмоций. Лишь на пирсе поняла: денег у меня ровно на одну поездку. Выругалась сквозь зубы. Что-нибудь придумаю.