Глава 11. Мерзлявчик

Реодор смотрел на меня сумрачно, Его бледное лицо выступало из полумрака, а тёмная одежда почти сливалась с тьмою позади него.

— Добрый вечер, — немного нервно произнесла я, настороженно обходя его, чтобы удалиться. Как-то внезапно я вспомнила, что он мой жених. А Нэлм —его друг.

—Добрый, — голос Реодора звучал устало, или мне это чудилось из-за собственного утомления. — Не ожидал тебя тут увидеть.

Он поднял над столом холщовый мешочек и с дробным стуком высыпал из него еще пять-шесть пригоршней камешков. Затем, сунув опустевший мешок в карман, ожидающе уставился на меня.

— Я уже ухожу, — быстро проговорила я и, попятившись, развернулась и собралась улепетывать.

Но Реодор, скользнув как черная тень, оказался передо мной и остановил со словами:

— Раз уж мы встретились, давай поговорим.

— Здесь? — с сомнением оглядевшись, помотала головой. Я бы выбрала более людное место, но еще более привлекательный вариант — вообще не встречаться с женихом Элеи. Нигде.

—Ты права, — Реодор провел ладонью по лицу, словно снимая усталость. — Как смотришь на то, чтобы поужинать где-нибудь.

— Мне нужно сдать доклад зеору Гиру, — заторопилась я, и приподняла сумку, показывая, как же я занята. Реодор кивнул:

— Как раз к нему нужно было заскочить. Идем!

Деваться было некуда, и мы пошли вместе. По дороге я придумала ещё пару причин не идти с Реодором, однако он отмел их и даже, остановившись у одной из картин, взял меня под локоть и повернул к себе:

— Я понимаю, ты не рада замужеству, да и я тоже. Но давай постараемся прийти к согласию.

Я пораженно глядела на него, словно впервые увидев. Так он тоже против брака? Тогда что же заставляет его жениться? Только я раскрыла рот, чтобы спросить это, как он перебил меня, сбив с мысли.

— А ты очень сильно изменилась, с тех пор как исчез твой дракон, — оглядел меня Реодор. Было ощущение, что он говорил это не только про мой характер и нрав, но и коснулся внешности.

Я пожала плечами и, улыбнувшись ничего не значащей улыбкой, отправилась дальше по коридору, освещенному падающим с окна светом закатного солнца. Я все еще не могла привыкнуть к слишком быстрой смене дня и ночи. Но приближение ночи сейчас было как нельзя кстати. Я предвкушала отдых своим усталым плечам.

Розовый свет вечерней зари стелился перед нами, отсвечивая от белых стен и ласково обнимая цветы, росшие в мраморных кадках. Этот розовый свет вплетался в нити ковровой дорожки, бегущей по полу, отчего ворс казался мягче и воздушней.

Мы шли по учительскому крылу, здесь каждая дверь была украшена табличкой с именем преподавателя.

В самом конце коридора мы нашли дверь светлого дерева с надписью золотисто-зелеными буквами "Преподаватель пустошниковедения Маргир Перотс". Табличка красовалась своим оригинальным цветом букв, словно самодовольный Маргир собственной персоной торчал из двери и кричал всем:

—Я тут! Тут я!

Я приподняла бровь, не в силах оторваться от созерцания яркой расцветки, но Реодор толкнул дверь и мне пришлось войти.

В нос ударил запах каких-то специй, а глаза ослепило многоцветье ярких экзотических цветов, словно пестрая паутина укутавших каждый предмет в кабинете.

Пока я моргала, пытаясь среди зелёных зарослей найти Маргира, на меня сверху медленно спланировал желтый лист в форме сердечка. Он легко приземлился мне на плечо, и я хотела его смахнуть, но почему-то лист крепко вцепился, словно приклеенный.

—Главное, ничего тут не трогай, — предупредительно выставил руку Реодор, стоявший немного впереди и не замечавший моей неравной борьбы с растительным диверсантом.

— Не получается, — пропыхтела я, изо всех сил стряхивая странное желтое сердечко. Такой приставучей валентинки я еще ни разу не получала.

Реодор, обернувшись случайно, вдруг выхватил свой клинок. Похоже он не рад, что к его невесте кто-то клеится, пусть даже это просто листик. Внутренности похолодели от предчувствия, что сейчас он разделается со мной, как знаменитый мавр со своею возлюбленной Дездемоной, только более кровавым способом.

Подняв руки в протестующем жесте, я отступила, ощущая, как меня и в самом деле начало потряхивать от леденящего холода.

Меня трясло от холода все сильней, и я пыталась убежать от Реодора, пятясь в глубину зеленых лиан, которые с неприятным звуком ползущих по песку змей сыпали сверху на меня какую-то белую и желтую пыльцу.

— Да остановись ты, — раздраженно сказал Реодор и, его клинок, мелькнув словно сапсан, разрезал воздух со свистом и с почти таким же звуком взрезал ткань на моем плече, отдирая листик вместе с куском ткани, который повис на ниточках темно-синим лоскутком. Я стояла, онемев от потрясения и внезапности. Потом с гневом кинула Реодору:

— Ты мог ранить меня!

— Поверь, я знаю, что делаю. Скажи, что чувствуешь?

Я сощурилась, прислушиваясь к себе, и ахнула, поняв, несмотря на порядочную дыру на плече, сквозь которое проглядывала белая кожа, стало снова тепло.

— Ах вот ты где, малыш, — обрадованно проворковал Маргир, внезапно выбравшийся из зарослей тропических растений и с предвкушением человека, нашедшего клад, протянул руку ко мне. Я в ужасе попятилась. Один режет на мне одежду, другой лапы тянет. Куда я попала?

— Не трогайте меня, — начала я отмахиваться, но Маргир опять выпятил нижнюю губу:

— Да кому ты нужна?! Дай заберу мерзлявчика!

— Кого? — обескураженно переспросила, кажется даже пустила петуха, потеряв контроль над голосом.

— Мерзлявчика, — повторил Маргир, бережно взяв в руки желтый листик вместе с лоскутом, положил в аквариум и накрыл сверху крышкой из толстого стекла. Приподняв прозрачный сосуд, полюбовался на воспаривший снова внутри желтый листочек. Кусочек ткани, словно проеденный кислотой, весь в мелких дырочках, остался лежать на дне аквариума. — Очень редкий вид, еле раздобыл, — и засюсюкал, как с ребенком, чуть ли не укачивая на руках: — У-у-у, мой маленький, обижают тебя тут. Пойдем, отнесу тебя на место.

— Это хорошо, что редкий вид, — с опаской оглянулась я вокруг. Так и представила десятки мерзлявчиков, облепивших меня, и моего жениха, с маниакальной серьезностью гоняющегося со мной и отрезающего от одежды кусок за куском.

— Следил бы ты за своими зверюшками, Маргир, — холодно сказал Реодор, засовывая клинок в ножны. — Я принес новые сведения. Распредели их в отсек номер пять.

— Хорошо, — недовольно встряхнул плечами Маргир, все еще прижимая к себе мерзлявчика. Развернувшись ко мне, он процедил сквозь зубы:

— Ну а ты что тут делаешь?

— Доклад принесла, вы просили, — я начала рыться в сумке, отыскивая тетрадь.

— И зачем? — закатил глаза Маргир, — Сказано же было днем принести. А сейчас уже ночь наступает. Можешь отнести свой доклад в сад и там закопать, и там же рядом похоронить надежду закончить Академию.

Я открыла рот, но не нашла слов, чтобы выразить то, что поднялось в моей душе. Ощущение было такое, словно разочарование, недовольство и удивление разом начали взбивать миксером, и в этой мельтешащей смеси было трудно определить основную эмоцию.

Реодор, молча наблюдавший за нами, вдруг надвинулся на Маргира, и тихо, но веско проговорил, раздельно печатая каждое слово:

— Маргир, еще раз увижу или узнаю, что ты плохо обращаешься с моей невестой, попрощаешься с этим кабинетом и милыми твоему сердцу зверюшками.

— Элея— твоя невеста? — пролепетал смущенный и побледневший Маргир. Даже его торчавшие доселе вихры-травинки поникли и пригладились, прижавшись к голове. — Я не знал... Я думал, она Нэлма...

— Кто?

— Неважно. Простите. Положите ваш доклад на стол, я обязательно ознакомлюсь с ним, — Маргир указал подбородком на заросший лианами предмет мебели.

Мы покинули кабинет, и я вздохнула свободно, очутившись наконец на свежем воздухе.

— Спасибо, что вступился, — прикрывая плечо ладонью, благодарно посмотрела на Реодора, — но, похоже, никуда пойти не получится. Мне нужно переодеться, да и поздно уже. Фирина Триона требует, чтобы адептки были в своих комнатах к ночи.

— Хорошо, — Реодор оправил на себе свой черный мундир, и предложил руку:

— В таком случае, провожу тебя. По дороге можно поговорить.

Мы прошлись по коридору, освещенному вспыхивающими перед нами светильниками-артефактами, встроенными в пасти хищных львиных морд, искусно сделанных из металла. Светильники вспыхивали и гасли по мере нашего продвижения. За широкими окнами закат узкой оранжевой полосой прощался с нежно-лиловым небом и терялся в нагромождении мрачных туч.

Мы спустились по широкой каменной лестнице, пробуждая своими шагами звонкое эхо.

Вышли во двор Академии. И все это время Реодор не проронил ни слова.

Я уже думала, что придется прощаться с ним у дверей общежития эпичным: "Вот и поговорили!", когда он замедлил шаг и взявшись за медальон, что всегда висел на его груди, сказал:

— Ты права. Я всегда и везде подозреваю пустошников. Вселенцы в тела очень опасны. Ты можешь знать своего друга сто лет, доверять ему как самому себе. Но однажды он может прийти и убить всю твою семью, — на последних словах его голос стал глуше. Реодор отвернулся и смотрел куда-то в небо.

Его рука, стиснувшая медальон, нервно сжималась и разжималась. Горькая склада, лежавшая у уголка рта, обозначилась резче.

— Мне очень жаль, — прошептала я, и притронулась к его рукаву.

— Пока я жив, я не допущу больше никаких вселенцев в чужие тела! — внезапно резко рубанул воздух Реодор. Его черные глаза, сверкнули, отражая свет фонаря. А может, то был отсвет его собственного душевного огня, который терзал его изнутри —пламени мести.

Я сглотнула и отступила.

— Любой вселенец, захвативший чужое тело, должен быть уничтожен, — не замечая моего смятения, горячо продолжал Реодор. — Для этого есть мой меч и магическое искусство ректора Нэлма.

Я поежилась, обнимая себя руками. Еще раз тихо порадовалась, что промолчала о своем попадании в тело его невесты.

— Замерзла? — тут же спросил Реодор.

— Немного, — тут я решила перевести разговор на другую тему: — А ты не мог просто попросить скинуть мантию, а не отрезать вместе с мерзлявчиком?

— Нет. Мерзлявчик выморозил бы тебя в два счета. Его магические нити, запущенные в твое тело, можно было перерезать лишь моим мечом.

Я снова передёрнула плечами, оценив наконец уровень опасности.

— Все-таки ты замерзла, — констатировал Реодор. — Лучше тебе поспешить в тепло. Ночи становятся все прохладнее.

Я сделала пару шагов в сторону входа, но затем обернулась:

— Реодор!

— Я тут, — усмехнулся тот. Оказалось, он и не думал уходить, а стоял, глядя мне вслед.

— А что насчет нашего будущего брака? Если мы оба не хотим этого, почему бы не отменить?

Реодор снова сжал челюсти. Его скулы заострились.

— К сожалению, клятва крови не позволит этого. Нам придется жениться.