Глава 16. Богдан

В аэропорту нас встречает Полинка. Она стреляет глазами в Мишку, но бросается на шею ко мне. – Братка, прилетел! – вопит сестренка. – Как я соскучилась! – Погоди, погоди, а ты здесь откуда? Подозрительно смотрю на капитана, тот отводит глаза, а сам сияет, как начищенный пятак. – Привет, – тихо говорит он Полинке с интонацией кота на вязке. – Привет, – краснеет сестрица, разворачивается и торопится к стоянке. – Стоп! Как я должен это понимать? – не пропускаю вперед Громова, хотя тот и рвется. – Когда успели спеться? – Бро, отстань. Мы не спелись. Просто иногда созванивались. – Просто созванивались? – Ну, встречались пару раз, когда команда была на сборах в России. – И все это за моей спиной? – Слушай, Колесо, не пыли, а! Катись своей дорогой! Мишка решительно отодвигает меня и идет к машине, возле которой стоит Полинка. Одного взгляда достаточно на ее сияющее лицо, чтобы понять: влюблена по уши. Нет, Мишка достойный кавалер, но отдавать вот так просто сестру даже другу не хочу. Я бросаю сумку в багажник и сажусь на пассажирское кресло. Сестра устраивается в кресле рядом. Она не смотрит на меня, зато поглядывает в зеркало на Мишку. Черт! С этими влюбленными еще в аварию попадем! – Ключи дай! – приказываю Полинке. – Миха, садись сюда. Хлопаю по креслу. Мы меняемся местами. Теперь сзади оказывается Полинка. В дороге молчим, я еще не знаю, как реагировать на парочку, рождающуюся у меня на глазах. – Куда едем? – невинно спрашивает сестра. – Мама ждет тебя дома. – Батя уже знает? – Конечно. Он же в курсе твоих дел. – Вот дьявол! – Мне кажется, кто‑то его снабжает инфой. – Звездочка! – хором выкрикиваем мы с Мишкой. – Вот говнюк! Вернусь, ноги переломаю! – добавляю я. – А вот это проблема. – Ой, мальчики, а что с вами случилось? – встряхивается Полинка. – Почему вернуться – проблема? У команды сейчас горячая пора, а вы вдруг дома. Она сидит, прямая, как струна, и дышит в затылок Громову, а тот ерзает в кресле, чуть не подпрыгивает, словно котлета в кипящем масле. – Тебе не надо это знать. – Не груби мне! – Полинка щелкает меня по затылку. – Я новости видела. Все видели. Неужели вы и вправду репортерше волосы обрезали? Боб, ты с катушек слетел? И ты за ним? – второй подзатыльник достается Мишке. – Я была о тебе лучшего мнения. – Ты не знаешь этих писак? – вспыхиваю я. – Они на все ради сенсации готовы. – Даже отрезать себе волосы? – ужасается сестра. – Это уже перебор. – Не придумывай! Девица сходила в парикмахерскую, сделала новую стрижку, а все свалила на нас. – Странно, что за стрижка такая? – Полина качает головой. – Волосы разной длины и торчат в стороны. Да и вас с чемпионата сняли. – Короче, забей. Расскажи лучше, как дома? Сестра делится впечатлениями о семейном скандале, который разразился после новостей. Отец, как всегда, хотел разобраться со мной по полной программе, мама меня защитила. Учитывая тот факт, что батя до сих пор мне не позвонил, защитила успешно, но ехать домой желание пропало начисто. – Миха, я останусь у тебя. Лады? – кошусь на своего молчаливого друга. А тот словно воды в рот набрал, как сел в машину, не произнес ни слова. – Давай. – И я с вами, – встряхивается Полина. – Спятила? – рявкаю на нее. – Хочешь, чтобы батя и с Мишкой разобрался? – Ну, мальчики, с вами интересно. – Отвянь! – Боб, пусть она побудет с нами до вечера. Пообедаем, поболтаем, – заступается за Полинку Громов. – Точно, жрать хочу! Из‑за этой змеи не поел в самолете толком. Мы находим маленький ресторан, устраиваемся за угловым столиком подальше от посетителей. И, пока ждем заказ, рассказываем Полине о случившемся, не вдаваясь в детали. – Кошмар какой! Ваша репортерша – настоящая стерва! – А мы о чем говорим? – Ее надо наказать. – Не смей! На нас и без того вагон дерьма вылился. Теперь хотим получить от нее публичное опровержение в прямом эфире. – Думаете она согласится? – Пока ерепенится. – А что это за девушка? Полина лезет в интернет, несколько минут ищет информацию. Я наблюдаю за ней. Вот ее милое лицо разочарованно вытягивается, брови ползут на лоб. Она отрывает взгляд от экрана и смотрит на нас. – Что? Что ты там прочитала? – вытягиваем шеи мы с Мишкой. На душе становится тревожно. Ничего не хочу знать! Враг он и есть враг! Не человек, а враг, неприятель, и его надо уничтожить. Или использовать в своих интересах, что я и собираюсь сделать. – Мальчики, зря вы так. – В смысле? – Олеся – сирота. Это слово режет слух и взрывает мозг. Сделать неприятности сироте все равно, что обидеть щенка или котенка. – Раз сирота, значит может губить чужие карьеры? – упрямо не сдаюсь я. – Расскажи, – просит Мишка и тычет меня локтем в бок. – Ее родители погибли в автокатастрофе. Такая жуткая история! Смотрите, фото. Полинка протягивает нам телефон. На снимке изображена девушка, почти девчонка. Длинная коса перекинута через плечо и спускается до талии. Девчонка сжимает ее кончик в кулаке. Она стоит в центре, а с двух сторон ее обнимают плотный мужчина и стройная женщина. Взрослые смотрят на девушку с нежностью. Все трое улыбаются, и столько счастья светится на из лицах, столько любви, что сразу понятно: они семья. Под фотографией надпись: «Мамочка, папа, простите меня!» – И что? Обычное фото. – Как что? Девушка у родителей просит прощения, значит, чувствует свою вину за что‑то. Боевой настрой испаряется. Не понимаю, что со мной творится. Вроде бы по‑прежнему хочу достать репортершу, но как‑то уже без ярого желания. Так и стоит перед глазами обиженная девушка, которую из русской красавицы я превратил в ободранную кошку. Блинчиками тут точно не отмажешься. – Ладно, Полька, не парься, – говорю сестре. – Не буду больше трогать журналистку, пусть живет. Но благими намерениями, как известно, выстлана дорога в ад. Через час устраиваемся у Мишки, я решаю вопросы с родителями, терпеливо выслушиваю ругань отца, отправляю домой Полинку. Что‑то напряжение между приятелем и сестрицей такое, что боюсь оставить ее с нами даже на минуту, не смогу по‑настоящему расслабиться и обдумать дальнейшие действия. – Ну, Бобка! – ноет сестра, когда сажаю ее в машину. – Не хочу домой. – И правда, что ты к ней пристал? – защищает ее Мишка. – Мы границы знаем. – Как же границы? Ты о чем? Между вами так и искрит, боюсь, меня еще заразите. – Любовь – не зараза, а очень даже светлое чувство, – наставляет меня сестра. – Как будущий психолог тебе говорю. – Ага! Как же, светлое. Почему тогда грязи столько вокруг? – Потому что люди путают любовь с похотью. – Неужели? Смотрю на Полинку и вдруг понимаю: передо мной уже не шаловливая девчонка, готовая на проказы, а хорошенькая и умная женщина. – Получил? – хмыкает Мишка. – А ты говоришь – искра. – Вот ты относишься ко мне, как к малолетке, – окрыляется поддержкой сестра. – а репортершу считаешь злобной теткой, которая гонится за славой. А мы с ней одного возраста, обе окончили третий курс университета. – И что? Проницательность сестры разжигает в сердце огонь. Я, и правда, отношусь к Олесе, как к бабе, на которой пробу негде ставить. – А то! Если бы мне на практике дали такое задание, я бы тоже не смогла отказаться. Полинка уезжает, оставив меня в полном раздрае. Внутренне я готов уже смириться и плюнуть на репортершу. В конце концов, любой скандал забывается. – Что делать будем? – спрашивает Громов. – Завтра команда играет… без нас. Ответить не успеваю: звонит менеджер. Мы с Мишкой переглядываемся, я кривлю губы, не хочу отвечать, но в голове вспыхивает надежда: а вдруг зовут обратно? – Колесников у телефона. – Боб, надеюсь, ты о пари не забыл? – Нет! – рявкаю в трубку. – Работаю над этим. – Ну‑ну. От тебя зависит, вернешься ты в команду или нет. – Да, чтоб тебе! – Ублюдок! – шипит и Мишка. Я делаю несколько звонков и наконец добываю номер телефона Олеси. Глубоко вздыхаю и звоню ей. Что ж, поехали!