Глава 12

Афонсу разбудил стук в окно. Мельком глянув на будильник и увидев, что тот зазвонит минут через пятнадцать, юноша ткнул пальцем в кнопку, потянулся и раздвинул шторы. Прищурившись от яркого света, он увидел на карнизе Тома. Распахнув окно, впустил попугая и, зевнув, озабоченно спросил:

– Что случилось?

– Хозяин просил во время пробежки встретиться с ним возле фонтана с тремя рыбами. Это важно, – четко и внятно по-русски проговорил бештафера.

– А, конечно. Передай Алексею, что я умоюсь и приду.

Попугай ничего не ответил, просто взмахнул крыльями и исчез за окном. Афонсу направился в ванную и принялся плескать в лицо холодную воду.

Что могло случиться у его нового товарища, если пришлось вот так срочно вызывать приятеля с утра пораньше? Вчера они договорились встретиться за завтраком.

Но пустые размышления Афонсу не любил. Наскоро умывшись, он натянул спортивную форму и, быстро сбежав по лестнице, чтобы не попасться на глаза классному надзирателю, выскользнул на улицу.

Он был не единственным, кто вышел на пробежку в ранний час. На парковой аллее уже маячили спины нескольких старшекурсников, очевидно рассчитывающих до завтрака успеть еще и на тренировочную площадку. Афонсу сходил туда накануне и впечатлился и количеством и качеством колдовских стендов и тренажеров. Дома в Коимбре имелись похожие, но только на полигоне и куда менее хитро устроенные. Заведовал всем хозяйством бештафера-тренер по имени Захар. Он показал новичку, как работают механизмы, похвалил за почти безупречно пройденную полосу препятствий и даже назвал цену индивидуальных занятий – два пирожка с яблоками за час. Это казалось удивительно дешево, учитывая, что в Коимбре даже бештаферы обслуги брали за час своего времени сумму, равную цене пары сотен таких пирожков в буфете, что уж говорить о менторах.

Нужно будет обязательно заглянуть на площадку после пробежки. Если, конечно, дело Алексея не окажется слишком долгим.

Где находится фонтан с тремя рыбами, Афонсу помнил хорошо. Накануне они с Алексеем прогуливались неподалеку; новый приятель много и старательно ходил по вечерам, даже больше, чем утром. Объяснял это тем, что не боится устать, потому что все равно отдохнет ночью. Поэтому Афонсу свернул с аллеи на боковую тропинку и бегом припустил к месту встречи.

И, судя по всему, успел вовремя. Алексей действительно сидел на скамейке у фонтана, но не один. Трое студентов, примерно возраста самого Афонсу, окружили мальчика, и, судя по выражениям лиц, настроены они были далеко не дружелюбно.

– …а я знаю, – говорил один из них, видимо, продолжая начатый разговор, – это новый способ тренировки: бег сидя.

– Нет, это бег на трех ногах, – фыркнул второй, и все трое расхохотались.

Алексей смотрел мимо на журчащий фонтан. Том же натурально буравил обидчиков хозяина взглядом, но тоже не шевелился.

Афонсу хмыкнул. Спокойным шагом подошел к скамейке и, оказавшись в поле зрения студентов, поднял палец и нарочито медленно по очереди указал на каждого из них:

– Ты, ты и ты – мертвы.

– Что? – нахмурился третий из насмешников, до этого молчавший.

– Вы мертвы, – повторил Афонсу. – Вас съел этот див. – Он лениво махнул рукой в сторону Тома.

– А, это португалец, – усмехнулся второй. – Он, наверное, глаголы перепутал. Ну или просто дурачок.

Вся троица снова грохнула смехом. Воодушевленный реакцией товарищей, студент спросил у Афонсу:

– Ты вообще знаешь, что такое «дурачок»?

– Да, – спокойно ответил Афонсу. – Это ты, ты и ты. – Он снова по очереди ткнул в них пальцем. – Вы неосторожные. Неосторожный колдун – мертвый колдун.

– Чего?! – возмутился тот самый студент, что обзывался дурачком, и шагнул вперед, сжимая кулаки. Но молчаливый товарищ осадил его:

– Подожди. А ты, сеньор, поясни свою мысль.

Афонсу пожал плечами, словно речь шла об элементарной истине, поднял руку с часами и нажал кнопку, запускающую прибор определения силы. Повернув запястье, он показал результат.

– Этот див имеет четвертый уровень. Немного, но и вы учитесь на четвертом курсе. Вы с ним не справитесь.

– Ты что же, угрожаешь, что этот малой спустит на нас своего дива? – хмыкнул самый смешливый, но в его взгляде уже что-то изменилось. Эти студенты все же были не совсем безнадежны.

– Этот мальчик еще не поступил на первый курс, – невозмутимо пояснил Афонсу. – Если див захочет напасть, мальчик его не удержит. Вы дразните льва.

– Тоже мне, профессор кислых щей. Тебя не учили в твоей Коимбре не лезть не в свое дело? – Уверенности у насмешников поубавилось, но сдаваться просто так они не собирались.

– Я отличник, – без тени улыбки сообщил Афонсу. – У нас принято помогать. Я помогаю вам, чтобы вы помнили теорию. Див – это смерть. Всегда. Если колдун не осторожен.

– Ясно. Нас посетил португальский гений, – усмехнулся молчун. Похоже, он в компании был за старшего. – Ладно, посмеялись – и хватит, время идет. – Он демонстративно посмотрел на часы и махнул рукой в сторону аллеи.

Все трое синхронно развернулись и побежали прочь, будто просто продолжили пробежку.

Алексей посмотрел им вслед и улыбнулся:

– Спа-аа-сибо.

– Пожалуйста, – рассмеялся в ответ Афонсу. – Извини, что я сказал, будто ты не справишься с Томом. Я их пугал.

– Я понял. Это-о… было сме-эшно. – Алексей продолжал улыбаться, но было видно, что он сильно озабочен.

– Хочешь, я буду приходить за тобой по утрам? Чтобы не приставали? – предложил Афонсу. – Тогда не нужно будет посылать Тома за помощью.

– Нет, – Алексей покачал головой. – Я уже тебя жда-ал, ко-когда они при-ишли. Зачем они при-ста-ют? Я им ни-и-чего не сде-а-лал…

– Завидуют. – Афонсу пожал плечами.

– Мне?! – Алексей явно был поражен таким объяснением.

– Да. Смотри. Ты… – Афонсу помедлил, подбирая из знакомых русских слов самое необидное, – нездоров. Но тебя допустили к экзаменам. Значит, ты очень сильный колдун. И у тебя есть собственный див. Такое обычному студенту нельзя. Понятно? Но все равно я буду к тебе приходить. А после пробежки мы будем вместе ходить на завтрак. Пойдем?

– Нет. – Алексей поднял здоровую руку. – На-адо поговорить. Мне ка-ажется, Кузя в беде.

– Что?! – Афонсу чуть не подпрыгнул. – Как? Почему? Что случилось?

Мальчик поднял палец, указывая на Тома, явно давая понять, что теперь говорить будет он. И попугай заговорил уже от имени хозяина:

– Мне приснился сон. Что я – Кузя и сижу в сырой вонючей клетке. Я даже укусил себя за руку. Это не просто сон. Я чувствую Кузю.

– Как? Разве он привязан к тебе? – удивился Афонсу.

– Нет, – продолжил попугай, – но он мой старый друг. Я не чувствую его как своего дива. Но я… наверное, могу как-то ощущать его разум. Даже если он очень далеко и нет прямой ментальной связи. Я не знаю, как это объяснить.

– Все просто. – Афонсу развел руками. – Я же говорил, что ты очень сильный колдун. У тебя невероятная способность. И ты думаешь, что видел не просто сон и кто-то держит Кузю взаперти? Но, может, он просто в клетке, потому что его колдун вырывает зуб?

– Нет. Гермес Аркадьевич не стал бы сажать Кузю в такое ужасное место. Но я все равно отправил Тома к нему домой. С утра, как проснулся.

– И Том успел прилететь из Санкт-Петербурга?

– Нет. Он не летал. Гермес Аркадьевич здесь. Он приехал в Академию час назад. Один. И я сразу отправил к тебе Тома.

– Тогда надо пойти к главному корпусу, дождаться сеньора Гермеса и спросить у него, что случилось.

– Не думаю. Я там уже был. На главном здании заклятие тишины. Значит, разговор с господином Меньшовым секретный.

– Ты прав. Случилось что-то плохое. Но Кузя жив? Как ты чувствуешь?

– Не зна-аю, – ответил уже сам Алексей, – но, если бы он… поги-иб, мне бы ста-ало пло-охо.

– Значит, давай подкараулим сеньора Гермеса у главного корпуса. Хоть что-то же он нам скажет, правда? И будем думать, что делать. Я побегу туда, пока он не ушел. А вы с Томом подходите.

Диана, встретившая Аверина у ворот, проводила его в кабинет ректора, где колдуна уже ждали Инесса и чашечка кофе, дымящаяся на столике возле кресла для посетителей. Сам хозяин кабинета еще не подошел.

– Приношу извинения, – улыбнулась дива, – но для его высокоблагородия утренняя пробежка, пусть и короткая, уже не просто разминка, а необходимость. Как только Алексей Витальевич закончит с ней и утренними процедурами, он немедленно вас примет. А пока, если нужно, можете рассказать о своем деле мне.

Аверин глотнул кофе – тот оказался превосходным, крепким и бодрящим, – и улыбнулся в ответ.

– К счастью, наставница, ваша помощь нам пока не требуется. Если честно, я приехал сюда к Алексею Витальевичу не столько как к ректору, сколько как к опытному следователю. В моем вопросе важны ум и хитрость, а не сила.

– Да, ума и хитрости нашему новому ректору не занимать, – согласилась дива. – Но поговорить вы могли и по телефону. Однако вы здесь. Значит, вам нужна помощь именно Академии, верно? Но я действительно рада, что это не моя помощь. В Петербурге все не так плохо, верно? И надеюсь, проблемы не с Пустошью? – деликатно уточнила она, и Аверин прекрасно понял, что именно Инесса имела в виду.

То, что Император Пустоши привязан к главе Петербургского Управления, не нравилось, похоже, никому, кроме самого Александра. Тот как раз считал связь чем-то вроде телефонного кабеля, проложенного из мира людей в Пустошь и удобного уже тем, что всегда можно при необходимости «созвониться» с колдуном.

– Нет, – усмехнулся Аверин, – Император меня не тревожит. Скорее уж наоборот. – Он вспомнил вчерашний сон и вздохнул. – У меня обычные городские проблемы. По городу бегает высокоуровневый демон, ненамного слабее того, что уложил меня на больничную койку на полгода. И дело осложняется тем, что это бывший главдив столичного Управления.

Подтверждение личности демона Аверин получил сразу же, как сошел с самолета. Его доставил уставший от перелета и ужасно голодный бесенок. Вручив бедняге котлету, купленную в кафе в аэропорту, довольный колдун тут же вызвал такси прямо до ворот Академии.

Инесса заметно оживилась:

– Вы нашли Митрофана? Это хорошая новость. Надеюсь, обошлось без жертв? Я читаю петербургские газеты, самая горячая тема сейчас – банда грабителей.

– Увы. – Аверин развел руками. – Вы, как всегда, зрите в корень, наставница. Митрофан – главарь этой банды, и жертвы уже появились, правда, убийца – один из подручных, и он уже арестован.

– Как любопытно. Гера, на посту главы вы мне нравитесь все больше и больше. Обычно госслужбы стараются не выносить сор из избы и до последнего скрывают, что безобразничает кто-то из «своих», пусть и бывший. Иногда из-за этого теряется драгоценное время.

– Я и сам только час назад получил подтверждение. И у меня есть план по поимке. Как раз для этого мне необходима помощь Алексея Витальевича. Тем более что в деле еще присутствует, кхм… некий личный интерес.

– О, понятно. – В глазах дивы мелькнуло неподдельное любопытство. – Не буду допытываться, но могу уверить: его высокоблагородие всецело готов пойти вам навстречу. У Академии перед вами должок после того, как вы сумели очень деликатно уладить возникшие у нас проблемы.

– Кстати, – Аверин наконец задал давно интересующий его вопрос, – если не секрет, как вы поступили с Натальей Андреевной Демидовой?

Судьбу второго действующего лица той печальной истории, Матвея Светлова, Аверин знал, так как присутствовал на суде и давал показания. Инесса совершенно четко свидетельствовала, что Матвей нанес своему деду травмы, несовместимые с жизнью, и что поглощение ею ректора было вызвано его прижизненным волеизъявлением, а не полученной раной.

Адвокат парня, нанятый Меньшовым, сработал превосходно, да и сам Матвей так натуралистично раскаивался в суде за содеянное, что получил минимальное наказание за предумышленное убийство – всего шесть лет каторжных работ. И все отлично понимали, что парень не поедет в Сибирь валить лес; скорее всего, его пристроят присматривать за промышленными дивами на строительстве какой-нибудь ГЭС. При хорошем поведении он выйдет лет в двадцать, еще успеет поступить в обычный вуз и получить приличную специальность.

Насколько это справедливо, Аверин сказать не мог, да и не ему решать. А вот судьба бывшей проректорши его действительно интересовала. Потому что эта женщина совершила с точки зрения законов Академии куда более тяжкое преступление.

– Нет, не секрет. – Инесса внимательно посмотрела на колдуна своими круглыми желтыми глазами. – Коллегия постановила, что казнь такого талантливого чародея не принесет пользы Академии даже в качестве акции устрашения, поэтому ее отправили на научную станцию в Убежище. Наверняка вы слышали от Сережи об этом месте.

Аверин поймал себя на мысли, что рад тому, что участь этой женщины оказалась не слишком суровой, если не считать того, что ее обрекли на пожизненную ссылку без какой-либо связи с близкими. Ему чисто по-человечески было жаль чародейку. Как бы он сам поступил, оказавшись на ее месте? Вероятнее всего, точно так же. Рискнул бы всем, чтобы спасти того, кто дорог.

Разве не за тем же он здесь? Разве не планирует он уговорить ректора Меньшова если не нарушить закон, то однозначно пройти по самому его краю? И рискнуть жизнью совершенно незнакомого мальчишки?

В коридоре как раз послышались шаги, Инесса встала и открыла дверь с глубоким поклоном. А вот и сам ректор собственной персоной.

Алексей Меньшов совершенно не изменился с последней встречи. Впрочем, и времени прошло не так уж много. Аверин также поднялся, приветствуя старого колдуна, и тот в ответ кивнул, и его тонкие губы растянулись в улыбке.

– Насколько я понимаю, свалиться мне на голову с утра пораньше вы решили не с целью узнать, как Алеша Перов сдает экзамены. Но я вам все равно скажу: сдает отлично, и вообще чудесный мальчик. Каждый день вижу его на пробежке.

– Алеша бегает?.. – удивился Аверин, но потом понял, что имел в виду Меньшов. – Он ходит. Тренируется.

– Да, медленно, осторожно, от скамейки до скамейки, но каждое утро по часу. Для колдуна упорство важнее любых талантов. Тут пахнет кофе, Инесса. И у нашего гостя он уже почти закончился, а у меня еще и вовсе не налит. Почему так? – Он повернулся к диве.

– Вы пришли раньше, чем мы ожидали, – ответила Инесса, и в этот момент дверь открылась и на пороге появилась Диана с кофейником и чашками.

– Погоди. – Меньшов нахмурился – Ты хочешь сказать, что все это время кофе мне варит Диана?

– Да. Она варит именно тот напиток, какой вы любите. Зачем что-то менять?

– Да, ты права… Гермес Аркадьевич, хотите еще кофе? – Старый колдун указал на поднос. – Тут как раз на двоих. Грешен, подсадил меня на свой кофе Коимбрский Лев. Знаете, эти португальцы варят его по рецептам трехсотлетней давности.

– И получается великолепно, Диана, ты волшебница, – похвалил Аверин диву.

– Благодарю. – Та слегка поклонилась, поставила поднос на стол и принялась разливать кофе.

Интересно, она расстроена тем, что больше не служит Меньшову? И как у нее получилось сработаться с Вознесенским?

Ректор же занял свое место за столом и взял чашку.

– Если Инесса и Диана вам не нужны для нашего разговора, то я бы отправил их заниматься текущими делами.

– Нет, не нужны, – ответил Аверин, – но я бы попросил наложить на кабинет Завесу. Не хочу, чтобы наш разговор кто-то услышал даже случайно.

– Ого. – Меньшов посмотрел на собеседника с нескрываемым интересом, поставил чашку на стол и проговорил: – Инесса распорядится. А вас я слушаю очень, очень внимательно.

Рассказывая о произошедшем, Аверин тщательно подбирал слова, но скрывать ничего не стал. Он пришел к ректору Академии просителем, и решение тот должен принять с открытыми глазами.

Удивительное дело, прошло ровно двое суток с того момента, как нашли тело сторожа и Аверин узнал о пропаже Леонида. А сколько всего произошло. И Кузя… В тот день он находился здесь, в Академии, встречал своего приятеля Афонсу. Нет, никаких колебаний.

Рассказав про аресты и удивительное «воскресение» Ушкова, колдун наконец вытащил записку и протянул ее Меньшову. Тот развернул лист, прочитал и нахмурился.

– Ничего себе запросики. Губа у нашего беглеца не дура. Однако давайте я кратко резюмирую суть дела. Итак. Находясь на службе у Кантемирова, Митрофан по заданию Распутина или по собственной инициативе тайно от хозяина прочитал письма вашего отца к государю Владимиру. Ничего не понял, разумеется, но сохранил увиденное в своей памяти. А сейчас, по какой-то на данный момент нам неизвестной причине, решил заняться ни много ни мало устройством собственного коридора в Пустошь.

Для этого он завербовал кучу малолетних недоучек, у которых, разумеется, ничего не получилось. И теперь хочет получить колдуна поумнее в надежде, что тот сможет построить вожделенный коридор. Хм… пока все логично…

– Да, – согласился Аверин, – но мне до сих пор непонятно, зачем вся эта история с детьми. Куда проще было бы найти и подкупить или в крайнем случае запугать взрослого опытного колдуна любой категории. Официально у Митрофана восьмой уровень, но, если учесть известную нам личину, похоже, главного дива Омска негласно подкармливали преступниками. Так что девятый уровень вполне возможен, тем более что мы понятия не имеем, что именно делал с ним в Пустоши Распутин. Ни один колдун в одиночку с ним не справится. Даже вы, не в обиду вам будет сказано.

Меньшов внимательно посмотрел на собеседника и мягко рассмеялся.

– Я не обидчив, Гермес Аркадьевич, но я при вас сумел если не остановить, то удержать Диану. Я понимаю, она была привязана ко мне… О-о! А если…

Ректор поднялся с кресла, подошел к сейфу и достал из него уже знакомую Аверину серебряную шкатулку. Открыл ее и показал талисман Инессы.

– Помните, из-за чего в прошлый раз поднялся весь шум? Инесса очень опасалась, что я – ну, чего уж скрывать, она в первую очередь подозревала именно высшее руководство Академии, – смогу при помощи этой вещицы принудить ее к подчинению.

– Жетон главного дива! – Аверин подался вперед, к шкатулке. – У них же схожие свойства?

– Да, именно. Полицейские жетоны, к которым привязаны главные дивы Управления, по силе не уступающие дивам Академии, точно той же природы. И попади мне сейчас в руки жетон Кантемирова, вернее, уже князя Булгакова, тот самый, к которому был привязан Митрофан, я надел бы на него ошейник… примерно секунд за десять, особенно с учетом того, что уже имел опыт работы с этим дивом. Вам, возможно, понадобилось бы больше времени, но вы тоже справились бы. А в теории это по силам любому старшекласснику. В первые секунды активации жетон, тем более такой, к которому див был очень долго привязан, лишит воли, что при должной подготовке колдуна позволит завершить заклинание.

– Работе с жетонами начинают учить как раз на восьмом курсе, вместе с остальной полицейской практикой… – проговорил Аверин. – То есть Митрофан попросту боится, что кто-то сможет его опознать и использовать жетон? Хотя бы теоретически? Поэтому ищет мальчишку, который еще не знаком с данной темой и не практиковал ее.

– Думаю, что так, – согласился Меньшов. – Митрофан очень неглуп. Для дива, конечно. К тому же он осторожен и опытен. И прекрасно понимает, что рано или поздно вы установите его личность. А сейчас, когда вы уже задержали и допросили его подручных, счет для него идет на часы, и он это чувствует. Торопится, меняет планы на ходу. Тем более что к его бывшему жетону сейчас привязан Иннокентий, его давний соперник. Так что вероятность ошибок в спешке очень высока.

– Он их уже допустил, – усмехнулся Аверин. – Оставил след своей силы, пользуясь личиной. И мне удалось выманить его на телефонный разговор, после чего Иннокентий, исследовав будку, подтвердил личность. Собственно, именно на этом и строится мой план. И очень хорошо, что вы напомнили о жетоне, думаю, это тоже нужно будет использовать.

– А я очень рад, что у вас уже есть продуманный план, – одобрительно сказал Меньшов. – Впрочем, вряд ли вы прилетели бы сюда, рассчитывая, что я все за вас придумаю. Знаете, разговор у нас предстоит долгий, так что предлагаю совместить его с легким завтраком. Инесса!

Дива появилась на пороге почти мгновенно.

– Ваше высокоблагородие?

– Сообрази нам что-нибудь перекусить, только не кашу, ради всего святого. И какао. Гермес Аркадьевич, вы пьете какао?

– Да. – Аверин выпил бы еще кофе, но решил не ставить старого колдуна в неловкое положение, памятуя о его прежних спорах с Дианой.

Когда Инесса вышла, он принялся спокойно и подробно излагать свой план.

Дива вернулась довольно быстро и бесшумно расставила по столу большие пузатые чашки и тарелки со свежими булочками, щедро намазанными джемом. В отдельной корзинке лежали белые льняные влажные салфетки с легким запахом антисептика.

– Прекрасно, – произнес Меньшов, и было не совсем ясно, к чему это относится: к угощению или к только что услышанному.

Старый колдун аккуратно снял перчатки, протер руки салфеткой и принялся за еду.

Аверин последовал его примеру, вытер руки и откусил булочку. Забавно: причина, по которой ректор всегда носил перчатки, оказалась до смешного простой. У Меньшова, похоже, мизофобия. Хотя, зная этого человека, Гермес был уверен – все куда многослойнее. Сейчас он видел: ректор сосредоточен не столько на еде, сколько на мыслях, которые лихорадочно перебирал, возвращаясь к деталям рассказанного.

Наконец, покончив с завтраком, Меньшов снова вытер руки, надел перчатки и сказал:

– Знаете, что больше всего тревожит меня в этой истории? По чьему поручению действует Митрофан. Распутин мертв. Его Величество Александр действовал бы гораздо тоньше, и мы бы долгие годы не догадывались о существовании второго коридора. Сам по себе? Но ради чего? Какой в этом для него смысл? Месть ненавистным колдунам? Не исключено, что Кантемиров обращался с ним весьма жестко, но его предшественник был вполне порядочным человеком, пусть и строгих нравов. Да и Митрофан должен понимать, что во второй раз выпустить в наш мир орды дивов уже не удастся. Я уже говорил: он достаточно сообразителен. Единственный разумный вариант – использовать коридор в Пустошь, чтобы тайно посылать на Землю эмиссаров и похищать колдунов.

– Вы хотите сказать, что, возможно, там, в Пустоши, скрывается еще один противник? Или даже… здесь, на нашей стороне? И Александр, скажем так, контролирует… не все?

– Я не берусь утверждать. – Меньшов развел руками. – Но точно могу сказать: Митрофан владеет информацией, которой не располагаем мы. Поэтому вы совершенно правильно сделали, что приехали сюда. Это уже далеко не только дело Управления. И Академия не просто имеет право, а обязана вмешаться.

Он сделал небольшую паузу и добавил:

– Ваш план мне представляется весьма разумным, хотя и чрезвычайно рискованным. Так что мы с вами его тщательно обсудим, немного скорректируем, и колдуна я вам предоставлю. Но при одном условии: если что-то пойдет не так, операцию надо немедленно сворачивать. Мне совершенно не улыбается потом объясняться с родителями погибшего юноши.

– Разумеется, – подтвердил Аверин. – Я и не собирался рисковать жизнью мальчика. И, насколько я помню, сначала нам необходимо найти добровольца.

– Вы все верно помните. Кстати, вы знаете, что участие в подобных операциях стало добровольным только в эпоху вашего ученичества? Раньше Академия вполне могла приказать студенту отправиться хоть в пасть к демону. Со времен, когда учился я, нравы сильно, очень сильно смягчились.

По выражению лица Меньшова было трудно понять, сожалеет ли он о былых порядках или, напротив, радуется за нынешних студентов.

– Ладно. – Он махнул рукой, обрывая тему. – Не принципиально. Уверен, найдутся ребята, которые совсем не прочь начать карьеру на госслужбе, а участие в такой операции, считайте, почти прямой пропуск в Управление после практики. Так что с добровольцами проблем не будет. Инесса, – снова позвал он диву, – подготовь, пожалуйста, объявления, и пусть их развесят немедленно. Ребята как раз пойдут в библиотеку, на занятия, в столовую… Думаю, уже к девяти утра у нас будет не меньше пяти желающих. А мы тем временем займемся доработкой и уточнением вашего плана.

Меньшов чуть прищурился и добавил уже почти неофициальным тоном:

– Но у меня есть еще одно важное условие. После поимки Митрофана заберет Академия.

– Это не в моей компетенции, – спокойно возразил Аверин. – Придется согласовывать вопрос с Омском, все-таки это их беглец.

– Но ловить-то его будем мы. – Усмешка вновь скользнула по губам старого колдуна. – Впрочем, вы правы. Делить шкуру неубитого медведя немного преждевременно.

Прилетевший чуть раньше хозяина Том подтвердил, что защитное заклятие все еще витает над корпусом, а значит, Афонсу успел вовремя – хозяин Кузьмы пока находится внутри. Что же могло случиться? Когда Кузьма улетал, он сказал, что его друг попал в беду, вроде бы пропал. Похитили? Если сам Кузьма в клетке, значит, и он тоже похищен? Но кто смог бы похитить бештаферу такого уровня? Только очень сильный колдун, да еще с мощным дивом. Неудивительно, что Кузин хозяин прибыл в Академию за советом или помощью.

Как бы у него все разузнать? Вряд ли он станет посвящать в дело полузнакомого иностранного мальчишку, но вот у Алексея наверняка получится добыть хотя бы немного информации. Все-таки он лучший друг Кузьмы. Да и граф Аверин хорошо знаком с мальчиком. Поэтому, когда тот появился на аллее, медленно прихрамывая по направлению к площади, Афонсу с облегчением выдохнул.

– Н-ну что? – с некоторой надеждой спросил Алексей.

– Не появлялся, – ответил Афонсу. – Тут есть лавочка, давай подождем.

Они сели на солнечной стороне и стали вглядываться в окна ректората, словно и правда могли что-то там разглядеть.

– Т-ты м-о-ожешь про-опус-стить за-а-втрак, – наконец сказал Алексей.

Афонсу посмотрел на часы:

– До начала двадцать минут. У меня сегодня нет экзаменов. Потом возьму круассаны в буфете. А ты? Тоже свободен?

– Да-а. Надо жда-а-ть. Он в-ы-э-эйдет.

Афонсу хмыкнул. Разумеется, сеньор Гермес рано или поздно покинет главное здание, вот только будет ли у него время разговаривать с мальчишками? Афонсу уже не раз сталкивался с тем, что взрослые просто отмахиваются от студентов, особенно младших курсов, даже не дослушав, что те хотят сказать.

Ничего. Когда колдун выйдет, Афонсу постарается его задержать, чтобы Алексей успел подойти. Главное, не пропустить.

Но вместо хозяина Кузьмы из корпуса вышла Диана. Под мышкой она держала свернутые трубочкой листы. Остановившись перед доской объявлений, дива развернула один большой белый лист с крупным печатным текстом и аккуратно прикрепила его кнопками.

После этого, не обратив на сидящих мальчишек никакого внимания, направилась в сторону столовой.

Как только Диана скрылась за деревьями, Афонсу вскочил и бросился к плакату. Интуиция подсказывала ему, что объявление связано с визитом сеньора графа в ректорат.

Остановившись напротив, он принялся внимательно читать.

«Внимание! Для участия в полицейской операции в Санкт-Петербурге требуется студент 5–6-го курса. Отличные оценки и факультативы по полицейской службе будут вашим преимуществом».

Ниже, более мелким, но все равно легко читаемым шрифтом было дописано:

«Участие в операции засчитывается за практику и оплачивается. Добровольцам следует пройти в ректорат».

Так вот оно что! Вот зачем сеньор Гермес приехал в Академию: ему нужен студент для участия в операции. Но какой именно?

Услышав стук трости, Афонсу обернулся и увидел, что Алексей тоже уже подошел и пробежал глазами объявление.

– Это точно связано. – Португальский колдун ткнул пальцем в доску. – Уверен.

Алексей только молча наклонил голову.

Внезапно Афонсу осенило.

– Слушай, – быстро заговорил он, – давай я пойду добровольцем. Я отличник.

Алексей указал на строку объявления, где был указан курс.

– Да ладно. – Афонсу махнул рукой. – Я понимаю, что меня не возьмут. Но я постараюсь узнать побольше об этой «операции». А ты жди здесь. И поговори с колдуном, когда выйдет.

Алексей наклонился, внимательно на него посмотрел и, осторожно сжав кулак, показал большой палец. А Афонсу направился к дверям.

Оказавшись у входа, он немного помедлил, собрался с духом и постучал. Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла ментор Инеш. Она посмотрела с легким удивлением и спокойно спросила:

– Что вы хотите, Фонзинью?

– Я… я доброволец! – выпалил он. Он уже собирался объяснить, что видел объявление внизу, но, похоже, Инеш и без того все прекрасно поняла.

– Ваш энтузиазм, Фонзинью, заслуживает уважения, – мягко произнесла она. – Но, к сожалению, вы не подходите по возрасту. Однако я это запомню.

– Я знаю! – поспешно сказал Афонсу. Он ожидал такого ответа и успел все продумать, пока поднимался по лестнице. – У меня есть важная информация по этому делу, – добавил он.

Главное, чтобы ментор допустила его до ректора Меньшова. Дальше он уже знал, что и как скажет.

– Я провожу вас, – невозмутимо ответила дива и, пропустив колдуна вперед, закрыла дверь за его спиной, больше ни о чем не расспрашивая.

Афонсу подошел к кабинету, тихо постучал и толкнул дверь. Оба колдуна, сидевшие в креслах, одновременно повернули головы в его сторону.

Аверин несколько удивился, увидев в дверях Афонсу. Этого мальчишку он не раз видел на фото и знал, что сын ректора Коимбры в настоящее время учится в Академии, но лицезреть его в кабинете Меньшова, да еще в такой момент, никак не ожидал. Впрочем, и сам хозяин кабинета смотрел на юношу с живым интересом и явным ожиданием.

– Я вас внимательно слушаю, господин Афонсу, – произнес он. – Если Инесса пропустила вас, значит, дело действительно важное.

– Да, – выпалил неожиданный гость. – Важное. Я доброволец. И я считаю, что должен участвовать в спасении Кузьмы.

На мгновение повисла тишина. Юноша понял ее по-своему и поспешил добавить:

– Я отличник. И работаю волонтером в пожарной службе.

– М-да… – Аверин наконец пришел в себя. – Вот тебе и заклятие Завесы. Алексей Витальевич, как вы думаете, это только московские студенты все успевают узнать или теперь уже и Коимбра не отстает?

Меньшов лишь развел руками, а Афонсу, широко раскрыв глаза, горячо заверил:

– Я никому не говорил! Увидел объявление и сразу пришел сюда.

– Очень правильно, – одобрил Меньшов и усмехнулся: – А сами вы откуда узнали, что дело связано именно с Кузьмой?

Юный колдун широко улыбнулся, и глаза у него заметно блеснули.

– Мне сказал Алексей. Нас познакомил Кузьма, и мы подружились. Алексей чувствует Кузьму, это его способность.

– Способность, безусловно, поразительная, – согласился ректор. – Особенно поражает то, что я слышу о ней впервые. – Он снова вопросительно посмотрел на студента. Однако тот ничуть не смутился.

– Он понял это только что, – спокойно пояснил Афонсу. – Сегодня. Ему приснился сон.

«Мне снились сны с мамой…» – вспомнил Аверин. Что же получается? Алеша способен чувствовать на расстоянии не только своего фамильяра, пусть даже с разорванной связью, но, возможно, и других дивов, тех, к кому эмоционально привязался? И идет ли речь только о дивах? Как бы то ни было, это выглядело необычайно убедительно.

– Это похоже на правду, – сказал колдун Меньшову. – Я уже слышал от Алеши про его сны. Мы можем позвать его сюда?

– Не просто можем – должны, – отозвался ректор. – Инесса!

Дива возникла на пороге.

– Приведите к нам Алексея Перова. Полагаю, он где-то поблизости.

– Да, – тихо подтвердила Инесса. – Он сидит на лавочке напротив главного входа.

– Отлично. Тогда мы ждем. А пока, господин Афонсу, позвольте задать вам несколько вопросов. И первый из них: вы действительно хотите участвовать в операции? Или это скорее повод узнать, что произошло с вашим другом?

Юноша на секунду задумался, затем отчетливо произнес:

– Я хотел знать, что Алексей не ошибся. И теперь обязан помочь спасти моего друга Кузьму.

– Понимаю, – ректор кивнул. – Порыв вполне объяснимый и, должен сказать, достойный уважения. Значит, Алексей Перов увидел сон, вы прочитали объявление и сопоставили… Хм. Стоп. Диана по времени только-только должна прикрепить плакат у столовой, а вы уже здесь. Что вы делали в такую рань у главного корпуса? Дорожки, по которым студенты обычно бегают по утрам, находятся совсем в другой стороне.

Аверин с интересом посмотрел на Афонсу. Юный португальский колдун оказался совсем не таким простым, как могло показаться с первого взгляда. Не моргнув глазом он подробно рассказал, как его разбудил стук в окно и как див-попугай Алеши передал просьбу хозяина.

Меньшов слушал юношу очень внимательно, не сводя с него своего пронзительного взгляда и время от времени кивая. Когда Афонсу закончил рассказ, старый колдун даже чуть привстал и легко хлопнул ладонью по столу. Было видно, что он доволен услышанным. И с этим Аверин всецело согласился: объем работы, который мальчишки успели проделать за утро, действительно впечатлял.

Дверь снова открылась, зашел Алеша. Покрасневшее лицо и побелевшие костяшки пальцев, сжимающих трость, совершенно ясно показывали, какой ценой дался ему подъем по лестнице.

– О, а вот и второй наш герой, – улыбнулся Меньшов, а Аверин, немедленно поднявшись с кресла, сказал:

– Садись, Алеша.

– Я ко-о-лдун. – Мальчишка упрямо мотнул головой.

– Я тоже, – усмехнулся Аверин. – Садись. Сейчас Инесса принесет стулья.

Алеша посмотрел сначала на сыщика, потом на своего товарища, но спорить не стал и осторожно опустился в кресло.

Инесса действительно появилась спустя минуту, но принесла не стулья, а новый поднос, на этот раз совершенно очевидно предназначенный для мальчишек. Помимо двух кружек с какао, на нем стояли блюдца с круассанами, начиненными ветчиной и сыром, тарелка с маленькими пирожками, а в вазочке лежала целая горка конфет. Расставив все на столике рядом с тем местом, где теперь сидел Алеша, дива исчезла и тут же вернулась уже со стульями. Один она придвинула к столику и, обратившись к юному португальцу, мягко сказала:

– Садитесь, Фонзинью. Не нужно стесняться. У нас так принято.

Юноша тихо рассмеялся и ответил:

– Спасибо, ментор Инеш. У нас за еду в кабинете ректора ментор Педру сожрет студента, не разбираясь.

Алеша хихикнул, а Меньшов хмыкнул и жестом отпустил Инессу.

Аверин остался стоять, несмотря на то что стул для него Инесса тоже принесла и поставила у стены. Он с удовольствием наблюдал за мальчишками, очевидно, еще ничего не евшими с утра. Особенно радостно было смотреть на Алешу.

Когда колдун впервые увидел этого мальчика, тот казался обреченным инвалидом, почти полностью лишенным будущего. Не то что ходить, он и говорить толком не мог, и из-за этого складывалось впечатление, будто пострадал и его разум. Но сейчас вместо большого несчастного ребенка Аверин видел перед собой маленького колдуна, упрямого, умного, талантливого. И сомнений не было: Алешу ждало большое будущее.

Меньшов словно случайно озвучил его мысли:

– Что ж, Гермес Аркадьевич, я бы на вашем месте уже внес Алексея Перова в штат следователей, пока его не перехватили. – Старый колдун улыбнулся и обратился к мальчику: – Сейчас вы не торопясь позавтракаете и потом расскажете свой сон как можно подробнее. И… – Он снова перевел взгляд на Аверина: – Думаю, вам стоит кратко рассказать ребятам, что именно произошло.

– Хм… – Аверин нахмурился. – Вы действительно предлагаете взять на операцию господина де Брагансу?

Он намеренно назвал студента по фамилии, чтобы ясно дать понять, что именно вызывает его сомнения. Дело не в том, что юный колдун по возрасту не подходил под объявленные условия, хотя выглядел вполне взрослым, крепким и тренированным и многим шестнадцатилетним юношам его физическая форма могла бы только присниться. Аверин прекрасно знал, кем этот юноша является и кем ему предстоит стать в будущем. И если с ним что-то случится, международным скандалом дело точно не ограничится.

Ректор пожал плечами:

– Пока я лишь предлагаю дать этим молодым дарованиям то, за чем они сюда пришли, – информацию. Ровно в том объеме, который вы сочтете уместным. – Меньшов поднял руки над столом, давая понять, что спорить не намерен, и спокойно пояснил: – Я не хотел бы, чтобы они пытались докопаться до всего самостоятельно. Это… может обернуться куда более неприятными последствиями.

С этим Аверин, памятуя проделку Леонида, склонен был согласиться, хотя про себя и отметил, с какой изящной легкостью господин ректор переложил на него всю возможную ответственность. Но, как ни крути, Алеша однозначно очень переживает за своего друга, и его надо хотя бы немного успокоить, тем более впереди у мальчика экзамены.

Вот только как это сделать, если у самого на душе, как говорится, скребут кошки? Точнее, один очень конкретный кот.

– Давайте для начала выслушаем Алешу, – предложил он. – А уже исходя из этого, будем делать выводы.

Пока мальчик без помощи дива рассказывал о снах, Аверин, внимательно слушая, параллельно размышлял о природе подобных видений.

О том, что дивы способны влиять на человеческие сны, известно издавна. Эта особенность связи настолько обросла легендами, что даже самый педантичный исследователь вряд ли смог бы до конца отделить реальные истории от вымысла. Дивам приписывали умение вторгаться в сновидения хозяев и незаметно воздействовать на их разум, внушая желания и намерения, запугивая или соблазняя, подталкивая к поступкам, которые общество обычно порицает. Ходили даже легенды, будто див способен во сне «вторгнуться» в тело владельца и управлять им, как марионеткой.

Большая часть этих рассказов, конечно, оказывалась выдумкой. Даже известные мифы о суккубах и инкубах чаще всего были всего лишь отражением человеческих желаний и влечений, к которым дивы не имели никакого отношения. Либо удобным оправданием собственных некрасивых проступков. Недаром выражение «бес попутал» давным-давно стало нарицательным.

И все же какая-то доля историй соответствовала действительности, и Аверин это прекрасно знал. Причем не только по опыту общения с Александром, чья сила едва не убила, когда тот впервые ворвался в сон колдуна. Да, этот див совсем не обычный, но и сны Кузи Аверин «ловил» не раз. И похоже, даже тогда, когда бедняга оказался в Пустоши.

Сам Алеша, судя по всему, тоже продолжал ощущать связь с Анастасией. Но во всех известных случаях, даже в сказках, ключом к проникновению в чужие сны была именно связь. А между Алешей и Кузей ее, разумеется, быть не могло. И тем не менее, слушая мальчика, Аверин почти не сомневался: сон, который видел Алексей, на самом деле снился Кузе, а юный колдун каким-то образом «подхватил» его.

– Что же это за место такое? Сырость… запах серебра. Если честно, по описанию очень похоже на Трубецкой бастион.

– Это место в юности произвело впечатление даже на меня, – заметил Меньшов, – тем более что в те времена музея еще не было. Впрочем, и тюрьмы тоже. Она сильно пострадала во время страшного пожара тысяча девятьсот седьмого года, да и Шлиссельбургская тюрьма к тому моменту уже работала в полную силу. Но студентов возили смотреть именно Трубецкой. Думаю, затем, чтобы мы лучше прониклись, так сказать. Новая тюрьма для колдунов – настоящий курорт по сравнению с теми заплесневелыми подвалами.

– Да-да, с видом на Ладогу, – усмехнулся Аверин, вспоминая свое заключение. – Впрочем, когда я в последний раз посещал Петропавловскую крепость, там все выглядело довольно пристойно. Вы, наверное, застали старую тюрьму почти в первозданном виде.

– Вы знаете, – Меньшов положил локти на стол и подпер подбородок руками, – от стен все еще ощущался запах гари, хотя с момента пожара прошло уже больше десяти лет. Кстати, вы знаете, что Трубецкой бастион спалил свихнувшийся колдун вашего Управления?

– Да, конечно. Следователь Вертемягин. Хотя в официальных отчетах все списали на дива одного из заключенных, Николая Дивногорского. – Аверин посмотрел на старого колдуна с легким подозрением: случайно ли тот поднял эту тему? Но Меньшов только одобрительно улыбнулся, и во взгляде его ясно читалось: «О, значит, и вам Владимир рассказал эту историю». Нет, скорее всего, о причастности к делу Кузи старый колдун даже не задумывался.

Аверин перевел взгляд на мальчишек. Те, отставив в сторону чашки и даже перестав жевать, слушали разговор с огромным интересом.

– Я бы хотел увидеть Трубецкой бастион, – проговорил Афонсу, заметив, что на них обратили внимание.

– Обязательно, – заверил его Меньшов. – Но, как справедливо заметил Гермес Аркадьевич, сейчас там музей. Никаких обгоревших стен и призраков заключенных колдунов.

– И все равно стоит отправить Владимира проверить. Вдруг что-то… не вошло в экспозицию, – добавил Аверин, глядя на Афонсу и Алешу. – Вот что. То, что я вам сейчас расскажу, оперативная информация, и разглашать ее никому нельзя. Думаю, это и так понятно?

– Да! – воскликнул Афонсу, глаза у него заблестели. Алеша лишь серьезно кивнул.

Аверин начал рассказывать, тщательно подбирая формулировки. Он умолчал о том, что личность Митрофана уже установлена и кем именно этот див служил прежде, опустил ряд деталей следствия и, разумеется, ни словом не упомянул о предстоящей операции. Как бы ни были надежны эти двое, Афонсу оставался иностранным студентом, да еще и очень высокого положения. Подробности такого уровня чужой Академии совершено ни к чему, по крайней мере, пока демон не пойман.

Тем более что с Коимброй оставался еще один открытый вопрос. И решать его придется не позднее сегодняшнего вечера. Надо будет аккуратно поговорить с Меньшовым и о странном «посланнике из Португалии» в Пустоши. Вот только как выяснить, что ректор вообще знает об этом? Но что-то он знать обязан: о визите португальского проректора ему наверняка докладывали, именно в ректорате Академии подписываются разрешения на въезд иностранных колдунов. А тут, судя по всему, дело срочное.

Аверин снова взглянул на Афонсу. Митрофан с его чертежами… коимбрский див в Пустоши… сны… и этот мальчишка. Как, черт побери, все это связано между собой?

И следователь Вертемягин, будь он неладен. Проклятие, времени катастрофически не хватает ни на что. Но к прочим тайнам придется вернуться позже. Сейчас главное – освободить Кузю и поймать бывшего столичного главдива.

– Алеша, – спросил он, – а ты сейчас чувствуешь что-нибудь от Кузи?

– Я-аа волну-усь за-а не-го, – проговорил мальчик. – Не о-ощущаю, со-овсем.

– А обычно? Чувствовал?

– Теперь зна-аю, что да-аа.

Ах вот оно как… Теперь Аверин все понял. Он не знал, какой природы была связь между Алешей и его другом дивом, но она, бесспорно, существовала. И только потеряв ее, мальчик ощутил пустоту… похожую на ломку? Без связи, без заклятий и без крови?

Это было и интересно, и важно. Аверин еще не представлял, как именно, но уже чувствовал: в деле спасения Кузи Алеша наверняка сможет помочь.

– А что, если через сон и Алеша сможет передать Кузьме какое-то сообщение? – спросил он у Меньшова.

Ответить тот не успел. В дверь постучали, и появилась Инесса.

– К вам еще один доброволец, – доложила она и посторонилась.

В кабинет вошел Олег Соколов.

И тут же увидел сидящих за столиком Афонсу и Алешу. Вздохнув, он проговорил с досадой:

– Я, наверное, опоздал?

– Нет, что вы, – тепло улыбнулся юноше Меньшов, – как раз вовремя. Сейчас мы дождемся всех добровольцев и выберем лучшего. Хотя, – он хитро прищурился, – не думаю, что появится кто-то более достойный.

Ректор повернулся к Аверину.

– Не далее как месяц назад я выдал этому студенту грамоту за успехи в учебе. Гермес Аркадьевич, думаю, представлять вам Олега не нужно. И на факультативы он, поверьте, ходит исправно. А теперь обрадуйте меня, – он снова обратился к молодому колдуну, – скажите, что вы уже ознакомились с работой полицейских жетонов.

– К сожалению, еще нет. – Олег покачал головой. – Нам пока только рассказывали о видах и типах жетонов – не только полицейских, но и военных и академических. Основной курс начнется после выбора специализации.

– Да, я в курсе, – вздохнул Меньшов. – Особенно и не рассчитывал, но все равно жаль…

Аверин посмотрел на юношу, который заметно сник. Колдун прекрасно понимал его рвение: при их первой встрече Олег уже говорил, что хочет делать карьеру именно в Управлении. А после того как невольно оказался замешан в преступлении, ему тем более необходимо как можно лучше проявить себя, чтобы его взяли на государственную службу. Неудивительно, что он стремится участвовать во всех предложенных операциях.

– Я все же надеюсь, что до применения жетона дело не дойдет, – мягко заметил Аверин, пытаясь поддержать молодого колдуна.

Но Меньшов только развел руками:

– Хотелось бы не надеяться, а быть в этом уверенным. Но когда речь идет о демоне, да еще о таком, предугадать ничего нельзя. Впрочем, у нас, увы, нет выбора. Если Олег с этим материалом еще не знаком, значит, и остальные его однокурсники тем более. О более младших я уже и не говорю.

Афонсу внезапно поднял голову.

– Дон Алексей Витальевич, «полицейский жетон» по-португальски – это distintivo policial? – взволнованно спросил он; глаза его буквально засияли. – Правильно?

– Да, господин Афонсу. Принципы работы ваших и наших жетонов схожи.

– Тогда я могу! Знаю, как уметь! – Мальчик вскочил и поспешно добавил: – Использовать! Могу использовать!

От волнения он перепутал слова.

– Знаете? – Меньшов внимательно посмотрел на юного португальца. – Насколько мне известно, у вас эту тему начинают изучать только во втором семестре восьмого курса, даже позже, чем у нас.

– Да, – улыбнулся Афонсу и даже чуть прищурился. Лицо его буквально светилось, то ли от гордости, то ли от надежды, что он все-таки может быть полезен. – Token da Academia создан так же. И так же функционирует. Я наследник ректора, меня начали учить в первый же год. Если мой отец будет умирать, я должен сразу привязать главного ментора. Даже если еще не окончил Академию. Это тяжело, поэтому меня сразу учили.

Афонсу говорил быстро, и от этого его акцент стал заметнее, но Аверин прекрасно понимал, о чем идет речь. Колдуны переглянулись: было очевидно, что обоим пришла в голову одна и та же мысль.

– Олег, присядьте, – спокойно сказал ректор. – Похоже, нас всех ждет серьезный разговор. Инесса!

Дива появилась и молча замерла, ожидая распоряжений.

– Если придет еще кто-то, посади в приемной, напои кофе, поговори, в общем – отвлеки. Если вдруг окажется, что кто-то из ребят обладает всеми нужными нам навыками, сразу доложи мне. Но сюда никого не направляй.

Дождавшись, когда за наставницей закроется дверь, Меньшов снова обратился к Афонсу:

– Скажите, а насколько хорошо вы владеете Путами подчинения?

Афонсу улыбнулся, тихо произнес несколько фраз по-португальски, затем быстро начертил пальцами в воздухе пару хорошо знакомых любому колдуну знаков. В ту же секунду вокруг его запястья замерцало кольцо – вполне качественная и мощная заготовка ошейника.

– Я еще не учился делать цепь, – немного смущенно пояснил мальчик, – для ментора Педру… необходимо кольцо.

Но было видно, что своей работой он гордится, и неудивительно: далеко не каждый старшекурсник способен так быстро создать сильные Путы подчинения.

Интересно. Парнишка действительно очень силен. Что это, личный талант или все-таки королевская кровь?

Меньшов одобрительно покачал головой, и по его лицу скользнула настолько довольная улыбка, словно Афонсу являлся его собственным учеником. Даже Олег Соколов, уже устроившийся на стуле, смотрел на португальского студента с явным уважением и тихо пробормотал:

– Да… похоже, мне тут действительно нечем похвастаться.

– Вы не правы, Олег. Юный Афонсу, без сомнений, силен и талантлив, однако… Есть два фактора, которые мы никак не можем обойти. Во-первых, увы, ему еще год до пятого курса и, разумеется, нет шестнадцати. А значит, для его участия в операции нужно как минимум разрешение родителей. Которого, разумеется, никто не даст. И отсюда вытекает вторая проблема. Если с вами, господин Браганса, что-то случится, главный ментор Коимбры лично снимет с меня голову. А это уже чревато новой войной Академий, знаете ли…

– Никогда, никогда ментор Педру не атакует ректора другой Академии. Для него Договор – святое. Он казнил короля Мануэла, чтобы его не нарушить, – горячо возразил юноша и, оглядев всех в кабинете, пояснил: – Король Мануэл был ректором Коимбры. Он хотел сделать так, чтобы наша Академия участвовала в Первой Великой войне.

– Да-да, я знаком с этой трагической историей. – Меньшов постучал пальцами по столу. Из-за перчаток звук получился глухим и немного зловещим. – Это, как вы понимаете, образное выражение. И думаю, все прекрасно осознают, что я имею в виду. Никто в Коимбре не позволит нам рисковать единственным наследником. Ни дон Криштиану, ни, разумеется, ментор Педру.

На лице Афонсу появилась упрямая улыбка.

– Разрешат. И отец, и ментор разрешат мне участвовать.

Парень явно задумал какую-то хитрость. Меньшов, конечно, тоже это заметил: усмехнулся скептически и коснулся рукой телефонного аппарата на столе.

– Думаю, выяснить это несложно. Давайте я сейчас позвоню дону Криштиану и все узнаю.

– Нет! – Афонсу вскинул голову. – Я сам должен позвонить. Не волнуйтесь, я буду говорить, а потом отец скажет вам лично, что согласен.

– Хм… – Старый колдун легко коснулся телефона. – Тогда звоните. Но не забывайте, я очень хорошо знаю португальский и меня довольно трудно обмануть.

– Я не хочу обманывать. В этом нет нужды.

Юноша подошел к столу, снял трубку и быстро, почти небрежно набрал знакомый номер.

Олег Соколов буквально вытянулся при виде этой картины. Да и самому Аверину стало как-то не по себе. Несмотря на заверения Меньшова о том, что «так принято», для любого студента кабинет ректора всегда оставался местом почти священным. А этот темно-синий телефон, инкрустированный серебром и лазуритом, служил для связи между Академиями и был не менее значимым символом, чем, скажем, ректорский шеврон или перстень с вензелем.

И вот этот мальчишка звонил по нему так непринужденно, будто домой из обычной телефонной будки.

Впрочем, почти так оно и было. Несомненно, Афонсу не раз набирал нужный номер у себя дома, чтобы узнать, во сколько ждать отца к ужину.

Юный принц. И никакой простой студенческий спортивный костюм, пусть и идеально сидящий на парнишке, не мог скрыть этого факта. Даже Олег понял это. В его глазах прежнее уважение сменилось чем-то похожим на благоговение.

Афонсу, дождавшись ответа, заговорил по-португальски быстро и взволнованно. По мере того как он говорил, лицо Меньшова хмурилось все больше, под конец разговора ректор и вовсе потер ладонью лоб и помассировал правый висок. Дождавшись паузы, он попросил передать ему трубку.

А получив ее, жестко и без всяких церемоний произнес в трубку несколько фраз. Аверин португальского не знал: как и большинство, он учил испанский. Языки очень похожи, какие-то слова он понимал, но общий смысл разговора уловить так и не смог. Однако главное было ясно: ректор Академии Коимбры ответил согласием на откровенно авантюрное предложение своего сына.

Это, похоже, удивило даже бывалого хитреца и пройдоху Меньшова. Положив трубку, он тяжело вздохнул и на мгновение уронил голову на руки. Но когда поднял, выражение его лица стало серьезным, даже суровым, а в глазах плясали озорные искорки, почти такие же, как у стоящего возле стола мальчишки.

– Вы обвели вокруг пальца сразу двух ректоров, юноша, – сурово произнес он. – Если я не отпущу вас, буду выглядеть как классный надзиратель, который только и делает, что боится, как бы чего не вышло. Ну-с… и что же нам теперь делать?

– Я, признаться, ничего толком не понял. – Аверин перевел взгляд с Меньшова на Афонсу и обратно. – И похоже, не я один.

Юноша обернулся:

– Дело в том, что Кузя – член моей Республики. Я не имею права оставлять его без помощи. И никто не может оспорить это право и эту традицию. Даже ректор.

– Что?.. – Аверин удивленно наморщил лоб. – Республика? Теперь я понимаю еще меньше.

– Тут все не так уж сложно. – По губам старого колдуна скользнула легкая усмешка. – В Коимбре есть особые студенческие объединения, «Республики». Это сообщества студентов, которые живут, как правило, в одном доме и подчиняются своим собственным порядкам и законам. Раньше, к слову, они так и назывались, «студенческие дома», и традиция эта, кажется, чуть ли не старше самого Договора. Студенческие братства – вещь покруче рыцарских орденов. Так что да, по законам и обычаям Академии Коимбры, которые, между прочим, главный ментор свято соблюдает, господин Афонсу действительно имеет право и, более того, обязан приложить все усилия, чтобы спасти своего «брата». И, я так понимаю, если бы ваш отец не дал согласия, последствия не заставили бы себя ждать?

– Я бы позвонил Ане. – Афонсу улыбнулся. – Она мадринья. И Республика Портвейн официально выразила бы протест.

– Ана де Мелу, я полагаю? – уточнил Меньшов.

– Да, – подтвердил юноша.

– Слышали, Гермес Аркадьевич? – Ректор повернулся к Аверину. – У них глава Республики анархистов – дочь министра экономики. И заодно представительница древнего аристократического рода. Понимаете, к чему я клоню?

– Да… – Аверин провел ладонью по лбу. – Кажется, понимаю.

Старый колдун на мгновение задумался, переводя взгляд с одного гостя кабинета на другого, и снова остановился на Аверине.

– Вот видите? А вы говорите, демоны. Да никакие демоны в подметки не годятся этим человеческим детям. Но и у меня есть неплохая идея. Так что и волки, что называется, будут сыты, и овцы… – он чуть помедлил, – я очень надеюсь, что все наши «овцы» в этот раз уцелеют.