Глава 13

Когда глава Петербургского Управления и дети наконец покинули кабинет, Меньшов устало откинулся в кресле. В голове шумело от выпитого кофе, а значит, еще одну чашку Инесса не принесет. Жаль, сейчас очень не помешало бы привести в порядок мысли, которые мелькали в голове с быстротой дива первого класса.

Сколько времени? Колдун взглянул на часы и только вздохнул: всего десять утра, а он уже вымотан так, словно работал до поздней ночи. Старость? Или мозг просто отвык по-настоящему напрягаться? Будучи проректором, он, по крайней мере, регулярно преподавал, а теперь максимум три или четыре лекции в неделю для старшекурсников, которые ловят каждое слово. Никаких вопросов и тем более резких дискуссий, которые так любили подростки вроде тех, кого он только что отправил рисковать жизнью.

…Впрочем, когда-то такие, как Олег Соколов, шли на фронт, а пятикурсники ассистировали при вызовах.

Сейчас времена другие, разумеется. Но все может измениться в один момент. Прорыв еще долго не даст об этом забыть. И теперь важно не допустить не только повторения произошедшего, но и чего-то куда более страшного. И если за это придется заплатить, он, ректор Московской Академии, готов обсудить цену.

В дверь негромко постучали.

– Входи, – вздохнул старый колдун.

Инесса бесшумно возникла перед ним.

– Вижу, вы уже закончили, – сказала она.

– А я вижу, что ты недовольна, наставница, – усмехнулся Меньшов. – Могу узнать, чем именно? Моим состоянием или моим решением?

– Вам настолько нужен Митрофан, что вы решили рискнуть сразу двумя студентами ради его поимки?

Дива говорила тихо, но каждое ее слово отзывалось тяжелым пульсом в висках. И нет, Инесса не давила своей силой. Он сам давил на себя, прекрасно понимая, что не существует ответа, который был бы однозначно верным.

– Не мне, Инесса, Академии. И дело не в том, что он нам якобы «нужен». Важно, чтобы он не оказался в чужих руках.

– Управления? Императрицы? – По губам дивы скользнула усмешка.

Меньшов опустил голову на сцепленные руки и некоторое время молчал. Затем поднял взгляд и внимательно посмотрел наставнице прямо в глаза.

– Было бы прекрасно, если бы я точно знал ответ, – произнес он тихо. – Но я не знаю. Помнишь, совсем недавно ты сама приняла очень похожее решение? Привязала себя к единственному человеку, которому в тот момент могла доверять. А у меня сейчас и такого человека нет. Есть только ты и, возможно, Диана. И главный вопрос, который волнует меня больше всего: доверяешь ли ты мне?

– Вы ректор, и у меня нет выбора. – Инесса не отвела взгляда, без обиняков показывая, насколько можно верить ее словам. Но тут же добавила, будто оправдываясь: – В конце концов именно вы однажды втянули Академию в заговор против действующего монарха. Такого в истории Российской империи еще не было.

– Но и дива, захватившего не только власть, но и сам трон, в истории тоже еще не бывало, – спокойно ответил Меньшов. – И потому ни шаблона, ни протокола для подобного случая никто придумать не успел. Пришлось действовать по обстоятельствам. И я рад, что пять лет назад мне удалось убедить Ивана Григорьевича не наделать глупостей. Я был прав. Разве нет? Нам в итоге даже не пришлось вмешиваться: граф Аверин любезно решил нашу маленькую проблему. Точнее… думал, что решил, к сожалению. Есть риск, что в итоге стало только хуже. Именно поэтому то, что хранится в голове у Митрофана, не должно попасть не в те руки, понимаешь? Ни при каких условиях.

– Вы имеете в виду записи Аркаши Аверина?

– И их тоже, – подтвердил Меньшов. – Один раз попав к диву, они уже принесли немало бед. А сейчас на троне Пустоши сидит настоящий преступный гений. Он очень, очень умен. Не чета Распутину.

– Но вы умнее.

Улыбка на лице Инессы стала чуть шире.

– Да, – так же спокойно согласился колдун, – но я смертен. И я старик. Поэтому, пока я жив, это существо нужно остановить.

– Убить?

Меньшов рассмеялся:

– Сразу видно, чьим любимым учеником был Аркадий. Безусловно, и он, и многие другие считали, что этого дива невозможно подчинить. Но… дивов, которых нельзя подчинить, не бывает. Бывают слабые колдуны и несовершенные приборы и артефакты. У каждого есть слабое место.

Он на мгновение задумался и продолжил:

– И у нас есть два преимущества. Первое – мы знаем слабое место и уже были в шаге от того, чтобы воспользоваться им. А второе – Гермес Аркадьевич уже однажды прервал весьма успешную партию нашего «императора». Теперь я хочу, чтобы к моменту, когда он начнет новую, козыри оказались у нас на руках. И юный Браганса – один из них. Я не могу позволить себе остаться в его глазах тем, кто не пустил его спасать друга. Тогда мне ни за что не стать ему учителем. Но человек, которому я доверил мальчиков, отлично понимает и риск, и последствия. И умеет справляться и с тем и с другим.

Инесса молча кивнула, а потом сказала:

– Хорошо. Я доверюсь вам, как и должна. Но сначала хочу, чтобы вы рассказали все о ваших отношениях с бывшим императором. Александром, – уточнила дива.

– Иван Григорьевич знал все.

– Он был человеком. И многое стерлось из его памяти. Мне нужны все детали.

– Хорошо. Я расскажу. Но сперва принеси поесть. И кофе. – Колдун сделал паузу и добавил: – Со сливками. Мне еще нужно подергать за ниточки в Омске, чтобы подготовить почву и сразу, первым, заполучить нашего беглеца.

Одна, две, три, четыре, пять, шесть…

Ступеньки Алексей Меньшов начал считать еще в детстве. Например, от входа в главный корпус до ректората, где за красивой резной дверью сидела Диана, их было ровно тридцать четыре. И если на первом лестничном пролете сердце маленького Алеши еще трепетало в предчувствии трепки, то, подходя к кабинету, мальчик всегда был уже спокоен и собран, ожидая заслуженной кары.

Сейчас немолодой уже профессор по несколько раз в день заходил в кабинет секретаря проректора, чтобы занести бумаги, получить подпись, забрать методички. И ступенек давно не считал. Но здесь не Академия.

И тот, кто ждет сейчас наверху, намного грознее и опаснее Дианы и даже Инессы. И наверное, всех известных дивов, вместе взятых. Колдун невольно коснулся рукой плеча, где под одеждой скрывался крохотный шрам. Там, глубоко под кожей, бывшему разведчику снова, как в старые добрые времена, вышли Триглав. Слишком много ценного и опасного скрывалось в его голове, чтобы попасть в чужие руки.

…семь, восемь, девять, десять…

Меньшов поймал себя на мысли, что считает не ступеньки, а отсчитывает последние секунды своей жизни. Но страха не было. Наоборот, по телу разливалась приятная легкость, как будто после трудного дня в душном кабинете в скрюченной позе ты наконец встаешь, расправляешь плечи и выходишь на улицу, в морозную свежесть. Он даже замер на минутку, чтобы точно понять, что же на самом деле им движет. Вдруг это просто усталость от рутины, желание пощекотать себе нервы и вернуть давно забытые чувства?

Нет. Ни мандража, ни предвкушения. Разум спокоен и чист. А значит, ошибки колдун не совершит.

Подавая прошение об аудиенции, Меньшов ни на минуту не сомневался, что император Александр ему не откажет. А также хорошо подготовится к визиту. И, перешагивая порог кабинета, быстро, но тщательно оглядел обстановку.

Кабинет почти не изменился с тех пор, как колдун был здесь в последний раз. Стол не тот же самый, но очень похожий на так любимый Владимиром Колчаком: массивный, дубовый, со множеством отделений, явных и потаенных. Книжный шкаф и секретер. Широко распахнутые светло-голубые шторы на высоких окнах. Бывший император любил яркий свет, и нынешнему, по всей видимости, он тоже нравился. Диван и кресло напротив, обитые белой кожей.

И огромный серебряный алатырь, размером почти во всю комнату. Тому, кто сидел в высоком, похожем на трон кресле за столом, он совершенно не мешал.

Меньшов усмехнулся одним краешком губ и поклонился, несколько даже нарочито вежливо.

Император слегка приподнялся со своего места и с дружелюбной улыбкой наклонил голову в знак приветствия.

– Очень рад вас видеть в добром здравии, Алексей Витальевич, – сердечно проговорил он. – Рад и тому, что Академия направила ко мне именно вас. Сколько лет я вас уже не видел? Пять? Или больше? Дайте припомнить…

– Не нужно. Я вам напомню, Ваше Величество. В последний раз мы виделись на похоронах вашего батюшки Владимира Александровича. Это было действительно пять лет назад. Но думаю, вы и сами этот день отлично помните. И я здесь не как представитель Академии.

– Да, так и есть. Тот день я помню отлично. И до сих пор скорблю. – Император скрестил пальцы на руках и вздохнул. – Прошу, садитесь, в ногах правды нет. Но если вы прибыли не как представитель Академии, то как… кто?

Меньшов, не торопясь, сел и совершенно расслабленно положил руку на подлокотник дивана.

– Как частное лицо, Александр… – он сделал небольшую паузу, – Владимирович. Как частное лицо, бывшее когда-то личным поверенным вашего батюшки. – Теперь он усмехнулся уже более явно, хотя был уверен, что и прежнюю усмешку тот, кто сидел за императорским столом, однозначно не пропустил.

– Как интересно… Не хотите ли кофе?

– Может быть, позже. Это зависит от того, чем завершится наш разговор.

Меньшов немного подался вперед, небрежно постучав пальцами по инкрустированной перламутром голове орла, венчающей подлокотник.

– Вы прямо меня заинтриговали, Алексей Витальевич. Я весь внимание.

– Отлично. Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим. Для начала я хочу задать вам один вопрос. И от вашего ответа будет зависеть наше дальнейшее… общение. Скажите, решение убить Аркадия Аверина и уничтожить «Вектор» Его Величество Владимир Колчак принял сам или вы каким-либо образом приложили к этому руку? Меня интересует не прямое воздействие, нет. Любое. Разговоры, намеки, обсуждения того, насколько и чем именно опасен Аркадий. Что угодно, что могло склонить Владимира Колчака к этому решению. Что-то подобное?

Император удивленно поднял брови и посмотрел на гостя с растерянной улыбкой.

– О чем вы говорите? Каким образом я мог повлиять на него? Я ведь был ребенком.

– На «него» – это на кого? – Колдун немного наклонил голову вбок и уже открыто усмехнулся. – Как вы можете назвать этого человека? Моего друга детства Владимира, императора. Как вы, – он сделал акцент на этом слове, – можете его назвать? Отец? Или?..

Император ничего не ответил. И даже улыбка не пропала с его лица, только из удивленной стала печальной.

– Вот именно, – резюмировал колдун. – Слово «отец» вы не можете произнести, глядя мне в глаза. И сказать, что «были младенцем», тоже, потому что не принимали облик младенца. Всем выносили показывать обычного ребенка, взятого у матери, я думаю, под предлогом «обеспечения безопасности настоящего царевича».

Император встал, повернулся к окну и некоторое время всматривался в даль. А потом медленно обернулся, и выражение его глаз стало по-настоящему печальным.

– Вы же понимаете, Алексей Витальевич, что этими словами вы только что подписали себе смертный приговор? Ох, что же вы наделали… Вы мне казались таким умным человеком. Я был очень рад, что вы убрались в Академию и не пришлось решать «пикантный вопрос» еще и с вами.

Меньшов покачал головой и медленно встал. А потом осторожно начал продвигаться к двери.

– Господи, – поморщился император, – только не говорите, что у вас с собой какое-то записывающее устройство. Это так банально.

Он сделал несколько шагов к колдуну, и в эту секунду Меньшов бросился на него, активировав щит. Ощутив под пальцами дорогое сукно императорского мундира, он буквально впечатал хозяина кабинета в стену. Убрав щит, второй рукой оперся о стену, слегка нависнув над невысоким Александром.

Взгляд императора изменился. Человеческое удивление исчезло, будто его смыло водой, внутри зрачков полыхнуло пламя и тут же скрылось в темной глубине. А на губах заиграла легкая, совершенно довольная улыбка. Меньшов чувствовал под рукой жар нечеловеческого тела, и стук сердца Александра тоже изменился, стал быстрее и яростнее.

Один, два, три, четыре… Этот ритм начал вливаться в собственный пульс колдуна, и тот вдохнул побольше воздуха, чтобы согнать наваждение.

А император, облизав губы, под которыми Меньшов не глазами даже, а колдовским чутьем угадывал проступившие клыки, тихо, свистящим шепотом произнес:

– Какой восхитительный образец самопожертвования, профессор. Дайте еще раз угадаю… Там, за пределами моей видимости, сидит див с современной оптикой и наблюдает за нами? Вы для этого так старательно ставили меня перед окном? Боюсь, тут вы просчитались и погибнете зря.

Он коснулся пальцем груди Меньшова напротив сердца, и его улыбка стала совсем хищной, а в глазах появились искорки то ли восторга, то ли звериного возбуждения.

– Вы так спокойны… для самоубийцы…

Меньшов наклонился настолько, что перед его глазами, совсем близко, оказались расширенные круглые зрачки императора. И тоже не взглядом, а едва заметным ощущением понял, что они вот-вот станут вертикальными. Противник играл с ним. Но играл на грани.

И поэтому так же тихо, но жестко Меньшов произнес:

– Потому что я не самоубийца. И просчитались как раз вы.

– Вот как? И в чем же?

Теперь в глазах Александра загорелся живой, совершенно искренний интерес, и колдун понял, что первую сдачу отыграл в свою пользу.

– Я – профессор Академии, и у меня есть доступ почти ко всем архивам. Я видел ваш аттестат, из которого следует, что вы – боевой колдун. Там стоят подлинные подписи придворных колдунов, принимавших у вас экзамен. Но по факту вам не довелось проходить полноценное обучение колдовскому искусству. Вы не видели, как учат молодых колдунов, ваши сила и способности врожденные. Когда атакуют боевого колдуна, реакция – выставить щит, уйти с линии удара, призвать оружие – становится условным рефлексом, выработанным годами тренировок. Мы делаем это раньше, чем успеваем подумать. Если бы вы действительно прошли такую школу, вы бы никогда не оказались в подобном положении, – спокойно и твердо заметил Меньшов и слегка надавил Александру на грудь, чувствуя, как под пальцами пружинит мягкая ткань.

– А что, если я просто скрываю, что я обычный человек? – В голосе императора снова зазвенели насмешливые нотки. – Что, если я сейчас позову охрану и они арестуют вас за покушение на особу императорской крови? Или и вовсе убьют на месте?

Глаза Александра лукаво блеснули, и Меньшов ясно почувствовал, что император искренне наслаждается разговором. Видимо, ему тоже долго было… скучно.

– В таком случае я возьму вас в заложники и спокойно выйду из дворца. Императорский див не сможет вмешаться, не так ли? – Меньшов позволил себе откровенную улыбку.

– Кстати… – Император опустил взгляд на свой палец, все еще упирающийся в грудь колдуна. – А и правда, что мешает ему вмешаться прямо сейчас? И пресечь… покушение?

Палец вдруг начал вытягиваться, превращаясь в покрытый мелкими волосками черный коготь. Проколов пиджак, бумаги во внутреннем кармане и рубашку, он болезненно царапнул кожу. И тут же отпрянул.

– Ровно то же самое, что мешает мне сейчас всадить в вас собственный меч. Здравый смысл. И еще – крупица любопытства. Вы ведь хотите дослушать, зачем я пришел. А сожрать меня вы не можете, потому что вам мешает Триглав. Ну и к тому же вы не знаете, какие еще козыри у меня припасены.

Палец Александра снова стал обычным, и он опустил руку.

– Что ж, вы, как и прежде, мастер хитрых ходов, Алексей Витальевич, – негромко сказал император. – И, безусловно, принесли с собой нечто заслуживающее внимания. Так что, если вы не намерены меня убивать, прошу отпустить и перейти в более подходящее для беседы место – на диван или в кресло. Я распоряжусь, чтобы нам принесли напитки. В горле, знаете ли, и впрямь пересохло.

Он снова облизнул губы, но клыки уже убрал.

Меньшов отвел руку, увеличив дистанцию, но, не теряя собранности, отошел на шаг и ответил:

– Разумеется. Мне достаточно просто воды. И без розыгрышей, прошу вас. Вы прекрасно понимаете, что я не пришел бы сюда без подготовки.

– Прекрасно. Вы разбудили мое любопытство.

Александр подошел к столу и дважды нажал кнопку на столешнице, затем вернулся и жестом указал Меньшову на кресло, сам же устроился в соседнем, небрежно закинув ногу на ногу.

– А вы знаете, я ведь ждал вас раньше. Ну не мог такой умный и проницательный человек, как вы, столько лет совершенно ни о чем не догадываться. Но… позвольте мне последнюю попытку угадать: у вас в кармане ответ на этот мой вопрос?

– Именно. – Меньшов сел в противоположное кресло и достал из пиджака слегка помятый конверт с дыркой посередине и небольшим пятнышком крови, видимо, просочившейся сквозь хлопковую рубашку. Надо же, обычный див не может даже коснуться колдуна с Триглавом. На что еще способен этот? – Но прежде чем вы откроете конверт, ответьте на мой вопрос.

Император посмотрел пристальным взглядом и, не отводя глаз, проговорил:

– Нет. Это была полностью инициатива Его Величества. Видите? Я смотрю вам прямо в глаза.

Но позвольте и мне полюбопытствовать: а откуда вы знаете такие пикантные подробности этой, если так можно выразиться, операции?

– Ответ тоже в этом конверте. – Меньшов слегка пошуршал бумагой. – И я правильно понял, что вы не давали советов на эту тему и никак не подталкивали Его Величество к этому решению?

Александр положил руку на колено и чуть склонился вперед, принимая почти доверительную позу.

– Более того, дорогой Алексей Витальевич, я отговаривал его. И предлагал ему лично поговорить с Аркадием Филипповичем, пригласить во дворец, решить все вопросы. Но увы, Его Величество ко мне не прислушался. А жаль.

– Жаль? – Меньшов усмехнулся. – А вам-то что за печаль? Ведь Аркадий Аверин и вправду представлял для вас угрозу.

– Аркадий Филиппович был гениальным ученым. И накануне своей трагической гибели стоял на пороге грандиознейшего открытия. Какого, я вам не скажу, да это уже и неважно. Он был ценен, понимаете? Очень ценен. Но, предвидя ваш следующий вопрос, сразу поясню: опасен Аркадий Филиппович был не меньше. Понимаете, о чем я?

Меньшов кивнул. Этот ответ его устроил, по крайней мере, сомневаться в честности дива, глядящего колдуну прямо в глаза, не приходилось. Колдун протянул конверт, и император осторожно взял его двумя пальцами. Посмотрел на пятно крови и с легкой улыбкой покачал головой. А потом, уже не стесняясь, чиркнул по бумаге когтем, достал сложенные втрое листья и принялся быстро, но внимательно читать. Закончив буквально через минуту, он удивленно вскинул брови.

– Вы всерьез следили за мной с самого… кхм, моего рождения? И тщательно подмечали и записывали все проколы, которые я допускал? То есть вы довольно скоро догадались о подмене наследника? Но как? Вы же даже во дворце почти не появлялись. И никогда не видели «наследника» вживую.

– Вот именно. Конечно, догадался я не сразу. Но довольно быстро понял, что что-то не так. Не нужно бывать во дворце, чтобы до тебя доходили слухи. Император Владимир сразу же после рождения сына начал вести себя очень странно. Не пригласил на похороны своей жены ни Аркадия, ни Елену, хотя та очень дружила с покойной императрицей. Младенца тоже никому не показывал, это объяснялось болезнью и выглядело логично, но… К лечению ребенка не допускали ни светил медицины, ни известных своим искусством чародеев. И это до боли напомнило историю с цесаревичем Алексеем Романовым. Его тоже ревниво охранял фамильяр, не подпуская никого.

– Вот как. И вы решили, что я захватил семью Его Величества, так?

Меньшов неопределенно пожал плечами и продолжил:

– Не я один. Но, сами понимаете, слухи начали расползаться. Самое странное было в другом: из дворца убрали всех дивов и даже колдунов, кроме особо приближенных. Многие поговаривали, что император Владимир на фоне тяжелой войны и смерти супруги слегка повредился рассудком и впал в тяжелую паранойю, опасаясь заговора и покушения на свою жизнь и на жизнь цесаревича.

Это многое объясняло, но… Дело в том, что я знал императора Владимира с детства. И он никогда не был мнительным. А значит, он что-то скрывал.

– И вы решили выяснить, что именно?

– Да. И начал тщательно собирать все странности и нестыковки. И как видите, со временем они сложились в одну весьма четкую картину. – Колдун махнул рукой, указывая на конверт: – Вы ведь понимаете, что у вас в руках лишь список собранных мной доказательств? Сами доказательства с фотографиями и газетными вырезками находятся в надежном месте.

Император рассмеялся:

– Ну конечно, понимаю, я же не дурак. Подумать только, сколько я допустил ошибок и промахов. Спасибо, что принесли мне это и напомнили, что недооценивать людей нельзя. Теперь я отлично вижу, почему Его Величество решил ликвидировать не только самого Аркадия Аверина, но и весь «Вектор». Иногда правитель вынужден принимать сложные и тяжелые решения. Поверьте, император Владимир думал не о себе. Он защищал меня. И Россию. Как умел. Но вот что мне не дает покоя… Почему вы со всем этим пришли сюда, а не к господину Светлову? Если доказательства все это время были у вас на руках. Чего вы хотите за оригиналы? Денег? – Он сделал небольшую паузу и усмехнулся: – Должности, почести? О, не удивляйтесь, мне тоже известны некоторые ваши маленькие слабости.

Меньшов поморщился, но тоже усмехнулся:

– Вы правда считаете меня обычным шантажистом? Да, я долго был бедняком и ценю и деньги, и удовольствия. Но ныне я профессор Академии, и поверьте, я вполне доволен тем, что у меня есть. Мое карьерное будущее выглядит более чем пристойно, так что прельщать меня должностями тоже нет смысла. На мой век хватит и денег, и почестей.

– А ваша дочь? – Голос императора стал вкрадчивым. – Неужели вы не хотите для нее блестящего будущего и хорошего наследства?

Колдун подался вперед и растянул губы в широкой улыбке.

– Какой смысл вести эти бессмысленные разговоры, когда вы прекрасно знаете, почему я здесь?

– О… значит, я не ошибся. – Александр довольно откинулся в кресле. – Приятно это осознавать.

– Если вы планировали привлечь еще больше моего внимания к своей персоне, то нет, вы не ошиблись, вам это прекрасно удалось. А вот если вам кажется, что вы нащупали мое слабое место, то здесь вы просчитались, – резко ответил Меньшов, глядя императору в глаза. – Сломав жизнь моей дочери, вы совершенно ясно показали мне, что не оставите меня в покое даже в Академии.

– Сломал жизнь? О чем вы? – Александр посмотрел на колдуна с искренним интересом.

Меньшов вздохнул.

– Хватит игр, Ваше императорское Величество. Давайте говорить откровенно, тогда, возможно, мы до чего-то договоримся. Евгения в этом году окончила Московскую Академию и сразу подала документы в Академию внешней разведки. И получила отказ, не пройдя проверку. Разумеется, у меня все еще достаточно связей и друзей в Службе внешней разведки, от которых я узнал, что с дела некой особы был снят гриф «совершенно секретно», причем буквально на днях. А мы оба знаем, что с секретных документов, срок которых еще не истек, гриф можно снять только высочайшим указом. Женя почти всю жизнь готовилась именно к этой службе.

– Вот уж не думал, что для юной девушки это может быть настолько важно. – Император изобразил виноватую улыбку и развел руками.

– Речь сейчас не о моей дочери, – прервал его Меньшов. – Я прекрасно понимаю, зачем вы это сделали. Нельзя было допустить, чтобы такой рычаг давления на меня уехал за границу, верно? Где она в любой момент может попросить политического убежища, например, или раскрыть государственные тайны, если с ее отцом случится что-то плохое. Верно? Так вот, знайте: все собранные мной материалы, раскрывающие вашу маленькую тайну, находятся за пределами Российской империи. И в случае моей смерти немедленно будут направлены непосредственно в Совет Академий. Еще раз повторяю: вам не следовало играть со мной.

– Так вот почему вы так зачастили в Коимбру. Вы что же… доверили государственную тайну Коимбрскому Льву? – Глаза Александра полыхнули синим огнем.

– Нет, разумеется. Я ездил туда не только ради тайн. – Меньшов даже слегка прикрыл глаза от нахлынувших воспоминаний. Белые пенистые гребни огромных волн, свист ветра в ушах, нависающая сверху темная громада, норовящая обрушиться и раздавить крошечного человека. Жаркое солнце и мягкий желтый песок.

Кресло напротив опустело, и в тот же миг Меньшов ощутил, как в его плечи до боли и хруста костей впиваются пальцы дива. Прямо в ухо зашелестел голос:

– Вы знаете, больше всего на свете я сейчас хочу найти и вырвать этот чертов Триглав и наконец добраться до всех ваших проклятых секретов.

– Но вы этого не сделаете.

– Нет, не сделаю. – Император вновь сидел в своем кресле, и только боль в плечах доказывала, что все произошедшее не было наваждением. – Вы хоть понимаете, что натворили, Алексей Витальевич? Вы всерьез думаете, что Коимбра будет ждать вашей смерти и не вскроет бумаги раньше? Это ведь не меня одного вы подставляете под удар, а всю Российскую империю.

– Полноте, Ваше императорское Величество. – Меньшов расхохотался. – Разве не вы сделали это первым, решив, что див может править страной? Но… – Колдун вновь посерьезнел. – Вы, к сожалению, слишком низкого обо мне мнения, если считаете, что, защищая свою жизнь, я готов стать предателем. Нет, никогда. Я как раз о благе России и Академии забочусь, именно поэтому пришел к вам, а не отнес конверт Светлову. Вы хотели знать, почему я поступил именно так. Однажды эту страну уже пытался захватить див. И отправка его в Пустошь обошлась слишком дорого. А ведь Распутин был в разы, в десятки раз слабее Демона Шестого Неба. Да-да, именно за этим я и ездил в Коимбру и сблизился с Коимбрским Львом. Он единственный, кто видел вас в Японии и может рассказать об этом. Но не волнуйтесь. Я вас не выдавал, он и так убежден, что Демон Шестого Неба и Русское чудовище – один и тот же див, хотя бы потому, что равных вам не было и нет. Но доказательств у него нет. И я, разумеется, никаких документов ему не передавал. Где они хранятся и что именно произойдет в момент моей смерти, знаю только я, и больше никто. Но поверьте, вы ничего не успеете предпринять.

– Я понял. – Император нетерпеливо хлопнул себя по колену. – И мы снова возвращаемся к вопросу: чего вы хотите?

– Погодите, дайте мне договорить. – Колдун поднял руку. – И сначала закончим с тем, чего я не хочу. Теперь, Ваше Величество, прошу, следите за руками. – Он чуть шевельнул пальцами в воздухе. – Знаете, что будет, если я возьму и раскрою вашу тайну? Катастрофа, причем мирового масштаба. Вы ведь не сдадитесь без боя. Допустим, я пойду с этими бумажками к Светлову. И Академия, которую я поклялся защищать любыми средствами, будет вынуждена запустить Чрезвычайный протокол. Сначала погибнут Инесса и Светлов, Диана и еще множество дивов, которых они поднимут. Я уже не говорю о жертвах среди колдунов и дивов Управлений, которые немедленно прибудут, как и положено. Это обезглавит как минимум столичное Управление, а возможно, и все сильные дивы России погибнут вместе со своими колдунами. Будет разрушена столица. Оправится ли Россия от такой бойни? Если и да, то неизвестно, какой ценой. А Московская Академия, скорее всего, не восстановится уже никогда.

А для меня данные мной клятвы не пустой звук. Вы сами знаете: если я служу, то верно и с полной отдачей.

Но ведь я могу сразу пойти в Совет Академий, верно? И что же будет в итоге? Почти то же самое. Во время последней Войны Академий с Римлянином, который, по словам Коимбрского Льва, был намного слабее вас, сражались три сильнейших дива. И один из них погиб. И кто захочет рисковать сейчас? Думаю, нам на подмогу отправится все та же Коимбра, ну, возможно, еще Сорбонна, по старой памяти. Остальные будут выжидать, чем все это кончится. И уж поверьте, ни Оксфорд, ни Прага не упустят своей выгоды. Понимаете, да? Любой из подобных вариантов очень плох для России.

А я, Ваше Величество, патриот. И хотя и покинул государственную службу, все равно очень люблю свою страну.

Ну а теперь мы переходим к главному вопросу: что же, собственно, нам теперь со всем этим делать? Вы, как я понимаю, добровольно трон не уступите.

Император некоторое время внимательно смотрел на колдуна, а потом несколько раз щелкнул пальцами, изображая восхищение.

– Браво, Алексей Витальевич, браво. У меня просто нет слов. Вы так виртуозно посадили нас обоих в одну лодку, что не оставляете мне выбора, остается только взять весло.

– Увы, но посадил нас в эту лодку император Владимир. И заложил под трон такую бомбу, которую даже я не могу обезвредить. Договориться – единственное, что нам остается.

Александр встал и подошел к окну. Некоторое время стоял, повернувшись к собеседнику спиной, а потом, не оборачиваясь, тихо проговорил:

– Разумеется, никому трон я не передам, потому что в первую очередь некому. Вы очень точно подметили политический расклад: слишком много желающих посадить на этот трон собственного кандидата. Новая династия Колчаков умерла, не успев толком родиться. И решение, которое Его Величество принял в тот роковой день, не утратило актуальности за все эти годы. Страну нужно было поднимать после страшной войны, а сейчас… – Он обернулся и указал рукой в окно: – Разве сейчас Российская империя плохо живет? А ведь я управляю ей не пять лет, как вы понимаете, а намного дольше.

Меньшов тоже поднялся с кресла, подошел и встал рядом, заложив руки за спину.

– Именно поэтому я первым делом спросил, какое отношение вы имеете к разрушению «Вектора». Я ведь не только собирал на вас компромат все эти годы, я наблюдал за тем, что вы делаете и как. И да, не могу не признать: справляетесь вы неплохо. Поэтому тот конверт, – он махнул рукой в сторону столика, – это моя страховка. При всем моем патриотизме все-таки хотелось бы, чтобы и я, и близкие мне люди остались в живых. Не так уж много, правда?

Вы совершенно ясно дали понять, что не забыли обо мне даже в Академии. И вы сразу сказали, что ждали меня раньше. Вы понимали, что рано или поздно я разгадаю этот ребус. И вряд ли вы смогли бы устоять перед соблазном убрать меня. Да, Академия защищает своих профессоров, но я не могу сидеть за ее стенами безвылазно. А тем более Евгения.

Вот вам ответ на ваш вопрос: да, я все знаю. Что вы можете мне предложить?

Император медленно поднял руку и слегка приобнял колдуна за плечи нарочито дружеским жестом.

– Ах, дорогой мой Алексей Витальевич, мне следовало организовать вам сердечный приступ прямо на похоронах. А сейчас, вы правы, уже поздно. – Он резко опустил руку и поглядел прямо в глаза ставшим ледяным взглядом. – Но ведь совершенно нет нужды убивать вас или поглощать, чтобы узнать ваши секреты. Здесь, под дворцом, имеются особые комнаты, где вы сможете прожить много-много лет. Пытки, которые к вам будут применяться, никоим образом не затронут ваше физическое здоровье, только душевное. А? Что скажете на это? Я буду приходить к вам, и мы будем говорить. Много говорить…

Его голос вдруг перестал быть звуком. Он зазвенел где-то внутри сознания, вплетаясь, казалось, в собственные мысли колдуна. Меньшов ощутил, как начинает помимо воли погружаться в странное оцепенение. Тогда он отступил на пару шагов и призвал оружие. Огненный меч заполыхал, наполняя кабинет ярким светом и жаром. Император посмотрел с любопытством:

– Вы что же, думаете сразиться со мной?

– Нет. Это бессмысленно. Но всей своей силой можете ли вы остановить это? – Он поднял меч над головой. – Не раня и не убивая меня? Вы знаете, я очень силен и могу удерживать оружие несколько часов. Но потом все равно ослабею, потеряю все силы и умру. И даже цепи мне не помешают этого сделать. А если вы решите накачивать меня снотворным, то я тоже умру, хотя и чуть позже. Нет, вы предложили плохое решение.

– Вы блефуете. – Император шагнул вперед, и на его лице, освещенном бликами пламени, отразилось восхищение.

– А если нет? – Меньшов убрал меч. – Теперь давайте попробую я. Вы оставляете в покое меня и Евгению. Попросту забываете о нашем существовании. А я по мере возможности продолжаю следить за тем… чтобы вы не допускали ошибок. И указывать вам на них, если вы… не справляетесь.

– Вы думаете, что загнали меня в угол? – Император улыбнулся. – Тогда отчего же так скромно? Давайте я встану на колени, приму демоническую форму, вы привяжете меня, и дело с концом. Алексей II. Неплохо звучит, а? – Див подмигнул.

– Ну что вы, Ваше Величество, у нас всего лишь патовая ситуация. Ни императором, ни тем более вашим хозяином я быть не хочу, думаю, не нужно объяснять почему. Вас невозможно подчинить, и Аркадий Аверин говорил об этом не единожды. И останься он жив, нашел бы способ избавить всех от вашего присутствия. Так что вы правы, Владимир спас вас. Что насчет России… Ради ее блага предлагаю ничью. Вы не делаете глупостей, а я слежу за тем, чтобы вашу тайну никто не узнал, и подчищаю хвосты, если необходимо. Как вам такое предложение?

Колдун медленно поднял руку и протянул ее императору.

– Я бы предпочел назвать это перемирием, – улыбнулся Александр и ответил крепким, но вполне человеческим рукопожатием.

Меньшов опустил руку:

– Тогда вот мой первый залог нашего сотрудничества. Ваша рука, она слишком горячая для человека. Большинство не заметит, но я наблюдательный. И я не один такой. Носите в кармане портсигар с кусочком льда и охлаждайте руку, если намерены здороваться с колдуном или дивом. Вы используете парфюм, чтобы скрыть отсутствие запаха. Я бы порекомендовал вам надевать ношенные человеком рубашки, вряд ли вы брезгливы. И еще, сделайте своим доверенным лицом Владимира, дива, с которым я работал когда-то в Петербурге. Вы не пожалеете. Только не вздумайте раскрыться перед ним. Он вас уничтожит, поверьте.

– Благодарю за совет, – произнес император, – и хочу отплатить тем же. Я верну гриф «секретно» на все материалы, касающиеся вас и вашей дочери. Она сможет поступить на службу в любую силовую структуру, какую захочет. Но с мечтой о разведшколе ей, увы, придется распрощаться… Ну и для вас у меня тоже найдется небольшой презент.

Александр приподнял рукав и снял с запястья крупные, но элегантные часы, на первый взгляд сделанные из серебра.

– Это платина, – пояснил он с улыбкой, – очень дорогой и современный металл. Но очень похожий на серебро. Видите, я никого не обманываю, люди сами обманывают себя, видят лишь то, что хотят. Сюда, как вы можете видеть, встроен колдовской прибор, новейший и очень чувствительный. Может засечь даже совсем слабого бесенка.

Император нажал на одну из кнопок, стрелки завертелись и почти мгновенно остановились: часовая – на единице, минутная – на римской цифре XII.

– Видите, насколько я вам доверяю, – усмехнулся он и протянул часы Меньшову.

– Это дорогой и хороший подарок. – Колдун благодарно наклонил голову. – Я со своей зарплатой профессора такой прибор себе позволить не могу. Ценю ваше доверие. – С этими словами он надел часы на запястье.

– Что же, думаю, на этом аудиенцию можно закончить. – Император внимательно посмотрел на колдуна, и Меньшов согласно кивнул:

– Да. Разговор оказался весьма продуктивным, спасибо за уделенное мне время. До встречи. – Он по-военному щелкнул каблуками и направился к двери.

– Всегда рад вас видеть, – услышал он за спиной и вышел, не оглядываясь.

Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один… ноль. Роскошные двери дворца с тихим скрипом сомкнулись за его спиной. Колдун шагнул в синие сумерки и медленно и спокойно прошел через площадь. Но, не дойдя буквально нескольких шагов до дворцового парка, обернулся.

Император стоял возле окна, его силуэт на фоне горящей в кабинете яркой лампы казался черной тенью на белоснежной стене. Тень подняла руку и медленно помахала. Меньшов в ответ поклонился и, вновь отвернувшись, зашагал по освещенной фонарями аллее.

Даже не верилось, что он вышел из дворца живым. Меньшов понимал, что большая игра только началась, но сегодня, точно и правильно разыграв все свои карты, он выиграл самое главное – время. Нет, он не блефовал, по крайней мере, большую часть разговора, но в одном он «императору» солгал. Не существует дива, которого невозможно подчинить. В этом вопросе Аркадий серьезно и трагически ошибался. И недавний разговор это только подтвердил. Колдун посмотрел на новые часы, манжетом протер стекло, полюбовался застывшими стрелками и, нажав кнопку, перевел их в режим обычного хронометра. А потом зашагал быстрее, к стоянке такси возле шоссе.

– В Собрание, – бросил он, усаживаясь на заднее сиденье. И, выйдя из машины, оставил таксисту хорошие чаевые.

Собрание встретило приглушенным светом и сильным запахом коньяка, смешанного с табачным дымом. Похоже, сегодня тут проходили лекции, поэтому народу оказалось много. И среди собравшихся – немало бывших учеников.

Один из них, молодой колдун Семенов, увидев своего профессора, с радостными возгласами бросился к нему.

– Вы смотрите, кто у нас сегодня в гостях! – воскликнул он и спросил самого Меньшова: – Какими судьбами, Алексей Витальевич?

Попав под прицел всеобщего внимания, колдун улыбнулся:

– До меня дошли слухи, что в Омском Собрании есть настоящие мастера игры в преферанс. Не желают ли господа немного раскинуть картишки?

Он небрежно поднял руку, и на его запястье блеснули новые часы.

– По крайней мере, вы человек, действительно португалец и правда студент. – Юноша с усмешкой протянул Афонсу руку и представился: – Олег Соколов. Думаю, из разговора с Алексеем Витальевичем вы это и так поняли, но все равно следует познакомиться нормально. Нам работать вместе. Вы понимаете все, что я говорю?

– Думаю, что да. – Афонсу улыбнулся, крепко сжал протянутую руку и добавил: – Я учу русский. По-настоящему.

Он не сразу понял, что этот парень, еще не старшекурсник, но уже молодой и перспективный боевой колдун, и есть тот самый Олег Соколов, о котором рассказывал Кузя. Это с ним дружил Матвей Светлов, цинично убивший своего деда, ректора. Афонсу долго думал над той историей, и произошедшее в Московской Академии казалось ему несусветной дикостью. Ну хорошо, Матвей считал, что дед его игнорирует, а проректор нечист на руку. Почему он не пошел к главной менторе? Уж Инесса точно бы разобралась во всем. Но, поразмыслив немного, Афонсу пришел к выводу, что мотивом убийства являлась корысть, и только она. Просто Матвей, которого старый ректор держал в строгости, увидел возможность получить-таки наследство и попытался ей воспользоваться.

Но говорить об этом новому знакомому он, разумеется, не стал бы. Афонсу сам не знал, что почувствовал бы, узнав, например, что Хосе убил своего дедушку Паблу. Старик катал ребятню на старой рыбацкой жангаде и рассказывал удивительные истории про русалок, пиратов, закопавших свои сокровища на Берленге, и огромных тунцов, способных перевернуть лодку и даже заглотить неосторожного рыбака целиком.

Нет, конечно, Хосе не способен на такое. Но что, если этот Олег про своего друга считал так же? Вот только был ли Матвей другом Олегу? Афонсу решил, что нет. Иначе хотя бы подумал о том, какое страшное пятно позора оставит на своих друзьях. Ведь Олег собирается стать полицейским колдуном, и друг-преступник будет преследовать его всегда, не давая построить приличную карьеру.

Афонсу внезапно стало жалко парня. Ничего удивительного, что Олег одним из первых откликнулся на объявление. Ему нужно во что бы то ни стало восстановить свое честное имя.

И похоже, ректор Алексей Витальевич тоже это прекрасно понимал. И поэтому отправил на задание обоих. Гермес Аркадьевич кратко ознакомил парней с планом, пока они ехали в аэропорт. И кто из них будет играть роль колдуна для обмена, предстояло решить в зависимости от того, как пройдет операция.

А может быть, и вообще ничего не понадобится, если демон сразу попадется в расставленную для него ловушку. Однако после того как Афонсу узнал, что преступник – бывший главный полицейский див столицы этой огромнейшей страны, надеяться на такой исход не стоило. Митрофан наверняка умен и хитер настолько же, насколько силен.

Мальчик ощутил невольную дрожь от этой мысли и дернул плечами.

– Нервничаете? – с полуулыбкой спросил Олег.

– Немного, – признался Афонсу и тут же добавил, чтобы его не сочли трусом: – Совсем недавно приехал, сам напросился. Вдруг опозорюсь? – Он усмехнулся, и противная дрожь прошла, как будто он сам поверил в собственные слова.

– Вам не было нужды это делать, – спокойно проговорил Олег, но что-то в его тоне изменилось, – я уверен, что справился бы и один.

Афонсу опустил глаза. Вот оно что. Он стал невольным конкурентом этому парню. Но, несмотря на это, тот все равно пытается наладить контакт.

– Мне нужно спасать друга. Я не мог по-другому, – твердо проговорил Афонсу.

– Я понимаю, – согласился Олег, – я не предлагаю вам отказаться, просто хочу быть уверен, что вы не станете геройствовать.

– Геройствовать? Вы думаете, я… – вскинулся Афонсу, но запнулся, не сумев вспомнить подходящее слово, и сказал по-португальски: – Aventureiro?

Но собеседник его понял.

– Нет, я так не думаю. Просто то, как вы сказали… не обижайтесь, но прозвучало очень по-книжному.

– Потому что я читаю русские книги, – улыбнулся Афонсу, – и оттуда беру слова про дружбу. А мой друг и правда в беде. В большой беде. И я сделаю все, что нужно, чтобы его спасти. И… – Он снова задумался над формулировкой и добавил: – Уйду в сторону. Если нужно.

Олег внимательно посмотрел на Афонсу. А потом заговорил настолько тихо, что тот едва расслышал из-за шума двигателей:

– Он не друг вам. Он обманет вас так же, как обманул меня. Дивы не могут быть друзьями. – Он помолчал немного и добавил: – Насчет людей я тоже не уверен.

Афонсу повернулся и встретился взглядом с молодым колдуном. Порывшись в памяти и найдя подходящие слова, проговорил:

– Кузьма – полицейский и выполнял полицейскую операцию. Так надо, иногда обманывать преступника. Мы едем обмануть преступника.

– Но я не преступник! – Спокойствие Олега наконец дало трещину.

– Для этого Кузьма и притворялся. Чтобы узнать, кто преступник. Чтобы защитить невиновных. Это работа полицейского. Вы должны это знать.

Олег заметно сник и пробормотал:

– Да, вы правы, я говорю глупости. Надо взять себя в руки. Заняться делом. Извините, мне нужно повторить кое-что.

Он открыл сумку, порылся в ней и вытащил толстую тетрадь, очевидно, с лекциями. Открыл ее и сделал вид, что углубился в чтение. Но Афонсу отлично видел, что взгляд юноши не движется вдоль строчек, а замер, остановившись в одной точке.

Принц помолчал, глядя в окно. Внизу, освещенная утренним солнцем, змеилась лента реки. Далекая, уже похожая на небольшой ручей в окружении еще свежей, почти весенней зелени.

…Когда сели в такси, Афонсу подумал, что дальше они поедут поездом, но потом вспомнил, что ехать до Петербурга целую ночь, как до Мадрида. И совершенно не удивился, когда их привезли в аэропорт. Правда, самолет оказался меньше, чем огромный авиалайнер, что привез юного колдуна в Москву, но все равно лететь предстояло целых два часа. За это время можно было пролететь вдоль всю Португалию, а поперек вообще проехать на машине! Интересно, хорошо ли жить в такой огромной стране? С одной стороны, далеко и тяжело добираться до нужного города, а с другой… какой простор для путешествий! И не надо оформлять никаких виз и получать разрешений: сел в самолет – и ты уже на другом краю континента.

Он снова покосился на соседа. Олег все так же «читал», и было заметно, что парень прикладывает все усилия, чтобы успокоиться.

И Афонсу решился:

– Я летел на самолете из Португалии. А встречал меня Кузьма. Он мог не встречать, но встречал. А потом улетел на работу, и его схватил демон. Я по дороге в Академию тоже думал про дружбу колдуна и… дива. Но у меня не было правильного ответа. А теперь есть.

– Да? – Олег моментально оживился. Он захлопнул тетрадь и повернул голову к Афонсу.

Мальчик кивнул:

– Вы видели в кабинете ректора юного Алексея? Этот мальчик умеет использовать ментальную связь и говорить с дивами. Он был очень болен и не мог говорить с людьми. Поэтому с детства дружил с дивами. У него много друзей, дивов второго класса. Попугай Том – его друг. Алексей в этом уверен. А Кузьма – его лучший друг. Такой друг, что Алексей его чувствует без связи. Поговорите с ним, когда мы вернемся. Он вам расскажет. И он сам умеет быть другом.

Олег часто заморгал, а потом, глубоко вздохнув, дернул шеей, то ли в знак согласия, то ли стряхивая с себя эмоции.

– Обязательно поговорю, – серьезно сказал он, а потом, тихо хмыкнув, посмотрел на Афонсу. – А вы правда португальский принц? – спросил он.

– Молодые люди, вам кофе, чай или сок? – в тот же момент поинтересовалась стюардесса, подойдя к ним. – Есть свежие, еще горячие рогалики. Будете?

– Да! – хором отозвались оба, и Афонсу добавил: – Мне с кофе.

Виктор встречал их у самого выхода из терминала.

– Ого, – обрадовался Аверин, увидев товарища, – а я уже думал, придется такси вызывать. Владимир занят, некогда ему нас встречать.

– Да, я знаю. – Виктор кивнул. – Они с Иннокентием заходили утром, попили чаю и забрали целую коробку документов. Помните Иннокентия? Такой очень интеллигентный, воспитанный и благообразный, с бородкой и в очках.

– Конечно, – улыбнулся Аверин. Ну конечно, Виктор видел главдива Омска всего пару раз: на острове Рождественского и в суде.

– Владимир и попросил вас встретить. А это наши орлы? – Старший пристав одобрительно оглядел студентов. – А почему двое?

– Ох, пойдемте к машине, по дороге объясню, это хитрые колдовские дела.

На улице опять моросило, как будто сама погода вступила в сговор с бывшим полицейским дивом, стирая все возможные следы. А может ли див управлять погодой? Аверин слышал такое о Коимбрском Льве: в давние годы студентам рассказывали, что главный коимбрский наставник обрел свою силу во многом благодаря способности вызывать ветер, разгонять и собирать тучи. Для Португалии, полностью зависящей от капризов океана, это действительно очень востребованная способность.

– Здравствуй, Петербург, – пробормотал старший мальчик, Соколов, ежась от пронизывающего сырого ветра.

– Это, юноша, мы еще к Неве не подъехали. – Виктор подмигнул. Ему в теплом суконном мундире ни дождь, ни ветер были не страшны.

В машине, однако, оказалось тепло.

– В Управление?

Аверин задумался на секунду:

– Нет, давайте лучше ко мне домой. Не хочу ребят в Управлении светить, по крайней мере, до начала операции.

– Ясно. – Виктор захлопнул дверь и завел мотор.

– Вы не доверяете своим людям? – раздался с заднего сиденья голос Соколова.

Аверин обернулся.

– Людям? – Он усмехнулся одним уголком губ. – Увы, все гораздо хуже, господин студент, я не доверяю дивам.

Юный Браганса тихо прошептал что-то по-португальски.

– Ругаетесь? – предположил Соколов. – Я и сам готов.

– Нет, – пояснил юноша, – я сказал: «Бештаферы научились действовать вместе. Теперь весь мир людей под угрозой». Так теперь ментор Педру начинает многие свои лекции. «Бештаферы» означает «дивы», – добавил он.

– Да, ваш ментор прав, – согласился Аверин, – и поэтому ситуация у нас сейчас такая. Мы уже знаем, что преступник старается не для себя, точнее, не только для себя, и очень сомнительно, что за ним стоит колдун. В Управлении на данный момент двадцать один див. И половина из них в той или иной степени «новички», то есть очень плохо знакомы своим колдунам. Кто-то из них может состоять в сговоре с Митрофаном. Это бывший главдив Управления, он знает многих лично и, что самое главное, очень много знает о полицейских дивах. Он мог кого-то запугать, подкупить. В конце концов, нельзя этого не признавать, далеко не всех радует служба. А про то, как дивы «любят» колдунов, думаю, вам и без меня много раз рассказывали на лекциях.

– Можно попробовать допросить всех неблагонадежных, – предложил Соколов, однако с некоторым сомнением в голосе, – только, наверное, это займет очень много времени.

– И не имеет смысла, – добавил португалец. – Дивы умеют хитро обманывать даже колдунов. И как узнать, кто благонадежный? А если они давно в сговоре? И только притворяются, что служат?

– И вы с ними дружите, – хмыкнул Соколов, – спасаете…

– Да. А вы предлагаете бить, унижать и издеваться? – спокойно, но твердо возразил Афонсу. – Ведь так учит ваш профессор Вознесенский? Чтобы дивы и дальше ненавидели вас? Люди смогут сами себя защитить?

– Проректор… проректор Вознесенский, – поправил Соколов, но было видно, что он смутился. Что-то внутри юноши отчаянно боролось, какие-то совершенно противоположные силы. Страх и порядочность? Доверие и осторожность? Неудивительно после истории, в которую его втравил лучший друг.

А юный наследник королевского рода с заметным воодушевлением продолжил:

– Вы знаете, что такое «революционная ситуация»? Это когда верхи уже не могут, а низы не хотят жить по-старому. И это придумал не один человек. Такой процесс развивается во всех государствах. Это значит, что государственный строй устарел. И скоро разрушится. Победив бештаферу Распутина, люди победили только бешта… дивов Распутина. Это был бунт, понимаете?

– Вы хотите сказать, господин Афонсу, что Прорыв не единственное такое явление? И что подобные вещи возможны в любой стране? – Аверин не знал, хмуриться ему или улыбаться. С одной стороны, подобные рассуждения забавно слышать от подростка. С другой… этого подростка он сам сейчас готовит к возможному столкновению с сильнейшим демоном. И то, что говорит мальчик, действительно звучало логично, а от этого весьма тревожно.

– Да, – ответил Браганса. – В любой стране, где дивы – рабы. Ваш Распутин – это Емельян Пугачев дивов. Демон, которого мы ловим, – это… – Юноша на секунду задумался, с кем бы сравнить, и наконец нашел: – Николай Дивногорский. Один. Или с сообщниками. Но появится и Владимир Ленин.

– Вы хотите сказать, что нам грозит революция дивов? – Олег Соколов посмотрел на Аверина, словно ища поддержки и опровержения одновременно.

– Да, – не дал ему опомниться Браганса. – И в этот раз они могут победить.

– Мы… постараемся не допустить подобного, – проглотив неприятный комок в горле, проговорил Аверин и, чтобы хоть немного разрядить обстановку, добавил: – Это ваши собственные рассуждения? Весьма интересно.

– Не совсем. – Мальчик улыбнулся. – Это все Ана. Она знаете какая умная!

На щеках юноши выступил легкий румянец. Похоже, эта Ана была для него чем-то гораздо большим, чем просто глава Республики.

– Вы говорите так, будто сочувствуете и даже отчасти поддерживаете этих «революционеров», – усмехнулся Виктор, тоже прислушивавшийся к разговору.

– Нет, не так. – Афонсу задумался, потер переносицу и медленно проговорил: – Вот как: надо дать рабам свободу раньше, чем они возьмут ее сами. Тогда не будет ужасной войны.

– Ну-у… устами младенца, как говорится, глаголет истина. – Виктор повернулся вполоборота к заднему сиденью и добавил: – Только давайте все же перейдем на более мирные темы. Мы уже подъезжаем, а наша дражайшая Маргарита того и гляди в обморок упадет от подобных разговоров. А кто нас будет кормить?

– Да, тут вы правы. Ох, надо было предупредить ее, что я везу такую ораву.

– Я уверен, Владимир и ей позвонил, на всякий случай.

– Да, возможно. Тогда дома нас ожидают пироги и горячий кофе как минимум.

Однако на повороте в проулок компанию ждал еще один сюрприз. Под усилившимся дождем, прикрывшись зонтом, стояла Евгения Меньшова. Виктор остановил машину, а Аверин вышел, открыл заднюю дверцу и помог девушке устроиться на сиденье.

– Ну и погодка. – Она отряхнула волосы, совсем как мокрая кошка, и добавила: – Пару секунд подождите, мне надо наложить купол невидимости. А на дороге ямы, будет трясти.

– Вас тоже прислал Владимир?

– Да, – подтвердила чародейка. – Он сказал, что мальчиков двое. Будет не лишним скрыть этот факт от нашего демона, он вполне может наблюдать за домом откуда-нибудь из окрестных высоток.

Недавно в районе действительно построили несколько новых многоквартирных домов. Петербургская сторона становилась популярным местом для жизни.

– Что бы я без него делал, – усмехнулся Аверин.

А Меньшова принялась тихонько что-то напевать, складывая пальцы в замысловатые жесты. Аверин почувствовал легкую дрожь, и больше ничего не произошло. Однако чародейка сложила руки на коленях и сказала:

– Все, теперь можем ехать.

Виктор вздрогнул и ошарашенно посмотрел в зеркало заднего вида.

– Ну и ну… Вы здесь? – произнес он с некоторым сомнением и перевел взгляд на свои руки. – А я? Меня видно?

– Конечно, – пояснила Меньшова. – Машина без водителя может привлечь ненужное внимание. Я накрыла куполом невидимости только пассажиров. Со стороны будет видно, как вы, Виктор, выходите из машины один. А нам нужно будет выбраться через дверцу со стороны забора. Но, думаю, парни справятся.

– Да, – подтвердили Афонсу и Олег.

– Как с призраками разговариваю… – Виктор оглянулся и, хмыкнув, добавил: – Ну что, поехали, невидимки.

* * *

Дом настолько благоухал пирогом с семгой, что желудки подростков заурчали в предвкушении. Маргарита, встречающая гостей в коридоре, только всплеснула руками:

– Столько же вас… Ох, хватит ли пирога? Володя говорил, что прибудут мальчики, а с вами еще и дама… – Она подмигнула.

Аверин, помогавший Меньшовой снять промокший плащ, почему-то смутился и поспешил пояснить:

– Это моя сотрудница. Чародейка. – И, спохватившись, добавил: – Нас уже видно?

– Ну конечно, – рассмеялась девушка. – Иначе как бы госпожа Маргарита нас посчитала?

– Чародейка… ну надо же. А вы опасная дама. – Маргарита подмигнула еще более хитро. – Ох, надо срочно сварить кофе, а вы, милая, можете пройти в ванную и вытереть волосы, я дам вам полотенце. Оно, знаете ли, с запахом лаванды.

– С удовольствием, благодарю. – Меньшова приложила руку к груди. – Я быстро, а потом помогу с готовкой. Гостей и правда многовато.

– Ох-ох. Но не беспокойтесь, я как знала, тесто на блины еще поставила.

– Я умею жарить и блины, и оладьи, и драники. Можете на меня рассчитывать, – улыбнулась Меньшова.

– Вот и ладненько! – Лицо Маргариты все сильнее и сильнее сияло от удовольствия, отчего Аверину почему-то стало неуютно. – В четыре руки мы тут быстро всю ораву накормим. Мальчики, не топчитесь, проходите в гостиную, камин натоплен, сейчас живо все согреются. А Кузьма-то наш все за бандитом тем следит? Как же он в этой темени да под дождем? Хоть бы забежал на минутку, я бы ему пирога в засаду завернула.

Юноши переглянулись. Аверин выразительно посмотрел на них, всем видом предупреждая, чтобы не наговорили лишнего. Он уже объяснил, что личность Кузи тщательно скрывается, как и остальных дивов. Маргарита боится всех, кроме безобидного Дракулы. Но дракончика сегодня с Виктором не было, малыш остался приглядывать за Леонидом.

– Ему нельзя оставлять пост, Маргарита, ты же понимаешь, дело серьезное.

– Да, понимаю. И… вам письмо. – Она достала из кармана фартука конверт, и у Аверина похолодела спина.

– Приходил курьер? – А? Да нет, в почтовом ящике утром нашла, забрала, чтобы не намокло. – Благодарю. – Колдун вскрыл конверт и вздохнул. Почерк он узнал сразу.

«Уважаемый Гермес Аркадьевич, если вы вздумаете снова играть со мной, я убью десять гражданских. Четко следуйте моим рекомендациям. Как только привезете колдуна, запустите над домом зеленую сигнальную ракету. Деньги принесите на прежнее место не позднее сегодняшней ночи. Там же я оставлю вам инструкции по обмену. Если попробуете задержать посыльного или следить за ним, я убью его семью».

– Пустошь тебя… – тихо прошептал Аверин, пряча письмо.

– Все плохо? – так же негромко спросил Виктор.

– Да нет… просто, как я и боялся, решить дело простым путем у нас не получится. Проходите в гостиную, я сейчас сделаю звонок и присоединюсь к вам.

Он набрал свой служебный номер, и ему ответил Савелий.

– А где Владимир? – спросил колдун. – На улицах?

– Нет, на улицах дежурит Иннокентий. Владимир набрал в архиве кипу старых чертежей и заперся у себя в кабинете. Перевести на него?

– Да, и срочно.

Раздался щелчок, и из трубки послышалось:

– Следователь Владимир слушает.

– Надо тебе фамилию придумать, что ли, – усмехнулся Аверин. – У нас проблемы.

Колдун шепотом, чтобы не было слышно в гостиной, зачитал письмо.

– Он понял, что вы попытались заманить его в ловушку, и, скорее всего, догадался о том, что его рассекретили. И теперь хочет, чтобы мы играли по его правилам, – тут же отреагировал див.

– Думаю, так. Вот что. Я решил не светить наших ребят в Управлении, поэтому привез их домой. Маловероятно, конечно, но Митрофан может попытаться на нас напасть. Поэтому я остаюсь здесь, а ты пришли мне кого-нибудь в подмогу. Например, Казимира.

– Я отправлю Иннокентия, он вернется с минуты на минуту. И у меня к вам просьба, Гермес Аркадьевич. Не могли бы вы подробно рассказать, что именно видел во сне Алексей Перов? Он смотрел глазами Кузьмы, я правильно понял?

– Да, именно поэтому я очень тщательно его расспросил.

И колдун принялся пересказывать все, что услышал от Алеши, стараясь ничего не забыть и не упустить. Владимир спрашивает не зря, он может узнать место. В конце концов, кому, как не ему, знать все закоулки и катакомбы этого города?

Аверин положил трубку, наконец зашел в гостиную и, увидев Маргариту и Евгению, накрывающих на стол, сказал:

– Боюсь, блины все-таки понадобятся. К нам сейчас подъедет еще один… сотрудник.