Глава 10

Допрос младшего Айдарова ничего нового не дал. Парень знал еще меньше, чем Роман, хотя также не запирался и рассказал все без утайки. Да и неудивительно: оба не были опытными преступниками, обычные мальчишки из хороших семей. Причем Руслану не нужны были ни деньги, ни знания, хотя Ушков учил и его; парень просто изо всех сил жаждал насолить родителям. Что ж, это у него получилось в полной мере. В отличие от малолетнего сообщника и несмотря на уверения прибывшего адвоката, что Айдаров сможет отделаться условным, парню грозил пусть и небольшой, но реальный тюремный срок. Впрочем, даже если тяжелого наказания удастся избежать, парень, как и все прочие малолетние балбесы, перечеркнул себе не только карьеру колдуна, но и всю жизнь. Дело громкое, такое не скоро забудут, даже несмотря на деньги и влияние отца.

Но договорить с адвокатом Аверин не успел.

– Ваше сиятельство, вас к телефону, срочно. – Владимир появился в дверях с озабоченным видом, и колдун мгновенно сорвался из допросной в свой кабинет.

И не зря. Потому что звонил телефон, предназначенный для связи с дворцом.

«Проклятие!»

Аверин схватил трубку, только сейчас вспомнив, что напрочь забыл об обещании, данном Александру. И неудивительно: события этим утром крутились с такой скоростью, что странный сон просто вылетел из головы.

– Ваше Величество, я к вашим услугам, – проговорил он, почему-то уверенный, что на том конце провода именно Софья.

И не ошибся.

– Доброе утро, Гермес Аркадьевич, – раздался голос императрицы. – Надеюсь, я не отвлекаю вас ни от чего важного. Я звонила уже трижды, но вас все не было на месте. Что-то случилось?

Стоит ли рассказать ей о похищении Кузи? Поразмыслив несколько секунд, колдун решил, что нет.

– У нас тут серия ограблений с убийством. И демон. Обычное рабочее утро, – пошутил он. – Слушаю вас внимательно.

– Понятно. Не волнуйтесь, я не задержу вас надолго. Скажите, сможете ли вы лично открыть коридор в вашем поместье для некой высокопоставленной особы завтра вечером? Время не имеет значения, чем позже, тем лучше. Это… кхм… секретный визит, поэтому не хотелось бы привлекать постороннего колдуна.

Аверин сдвинул брови и медленно произнес в трубку:

– Речь, полагаю, идет о ректоре Коимбры?

С той стороны на миг повисло молчание.

– М-м-м… о проректоре Коимбры, господине Дуарте де Брагансе. Но… откуда вы знаете? – Голос Софьи звучал крайне удивленно.

– Скажем так, – осторожно ответил Аверин, – сегодня ночью я в некотором роде побывал в Пустоши, в императорском дворце. И видел посланника Коимбры.

– Посланника? Вы имеете в виду ментора Диогу? – дрогнувшим голосом уточнила императрица.

– Да, именно его. Очаровательнейший гигантский паук, надо сказать. Брр…

Колдун невольно поежился, вспомнив угол, затянутый паутиной, и спящее в ней жуткое существо. Значит, это не был обычный сон. Впрочем, Аверин в этом не сомневался. Выходит, все, что говорил Александр…

«Вы уже давно знаете ответ, просто никак не можете сложить факты».

Действительно ли это так? И у Аверина попросту не было времени как следует подумать? А теперь он знает еще больше и…

– Гермес Аркадьевич? – вывел из раздумий озабоченный голос Ее Величества.

– Простите. Я задумался о текущем деле.

– Я понимаю. Тогда не буду вас отвлекать. Так вы сможете завтра прибыть в поместье?

– Думаю, да, – рассеянно ответил Аверин и добавил: – Вас тоже ожидать?

– Нет, господин де Браганса прибудет один, около шести вечера. И подождет столько, сколько нужно, не отвлекайтесь от работы.

– Хорошо. Я постараюсь к этому времени все закончить. Доброго дня.

– И вам удачного расследования, – ответила Софья. В трубке раздались гудки.

Не обращая более внимания на телефон, Аверин погрузился в раздумья.

Что ни говори, картина выходила странная. Иван Ушков, каким-то чудом оставшийся в живых, все это время, похоже, работал на конюшне недалеко от места своей предполагаемой гибели. Как он выжил, сейчас не слишком важно – главное, понять, где он находится. Вряд ли он вернулся на конюшню: там его будут искать в первую очередь. Но все равно надо проверить. После того как Сергей привезет Шаламова, пусть съездит туда. Потому что именно Ушкову наверняка известна личность дива, заварившего всю эту кашу. Ведь недаром тот никому не показывает своего истинного лица, даже сообщникам.

Впрочем, можно ли было назвать мальчишек преступниками? Скорее уж жертвами циничного обмана. Див втянул их в отвратительную историю. Их руками таскал каштаны из огня, сам оставаясь в стороне. Но почему? Для чего ему это? Ограбления, деньги, наконец… Аверин слабо верил в идейность демона.

«Кузя… Дивногорский…»

Черт, надо все же найти время и внимательно изучить их дело. Владимир наверняка знает его наизусть, более того, сам участвовал в событиях, но это не то. При всем таланте следователя Владимир все-таки див: что-то может ускользнуть от его линейной логики.

«Я знаю, как вы мыслите…»

Дверь внезапно открылась без стука, и в кабинет шагнул Виктор, а за ним Владимир.

– Ненавижу адвокатов, – пробурчал полицейский, вешая фуражку на крючок. – Всю душу вывернут наизнанку, и выходит, что сидит перед нами ну чисто ангел небесный. И мамаша еще… Сначала воспитают безмозглых деточек, а потом рыдают.

– С адвокатом приехала мать Айдарова? Не отец?

– С вашего разрешения, Гермес Аркадьевич, но господин Айдаров вместе с дочерью только что покинули город. Мне доложили с поста ДПС на выезде.

– Сбежал, значит… – усмехнулся Виктор. – Испугался демона.

– Ну, с точки зрения колдуна, он поступает верно. Сын под нашей защитой, дочь он забрал и защищает совместно с фамильяром. Так что не наговаривайте на господина Айдарова. А мать…

– Да-а, мать своего ребенка никогда не бросит. – Виктор согласно кивнул. – Даже если он вор и убийца. Сколько я на них насмотрелся, не представляете.

– Почему же, представляю. Хм, постойте-ка. Если я правильно помню, отец Ивана Ушкова выгнал сына из дома за то, что тот бросил Академию. Так ведь? – Аверин посмотрел на Владимира.

– Судя по имеющимся данным и протоколам допроса, господин Ушков-старший поступил именно так, – подтвердил Владимир. – Но не только из-за Академии. Иван Ушков обвинялся в нарушении общественного порядка и участии в ограблениях. В одном из них была доказана его причастность. Я поднял архивы и обнаружил, что в тот раз он тоже использовал свое оружие для отключения сигнализации. У него есть опыт, и немаленький. Но благодаря адвокату семейства и тому, что на тот момент Иван Ушков не достиг совершеннолетия, ему удалось отделаться условным сроком.

– Это точно он… Хорошо, а мать? Ее не допрашивали? Она жива? Ушковы не в разводе?

– На момент допроса родители Ивана Ушкова состояли в браке. Допроса госпожи Ушковой их адвокат не допустил.

– И никто, я полагаю, не настаивал, ведь сын числился погибшим. Вот что. – Аверин поднялся. – Давайте-ка съездим к этим господам, поговорим. Сдается мне, мать поддерживала связь с сыном и наверняка помогала ему. А что, если поддерживает до сих пор?

Ушковы жили хоть и не в особняке, но в хорошем доме недалеко от Невского проспекта, с закрытой частной парковкой и консьержем. Показав документы, Аверин, Владимир и Виктор поднялись на третий этаж. Меньшова осталась в Управлении: как раз привезли еще одного мальчишку, и хитрая чародейка нужнее на допросе.

Дверь долго не открывали, но Владимир заверил, что в квартире кто-то есть, поэтому уходить сыщики не спешили. А Виктор и вовсе спустился вниз и позвонил из будки консьержа. Только тогда, спустя еще пару минут, замок щелкнул, и на пороге появилась женщина средних лет в дорогом шелковом домашнем халате. Она встала в дверях так, будто собиралась держать оборону, а не впускать гостей.

– Кто вы и что вам нужно? – спросила хозяйка. Тон был строгий, но губы едва заметно подрагивали, и по этому можно было определить, как сильно она нервничает.

– Управление. – Владимир шагнул вперед и показал удостоверение. – Вы госпожа Ушкова? Можем мы задать несколько вопросов вам и вашему супругу?

Див говорил вежливо, почти дружелюбно, но губы Ушковой задрожали сильнее, а взгляд стал совсем растерянным.

– А его нет дома… моего мужа. Он в командировке, в Твери, и пробудет там еще три дня. Давайте вы через три дня зайдете?

В голосе женщины прозвучали почти умоляющие нотки.

– Я настаиваю на немедленном… – начал Аверин, но в этот миг дружелюбие слетело с лица Владимира. Аккуратно отодвинув женщину в сторону, он шагнул в квартиру.

– Мне нужно обыскать дом. – Он обернулся к колдуну, очевидно, спрашивая разрешения.

– У вас… есть ордер?.. – сдавленно пробормотала хозяйка и попыталась перегородить дорогу.

Владимир навис над ней каменной глыбой и ровно произнес:

– Протокол защиты населения от демона предусматривает обыск любого помещения без ордера.

– Тут что, демон? – удивленно спросил Виктор, и его рука метнулась к кобуре.

– Нет. Колдун.

Див, больше не глядя на хозяйку, прошел по коридору и остановился, прислушиваясь к ощущениям.

Аверин двинулся за ним, краем глаза заметив, что Виктор все-таки извлек пистолет. И это было верное решение. Аверин тоже сложил пальцы, концентрируя поток энергии, чтобы в любой момент призвать Плеть. Владимир не чувствовал присутствия демона. Но в квартире мог находиться как минимум один колдун. И вполне могла быть защищенная комната вызова, где див способен спрятаться.

Владимир подошел к одной двери, не задержался и сразу двинулся дальше, через проходную гостиную к спальне. Там он опять замер, прислушался, а потом рывком распахнул дверь и в мгновение ока оказался перед огромным, до потолка, бельевым шкафом. Створки распахнулись, и изнутри немедленно послышалась отборнейшая брань.

Аверин подошел ближе и сразу понял: он не ошибся. Среди женских платьев и сорочек, поджав ноги, сидел Иван Ушков собственной персоной. Лицо его было перекошено обидой и яростью. Еще раз выругавшись, недоучившийся колдун-дивопоклонник вывалился из шкафа и вытянул руки.

– Давай, морда жандармская, арестовывай меня. Ничего вы со мной не сделаете, ясно?

Колдун шагнул вперед и защелкнул на запястьях Ушкова наручники.

После очной ставки с Айдаровым и Шаламовым Ушкова заперли в камеру, а Аверин и остальные собрались в кабинете главы.

– Как считаете, – первым нарушил молчание Виктор, – когда к этому выродку приедет адвокат?

Аверин работал с Виктором над огромным количеством дел, но ни разу не припоминал, чтобы товарищ так злился на подозреваемого. Во время очной ставки было заметно: Виктор едва сдерживается, чтобы не наброситься на Ушкова. Поганец начисто отрицал знакомство с подельниками, матерился, смеялся и ухмылялся следователям прямо в лицо. Он знал что-то важное и откровенно наслаждался своим знанием.

– Сложный вопрос. – Аверин повернулся к Владимиру: – У Ушковых есть семейный адвокат?

– Есть, – подтвердил див, – именно он и защищал его в прошлый раз. Но я не думаю, что они обратятся к нему. Мать подозреваемого совершенно точно не захочет на этот раз посвящать в дело своего супруга. Думаю, она приютила сына дома только потому, что его отец уехал в командировку.

– А-а, – внезапно понял Виктор, – так вот как вы узнали, что этот бандит прячется в доме. Вы почуяли колдуна. А если старший Ушков уехал, значит, в доме младший! Выходит, пока матушка этого отребья будет искать адвоката, у нас есть время хорошенько его допросить. Евгения Алексеевна, нам нужны ваши таланты.

– Увы. – Меньшова пожала плечами. – Боюсь, чародейство тут не поможет. Этот парень или сумасшедший, или идейный. Он ничего не расскажет даже под пытками.

– Он вшил себе Триглав под кожу. Так во время войны делали разведчики, чтобы их не могли сожрать и узнать секреты, – добавил Владимир.

– Так вот почему его не сожрали… – Аверин покачал головой. Впрочем, как этот недоделанный колдун тогда на капище в Колтушах сумел скрыться с места вызова, Триглав не объяснял. А Владимир посмотрел с удивлением.

– Я думал, вы сразу поняли. Вы же лично надели на него наручники.

– Я просто не хотел, чтобы ты обжег руки серебром. Да, знаю, это мелочь, но уж прости мне такое нарушение субординации. – Колдун задумался и посерьезнел. – Надо что-то придумать, как-то выудить информацию. И побыстрее. Кто знает, что предпримет демон, узнав, что его главный прихвостень арестован.

– Я могу допросить, – внезапно сказал Владимир, и выражение его лица на миг стало хищным, кажется, даже кончики клыков показались между губ.

– Хм-м… – протянул Аверин, – но…

– Не волнуйтесь, Гермес Аркадьевич, его адвокату нечего будет предъявить. И мне понадобится помощь.

Див повернулся к тихо сидящему на диване Сергею:

– Сергей Дмитриевич, вы поможете мне с допросом? Также требуется присутствие Савелия.

– Да, разумеется! – Молодой колдун тут же поднялся. – Все, что скажете!

Сергей начал обращаться к Владимиру на «вы» буквально с первого дня назначения дива следователем. И похоже, Владимира это совершенно не смущало. Аверин понимал, зачем Мончинский делает это прилюдно: чтобы приучить остальных колдунов. Но Сергей говорил «вы» Владимиру даже во время дружеских застолий, на которые дива приглашали всегда, и это получалось так естественно, что Аверин про себя решил: для молодого колдуна этот див был и остается наставником.

Однако сам Аверин переходить на «вы» вне официальной обстановки не спешил: он видел, как коробит Владимира, когда глава Управления на совещаниях обращается к нему таким образом.

Что див собирается делать с подозреваемым? Судя по виду, ничего хорошего.

Но Аверин и сам не желал церемониться с Ушковым. Во многом из-за желания как можно быстрее найти Кузю, но было и еще кое-что. Этот молодой парень, в отличие от Матвея Светлова, настоящий подлец. И не меньше – а то и больше, – чем его подельница Белицкая, заслуживал смертной казни.

– Действуй.

Владимир моментально исчез, только хлопнула дверь. Мончинский вышел за ним следом.

Найдя Савелия и оставив инструкции Сергею Дмитриевичу, Владимир направился в свой кабинет. Он налил себе кофе и, устроившись в кресле за столом, принялся ждать.

Ожидание продлилось недолго. Вскоре в коридоре послышались шаги и голоса, а потом дверь распахнулась, и Савелий бесцеремонно втолкнул внутрь подозреваемого.

Ушков, увидев следователя, демонстративно плюнул на пол, за что получил весьма ощутимый тычок в спину от Савелия.

– У-у, псина легавая, – выругался дивопоклонник, но Савелий никак не отреагировал, быстро расстегнул на подозреваемом наручники, силой усадил его на стул и застегнул снова.

– Свободен, – коротко бросил Владимир.

Савелий быстро проговорил:

– Благодарю, господин следователь, – и скрылся за дверью.

А Ушков оскалился в ухмылке.

– Боитесь? Без своего раба-то, а, гражданин начальник? Курить есть? А то уши опухли.

Владимир смерил наглого паренька холодным взглядом, а потом сорвался с места и нарочито медленно, чтобы тот успел уследить за движением, перелетел через стол и щелкнул клыками в сантиметре от его носа. Парень инстинктивно отшатнулся и грохнулся навзничь вместе со стулом. В глазах застыло недоумение. И тем не менее Ушков сдавленно прохрипел:

– Если ты хотел меня напугать, полицейская шавка, ты просчитался.

– Ничуть, – спокойно ответил Владимир, возвращая стул с подозреваемым в прежнее положение. – Ты же перепугался.

– Не смей тыкать колдуну! – выкрикнул Ушков. Он и правда испугался и теперь злился и на себя, и на дива.

– Какой ты колдун? – демонстративно хмыкнул Владимир. – Ты даже щит выставить не способен. И язык прикусил.

Действительно, на губах парня появилась слюна, слегка окрашенная кровью.

– Какого черта ты делаешь за столом следователя? Кто тебе разрешил? Что это за цирк? – попытался хорохориться Ушков, но было видно, что он весьма озадачен.

Владимир, вытащив жетон, молча показал его и, с видимым безразличием заложив руки за спину, продолжил:

– Я не собирался тебя пугать. Я просто хотел наглядно продемонстрировать, кого ты собрался освобождать. На тот случай, если ты забыл демона, сожравшего твоих прежних подельников. Кстати, Белицкую недавно казнили, ее сожрал див. Если тебе это интересно.

– Ты ничего не понимаешь!.. – с внезапной яростью выдохнул Ушков.

И Владимир с удовлетворением заметил, что выбрал верную тактику. Он сумел попасть в весьма болезненную точку подозреваемого. Осталось только развить успех.

– Почему же? Отлично понимаю. Ты назвал Савелия рабом, а со мной перешел на «ты», как только узнал, что я див, и не забыл оскорбить, наградив обидным прозвищем. Вот только для меня оно не обидное. Я «полицейская шавка» уже триста лет и горжусь этим. И я не раз оказывался «на воле», но всегда возвращался на службу. А знаешь почему? – Див нагнулся совсем близко и встретился взглядом с колдунишкой. – Потому что такие, как ты, оскорбляют звание не только колдуна, но и человека в целом. Подлые, циничные, притворяющиеся друзьями, на деле использующие других для своих омерзительных делишек, прикрывая их «высокими целями», в которые сами не верят ни на грош. Ты думаешь, что отличаешься от тех, кого ненавидишь? Да. Потому что даже самый жестокий колдун лучше такой лицемерной мрази, как ты.

– Заткнись! – заорал Ушков. – Я никого не обманывал!

– Правда? Тогда почему одни твои «друзья» мертвы, а другие за решеткой? А ты сам прятался у мамочки в шкафу? А-а-а… ты просто сбросил балласт. – Владимир выпрямился и отвернулся.

Повисла тишина. Ушков, похоже, не сразу нашелся с ответом, и Владимир понял: пора. По ментальной связи он велел Савелию заходить. И когда тот переступил порог кабинета, приказал:

– Найди и позови своего колдуна. Скажи, что мне нужна его помощь. И больше никому ни слова, понял?

Савелий коротко ответил:

– Есть.

Дверь бесшумно захлопнулась за ним.

Владимир остановился прямо перед Ушковым и принялся молча сверлить его взглядом.

Тот какое-то время смотрел прямо, но в конце концов глаза его забегали, и он тихо, но твердо проговорил:

– Я все равно ничего не скажу.

– Отлично. – Владимир усмехнулся ему в лицо. – Значит, тебе известно то, что я хочу у тебя спросить. Как и то, что времени церемониться с тобой у меня нет. Сейчас придет колдун и засвидетельствует, что ты пытался бежать, используя колдовство. И я совершенно спокойно тебя сожру.

– Ты… вы не сможете! – начал было колдунишка.

Но тут дверь снова открылась, и на пороге появился Сергей Мончинский. Разумеется, он все это время был неподалеку от кабинета и теперь, выждав немного для приличия, вошел внутрь. И тут же демонстративно запер дверь.

– Добрый день, Сергей, – обратился Владимир к колдуну просто по имени и добавил: – Не могли бы вы мне поспособствовать в одном маленьком деле? Вот этот парень зашил в своем теле Триглав. Вы не поможете его извлечь?

– Конечно. Что нужно сделать? Вы хотите его сожрать?

Мончинский нахмурился, скорее задумчиво, чем недовольно, и добавил:

– Это повлечет дополнительные проблемы с документами…

– Не волнуйтесь, я все решу. Вы хорошо контролируете свое оружие? Можете создать маленький, но мощный шарик или колечко огня?

– Конечно, – колдун кивнул и поднял палец. Над ним закрутилась крохотная огненная спираль.

– Да, это подойдет. – Владимир ощутил резкий запах пота и страха, исходящий от Ушкова, подошел и рванул на подозреваемом рубашку так, что пуговицы разлетелись по сторонам. Тот только выдохнул и дернулся, но не издал ни звука. – Я буду искать на его теле шрамы и указывать вам. Вы же выжигайте в этих местах примерно на сантиметр-два в глубину. Как только уберем Триглав, остановитесь. Но это если он не заговорит раньше.

Сергей Дмитриевич оглянулся на дверь.

– Это очень больно, Владимир. Когда я нечаянно попадал по себе огнем в таком же возрасте, я орал как резаный. Надо бы заткнуть ему рот, да так, чтобы даже дивы не услышали.

– Да, вы правы… Я все время забываю, что это не колдун, а обыкновенный сопляк, он будет выть на все Управление. Сейчас поищу что-нибудь в столе.

Он сделал шаг к столу, и тут подозреваемый заорал во всю глотку:

– Вы не имеете права! Это пытки! Я требую адвоката!

Владимир метнулся назад и зажал тут же обмякшему Ушкову рот.

– Адвоката он требует, нет, вы слышали? – усмехнулся див, наклонился и тихо проговорил: – Брось свои фокусы, парень. Ты просто не понимаешь, во что влез, до сих пор не понимаешь. Но я объясню. Вот этот колдун – мой друг, и не просто на словах, а самый настоящий. Он меня спасал несколько раз, рискуя собой. И я ради него, не задумываясь, и жизнь отдам, и закон нарушу. В отличие от твоего дружка демона, который использовал и бросил и тебя, и остальных и не прикончил лишь потому, что мы ему помешали. Ты же не думаешь, что я лгу? А знаешь, что он еще сделал? Он похитил другого моего друга.

– И моего… – тихо добавил Сергей Дмитриевич таким тоном, что даже Владимир ощутил жар между лопатками. Сила колдуна закрутилась и наполнила комнату. Лицо колдунишки стало мокрым от этого жара, а судя по запаху, и от страха.

– И поэтому я ни перед чем не остановлюсь, ты понял? Это у тебя подельники. А у нас с Сергеем – друзья. Друзей не бросают. И плевать мне на твоего адвоката: пока он сюда доберется, все будет кончено. И заметь, мне ничего за это не будет. Я ведь вещь. Изобьют, посадят под замок… Мне не привыкать. Сергей, думаю, можно начинать. Будет орать, сломаю ему челюсть.

Ушков заерзал всем телом и замычал.

– Что? Хочешь что-то сказать? – поинтересовался Владимир.

Тот отчаянно закивал, насколько вообще мог, учитывая, что див держал его крепко.

– Кричать будешь? – уточнил Владимир и, дождавшись отрицательного движения головой, убрал руку. – Слушаю.

– Я не бросал! Поняли? Не бросал я Белку и Черного!

– Да неужели? – с насмешливо-серьезным видом переспросил Сергей Дмитриевич. – А что же это вы, юноша, тогда сидите тут живой и невредимый? Неужели демон пощадил вас? Попробую угадать. Вы, в отличие от своих друзей, подстраховались Триглавом. Но именно поэтому вы и не могли осуществить вызов сами: дива следовало привязать. Так вы объяснили Хмельницкому, почему вызывать должен он? Сами же, когда поняли, что ваша жертва мертва, просто сбежали, зная, что последует за этим.

– Нет! Все не так было! Не так!

Ушков внезапно перестал дергаться и кричать, но щеки его побелели и пошли красными пятнами, а глаза расширились, словно он вновь переживал старый ужас.

– Он и правда… пощадил. Не он, Черный… Вы не поверите.

– Все зависит от того, что вы расскажете, – миролюбиво согласился Мончинский.

Владимир откровенно любовался тем, как молодой старший следователь ведет допрос. Да, он начал на уже подготовленной почве, но удивительно точно и быстро нащупал слабые места колдунишки. Без сомнений, тот струсил и сбежал, бросив друзей, и отлично это понимал. Но Владимир знал натуру таких людей: они не просто прикрывают свое гнилое нутро «идеями», им нужен слушатель. Тот, кому можно изложить удобную «правду» и самому поверить в нее, обелить себя в собственных глазах.

И в хорошего-плохого полицейского Сергей Дмитриевич играет отлично: никаких попыток умаслить подозреваемого, никакой наигранности. Он выглядит как единственная сила, способная спасти привязанного к стулу несчастного человека от неминуемых пыток бессердечного дива и страшной смерти.

– Я расскажу… – негромко продолжил Ушков. – Вы правы, тот хмырь умер. Он заслужил, честно! Из-за него люди погибли, разорились и…

– Нам известно, что господин Дубков был неприятным типом, – остановил его Сергей Дмитриевич. – Но собирались вы рассказать не об этом.

Владимир не вмешивался в допрос. Он просто встал в поле зрения Ушкова и улыбнулся, слегка выпустив клыки.

– Значит, жертва умерла, и?..

– А див пришел! Такой сильный и мощный, я даже не ожидал. Мы вообще… ну, красавицу-соблазнительницу вызвать хотели, збуратора. Которая на монетах, вы, наверное, знаете?

Надо отдать Сергею Дмитриевичу должное: он совершенно не изменился в лице и только кивнул:

– Да, кое-что слышал. Значит, вы захотели проверить теорию, что если использовать способ вызова известного колдуна, то можно вызвать его дива?

– Да. Но… я даже не знаю, получилось или нет. Див… он сразу же сожрал Черного. И… а потом знаете, что произошло? Он превратился в Черного и заорал: «Ванька, Белка, бегите!!!»

– Неужели? – нарушил молчание Владимир. – А гражданка Белицкая утверждала, что кричал сам Хмельницкий, когда понял, что ваша жертва мертва. И вероятно, рассчитывал, что демон, сожрав Дубкова, на какое-то время застрянет в алатыре.

– Нет, – твердо ответил Ушков. – Белка не колдунья… была. Тогда точно появилась какая-то дьявольская личина! Коля… Черный… он как-то удерживал демона, я не знаю… но я побежал. А что мне было делать? Что я мог сделать? – Тон колдунишки стал обиженно-плаксивым.

– Понятно. Значит, вы побежали, – продолжил допрос Мончинский с прежней невозмутимостью, хотя уже получил крайне важную информацию. Впрочем, пока она касалась текущего дела лишь косвенно. – И куда же?

– Сначала к озеру. Оно совсем рядом. Я добежал, нырнул в воду, потом выныривал и держался за корягу, пока не убедился, что демон убрался. А после пошел искать выход с поля, наткнулся на небольшую конюшню. Конюшен в этом месте много. Я спрятался в сарае с сеном и уснул. А утром меня нашел сторож. Я сказал, что ушел из дома и ищу работу. Меня взяли конюхом, убирать в денниках, и жить разрешили в каптерке при конюшне. А что было делать? На людях появляться нельзя. Мы человека убили и демона вызвали. Это вышка.

– Как похвально, что вы это понимаете, – едва заметно усмехнулся Сергей Дмитриевич. – Но знаете что? Если вы сейчас поможете нам, я обещаю похлопотать о некотором смягчении вашей участи. У меня есть серьезные связи на самом верху.

Допрос занял почти полтора часа. Владимир и Сергей выяснили все, что было возможно, а главное, необходимо. Владимир велел Савелию отвести подозреваемого обратно в камеру, и вовремя: госпожа Ушкова, по всей видимости, нашла адвоката и рвалась «увидеться с сыном и следователем».

– Ох… думаю, этим лучше заняться мне, – вздохнул Сергей Дмитриевич, устало опускаясь в кресло и вытирая пот платком со лба и шеи. Почти весь допрос он держал в кабинете высокий силовой фон, чтобы не дать Ушкову расслабиться. И закурить ему тоже ни разу не разрешил: молодой следователь отлично понимал, что такие, как этот недоделанный колдун, примут смягчение за слабость и начнут врать и изворачиваться.

– Хорошо, – Владимир кивнул. – Я сейчас скажу Савелию подать вам кофе, а сам отправлюсь с докладом к Гермесу Аркадьевичу. То, что мы узнали, нужно передать ему немедленно.

– Согласен. – Сергей Дмитриевич поднялся и, с сожалением взглянув на удобное кресло, направился к двери. Но на пороге остановился.

– Владимир, я понимаю, что вы в начале говорили про дружбу, чтобы вывести Ивана Ушкова из равновесия и выбить у него почву из-под ног. Но… все равно мне было очень приятно. Спасибо, что назвали меня другом. Вы говорили с колдуном, каким-никаким, но… значит, это правда. Вы действительно так считаете.

Сергей Дмитриевич на миг запнулся и опустил взгляд, напомнив диву первое время их служебных отношений. Владимир посмотрел в ответ строгим, серьезным взглядом и проговорил:

– Вы мне не хозяин, Сергей Дмитриевич. И коллегами я нас назвать тоже не могу, несмотря на фактическое равенство наших статусов. И я не ваш подчиненный. Слово «друг» наиболее полно отражает основной спектр нашего взаимодействия.

Он еще пару секунд смотрел на собеседника, а потом широко улыбнулся. Лицо Сергея Мончинского тут же изменилось: смущение исчезло, взгляд стал спокойным, уверенным и твердым, как и положено боевому колдуну. Коротко кивнув, он вышел за дверь. Владимир же собрал в папку разложенные по столу документы и фотографии и направился в кабинет главы.

Увидев его, Гермес Аркадьевич даже привстал от нетерпения, но Владимир, чтобы не обнадеживать зря, прямо с порога доложил:

– К сожалению, точное местонахождение Кузьмы нам установить не удалось. Однако мы получили информацию, которую я считаю чрезвычайно важной.

– Эта информация требует немедленной реакции? – уточнил Виктор Геннадьевич, тоже поднявшись со своего места.

– Нет. Но она позволяет понять, что именно произошло и кто преступник.

– Отлично. – Гермес Аркадьевич вернулся в кресло. – Тогда докладывай со всеми возможными подробностями.

Владимир кивнул и начал с «чудесного» спасения Ивана Ушкова.

– Стой, погоди, – прервал его Гермес Аркадьевич, едва услышав упоминание збуратора. – Получается, они хотели призвать Анастасию? Считая, что она в Пустоши?

– Не думаю, что преступники имели в виду конкретную диву. Думаю, под збуратором они подразумевали существо из фольклора, описываемое в различных книгах о господаре Дракуле.

– Пожалуй, ты прав, – согласился колдун. – Я и сам считал большую половину историй о Дракуле художественным вымыслом. Но, вероятно, те ребята думали иначе.

– И не ошиблись… – Виктор Геннадьевич покачал головой. – Не могу поверить, что история двухлетней давности снова даст о себе знать, да еще таким образом.

– Боюсь, что это тоже не конец. Я прав, Владимир?

– Да, – ответил див и продолжил: – Есть еще очень важный момент, и я не знаю, как его трактовать. Иван Ушков утверждает, что велел бежать им не сам Николай Хмельницкий, а див, поглотивший его и принявший его облик. Но я бы не хотел сейчас на этом останавливаться, потому что дальше будет информация намного важнее.

– Конечно. – Гермес Аркадьевич нервно забарабанил пальцами по столу. – Больше я тебя не отвлекаю. Обсудим остальное уже по завершении твоего доклада.

– После своего спасения Иван Ушков скрывался на небольшой конюшне, работал конюхом и там же жил. Однако основной его заработок был иным. Несмотря на то что Академию он бросил, колдовским искусством Ушков совершенно не брезговал. Он занимался оказанием мелких незаконных колдовских услуг и вполне сохранил контакты со своими клиентами. Какое-то время он скрывался, но, узнав, что «Демон с Крестовского» убит, а его самого считают погибшим, успокоился и потихоньку вернулся к своей подработке. Тем более что денег, получаемых на конюшне, ему совершенно не хватало.

Для приема клиентов он облюбовал полузаброшенный дом возле свалки. Недалеко оттуда конечная остановка пригородного автобуса, идущего во Всеволожск, на нем он и добирался в город и обратно. Однажды к нему пришел незнакомый клиент, долго расспрашивал, а потом, сказав, что отлично знает, кто и как вызвал Григора, и раскрыл свою тайну. По его словам выходило, что он – один из приближенных Распутина, оставшийся в этом мире после того, как «Освободитель» потерпел поражение. И он долго искал такого колдуна, как Ушков, чтобы тот помог воплотить в жизнь очень важные планы.

Я не буду сейчас пересказывать все дурацкие теории о мировой справедливости, которые Ушков услышал от «эмиссара Пустоши», а я – от него. Мы их читали еще в материалах дела Белицкой. Однако сам Ушков хоть и идейный, но не настолько глупый, как его подруга. Поэтому он и пошел на сделку с нами, ведь это его единственный шанс сохранить жизнь. А с дивом он сговорился потому, что отлично понимал: в случае отказа его просто сожрут.

Получив согласие, див передал на изучение записи и чертежи, сообщив, что перед Ушковым – научный труд Аркадия Аверина по созданию двустороннего коридора из Пустоши. Именно с его помощью армия Распутина проникла в мир. И теперь его бывший приспешник остался единственным хранителем этого знания.

– Что?! – Гермес Аркадьевич вскочил, отодвинул ногой кресло и вышел из-за стола. – Чертежи отца? Те самые? Значит… они не сгинули вместе с Распутиным. «Освободитель» показывал их кому-то еще. Выходит, этот демон действительно кто-то из его приближенных.

– Скорее всего. Сам див ничего в чертежах не понимал. Просто воспроизвел по памяти все, что видел, и поручил Ивану Ушкову разобраться.

– Недоучке, бросившему Академию? Труды моего отца? – Хозяин усмехнулся и покачал головой. – Это не лучшая идея.

– Так вот чем они занимались… вот что видел Ленька! – воскликнул Виктор Геннадьевич. – Да что же такое с этой Пустошью! Теперь и мой сын в этом деле по уши.

– Виктор… – Гермес Аркадьевич вздохнул. – Это теперь наша реальность. Все мы в этом деле… по уши. Делать вид, что дивы отдельно, люди отдельно, уже ни у кого не получится. Рассказывай дальше, Владимир. Виктор Геннадьевич прав: история становится все хуже и хуже. И я надеюсь… – Колдун не договорил, вернулся за стол, налил из графина воды и выпил залпом. А див продолжил:

– Как вы правильно заметили, затея успехом не увенчалась. Более того, попытавшись воспроизвести один из описанных опытов, Ушков чуть не погиб, а вырвавшихся из коридора демонов едва удалось выловить и уничтожить. Див, нанявший его, пришел из-за этого в ярость. Но Ивану удалось убедить его, что это временные трудности и он во всем разберется. И тогда ему очень удачно подвернулся Роман Бабуров. Совместно с руководителем они решили, что мальчишка – идеальный кандидат для экспериментов. Только его надо обучить хотя бы на минимальном уровне.

– Хм… значит, недоучившиеся колдуны нужны были в качестве… подопытных?

– Да. Их планировалось задействовать в рискованных вызовах. Роман быстро учился, но первый же опыт показал, что он слишком слаб и молод. Кроме того, путается в сложных заклятиях. Нужен был кто-то старше и опытнее. Так в банде появился Айдаров. С конюшни Ушков уволился, окончательно поселился в заброшенном доме, времени на «подработки» тоже не осталось, а деньги были нужны, и немалые. И поскольку у Ушкова был соответствующий опыт и умения, дело постепенно докатилось до грабежей. Как говорит сам подследственный, получив первые солидные деньги, он придумал план: накопить крупную сумму и попробовать подкупить настоящего опытного колдуна. Со своим дивом-сообщником он этими намерениями не делился, опасаясь, что от него тут же избавятся. Однако есть несколько деталей, которые заставляют меня сомневаться, что Ушков говорит правду.

Гермес Аркадьевич задумчиво забарабанил пальцами по столу.

– Врет?

– Очень на это похоже. В этой части допроса он говорил так, будто читал с листа. Но при этом сильно занервничал. У меня сложилось впечатление, что он заранее придумал версию и, рассказывая ее, очень боялся проколоться. На вопрос, кому банда сбывала весьма дорогие и приметные вещи, он сказал, что припрятал их в доме возле фарфорового завода для будущего побега. Однако, как мы знаем, ни при нем, ни в одном из брошенных убежищ ничего не нашли.

– Демон нашел схрон и забрал с собой? – предположил Гермес Аркадьевич. – И деньги, и ценности? А Кузя? Ушков знает хоть что-то про него? Или про логово демона? Где-то же тот прячется.

– Нет. Об убежище подельника и похищенном им диве задержанному ничего не известно.

Владимир замолчал, но тут же счел нужным добавить:

– И тут он точно не врет.

Гермес Аркадьевич вздохнул и проговорил, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Я давно заметил, что люди, легко идущие на преступления вроде грабежа, воровства или убийства, какими бы благими целями ни прикрывались, остаются…

Он замолчал, подбирая слова.

– …гнилыми внутри, – закончил за него Виктор Геннадьевич. – Да, я тоже обратил на это внимание. Порядочный человек сначала исчерпает все, вообще все возможные ресурсы, прежде чем отнимать жизнь или имущество у других. Даже если речь идет о защите собственных жизни и имущества. Но есть люди, которые с легкостью пересекают черту. И идеи тут на самом деле вторичны.

– Бывают исключения, – тихо заметил Владимир и вдруг насторожился, прислушиваясь к ощущениям.

Левую руку пронзила едва ощутимая, но резкая боль. В тот же миг он увидел, как Гермес Аркадьевич потер левую кисть в том же самом месте. Это боль хозяина? Нет, не похоже на то, как иногда ноют у колдунов старые раны. Скорее ощущение, будто в руку только что впились клыки.

И тут же див почувствовал второй укус – выше, ближе к локтю. Теперь сомнений не осталось: это именно укус. И Владимир понял, чья это боль.

– Кузя… – скользнув взглядом по руке, проговорил колдун.

Владимир знал, что через общую связь дивы, привязанные к одному хозяину, часто чувствуют друг друга. Он и раньше улавливал отголоски ранений Кузи во время тренировок. Но сейчас боль была слишком яркой, и источник ее не вызывал сомнений, несмотря на заблокированную ментальную связь.

Укус повторился снова.

– Что это значит? – Гермес Аркадьевич поднял руку. – Владимир, его что… пытают?

– Не знаю… Это не бой и вряд ли пытка. Он спокоен. Да вы и сами должны… – Договорить он не успел: руку снова пронзило болью.

Владимир замолчал и стал внимательно вслушиваться. Спустя паузу боль повторилась. Затем еще раз, но немного иначе, будто кто-то вцепился в руку и не хотел отпускать. Но клыки в конце концов разжались, и…

– Азбука Морзе, – выдохнул див.

В кабинете повисла тишина. И снова укус, длинная пауза, короткий, длинный… А потом мгновенная вспышка ярости, и все стихло.

– В чем… дело? – тихо спросил Аверин, так же тщательно прислушиваясь к ощущениям.

– Похоже, Кузьму прервали, – пояснил Владимир. – То, что он успел передать, это слово «сера».

Колдун с глухим стуком ударил кулаком по столу, графин и стакан подпрыгнули и звякнули. Для человека, который тревожится за близкого, Гермес Аркадьевич держался поразительно хорошо, но было видно, что нервы у него уже на пределе.

– Что, черт возьми, это значит?! «Сера»… Он чувствует запах? Завод? Опять склад? – Он замолчал и сжал виски.

– Я… не совсем понял, что произошло, – осторожно сказал Владимиру Виктор Геннадьевич.

Див коротко объяснил:

– Между Кузьмой, его хозяином и мной есть связь. Он кусал себя за руку, чтобы мы это почувствовали, и при помощи азбуки Морзе пытался передать послание.

– Черт, умно… – Виктор тоже задумался. – «Сера»… А если его прервали на середине слова?

– Важного слова… например, описания звероформы… «серая»? – Гермес Аркадьевич подвинул к себе лист бумаги и начал быстро писать, бормоча себе под нос: – Собака… рысь… белка… птица… мышь… химера?..

– Думаю, цвет важен, – тихо сказал Владимир.

Кузя долго думал, стоит ли начинать с цвета. Но, если честно, кроме серых крыльев он мало что разглядел за то время, пока его тащили: уж больно быстр и силен был противник. Зато по ранам на спине, которые кот отлично рассмотрел и тщательно вылизал, выходило, что в его шкуру вцепились птичьи когти. Значит, вряд ли это химера: лапы две, крылья, а удар по голове нападавший нанес клювом. Если бы Кузе удалось понять, что это за птица, было бы намного легче, но в орнитологии див тоже силен не был. «Серая птица». Когда-то они уже охотились на такую, и ею оказался Владимир. Кто же напал сейчас? И почему не убил, не сожрал?

То, что Кузя зачем-то нужен похитителю, кот понял еще в полете, довольно коротком, надо сказать. Не успел он толком прийти в себя после удара клювом, как очутился в этой крохотной, воняющей крысами и плесенью сырой камере. Нет, даже камерой назвать эту вонючую дыру было сложно: просто ниша в стене, перегороженная тем не менее добротной, хоть и сильно потемневшей серебряной решеткой.

Что же это за место такое? Кузя не торопился принимать человеческую форму: сейчас ему очень пригодятся кошачий нюх и слух. Но сосредоточиться оказалось трудно, мешали отголоски когда-то сильных и мощных заклятий, наложенных на это место, и близость текучей воды.

Хм… А ведь это уже зацепка. Совершенно очевидно, что где-то совсем рядом Нева, от этого и сырость. Ни до какой другой крупной реки за это время они бы добраться просто не успели. И заклятия… Это тоже важно. Такие мощные, точно не подвал дома какого-то колдуна, место посерьезнее. Похоже на тюрьму. Такие же ощущения, только гораздо сильнее, Кузя испытывал в Шлиссельбурге. Но какая тюрьма в центре Петербурга? Петропавловская крепость? Она давно не функционирует. Кузя ходил туда недавно с мальчишками, это просто музей. Заклятия сняты, и только серебро в растворе, скрепляющем кирпичи, напоминает, что тут когда-то держали колдунов. Однако посещение пробудило внутри странное, неясное чувство, и Кузя даже решил, что вернется в крепость позже и один. Даже подумывал пробраться ночью, чтобы не было посетителей и туристов, но на ночь крепость запирали и ставили охрану.

Значит, и похититель не мог пробраться туда незаметно. Нет, это что-то другое.

Кузя осторожно прошелся по камере, брезгливо подергивая лапами. В каменном полу оказалось полно серебра, и вода, впитавшая его, пусть и слабо, но обжигала. И плюс к этому похититель находился где-то совсем близко: ни вода, ни серебро не могли заглушить его силы.

…Однако перед нападением кот его не почуял. Лишь успел увидеть мельком в момент атаки и предупредил Леньку. Хорошо, что успел. Хоть бы товарищу удалось убежать… Владимир отозвался на призыв о помощи, значит, в нужном месте оказался уже через несколько секунд.

А вот и еще зацепка. Похититель надевал амулет блокировки силы, а сейчас снял. Что это значит? То, что место защищено и снаружи его тут никто не почует. Ну да, так и есть, иначе Владимир давно бы уже его нашел. Времени прошло много, Ленька точно в безопасности.

Кузя снова прислушался. Силовой фон похитителя исчез. Кот напрягся и вздыбил шерсть: что, если враг вновь надел амулет и идет сюда, чтобы застать врасплох? Но ничего не произошло. Див расслабился и даже усмехнулся про себя. Зачем бы врагу заставить пленника врасплох? Судя по ощущениям, этот див не слабее Владимира. Значит, он просто убрался отсюда. Куда и зачем?

Нет, сейчас это неважно. Надо пользоваться его отсутствием и попытаться выбраться.

Кузя принял человеческую форму и просунул руку сквозь решетку. И тут же отдернул – ее едва не вырвало из сустава. Заклятия, наложенные на серебро, оказались мощными, рассчитанными на дива первого класса, и немалой силы. Значит, это клетка для дива, а не камера. Но все равно надо попробовать выбраться. Сырость за годы могла разъесть раствор и вымыть из него серебро…

Он снова вернулся в боевую форму и попытался поскрести между камнями, надеясь их расшатать, но ничего не вышло. Тот, кто строил этот каземат, на серебро явно не скупился. Придется признать: заперт Кузя тут надежно, и выбраться силой не получится. Значит, нужен другой план.

Зачем вообще его похитили? Для чего он нужен живым? Ведь заставить полицейского дива служить преступникам никак не выйдет. Разве что они попытаются убить Гермеса Аркадьевича.

От этой мысли Кузе стало смешно. Если эти бандиты настолько тупы, пусть попробуют.

Но все равно он прислушался к чувствам. Хозяин нервничал, но это были нормальные человеческие эмоции. Силу колдун не применял, не ранен. Эх, жаль, что защита, наложенная на это место, не позволяет связаться с Владимиром. Иначе Кузю нашли бы и вытащили моментально.

Нет, глупо просто сидеть и ждать спасения. Он сам сыщик, полицейский, служит в Управлении. И главная его задача – собрать важные улики. И как-то сбежать вместе с ними.

Кот выбрал уголок посуше, устроился в нем и принялся думать.

Что же он знает? Летели недалеко – это раз. Рядом Нева, совсем близко. Помещение защищено сильными заклятиями, но они старые и, похоже, давно не обновлялись. Вызовы если и происходили, то тоже очень давно. Или в таком же защищенном месте. Похититель – сильный див с амулетом блокировки, в боевой форме крупной серо-бурой птицы. Ленька смог убежать, а значит, там, где держали мальчика, див в тот момент отсутствовал. Здесь его держать не могли: иначе Ленька привел бы Владимира прямо сюда, неважно, сам или просто по следам.

Что, если это какое-то заброшенное место, о котором знает только этот див? Если так, то он давно живет в Санкт-Петербурге. Или жил. Амулет блокировки не кустарный, чтобы скрыть силу такого дива, нужен профессиональный колдун. Значит, он воевал и после войны остался в мире людей, а не был отправлен в Пустошь. То есть этот див не сбежал из армии Распутина, а, вероятно, чей-то фамильяр. И его хозяин – главарь банды.

Это уже немало. Теперь надо передать информацию Владимиру. У него высший доступ, и он сможет найти всех сильных фамильяров с птичьей формой.

Кузя снова попытался использовать ментальную связь, но безрезультатно. Сила дива-похитителя появилась внезапно, заставив прервать размышления. Не успел кот, вжавшись в угол, принять боевую позу, как похититель возник прямо перед решеткой.

«Не делай глупостей – и останешься жив», – раздалось в голове. В ответ Кузя только зашипел. Разговаривать с этим типом он не намеревался. По крайней мере, пока не выяснит, как именно с ним говорить. Сила дива прорывалась сквозь прутья клетки настолько мощно, что даже заставила кота брезгливо чихнуть. Для визита преступник выбрал личину молодого, но высокого и крупного парня с короткими растрепанными черными волосами. Личину Кузя внимательно рассмотрел, хотя маловероятно, что удастся опознать погибшего человека: запросто могло быть, что его сожрали лет двести назад и даже не в России. Но то, что похититель пришел под личиной, хороший знак. Собирался бы сожрать, не устраивал бы таких церемоний.

«Парень» развернулся и собрался уходить. И тут Кузя не выдержал. Он принял человеческую форму и рявкнул, пытаясь вложить в голос как можно больше страха и ярости:

– Какого рожна тебе нужно?!

Похититель лишь бросил через плечо:

– Чтобы ты сидел смирно.

И ушел куда-то за угол. По звуку хлопнувшей двери Кузя понял, что за ней имеются и другие помещения. Ощущение силы не пропало, но ослабло: похититель принял свою истинную форму. А через некоторое время фон силы ослаб еще больше и стал спокойным и ровным. Он что… спит? Вот просто так взял и лег спать?

Значит, в этом месте он живет? Или остался сторожить пленника?

Кузя немного подумал и решил, что поспать – действительно хорошая идея. Он ранен, устал, кругом серебро и заклятия. А силы еще ой как пригодятся. Хотя бы для того, чтобы придумать, как заставить дива открыть клетку. И улизнуть. Кузя снова обернулся котом, вернулся на сухое место, свернулся клубком, подобрав под себя лапы, положил голову с нежными ушами на хвост и уснул.

А проснулся от ощущения близости чужой силы, а главное – от запаха свежего мяса. Он вскочил и обнаружил возле решетки со своей, к счастью, стороны большой кусок свиного окорока. И больше ничего. Див, закинувший ему еду, молча ушел обратно за дверь, оставив своего пленника в одиночестве.

– Эй! Зачем ты меня кормишь?! – прокричал Кузя по ментальной связи, но ответа не получил. Непонятно было даже, услышали ли его.

Кот понюхал мясо. Ничего подозрительного не обнаружил, зато ощутил, что желудок буквально воет от голода, и отгрыз маленький кусочек.

Ничего не случилось. Ни серебра, ни тем более алкоголя в мясе не оказалось. И, решив, что проверок достаточно, Кузя набросился на еду.

Насытившись, он почувствовал себя совсем хорошо. Раны от когтей полностью зажили, слабость прошла. Вот только вопросов стало еще больше.

Зачем этот див принес мясо? Если бы Кузя был человеком, вода и еда действительно необходимы пленнику: без них он просто умрет. Но Кузя – див. Несмотря на сырость и серебро, без еды он лишь ослабнет, и все. Значит, похитителю нужно, чтобы он был здоров и силен… Может быть, Кузю хотят заставить драться? На какой-нибудь подпольной арене вроде той, что была у Рождественского? Это похоже на правду. Для таких боев вовсе не надо отвязывать от хозяина. Достаточно просто выставить на арену дива, примерно равного по силе.

От злости перехватило горло. Сколько же еще осталось таких уродов, как тот князь? И Кузя понял, что молчать больше не может. Обернувшись человеком, он встал, несмотря на жжение серебра, вцепился в решетку и заорал что есть мочи:

– Эй! Ты слышишь? Все равно мы вас всех, сволочей, переловим! Всех гадов, что над дивами издеваются! И твоего хозяина тоже! Думаешь, ему все можно? Думаешь, мы звери и у нас нет прав? Ха! Скоро все садисты и мучители окажутся за решеткой! Понял? А тебя мы освободим, будешь служить в Управлении!

Дверь даже не открылась, ее просто распахнуло потоком силы. Див-похититель оказался прямо перед Кузей. Теперь в облике пожилого мужчины с наколками на груди, руках и плечах.

Кузя ожидал удара или хотя бы крика, но мужчина лишь сверлил его взглядом. А потом его губы раздвинулись в усмешке.

– Ты ведь не настолько глуп, малыш, чтобы искренне считать сытое рабство свободой.

– Чего? – Кузя отошел на полметра от решетки. Так, на всякий случай. И, осмотрев похитителя в полный рост, понял, что ошейника на диве нет. Так вот оно что… это демон. И благодаря амулету блокировки он прикидывается человеком! Вот же гад… Значит, никакого хозяина у него нет.

Эх, похоже, что он, Кузя, все-таки сглупил. Надо было дождаться, когда его поведут драться, и тогда попытаться сбежать. На арене точно будут люди, колдуны. Ведь кто бы ни организовал такие бои, зрителями вряд ли станут дивы.

Но все равно, не в силах сдержать презрение, Кузя плюнул сквозь решетку, метя в лицо демона. Слюна зашипела и испарилась.

– Уж лучше служба, чем заставлять драться своих сородичей ради денег.

Усмешка демона стала шире.

– Ты думаешь, я похитил тебя для боев?

– А для чего еще?! – выпалил Кузя с вызовом.

Все шло неплохо: этот тип разговорился, а значит, можно хоть что-то вызвать. Поэтому, не делая паузы, он продолжил:

– Ты меня не сожрал. И кормил. Не по доброте же душевной?

– Нет.

Див отвернулся и направился к двери. Судя по всему, разговор он счел оконченным.

Ну уж нет. Только-только удалось вытянуть из него хоть какую-то информацию… Кузя лихорадочно соображал, что же вызвало такую бурную реакцию в прошлый раз и заставило этого дива не просто прийти и заговорить, а буквально сорваться с места…

Управление?

– Эх ты, – выкрикнул Кузя в спину уходящего, – зря ты думаешь, что служба в Управлении – это рабство. Да я свободнее тебя.

Див остановился и обернулся. Сработало. Разбираться, что это значит, некогда, и Кузя зачастил, выкрикивая все, что приходило в голову:

– Я служу, потому что мне нравится ловить бандитов. Владимира вообще назначили следователем и платят зарплату. В общежитии дивы носят красивую одежду и украшают комнаты. Мой колдун – лучший человек на свете, он спасал меня в Пустоши. И Владимира. И Анонимуса.

Кузя едва успел отшатнуться, так стремительно приблизился демон. Одним рывком он распахнул решетку, словно она и не была заперта.

Кузя ощетинился, ожидая атаки, но див лишь замер на пороге и снова принялся сверлить взглядом.

– Что в тебе такого? – наконец проговорил он, тяжело роняя слова. – Почему твой колдун бросился спасать тебя даже в Пустоши? Без связи. Как ты захватил его?

Предположение о «захвате» показалось Кузе ужасно обидным, и он, несмотря на то что между ними уже не было решетки, просто фыркнул демону в лицо:

– Ты не поймешь.

– Почему?

– Потому что ты дебил! – Кузя тут же пожалел о своих словах. Что, если этот тип обидится, просто треснет по голове и уйдет? Поэтому он быстро опустил глаза и торопливо добавил: – Тут же не во мне дело, понимаешь?

– А в ком? – Див не двинулся с места. Похоже, ему взаправду было важно услышать ответ.

– Да в Гермесе Аркадьевиче же, – рассмеялся Кузя. Раз этот див знает хозяина, скрывать тут нечего. – И не потому, что он какой-то слабый колдун, ничего подобного. Он самому Императору Пустоши приказывал. Просто он хороший и порядочный человек. И мы для него… нет, не люди, но относится он к нам так же. Ко мне – как к сыну, Владимир ему друг. Анонимус… – Кузя задумался, подбирая слова, и наконец нашел подходящее выражение: – Ну, как член семьи теперь.

Он ожидал, что демон разозлится, но тот почему-то улыбнулся грустной, горькой улыбкой.

– Ты просто наивный глупец, едва переставший быть животным. И тут же принявший человеческие игры за чистую монету. Ты сам себя послушай. Вам, дуракам, бросили кость, и вы тут же завиляли хвостом. Владимиру дали зарплату? Да неужели. Он служит этой стране верой и правдой триста лет, и его наконец-то приняли как человека? Нет. Даже не как равного: такую должность дают едва оперившемуся юнцу колдуну. А остальным рабам разрешили носить человеческую одежду вместо робы, от которой отвернулся бы даже каторжник? И красить стены своей камеры? Вот это достижение! Есть отчего упасть на пол и начать лизать сапоги.

– Это только начало, – усмехнулся в ответ Кузя. – Мир меняется. Ты просто этого не видишь. Новая императрица добрая и тоже заботится о дивах. И рядом с ней Анастасия, она точно научит ее куче классных вещей. Вот увидишь: ты скоро не узнаешь эту страну. И прежний… – Кузя прикусил язык, понимая, что разболтался.

Но див лишь покачал головой:

– Да, мир меняется. Люди умнеют и наконец додумались, что к кнуту можно добавить пряник.

– Да? – немедленно нашелся Кузя. – Тогда почему же ты «не понимаешь, что я сделал с колдуном»? Да ничего! Я просто объяснил ему, и он понял. И остальные поймут, рано или поздно.

– Никто ничего не поймет, разве что ты. Когда избавишься от своей наивности. Я верю, что твой колдун – хороший человек. Для колдуна, разумеется. Не бьет без вины, хорошо кормит, спасает… свое ценное имущество. – Див, видимо, заметив, что Кузя хочет вставить ремарку, дернул рукой, обрывая его, и продолжил: – Не спорь. Не об этом речь. Пусть он добрый и честный, хотя я не верю, что такой может стать колдуном. Но он умрет. И твоим хозяином станет другой. Может быть, его сын. И он уже таким не будет. Он будет обычным колдуном, безжалостным и бессовестным.

– С чего ты взял? – хмыкнул Кузя.

– Отец твоего хозяина был чудовищем. Для таких, как мы. А люди называли его гением.

– Я же говорил, что ты ничего не понимаешь, – облегченно рассмеялся Кузя. – Ты просто не знаешь Анонимуса. Да он за Аркадия Аверина убить готов, за любое плохое слово. Ты не представляешь, как он его любил. Кто бы стал любить чудовище?

– Большинство из вас.

В глазах демона на миг мелькнуло что-то похожее на сочувствие, но тут же взгляд снова стал колючим и холодным.

– Вы рабы не по сути. Вас такими сделали, много сотен лет ломая волю к сопротивлению. Пытками, наказаниями, заклятиями и редкими проблесками хорошего отношения. И сломали. А заклятиями и колдовством вынудили вас привязаться, а некоторых – даже полюбить своих мучителей. Чтобы не сойти с ума от ярости и ненависти, как это случилось с беднягой Григором, многие дивы, такие как Владимир или Иннокентий, – это имя демон произнес с особенным презрением, – нашли выход: смирились с рабством и стали считать свои кандалы знаками отличия. Свою покорность – верностью, службу – единственным смыслом существования. Спроси Владимира и узнаешь, как он гордится тем, что стал хорошим, почти идеальным инструментом правосудия. А Анонимус наверняка счастлив тем, что был своему хозяину отличным подопытным.

Кузя слушал, затаив дыхание. Важно было не столько то, что говорит див, сколько то, в каком контексте он упоминает имена. Нельзя дать ему замолчать. Нужно вытянуть побольше.

– Ага. – Кузя постарался принять расслабленную позу, чтобы оппонент решил, будто переубедил его. – Владимир так и говорит, что див служит колдуну, потому что такова суть вещей.

– Суть вещей? – Демон шагнул вперед и оказался в полуметре от Кузи. Глаза его сверкнули, а из горла вырвался странный вой, словно ветер проревел в водосточной трубе.

Отступать было некуда. Обратиться котом и попытаться прошмыгнуть мимо?

Бессмысленно.

Кузя замер, с усмешкой показывая, что такими финтами его не напугаешь, и вдруг понял: услышанный звук не угроза. Это смех, совершенно нечеловеческий и жуткий даже для дива.

– Что ты знаешь об американском континенте? – отсмеявшись, с легким свистом в голосе спросил демон.

– Что? – растерялся Кузя. Последнее, чего он ожидал, – вопросов по географии. Но, подумав, решил не показывать себя неучем и ответил: – Ну, там есть королевство Бразилия. А еще испанские колонии на юге и британские на севере. А что?

– А еще? Что на остальном континенте? Он огромен.

– Не знаю, – пожал плечами Кузя. – Дикари какие-то вроде бы.

И снова послышался тот же ревущий звук.

– Дикари? Так что же с этими «дикарями» веками не могут справиться сильнейшие мировые державы?.. И точно ли мир такой, каким его представили тебе колдуны?

Кузя нахмурился и смутился:

– Я не слишком силен в истории. Пока. Да и какая разница, что там вообще за океанами?

– Не знать истории – отвратительная глупость, особенно для бессмертного, по сути, существа. Но я тебя не виню. Ты не можешь знать правды. А она такова: на том континенте, за океанами, как ты выразился, дивы правят людьми. А колдуны служат им как богам и приносят жертвы.

– А-а, – рассмеялся Кузя. – Я же говорю, дикари. Коимбрский Лев тоже был когда-то божеством у такого племени.

– И неужели он добровольно променял свою власть на службу?

– Ну… нет. Его пленили, его народ перебили, и… – Кузя почему-то смутился окончательно.

– Видишь? Ты начал понимать. А теперь подумай как следует. Мы сильнее людей, мы умнее людей. Мы лишены их слабостей и почти бессмертны. И мы правили ими с древнейших времен. Этой страной долгие годы управлял див, и она процветала. И что изменится, если хозяином твоего «хорошего колдуна» станешь ты? И долго ли проживут убийцы, мошенники и казнокрады, если во главе вашего Управления встанет Владимир? Так какова на самом деле «суть вещей»?

С этими словами демон исчез. Лишь хлопнула, закрывшись на тяжелую щеколду, решетка. Кузя остался один. Усевшись на пол и обняв колени руками, чтобы согреться, он задумался.

Этот див говорил интересные вещи, но самому нутру Кузи претила идея подобной власти. В его мечтах дивы жили мирно вместе с людьми, а Владимир становился главой Управления, но потому, что получил право занимать государственные должности наравне с людьми. Значит, этот демон задумал переворот? Или продолжает служить Распутину даже после его гибели? Не может же он о ней не знать.

Нет, он не из армии «Освободителя». Он знает и Владимира, и Иннокентия, и даже то, что Александр изображал из себя императора. И его реакция на слово «Управление»… На Перешейке, да и в битве за Петербург погибло много колдунов, и это точно один из сбежавших дивов, которого посчитали погибшим. Это и амулет блокировки объясняет. Где он набрался своих идей, неважно. Главное, Владимир наверняка его знает. И вероятно, знает и место, где демон может прятаться, или догадается. Это Петербург, и Владимир давно изучил его как свои пять пальцев.

Но как передать ценную информацию? Ментальная связь заблокирована. Кузя пытался пробить блок аж до головной боли, но безрезультатно. Защищено это место здорово, как настоящая тюрьма. Хорошо, что на обычную связь дива и колдуна такие штуки не действуют.

Стоп, ну конечно! Кузя чуть не рассмеялся от радости, настолько отличная мысль пришла ему в голову. Азбука Морзе! Гермес Аркадьевич же все чувствует, особенно самые сильные эмоции. И гнев, и радость, и… боль. А то же ощутит и Владимир. И даже если не поймет сразу, потом снова прокрутит мысленно сообщение и прочитает его.

В том, что именно передать первым делом, Кузя даже не сомневался. «Серая птица» – отличный вариант и несложный набор. И у этого послания двойной смысл: не только боевая форма дива, которую Владимир может опознать, но и намек на то, что это кто-то из своих. Бывших своих. Предатель. Эти мысли придали сил, и когда Кузя вонзил клыки себе в руку, то сам чуть не подпрыгнул от боли. И тут же обрадовался: значит, и колдун заметит, точно заметит. Выдержав небольшую паузу, он снова вцепился зубами себе в руку.

Но передать успел только четыре буквы. Решетка снова распахнулась с писклявым скрежетом, и в камеру ворвался вихрь.

– Стой!

Кузя почувствовал, как пальцы демона впились в его запястье, и аж застонал от досады.

– Да пошел ты! – выругался он и оскалил клыки, все еще измазанные собственной кровью.

– Я думал, ты более разумен, чем грызть себя от бессильной ярости, – усмехнулся демон, но руку не отпустил.

– Мне наплевать, что ты там думал, – прошипел Кузя.

Первая волна злости схлынула, и ясность разума вернулась. Нельзя допустить, чтобы этот тип понял, что делает пленник. Тогда позже можно будет попробовать продолжить сообщение. А пока… надо отвлечь.

– Это ты дебил, – фыркнув, презрительно бросил он, – со своими планами захвата мира. Люди умнее нас, вот в чем дело. А то ты думаешь: «Как вышло, что мы, такие офигенно сильные, позволили надеть на себя ошейники?» Я не знаю, что там в этой твоей Америке, но по какой-то причине «всесильные боги» уже несколько веков не могут выгнать небольшую горстку захватчиков. Думаешь, почему твои собратья тогда, на острове в Шлиссельбурге, убрались обратно в Пустошь? Да потому что Александр умный и понимает: дивам не выиграть войну против людей. Ясно тебе?

– Наши собратья. Тебе придется однажды выбрать сторону, парень.

Демон отпустил руку и даже отошел на шаг, дав Кузе вздохнуть с облегчением. И не только потому, что сила стала меньше давить. Он отвлекся от Кузиных ран.

– Я уже выбрал. Я на стороне умных, а не тех, кто хочет утопить мир в крови и сдохнуть в итоге.

Демон медленно покачал головой:

– Ты так и не понял. Да, ты прав, это только начало. Видишь ли, не только люди, но и мы тоже очень сильно изменились. Люди научили нас главному своему преимуществу. Они умеют объединяться и заключать союзы, даже несмотря на ненависть и страх друг перед другом, ради общих интересов и выгоды. И среди нас оказались те, кто постиг эту науку. Мы проигрывали не из-за какого-то особого ума людей, а лишь потому, что всегда действовали поодиночке. А сейчас все по-другому. И знаешь, что важно? Изменились не только мы. Изменилась сама Пустошь. Загляни вглубь себя, и ты поймешь. И не вздумай больше калечить себя. Иначе я надену на тебя колодки.

Демон развернулся и на этот раз нарочито медленно закрыл за собой решетку. Потом направился к выходу.

– Эй! – крикнул ему в спину Кузя. – Но я все равно не понял: я-то тебе на фига?..

Демон остановился и бросил через плечо:

– Это же очевидно. Чтобы обменять тебя на колдуна.