Глава 11

Я плотнее закуталась в накидку. В парке было, как выражаются благородные дамы и господа, свежо. На мой плебейский вкус — холодрыга собачья. Марк уже не раз пытался меня спровадить, но… Всем хорош Аверсум, не хватает ему одной малости — сети интернет.

Приняли нас хорошо. После той истории с драконом и ребенком Йолли я этого даже не ожидала. Но Его Величество то ли не был злопамятным, то ли счел проблему решенной… То ли подумал, что момент для сведения счетов — неподходящий. Нам выделили комнаты в дальнем крыле и отпустили в город на шоппинг.

На шоппинг мы тоже сходили. Марк притащил меня в какой-то подвал и мы зависли там на пол дня, перерывая аналоги солдатских колец и магических "артефактов договора". Марк считал, что навесить на кольцо еще и портал нельзя. У реальности, как водится, оказалось свое мнение и сейчас решался вопрос века, кто из них прав.

Я люблю мужа и верю в него, но в этом споре поставила бы на реальность. Дашка-то из запертой комнаты исчезла, с этим не поспоришь.

С разрешения местного начальства Марк настроил зеркало и смотался в Змеиный Лес, но Арчибальда там уже давно не видели. Надо полагать, с того дня, как он обжил нашу общагу.

След остыл. Оставалось только ждать, пока Марк что-нибудь придумает.

Это порядком бесило. Я умею ждать, но только если чем-то занята. А когда делать нечего, ожидание превращается в турецкую пытку.

Мои представления о досуге трагически не совпадали с местными: от танцев я не в восторге, клубных или бальных — без разницы. Здесь я очень хорошо могла понять герцога Монтреза. Местные сплетни летели мимо, да и хвала богам. Йолли была далеко, а придворные дамы и кавалеры не горели желанием знакомиться. Причина была насквозь понятна и прозрачна — императрица Алета. Она меня… недолюбливала. Чтобы не сказать жестче. А, поскольку все придворные единогласно и восторженно обожали свою Первую Леди, игнорить меня вскоре стало считаться хорошим тоном.

Да и черт бы с ними… Мне и через штангу не сдались местные мадамы и жентльмены, тем более, Марк был по прежнему тверд в намерении свалить из столицы первым же дилижансом. Но… Его Величество попросил задержаться. А с ним не спорят, если хотят жить долго и счастливо.

Так что я лезла на стены от безделья.

Ну а здесь было, по крайней мере, забавно. После того, как в день нашего прибытия двое неопытных, но креативных огненных магов чуть не сожгли полдворца, Марк взял над ними временное шефство. Чтобы поучить "технике безопасности" в своей неподражаемой манере. То есть, видимо, тому, как устроить бардак и хаос на полмира, а самому остаться не просто в живых, а даже в правых и — героях…

Двое мальчишек, смешных девятилеток, по очереди наскакивали на Марка, пытаясь сжечь его огненными шарами. Тот криво улыбался и неизменно ловил шаровые молнии голой рукой, сжимал в кулаке и взглядом поощрял пареньков на дальнейшие безобразия.

Принц выдохся первым, хотя, как я поняла, его огненный дар был велик и могуч, и грозил со временем затмить талант Эшери… Надеюсь, мы будем уже в Румоне.

Сотворив пшик вместо очередной грозной молнии, он фыркнул, топнул в досаде ногой и кинулся прямо через кусты, ко мне.

Второй паренек остался и выпустил по Марку целую серию рыжих файерболов, рассыпающих искры. Часть полетела по интересной траектории, собираясь обойти его с тыла.

— Маргарита, ну почему так! — пожаловался Рами, уткнувшись в меня лбом. А большой мальчик вырос, мне уже почти по ухо. В отца пошел. — У Роя резерв в три раза меньше моего, а из боя я всегда выхожу раньше. Несправедливо!

Я усмехнулась:

— Тебя, Твое Высочество, к нам бы в общагу на месяц, на стажировку. Особенно, когда транш из дома уже закончился, а денег за очередную подработку еще нет. Живо бы научился из плоскогубцев кашу варить.

— Кашу из плоскогубцев?

— А что? Они же в масле…

Круглые черные глаза сделались еще круглее.

— Твой друг, хоть и граф, а, по нему видно — не богат, — пояснила я, — у него привычка ресурсы экономить в крови. И не просто экономить, а грамотно расходовать. Чтобы на минимуме усилий получить максимум результата. Большой резерв это, конечно, зашибись как круто. Но, знаешь — твой дядя, герцог Монтрез, внеуровневый. Он сильнее всех в Империи. А когда они с Марком сходятся в поединке…

— Марк его всегда делает, — пожал плечами Рами, — сто раз видел. Эшери даже не злится.

— Ты слишком заводишься. Хладнокровнее нужно быть, — посоветовала я, — смотри на Роя. Он тоже устал, и резерв у него, наверняка, на пределе. И он не меньше тебя злится, что все атаки "в молоко".

— По нему не скажешь, — поделился Рами.

И был прав. Глядя на юного приятеля принца никто бы не догадался, что тренировочный поединок идет уже четверть часа, по местному — короткую клепсидру. Это и для взрослого мага было бы не легко. Но светловолосый мальчишка вовсе не выглядел отчаявшимся героем, который сражается на пределе сил, чтобы как можно дороже продать свою жизнь.

А выглядел он опасно-расчетливым. Чуть прищуренные глаза, слегка наклоненный вперед корпус, сосредоточенное лицо. Он быстро защелкал пальцами, рассыпая яркие жалящие искры. Видно, все же выдохся и на полноценный шар не хватило сил. Марк приглашающе улыбнулся и развернул ладонь. Искры облаком устремились к нему… И тут дрогнула земля и прямо под ногами Марка возникла щель, рассыпая мерзлые комья во все стороны.

Я подскочила…

Мальчишка рухнул на колени, спутанный воздушным жгутом. Мы перевели взгляд на Марка. Он… стоял себе, как стоял. И улыбался еще шире.

— Смотри, — я дернула принца за рукав, — под ноги ему смотри.

— Воздух, — кивнул Рами, — ну да, Марк — воздушник, это заклинание у него быстрее всех выходит…

— Не на то смотришь. Смотри, какой толщины Воздух.

— Очень тонкий, — пригляделся Рами.

— Ну! Мне сказать — или сам скажешь?

— Марк мог бы шесть перин наколдовать…

— Верно. Только на кой ему они. Он качнул в заклинание ровно столько силы, чтобы оно держало его вес. И не больше. Понимаешь теперь, почему он выигрывает даже у внеуровневых, хотя он им близко не ровня?

— Надо контроль прокачивать, — вздохнул Рами.

— Во-о-от! Качай скил контроля и со временем сделаешь всех. И всех остальных тоже. Точно тебе говорю!

…Рами встретил меня как родную. С визгом повис на шее, чуть не уронив на ковер. Вспомнил, небось, как я его на руках носила. А что с тех пор он здорово прибавил в весе — забыл.

Мы с принцем были боевыми товарищами, ветеранами битвы с Противной Белой Змеюкой — и успели по разу спасти друг другу жизнь. Как не шипела Алета, а такое из памяти не стирается. Его Высочество со своим отношением ко мне давно определился и не собирался его менять.

А хороший мальчишка растет!

Подходя к полю боя, мы услышали:

— Под воздушником землю расколоть — это что вместо головы нужно иметь? Сундук с клопами?

— Я не думал, что ты успеешь Воздух бросить.

— Вообще не думал, — припечатал Марк, — то, что я успел — это тебе сказочно повезло. Маги классической школы, обычно, не успевают. А если бы я не успел, что бы было?

— Полетел бы вниз, с приветом к демонам, — дерзко заявил Рой.

— Верно, — неожиданно встрял Рами, — только одна ошибка. В числе глагола. Не "полетел", а "полетели". Оба. У любого воздушника "плеть" на кончиках пальцев, уж ее бы всякий успел построить. И сдернул бы тебя, как кота с забора.

Марк посмотрел на принца с одобрением:

— А поскольку я в три раза тяжелее, утянул бы за собой без вариантов. Тебе, Твое Сиятельство, минус балл за серьезную тактическую ошибку, тебе — Твое Высочество — минус два за кошмарный и неоправданный перерасход сил.

— А почему мне минус два? — вскинулся Рами.

Уговорил, минус три. За спор с наставником. Что-то еще не устраивает? — Марк хищно растянул губы, приглашая побороться за правду и справедливость.

— Да нет, большое спасибо, я счастлив, — буркнул принц. И вдруг… словно выстрелил в него такой же точно улыбкой: кривой, веселой и настолько многообещающей, что впору тримать порты, ховаться в бульбу. Вот тут мне и поплохело. Словно ножом, резануло по сердцу предчувствием беды.

— Ну и наплевать на три балла, зато меня Маргарита любит, — нагло заявило это чудо природы.

— Аргумент, — признал Марк, — любовь Маргариты — это подарок судьбы. Который стоит вообще всего. И всего остального тоже.

Второй мальчик смотрел на них с любопытством. А потом перепрыгнул через клумбу, подошел ко мне и учтиво склонил голову:

— Моя прекрасная госпожа, мы почти незнакомы. Но, надеюсь, что со временем я тоже заслужу место в вашем сердце. И если для этого нужно что-нибудь поджечь или развалить…

— Мне ревновать или строить крепость? — вопросил Марк. Черные глаза смеялись.

День был солнечным, все улыбались. Отчего же у меня так резко испортилось настроение?

— Что случилось, Маргарита моя?

Обед две молчаливые девушки принесли в комнаты, расставили посуду, разложили приборы и салфетки и так же безмолвно испарились. Сегодня в меню был какой-то странный молочный суп с овощами и гренками, впрочем, довольно вкусный.

— Ничего, — мотнула головой я, — просто беспокоюсь за Дашу. И Арчи.

— Хвостатый не пропадет, — твердо пообещал Марк.

— Да? Вообще-то мой опыт говорит о том, что коты пропадают довольно лихо. У них ведь много природных врагов. Те же собаки.

— Если ты покажешь мне собаку, умеющую бегать за кошками по сопряжениям, я уговорю короля Румона дать Арчибальду дворянство.

— Тогда почему он до сих пор не объявился?

— Это загадка, — согласился Марк, — и не обязательно плохая. Но тебя ведь тревожит что-то еще?

Какой же у меня муж умный и внимательный… там, где не надо! Но не говорить же о скверном предчувствии. Не поймет. Дремучие атеисты и прагматики такие вещи просто не просекают.

— Это как-то связано с твоими ошеломляющими подозрениями?

А черт его знает! Может быть даже не "как-то", а напрямую. Но говорить об этом здесь…

— Я "бормоталку" повесил, — правильно понял он.

Я посмотрела ему в глаза:

— Что мы здесь делаем? Ты мне мозг проел тем, что Аверсум опасен, и ноги твоей здесь не

будет, и меня ты сюда не пустишь, и…

— Я понял. И готов повторить то же самое на амулете Истины: Аверсум опасен и как только позволят обстоятельства, ноги моей здесь не будет. И твоей, разумеется, тоже.

— Хоть сейчас, — откровенно сказала я. — Йолли нас ждет.

— Пока никак. Его Величество…

— Точно? А не Ее Величество? — честное слово, сама не ожидала от себя такого склочного голоса.

Марк просветил меня очень внимательным взглядом. Весело хмыкнул:

— Точно, беременна. К целителю можно не ходить. Когда твоя умная, сдержанная и деликатная жена на пустом месте закатывает сцену ревности, диагноз ясен. Ну, потерплю. Оно того стоит.

— Ты действительно так думаешь?

— Да. О чем бы ты не спрашивала. Да — стоит, и да — на пустом месте. Алета к тому, что мы сидим здесь, как приколоченные, не имеет никакого отношения. Клянусь жизнью и магией.

Я немного успокоилась, но холодок предчувствия все равно свил гнездо где-то в животе.

— А почему к целителю-то нельзя? Мне же интересно…

— Мне тоже интересно, — еще шире улыбнулся Марк, — но давай потерпим немного. Ты же нормально себя чувствуешь?

— Ну, в общем, да. Вполне, — я прислушалась к себе. Организм вел себя образцово, даже обычной мигрени от смены часовых поясов — и той не случилось.

— Пара недель особой роли не играет. А чем меньше рычагов давления на меня, тем легче жить и дело делать.

— Значит, все-таки есть дело? — сообразила я. — И твои отмороженные на все тело приятели вот-вот нарисуются?

Марк усмехнулся. Кивнул. И сгреб меня в охапку:

— Ну вот, наконец-то моя Маргарита вернулась. Как я по тебе скучал, это неописуемо… Нет, та капризная и ревнивая девочка тоже забавна, и я ее люблю — но насколько же с тобой легче!

Его Императорское Величество Рамер Девятый познакомился со мной сам. Просто взял и окликнул, когда я бродила по парку, естественно, в гордом одиночестве. Меня оно, кстати, не тяготило. Уж лучше так, чем с толпой незнакомых теток, которые смотрят на меня, как на грязь.

Но, кажется, VIP-персонам здесь не отказывают. Я подошла и присела в реверансе.

— Госпожа Маргарита, — черные глаза, немного навыкате и какие-то не по хорошему пристальные пробежали по мне сверху до низу. Интересно, много увидели? А уж что император подумал и вовсе не спросишь. Оставалось "держать" светскую улыбку, спасибо Йолли, научила. Это просто — механически растягиваешь губы не открывая рта, подбородок к груди, спина прямая, лопатки вместе. Ешь глазами начальство и молчишь, пока не спросят. А когда спросят, отвечаешь: Да, мой господин, — с выражением неизбывного счастья на лице. Выражение неизбывного счастья я репетировала дольше всего, но, наконец, даже по мнению взыскательной Йолли, все получилось. Ну и отработала этот комплекс, жалко мне, что ли?

Он смотрел долго, у меня уже затекли мимические мышцы. Наконец, похоже, что-то для себя решил:

— Вы не откажетесь прогуляться со мной по аллее?

А что, так можно? В смысле, отказаться?

— Кажется, у вас принято отвечать: "Слово императора — закон для подданного…"

— Но вы пока не моя подданная, так что абсолютно вольны как принять приглашение, так и отвергнуть.

— Пожалуй, я его приму, — кивнула я, лихорадочно пытаясь сообразить, с какого перепугу вот это сейчас происходит? Что в лесу сдохло, их мифический зверь Лефарат, которого никто не видел, но все постоянно поминают?

— Мне доложили, что у вас сложились неплохие отношения с моим сыном…

Опасность? Да нет, скорее всего. Обычное дело.

— Да, Его Высочество — отличный мальчик, — я улыбнулась, — Даже удивительно, что принц. Совсем не избалованный.

— Я его не балую, — довольно жестко ответил император, — хотя, возможно… Но у меня часто просто нет времени.

Какие знакомые проблемы! Словно на практике в ФАПе, когда вынимаешь стекло из пятки какого-нибудь неосторожного мальчишки и, одновременно, заговариваешь зубы паникующему родителю. А он в это время оправдывается, что не уследил за ребенком потому, что, ну очень сильно занят, вообще ни минутки свободной… Как будто за ними можно уследить!

— Ну, вовсе не обязательно носиться с детьми, как курица с яйцом, круглые сутки, — мирно сказала я, — многие родители — занятые люди.

— А что же обязательно? — Вдруг, на полном серьезе, спросил Его Величество. — Госпожа Маргарита, я спрашиваю не из праздного любопытства, мне и в самом деле интересно. Рами трудно сходится с людьми. Ее Величество уже несколько лет подбирает ему нянь и гувернеров, но… он их с трудом терпит. А гораздо чаще не терпит. И тут появляетесь вы и, буквально, с первых мгновений завоевываете любовь и привязанность принца. Как вам это удалось?

…Давно поняла, что труднее всего объяснять очевидные вещи. Потому что очевидны они не для всех, а ты так сразу и не додумаешься — что тут можно не понять или понять неправильно. А все просто — программы нам с императором инсталлированы разные. Он, наверняка, кроме сына за всю свою жизнь живых детей-то видел только издали. В детстве не подпускали, "не по чину", а сейчас просто стало не до того. Империей рулить — не баней и не автомойкой. И как тут объяснишь?

— Да любить нужно, вот и все. Вы любите сына — этого вполне достаточно. Он понимает.

— Что может понимать девятилетний ребенок? — нахмурился император.

— Все, — ответила я, — хотя, конечно, многие вещи по-своему. Вы, действительно, хотите услышать совет по воспитанию принца? От меня?! (Ага, всю жизнь как раз этим и занималась, — мысленно съязвила я) Так он очень прост: продолжайте делать то, что вы делаете. У вас отлично получается быть отцом. Его Высочество вас искренне любит.

— Мне он этого не говорил. А вам, значит, сказал…

— Ну… Ваше Величество… он же мужчина! Мальчики не говорят друг с другом о любви. Они говорят о шпагах, арбалетах и лошадях.

Кажется, мне совершенно случайно удалось успокоить этого человека. Он ощутимо расслабился и продолжение беседы было вполне светским.

— Как вам дворец?

— Здесь восхитительно.

— Вы говорите это так равнодушно… — удивился хозяин восхитительной недвижимости.

(А что он хотел от человека, который видел Петергоф? Вот там — да, улет крыши. А здесь что — Аллея Просвещения? Смешно).

— Простите, если невольно обидела. Я плохой ценитель архитектуры, совершенно в ней не разбираюсь.

— Марк совсем нечего не рассказывал о вас.

(И слава Богу! А то кое у кого случился бы когнитивный диссонанс).

— Это потому, что обо мне нечего рассказывать. Я врач. По вашему — лекарь. Закончу учебу и буду лечить людей.

— Но… зачем вам работать? — Кажется, я шокировала императора, — разве муж не должен содержать жену? Неужели он отказывает вам в тратах?

Да уж! Миры разные, а гендерные проблемы одни те же. И как они кочуют из мира в мир безо всяких порталов? Я невольно рассмеялась.

— У нас говорят: "Кому я должен — всем прощаю…"

— Как? — Рамер вдруг расхохотался, да так искренне, громко, по-мальчишески. С чего его так разобрало из-за примитивной шутки? Может быть, анекдот ему рассказать?

Неожиданно я ощутила пристальный и недобрый взгляд. Словно основание шеи холодом свело. Повернулась. Императрица! В окружении придворных обожателей. Ого, глаза-то как два кинжала. И оба — прямо в сердце несчастной Маргариты. Одного было бы вполне достаточно. Марк сказал бы: неоправданный перерасход ресурсов — и начислил два штрафных балла.

Рамер тоже обернулся — и как-то враз потемнел лицом.

— Кажется, я слегка расстроил Ее Величество. Простите, Маргарита. Было невероятно интересно с вами поговорить.

И тут я сделала немыслимую вещь. Я положила руку на рукав императора. Да, я — девочка с рабочей окраины, придержала владыку двух континентов.

— Не нужно, — быстро сказала я, — не сейчас. Давайте прогуляемся чуть дальше по аллее, а там тихо-мирно разойдемся в разные стороны.

Соображал Его Величество быстро.

— Ревность? Зачем?

— Вы удивитесь, как часто это срабатывает. У нас был великий поэт, который неплохо разбирался в женских характерах. Так вот он сказал: "Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей". Что вы теряете?

Рамер Девятый невесело усмехнулся.

— Да, пожалуй, что уже ничего. А как на эту прогулку посмотрит ваш супруг?

— С пониманием.

— Почему вы в этом так уверены?

— Он всегда и все понимает правильно.

Мы неторопливо пошли дальше. Ветер дул в лицо, но императора это не беспокоило, а меня и подавно. По сравнению со средней полосой России, климат в Аверсуме гораздо мягче.

— Что вы знаете об этой истории? — вдруг спросил мужчина.

— О вашем любовном треугольнике? — брякнула я, не подумав. Как-то расслабилась не по делу. — Почти ничего. Только то, что рассказал Марк. Вернее, что я у него вытянула чуть ли не пыточными клещами.

Рамер Девятый слегка улыбнулся.

— И что это было? Мне интересно услышать его версию.

— Вам обоим понравилась одна девушка. Настолько, что вы из-за нее даже подрались. Она предпочла вас, за что я ей глубоко и искренне благодарна, ведь Марк остался мне.

— Очень… урезанный вариант, — прокомментировал император и заметно успокоился, — И все?

— А разве там было что-то еще? Я имею в виду, что-то существенное, — я криво улыбнулась. — Политика и интриги меня не интересуют, я врач, а не чиновник. Ну да, когда Его Высочество похитили, императрица, наверное, смертельно перепугалась за сына. Как любая мать. Настолько, что начала думать в сторону: "А вот если бы этот ребенок не был тем, кем он был, то и все остальное не было бы таким, каким оно было…" А дальше обычная песня: "Ах, моя жизнь сплошной ужас и кошмар…" Это называется посттравматическое стрессовое расстройство. Проблема широко известная, вдоль и поперек изученная. Случается не редко. Психотерапевты успешно лечат даже запущенные формы.

— Как? — коротко спросил владыка двух континентов. И по этой лаконичности я поняла, что заезды супруги достали его до ума, до сердца, до печенок.

— Самый лучший способ — убедить, что травмирующая ситуация больше никогда не повториться. Полная смена обстановки, окружения, рода занятий.

— Другими словами вы, как лекарь, прописываете мне отречение от престола, — вдруг улыбнулся высокий черноволосый мужчина, идущий по аллее рядом со мной и не без труда подстраивающий свой широкий шаг под мой, короткий.

Я развела руками:

— Здесь советов не ждите. Во всяком случае — не от меня. Не моя компетенция. Дело врача — выписать рецепт. А уж что с ним будет делать больной…

Каждый выбирает для себя женщину, религию, дорогу

Демонам служить, или пророку каждый выбирает для себя.

Каждый выбирает по себе меч и латы, посох и заплаты.

Меру окончательной расплаты каждый выбирает по себе.

Рамер Девятый неожиданно и хищно развернулся ко мне и просветил таким взглядом — куда там Алете. Тут и рентгеновский аппарат не осилит.

— А если бы вам предложили трон?

— А мне и предлагали, — я равнодушно отвернулась, — Я не играю в игры, где нет возможности выиграть, а есть только призрачная возможность не проиграть. Это… неинтересно.

— Какая… удивительная мудрость в столь молодом возрасте, — сказал император.

Весь дальнейший путь мы проделали в молчании.