Глава 12

— Что это у тебя? Списки самых завидных холостяков Империи? — Удивилась Кел, заглянув через плечо соседке. Та казалась сосредоточенной, даже пару раз прикусила карандаш зубами.

— Правильно, догадливая ты моя. Именно списки и именно женихов.

— Зачем? Замуж собралась и таким затейливым способом выбираешь?

— Ты, Белка, старайся на зачете, не завали, — вроде бы невпопад сказала Алессин. И пояснила, для альтернативно одаренных, — Ты — боевая ведьма и здесь тебе самое место. Сильная. Храбрая. Ловкая. Просто — стальной кулак Императора.

— Это ты так намекаешь, что сила есть — ума не надо? Дай сюда свой листок, я мигом соображу, для чего он тебе сдался. Засекай время. Спорим — обгоню?

— Ну, смотри, — Росомаха отошла от стола и демонстративно перевернула клепсидру.

— Так… — мысленно, как учил кривоносый колдун, она представила табличку с графами, и принялась "закидывать" в них то, что удалось подметить. Именно с этого простого действия начиналась работа с большой храмовой аналитической машиной. Правда, к ней учеников не подпускали: официально у Монтреза и Храма были мир да любовь, но никто не обманывался. Семья, где открыто исповедовали культ Змея… и даже женились на жрицах, вводя их по праву брака в высшую аристократию страны — на кой она была Храму?

Но Марк не раз говорил, что храмовые машины для тупых и ленивых. Мозг лучше любой машины. Он может все, что может машина и много чего сверху, а машина может лишь то, что вложил в нее человек с мозгами. Выбор очевиден.

С маленькой поправкой: для начала мозг должен быть. А у Кел он, похоже, погулять отправился.

Три графы она заполнила быстро: были на балу, знатнейшие и богатые, собственное землевладение. Обычно трех точек хватало, но тут засбоило.

Росомаха смотрела на нее насмешливо. Вода в клепсидре утекала.

А если подойти не от задачи, а от самой Лес. Ведь даже карандаш грызла. В чем она сейчас может быть так сильно заинтересована? Да в баллах же! Два балла, которые ей обещала Кел.

— Тьфу, бездна! Так ты пытаешься моего жениха вычислить? Собрала всех богатых, неженатых и у кого есть Камень Завета и теперь потихоньку вычеркиваешь тех, кто… что? Ко мне так и не подошел?

— Это было бы слишком просто, — пожала плечами Росомаха. Она расстроилась, но быстро взяла себя в руки, — Он мог и не подойти, если вы скрывали помолвку. Но увидеться вы были должны, хотя бы для того, чтобы Храм ее не расторг, объявив недействительной. Как раз истекают пол года. И ты — исчезала, довольно надолго. В эту историю с устрицами мог поверить только Леф. Чтобы человек, который три года живет у моря, не пробовал устриц? И теперь я пытаюсь вычеркнуть из списка тех, кого я точно видела в зале, когда тебя там не было.

Кто останется в списке, тот и будет твой жених.

…А ведь может сработать, — с неудовольствием подумала Кел. — Зрительную память мы все тренировали. Что ж ты так умна, соседка-соперница?

В стекло комнаты нетерпеливо стукнул черный гонец с красивым изумрудным подпалом. Девочки торопливо открыли форточку, а Келли потянулась за стилетом.

— Срочный сбор на нашем месте, — сообщил гонец и — не стал интриговать Келли, а банально и предсказуемо рассыпался.

"Их" место было хижиной в ветвях крепкого старого дуба. Небольшой, но для пятерых вполне просторной. Встать во весь рост там могла только Келли и только в середине. Остальным приходилось нагибать голову, а рослому землевику и вовсе становиться на колени, вынося ноги за порог.

Зато никто не мог их здесь подслушать. Хижину они строили еще на первом курсе, больше месяца, а потом почти две недели укутывали ее заклинаниями в пять слоев. По мере того, как они набирались знаний и опыта, заклинания становились все изощреннее и все испытывались в первую голову здесь, на избушке. Так что теперь сквозь кокон наверченного колдовства не пробился бы и Эшери Монтрез. Разве что спалил бы дуб. Но и только. Хижина упала бы на землю, по прежнему не вскрываемая, как хитрые фиольские шкатулки.

Даже сейчас, когда дуб стоял бесстыдно голый, хитрая магия не давала посторонним увидеть убежище, и вход в него приходилось искать на ощупь.

Келли прибежала последней, от их корпуса до хижины было дальше всего. Да еще с Росомахой напоследок доругивались. Все уже были на месте, только Риса не было. На его охапке слежавшегося сена, поджав ноги, сидел Янг.

Надо сказать, убежище от такой рокировки только выиграло — Рис все же занимал слишком много места. Сейчас тут было даже просторно.

— Наарита? — Кел дернула подбородком, — ты что-то узнала, да? Брат проговорился.

— Я узнал, — хмыкнул Леф.

— Откуда?

— Семейные связи, — небрежно пожал плечами граф, — если на земле есть какое-то место, то там точно имеется Ласси, а то и парочка.

— А больше всего ваших в аду, — поддела Наарита. Но Лефу такие подколки были как с гуся вода.

— В Облачном саду наших тоже достаточно. Ласси, в основном, вешают на закате, — невозмутимо ответил он.

Янг помалкивал.

— Что ты узнал такого срочного? — спросила Келли, пресекая базар.

— Игра…

Пятерка переглянулась. Народ подался вперед, к Лефу. Граф наслаждался мгновениями славы и тянул кота за хвост, но терпение в школе считалось второй высшей добродетелью, так что нервных тут не было. К слову, первой высшей добродетелью считалось умение как следует врезать тому, кто тебя достал, так что изображать Немого Гонца было, просто, опасно. И Леф это знал.

— Они будут здесь… думаю, через клепсидру, может, чуть больше. И объявят начало Игры.

— С сегодняшнего дня? — ахнула Келли.

— Ну, может быть, с завтрашнего. А ты чего с лица сбледнула, Белка Рогатая? Неужели испугалась?

— В прошлом году Игра была очень сложной, — задумчиво произнес Орв, — Ребята захватили целый замок в Каротте и половину города, перекрыв дороги.

— Магией? — уточнил Леф.

— Магии у них к тому времени уже не было, с обычными арбалетами пошли. Потом Скорпион с них баллы снял за "неоправданный перерасход ресурсов".

— А что вообще можно делать, кто скажет? — деловито поинтересовалась Наарита, — есть хоть какие-нибудь правила? Или только одно: "Победи или сдохни"?

— Не вздумай! — рявкнула Келли, — за "сдохнешь" вообще сразу половину набранных баллов снимают. Даже за плен — меньше.

Леф смотрел на звезду с легким превосходством.

— Легче сказать — чего нельзя делать. Убивать нельзя. А так — полная свобода. На одной из игр взорвали паромную переправу через Альсору… Монтрез оплатил. Но все должно быть оправдано и работать на главную задачу. Если это не так — "напрасная трата ресурсов империи" — за это тоже снимают лихо.

— И что за задача?

— А вот это пока неизвестно. Даже во что играем — пока не ясно. В прошлом году была вторая война с бритыми, но в этом году мы Фиоль не трогаем.

— Почему? — удивилась Наарита.

— Чтобы не осложнять международную обстановку. У них и так там невесело, с тех пор, как Кесар слег.

Келли вытянула руку и слегка прищелкнула пальцами. В убежище немедленно повисло молчание.

— Стратег, дай анализ политической обстановки в Фиоле на сегодняшний день, — велела она.

Леф хмыкнул:

— Да конец Шариеру, а, заодно всей провинции, вот и весь анализ. И политический и военный.

— Поясни, — потребовала Наарита.

Леф повозился, сел поудобнее, вытянув длинные ноги на середину. Вся остальная звезда ноги, наоборот, поджала. Почему-то Лефу лучше думалось с вытянутыми ногами. Мелочь, но Кел с самого начала взяла себе за правило за такими мелочами жестко следить. И если гений Риса "работал" на пирожках, Наарита могла сплести сложное заклинание, только сняв все кольца до одного, а Орв страшно расстраивался, получая письма из дому и часами ходил смурной, то вся "пятерка" готова была перехватить почту накануне важного зачета, совершить налет на кухню или ткнуть воздушницу носом в собственные ладони.

— Вертикаль власти в Фиоле очень простая: Кесар говорит "ап" и все прыгают. Ни одна мелочь не может решиться без высочайшей визы венценосного параноика. Начался этот бардак три года назад, когда исчез генерал Лесс Аргосский, единственный, кто мог дать Кесару хоть какой-то окорот.

Лет ему почти сто, так что вряд ли правитель встанет.

— Но у него есть дети и внуки и многие из них уже занимают ключевые посты. Разве они не могут перехватить власть?

Леф хмыкнул.

— Наарита, был бы один сын или внук, ну, край — двое, более расторопный траванул бы лишнего — и порядок. А их там больше шести десятков и каждый будет тянуть одеяло на себя. И у каждого найдутся сторонники. Да плюс гаремные красотки и евнухи, у которых тоже есть влияние и иногда даже побольше, чем у армейских офицеров. Да, опять же, жрецы. Шариер полыхнет факелом, а, поскольку власть у них жестко централизована, бардак по всей территории гарантирован, как процент по займу. На закуску — голод и, вишенкой — бунты. Подавлять их будет некому, элитные полки будут грызть друг друга, а "серые" по деревням разбегутся. И там присоединятся к бунтам. Со своим оружием.

— Уверен?

— На пять. Сейчас весна, судя по последним сводкам, до осени старик не дотянет. Значит, вместо того, чтобы сажать и сеять — будут воевать и грабить. Конечно, полностью огромную страну за одно лето, может быть, и не развалят… А, может, и развалят, они талантливые.

— Тебя послушать, так Фиоль вообще можно с карты вымарывать, — скептически хмыкнула Кел.

— А вот это — вряд ли. — Леф подобрался, неожиданно став очень серьезным, — У любой нестабильной системы обязательно существует предохранительный клапан, чтобы предотвратить тотальные взрывы, меняющие лицо мира. В империи это Эшери Монтрез. С его богатством, магией, влиянием в армии и Школой, — Леф поклонился, изобразив "скромного героя", — Случись что с правящим монархом, Эшери сядет на трон и удержит страну от коллапса. А в Фиоле такой клапан — Завещание Кесара. Где он прямо называет своего преемника… Наследника, названного в завещании, поддержит армия и Храм, а это уже нехилый шанс.

— Да плюют они там на такие вещи, — буркнул Орв. Политика нагоняла на него тоску и если бы не обожаемая Наарита рядом, он бы вообще уснул. — Хорошо заточенный стилет, смазанный ядом, легко решает проблему наследника.

— Для этого до него нужно сначала добраться, а он, наверняка, примет меры — возразила Наарита. — И потом, армия и жречество — еще не весь Фиоль. Есть чиновники, купцы и квирин евнухов.

— А если законного наследника поддержим мы? Империя?

На Лефа уставились, как на четырехрогого оленя. Он остался невозмутим. Пожевал травинку. Легко улыбнулся.

— А почему бы нет? Вчерашний враг может стать другом. Если предложить ему дружбу в нужный момент.

Наарита, с непередаваемой гримасой на красивом лице протянула:

— Ну, Ласси же…

— И горжусь этим. Я знаю, что моя судьба — быть повешенным на закате, как и тринадцать поколений моих предков. Но и в этом есть своя светлая сторона.

— Это какая же? — удивился Орв.

— По крайней мере, я не утону и не сгорю.

— Господа, Игра, — напомнила воздушница, — Политика — это прелестно, почти так же как погода. О ней можно говорить бесконечно, но нам нужно решить главный вопрос. Будем ли мы связывать магию. Если да — это даст нам дополнительные возможности и отличный шанс на победу.

— Но пути назад уже не будет, — сказал Леф.

В хижине повисла настороженная, тревожная тишина, которую нарушало только тихое дыхание ребят да близкий пересвист птиц.

Связанная магия здорово увеличивала силу звезды, но тот же ритуал делал ее лучи уязвимыми и открытыми для предательства. Задумай кто-то из них недоброе — и вот они все, на блюдечке с каемочкой.

Об этом никто не говорил, но все думали.

— Будь звезда в прежнем составе, вопроса бы не было, — протянул Орв.

Янг все это время тихонько сидел в углу, как статуя самого себя. Не пытался заговорить, поспорить, показать свои знания. Занять место в звезде. Странный парень, в который раз подумала Келли.

— Что скажешь, лидер, — подтолкнула ее Наарита, — сейчас позовут. Времени мало, надо решать.

Ведьма пожала плечами.

— Думать тут не о чем. Нам заменили луч накануне зачета. Сработанности в команде нет и это делает нас в разы слабее остальных. В таком виде звезда слила Игру еще до ее начала. Нам надо либо проводить ритуал, либо… заявлять отказ и расписываться в собственной беспомощности.

— Ну, мы можем хотя бы попробовать… — поднял голову Орв.

— Мы можем попробовать поверить друг другу, — предложила Келли. — В конце концов, в бою мы тоже сражаемся спина к спине. Это просто следующий шаг.

— Ты — за ритуал? — Леф прищурился, — свяжешь свою магию с нашей "темной лошадкой"?

И тут статуя ожила.

— Меня никто не хочет спросить, готов ли я пройти ритуал? Или подразумевается, что я согласен?

— А ты — согласен?

— Нет. — Пережив огонь возмущенных взглядов, Янг отстраненно улыбнулся и так же ровно повторил, — Я не готов связывать с вами свою магию.

— Ну вот, все и решилось, — вздохнула Наарита, — мы проиграли еще до начала. Можно идти складывать вещи. К счастью, у меня совсем немного барахла.

Сонную тишину леса разбили два сдвоенных удара гонга.

— Общий сбор, — озвучил Леф то, что все и так знали, — Игра начинается.

— Не трави душу, — огрызнулась Наарита.

С дерева они спускались все в том же тягостном молчании. Которое нарушил только Орв, бросив сквозь зубы в спину Янга, обтянутую черным:

— Единственное, о чем я жалею — нет времени набить тебе морду.

— Дурак, — встряла Наарита и, ничего больше не объясняя, быстро пошла по тропинке. Остальные потянулись следом. Задержался лишь Леф, который убирал лестницу. Через несколько мгновений и он нагнал компанию. Как ни странно, Его Сиятельство вовсе не выглядел погребенным заживо, как остальные. Напротив, у него было отличное настроение.