Глава 22

Кел постучала в двери.

— Войдите. — тон был холодноватым, равнодушным.

Ласси, на правах графа, вытребовал себе отдельную спальню и получил ее. Вчера туда "поправить постель" рвались наперебой две прехорошенькие подавальщицы из трактира. Подрались прямо в коридоре. Леф отослал обеих, хватило ума не рисковать на зачете.

— Белка?

Граф сидел на койке, голый по пояс и занимался странным делом — аккуратно наматывал на талию крепкую шелковую веревку. Отличного качества.

— Это зачем? — Кел настолько удивилась, что на мгновение позабыла, зачем пришла.

— За надом, — хмыкнул Леф. Спокойно закончил дело и потянулся за рубашкой.

— А все-таки? К чему тебе веревка, ты же владеешь левитацией и воздушными плетьми.

— В антимагическом браслете мне эти умения здорово помогут.

Граф обулся. Сапоги у него были хорошие, из дорогущей кожи, с красивой вышивкой. Камзол, перевязь. Все не дешевое, прочное, добротное. И вычурно-красивое. Леф гордился, что он граф. Везде, даже в придорожных забегаловках требовал величать себя "Сиятельством" и всячески подчеркивал свой статус. Росомаха о своем так не пеклась…

— Я ношу эту веревку с одиннадцати лет, — сжалился Леф. Видимо, круглые глаза Келли его позабавили, — Она хорошо скользит. Нигде не зацепится. Когда меня будут вешать — отдам палачу. Сам о себе не позабитишься — кто позаботится?

— Ты спятил? Какое "вешать"? За что?

Леф легкомысленно пожал плечами.

— Был бы Ласси, а веревка найдется. Никогда не слышала этой поговорки? В моем роду так заканчивают все мужчины. С чего бы мне воротить нос от славной традиции?

— А веревку-то зачем с собой носить?

— Чтобы привыкнуть. И — не бояться. Я — граф, мне нельзя на эшафоте сопли разматывать. Предки не поймут, потомки не простят.

— И что, получилось?

— Думаю — да. Но точно скажу, когда попробую.

— Вы все — сумасшедшие, — Келли помотала головой, — Сбереги вас Небо, мне этого не понять.

— Ты пришла-то по делу? — с улыбкой напомнил граф.

— Да, — Кел собрала разбежавшиеся мысли в кучу, — Росомаха и компания ушли из Рамтеры заркалом. Вчетвером, тут ты был прав, Иголка погнал коней на север.

— Хочешь, чтобы я за ним пробежался?

— Не нужно. А хочу я вот чего: Наарита сходит на портальную станцию и оставит задаток за переход нас, пятерых в Дан-Шари.

— А на самом деле? — сообразил Леф. — Куда мы пойдем? И как?

— Зеркалом. В Дан-Шари… ну, почти, — Кел полюбовалась на удивленное лицо своего стратега и договорила, — только не этим зеркалом. У "Ночных братьев" есть свои возможности. Мне нужен контракт, сегодня вечером. Цена значения не имеет, но постарайся поторговаться, так будет достовернее. И — никому не слова.

— Включая звезду?

— Никому, кроме меня.

— Вот, значит, как, — Леф покачал головой и смерил Кел удивленным но, в целом, одобрительным взглядом, — становишься настоящим лидером, Белка. Хорошо. Но, имей в виду, Наарита не предавала. Не того замеса девочка.

— Я тоже так думаю, — согласилась Келли, — вот только никаких исключений делать не буду. Проверю всех.

— А почему такое доверие мне?

— Это не доверие. Это твоя проверка. Если на переходе нас попытаются взять, буду знать точно, что предатель — ты.

— Будешь знать — и что?

— Твоя шелковая веревка пригодится. — Кел немного помолчала и, нехотя, договорила, — свяжу по рукам и ногам и отправлю в подарок Скорпиону. По правилам Игры убивать нельзя.

— Ты так уверена, что справишься?

— Уверена. Докажешь свою верность — расскажу почему. И расскажу, и покажу. Не обидела?

— Удивила, — сказал Леф. — Приятно.

— Рада, — Кел кивнула и вышла.

… - Погодите, сейчас огонек запалю.

Голос прозвучал негромко но, неожиданно, гулко, словно в большой бочке.

— У меня под задницей камни, — сообщил принц.

— Какое совпадение, у меня тоже, — хмыкнул страж, — и об один из них я не хило приложился.

— Пахнет плохо, — озвучил очевидное кот.

Небольшой, но яркий огонек, зажженный Рами, осветил довольно большую пещеру, шагов на сорок в длину и десятка два — в ширину. Камень был рыжим, пористым, порядком изгрызенным влагой и, ближе к потолку, густо заляпанным белесой субстанцией. Путешественники без труда опознали в ней продукт мышиной жизнедеятельности.

— Не сквозная, — обрадовал их Рой, — иначе мыши бы не водились.

— В сопряжения отсюда не уйти, — определил Арчи.

— Интересно, где мы? — Рами с любопытством закрутил головой.

— Понятия не имею, — честно ответил Марк, — здесь я точно никогда не был. Посвети-ка, высочество…

В близком свете удалось рассмотреть довольно ровный камень, похожий на гранит, гладкий, словно отполированный, но буро-зеленого цвета с темными вкраплениями. На нее наползал серый пласт с небольшими блестящими точками. Едва на них упал свет, плита засверкала, словно осыпанная инеем.

— Нет, — озадаченно сказал Винкер, — породы не узнаю.

— А пахнет и правда гадко. — Алекса передернуло, — Как бы не нанюхаться. В пещерах, я слышал, такое бывает…

— Еще как бывает, — со знанием дела подтвердил Рой, — но тут просто воздух затхлый. Ядовитого газа нет.

— Откуда знаешь? — повернулся к нему страж.

— Светильник горит ровно. И — мыши. Не селятся они там, где можно сдохнуть.

— Звучит логично, — признал Марк. — А еще такие же гениальные идеи есть? Потому что я — городской парень. Из леса, пожалуй, выведу. В горах пару раз был, но с опытными проводниками. А вот под землей не ходил.

— Зачем идеи? — удивился Рой, — нам не идеи, а сквозняк нужен. В пещерах дорогу знают двое: воздух и вода. Вода — хорошо, но нырнуть может, а нырять за ней — дураков нет. Воздух — вернее.

— То есть, двигаемся туда, где воздух свежее?

— Сначала — так и сойдет, потом поищем место, где светильник мигать начнет, — Рой, наплевав на свое "сиятельство", по-простонародному, но тщательно выбил нос прямо на камни, покрутил головой и коротко, "верхним" дыханием потянул воздух. — Харг его знает. Везде воняет.

— Значит, идем лигу вперед. Если ничего не меняется — две лиги назад, — решил Марк.

— Не нужно, — мотнул головой Рой, — так тут долго крутиться будем, а это опасно. Если не уверен, чрево земли быстро силу вытянет. Кого, бывало, и за одну ночь выпивало.

— Ну, среди нас-то таких нет, — пожал плечами Винкер. — Но ты что-то предложить хотел.

— Воды я хотел. Один глоток, только рот помочить. Потом я с землей поговорю. А потом…

— Что, потом? — дернул его за рукав Рами.

— Потом вам меня нести придется, — непривычно резко ответил Рой, — Я не внеуровневый, меня только на один вопрос хватит.

— Меня тоже, — спокойно сказал Марк. — Внеуровневых в империи только двое: Его Высочество и герцог Монтрез. Один вопрос — это не мало. Не важно, сколько у тебя силы. Важно — как ты ей распорядишься. А маленький резерв — это и неплохо.

— В каком месте — неплохо? — скривился паренек.

— Хорошо тренирует. И не захочешь, да станешь аккуратным и собранным. С маленьким резервом ты либо работаешь, либо бардак разводишь в голове и в сердце. То и другое не выйдет, хоть небо гори.

— И все равно любой внеуровневый тебя на сырой силе запинает.

— Меня же не запинали, — резонно возразил Винкер, — а я с внеуровневым постоянно дерусь. Для тренировки.

— И как?

— Главное понимать: все, что есть у твоего соперника — это твое преимущество. Не его. Он слаб — это твое преимущество. Силен — опять же, твое. Значит, самоуверен и обязательно ошибется. Высок ростом — твое преимущество, атаку снизу пропустить может. Маленький — наверняка физически слабее и, точно, руки короче. Опять — твое преимущество. Мысли стратегически — и победишь. Уяснил? А теперь скажи — вопрос какой задашь?

— Куда нам идти, чтобы выбраться из горы, — выпалил Рой, слегка дезориентированный лекцией по стратегии.

— И земля тебе ответит: "на запад". А где тот запад, впереди или сзади?

— Какой проход ведет наружу? — включился принц.

— Оба, — фыркнул Марк, — или ни один. Может быть и такое, если под выходом наружу понимать только прямой путь.

— Как нам выйти из под горы? — подал голос Алекс.

— Ногами, — криво улыбнулся Винкер.

— Так любой вопрос слить можно, — насупился принц.

— Не любой. Есть такой, который не сольешь. Кто его найдет — научу правильно зеркала настраивать.

— Господин Винкер, разве это не опасно? — насторожился страж резиденции.

— Очень опасно, — мгновенно согласился Марк, — но, как мы недавно убедились, настраивать их неправильно еще опаснее. Так как с вопросом?

— Надо попросить "ладошку", — осенило Роя.

— "И стало утро красной полосой,

Над морем темным, как грехи и мысли.

И я стоял, спокойный и босой

Качая мир на старом коромысле…"

— Кто-то умный сказал, что детей нужно чаще сечь розгами, чтобы они не становились поэтами, — заметил Кот. — Хотя кое с чем согласен: рассвет восхитителен. Но когда он был другим здесь, у моря?

Они разместились, как давно привыкли: Маркиз на подоконнике, Обжора на широком темном диванчике, Волк в единственном кресле. Кот — на столе.

Над узкой полоской серой плотной пены переливался восход, малиновый, как любимое платье герцогини… Кто-то более романтичный сказал бы: "как кровь мучеников…" Но с романтикой в этой компании было туго. Не смотря на одного более чем приличного и даже признанного поэта, двоих, женившихся по любви и Небом Просватанного.

Как-то не приживалась здесь романтика, выше котировались ирония и даже сарказм.

— Последние новости с Хатрока были получены больше месяца назад, — заговорил Эшери, как всегда негромко и мягко. — Пришла лодка, забрала припасы. Спустя оговоренные две недели лодка не вернулась. Не вернулась она и в следующие дни. Крестьяне сообщили своему старосте, но на этом цепочка прервалась. Лорд известия не получил.

Мне доложили об этом только тогда, когда я сам потребовал новостей о Хатроке.

— Лорд не получил известие из-за снегопадов? — уточнил Волк.

— Из-за них. Там снег еще месяц лежать будет по самые оглобли. На лосях не проехать, все дороги полностью закрыты.

— А как удалось…

— В деревне есть маг. Слабенький, только чтобы скотину лечить, погоду предсказывать, да сети рыбакам заговаривать. Лорд сотворил Гонца на крови и получил ответ. Но что происходит на острове — крестьяне не знают и выяснять не собираются.

— Добрые прихожане, — кивнул Маркиз.

— Хвала Небу, что они такие, — ответил Кот резче, чем собирался, — Это крестьяне, а не рыцари. Их дело — рыбу ловить, а не с сахеримами воевать. Насмотрелся я в свое время на крестьян-патриотов… И на то, как они гибли десятками. Спасибо, хватит. До сих пор в жарко протопленной комнате спать не могу. Сниться Кайора — и люди, вздернутые на пики, утыканные стрелами, повешенные вдоль дорог.

— Кстати, в Шариере вовсю бушует эпидемия… простуды, — совсем не кстати высказался Обжора. Но Кот посмотрел на него с благодарностью. Провел жесткими ладонями по лицу, встряхнулся.

— Может быть, в монастыре все же остался кто-то живой? Распросить… — Маркиз развернулся к друзьям, подтянул колено к подбородку и удобно уложил на него голову.

— Ты слишком плохо думаешь о людях, — попенял Волк, — Когда это сахеримы оставляли после своих налетов живых? Но побывать там нам придется.

— Хочешь попробовать след подхватить?

— Следов там точно нет. Сахи же, они так глупо не прокалываются. Просто — убедиться, что мы предположили правильно, узнать, что с реликвией и, возможно, похоронить жрецов. Если там осталось, что хоронить.

— До настоящей весны даже думать нечего, — отмел Обжора, — а она наступает там хорошо — к концу меари.

— Значит, моржом сплаваю. Или гагарой слетаю, дел-то куча… — легко улыбнулся Волк.

Кот кивнул, принимая. Выбил тонкими пальцами по столу тихую, почти неслышную дробь. И насквозь нейтрально сказал:

— А что, парни, не пора нам Сагриса-шоннера навестить? Давно мы его псов не трепали всерьез, без скидок на сложное международное положение.

— На зимнем балу он танцевал с Алетой, осыпал ее комплиментами и был — сама любезность, — припомнил Маркиз.

— Даже если он танцевал на балу со Святой Древней Иолантой или с императором… да хоть и сразу с обоими — что это меняет? "Враг всегда остается врагом, не дели с ним хлеб, не зови его в дом…"

— Его Императорское Величество официально запретил трогать сахов.

— Повторю свой вопрос: что это меняет, Корт?

— Только то, что нам ни в коем случае нельзя попадаться.

Эшери вскинул ладонь и на ней вспыхнул золотой огонек. Он быстро превратился в бешено вертящийся золотой шар, а потом, в какое-то мгновение, стал большим, аппетитным желтым яблоком, источающим густой яблочный аромат.

— О, нет! — Маркиз отпрянул в ужасе, на две трети наигранном, но на одну — самом настоящем. Волка передернуло. Обжора подобрался и покосился в сторону дверей.

— О, да! — насмешливо пропел Кот, — что же вы с лиц-то сбледнули, друзья мои? Это же наша любимая игра!

Яблоко полетело в Обжору, тот схватил двумя пальцами, скривился, сжал всей ладонью:

— Его резиденция посреди пустыни, в сотне лиг от ближайшей караванной тропы. Вся местность залита благословением, под отводом глаз не пройти. Если только попросить кое-кого об особенной шенге…

Яблоко полетело в Маркиза. Тот подавил желание сигануть в окно и крепко перехватил дивный фрукт почти у лица:

— Песчаные духи там — звери. — сообщил он почему-то обиженно. — Не сожрут, так хозяевам наябедничают. Конечно, есть вариант гасить их раньше, чем проснутся.

Волк поймал яблоко как змею, быстро и точно.

— Начнем гасить духов — распишемся в том, кто идет и за чем. Вот если бы наоборот… пусть бы дрыхли…

Его броска никто не заметил. Каким образом Кот ухитрился поймать наливное яблочко у самого пола?

— Перенастроил порог восприятия. Не отвлекайтесь. Пустыня, духи, что дальше — стена вокруг резиденции? Какие идеи?

Яблоко исчезло во второй раз, но Волк был уже готов и невозмутимо достал фрукт из небытия:

— Это как раз не проблема. Шиарским порошком ворота вынести, он без магии работает. Если максимально тихо не выходит — идем максимально быстро.

— Вчетвером против двух тысяч? — слегка удивился Обжора и поймал увертливый фрукт уже не морщась, — пупок не развяжется?

— Впятером против пяти тысяч мы уже ходили, ничего не развязали. Даже не потянули.

— А международный скандал и повод для разрыва дипломатических отношений?

— Это — если докажут.

— А чтобы не доказали — нужно — что?

— Чтобы было некому доказывать. Нет преступника — нет преступления, есть воля Темных Богов.

— Две тысячи воинов Святого Квентина?

— А чего ты врагов экономишь? На наш век хватит. А закончатся — будем по камню резать. Или букеты составлять.

Эшери перехватил яблоко, летящее в Маркиза:

— Был монастырь — и нету. Природный катаклизм… — и, пока никто не успел опомниться, разжал пальцы.

Упрямый и целеустремленный фрукт вывернулся, рассыпая искры. Обжора ругнулся и со скоростью, невозможной для его плотного тела, метнулся за диван. Маркиз спиной вперед вывалился в окно, призывая левитацию. Волк щелчком подвесил сферический щит, а Эшери свормировал сгусток огня и швырнул встречный пал.

Локальный взрыв прозвучал не так громко, как мог — поглотители работали. Но посуда на кухне загремела, а слуги осенили себя кругом и наперегонки кинулись на второй этаж, смотреть, что на этот раз осталось от кабинета хозяина.

— Командир нас никому в обиду не даст, — заявил Обжора, поднимаясь и стряхивая с плеч кружащийся пепел. Комната выгорела полностью, кроме металлического сейфа и дверей из каменного дуба, которые не горели в принципе, — Лучше сам угробит.

— Ну и кого я угробил? — Кот пожал плечами. Он был невозмутим, элегантен и безупречно чист, — Все живы, даже никто не поцарапался.

— А кабинет в очередной раз разнесли…

— Это детали. Маргарита как-то пожаловалась, что нельзя один раз сделать уборку и нажать кнопку "Сохранить". — Эшери сложил пальцы в хитрую фигуру и легонько прищелкнул. — Если нельзя, но очень хочется — то можно.

— А была ли граната? — Маркиз, взлетевший над подоконником, ошалело разглядывал абсолютно нетронутый интерьер. Кажется, даже пыль исчезла. — Слушай, а если бы твое яблочко нас вот так по стенам размазало… Получилось бы назад открутить?

— Попробуем? — прищурился Эшери.

— Мамочка, спаси меня от этого маньяка! — с испугу у Маркиза получилось удрать с места очередной тренировки таким хитрым способом, что никто, как не напрягался, так и не сумел засечь направление. Даже Кот.

— Жену зови, мы ее больше боимся! — крикнул Волк предположительно в сторону конюшен.

— Хорошо размялись, — подытожил Обжора.