Глава 23

Чем отличается постоялый двор в пустыне от такого же постоялого двора в заснеженных горах? На первый взгляд отличия колоссальны: стены сложены не из камня, а из глиняных кирпичей. Крыша — из той же глины, травы и… навоза. Окон нет — зачем окна в постройке, которая нужна лишь для того, чтобы укрыться от непогоды?

Внутри циновки, плетеные из травы и глиняная посуда. А на дворе привязаны не лошади, а верблюды.

Но если присмотреться… а, лучше — прислушаться и принюхаться. Чем Кел и занималась от скуки, пока ждала, когда Леф с Янгом решат вопрос с припасами в дорогу и средством передвижения. С женщиной здесь никто бы разговаривать не стал, лидер ты там, не лидер. Имеются коса и грудь — сиди на попе ровно и рот открывай только по команде мужчины и повелителя. Иного тут не поймут.

Закутанная в синее покрывало так, что снаружи были одни глаза, Кел занимала скромный уголок на циновке. А рядом хозяин постоялого двора, худой и длинный мужчина с тощей светлой бородой и сильно сощуренными глазами, настолько, что даже цвета не разберешь, ругался с таким же тощим, но коротким хозяином каравана.

— Мне нужно шесть верблюдов. Я плачу полновесной серебряной монетой. У тебя есть верблюды. Почему я не могу их получить?

— Потому что не велено давать, — отмахивался хозяин двора.

— Кем не велено, уважаемый Гошан-шоннер? Ведь это твои верблюды? Значит, ты можешь их продать?

— Верблюды мои, — соглашался уважаемый, — а давать не велено. Заплатили вперед, чтобы придержал. Таким же серебром, как и твое, уважаемый Хоши-шоннер.

— Сколько заплатили? Я дам больше…

— Прости, уважаемый, — Гошан развел руками, как показалось Келли, с некоторым злорадством, — слово дано, деньги проплачены. Я своему слову хозяин.

— Раз хозяин, значит можешь и дать — и назад забрать, — не отступал настырный караванщик, — заплачу вдвое, а часть цены дам не монетами, а айшерскими пряностями.

Видимо, караванщику все же удалось задеть какие-то струны в душе трактирщика. Он думал целое одно мгновение, перед тем, как отказать в очередной раз.

— Не обижайся, уважаемый Хоши-шоннер. Да будут песчаные духи милостивы к тебе, твоим спутникам, твоим женам и твоим верблюдам… Не могу! Видит Рауша — для такого клиента сам бы верблюдом обратился и через Хаммган пошел.

— И далеко бы ты увез мой груз, тощий-ты мошенник, — караванщик опустился на циновку. — Прикажи подать прохладного чая. Хотел бы я знать имя господина, который одним своим словом так крепко запечатал твою зеленую жабу. Возможно, его именем можно заклинать и песчаных духов?..

— Так имя-то как раз не секрет, — пожал плечами трактирщик, — верблюдов уважаемый Сагрис-шоннер затребовал. И здесь — и по всей караванной тропе, до самого порта. Сам видел какие звери: быстрые, поджарые. Не под груз. Для скорости.

Услышав это имя караванщик отчего-то поперхнулся чаем, закашлялся. И поспешил откланятся, хотя, клепсидру назад, Кел была готова поклястья, собирался заночевать здесь.

Со двора послышались крики спешно поднимаемых верблюдов.

Кел подумала — и решила, пока есть время, сходить "на двор". Мало ли что, мало ли как. А в пустыне с кустиками сложно.

При всей внешней простоте — полуовал обыкновенный с двумя дворами и колодцем, внутри постоялый двор был настоящим лабиринтом. Келли едва не заблудилась. Выручил нюх — отхожее место, оно и есть отхожее место. Как часто не вычищай и не закапывай, все равно дух характерный.

А, возвращаясь назад, она услышала голоса. И — остановилась.

Подслушивать плохо и недостойно? Для герцогини — безусловно. Для ученицы Школы Старателей не просто можно, а нужно. Кто владеет информацией — тот владеет ситуацией.

— Почему? — спрашивал мужчина. Точнее, молодой парень. Кел сначала даже не узнала Орва, настолько удивленно звучал голос. Обычно водник был невозмутим, как безветренная пустыня.

— Почему — что? Я не бросаюсь тебе на грудь с восторженным визгом: "Я согласна, милый?"

Второй голос принадлежал Восьмерке, здесь ошибиться было невозможно. Ее насмешливые интонации Кел узнала бы из тысячи.

— Ну, хотя бы это, — набычился парень, — Чем я тебе не хорош? Не дворянин, это так. Но ведь и ты не княжна. Брат твой шевалье, дворянство жалованное, земли нет. Приданое у тебя может и есть, но не столько, чтобы бароны в очередь строились. Кому тебя сговорят? Богатому купцу? Так и я не беден. И — маг не слабый. Наши дети точно одаренными будут.

— Ты уже и детей спланировал.

— Почему нет?

— А девушку спросить для начала не судьба?

— Я не понимаю, Наарита, — Орв, похоже, и в самом деле не понимал и начинал злиться, как всегда, когда что-то ставило его в тупик, — у тебя кто-то есть? Это Леф, да? Но ведь я предлагаю не постыдную связь, а честный брак. А он — граф, он никогда не женится на новой дворянке.

— Ты не понимаешь, Орв. Закончим на этом.

Сообразив, что разговор и в самом деле закончен, Кел торопливо вернулась в общий зал и заняла свое место на циновке. В голове у нее царил айшерский базар. Наарита и Леф? Между ними что-то есть? И как она умудрилась этого не заметить? Лидер! Таким лидерам на том же айшерском базаре цена — медяк.

Или это Орв со своей великой любовью и ненормальной ревностью видит то, чего нет? В это поверить проще. Ласси — бабник. Он и к Кел подкатывал, и к Росомахе. Быстрее назвать девушек, которых он обделил своим вниманием. Будет их немного.

Так ничего и не решив, Кел положила себе — понаблюдать за всеми троими и успокоилась. Сейчас важнее было быстрее добраться до места. А кто на ком женится или, наоборот, не будет жениться… этот вопрос вполне терпит до конца Игры.

…Верблюд оказался высоким, Выше Келли чуть ли не вдвое, с удобным седлом — люлькой, простой веревочной уздечкой без колокольчиков и матерчатых кисточек, якобы отгоняющих "песчаных духов". На самом деле они просто позволяли еще немного поднять цену.

Пахло от верблюда кошмарно! Как будто мешок клопов раздавили и смешали с ослиным навозом. Но, в остальном, животинка казалась вполне симпатичной. Умные карие глаза с ресничками, подвижная нижняя губа. Цвет — бурый, шерсть мощная, свалявшаяся до состояния войлока. Интересно, блохи есть? Или они в таком запахе не выживут? Или как раз они и сдохли, поэтому так пахнет?

— Твой скакун, моя прекрасная шане. Дай ему лепешку — и имя на этот переход, — Янг подошел как призрак, Кел даже вздрогнула. В длинном темно-синем камзоле с запахом, широких штанах, заправленных в сапоги и белоснежной шамайте, закрывающей все, кроме темных, блестящих глаз, он выглядел тем, кем и был на самом деле — сыном пустыни.

Янг проверил седло, осмотрел и подтянул на верблюде подпругу и выжидательно взглянул на Кел.

— Так принято? Чтобы имя давали на один переход?

— Да. Так ты сможешь поделиться с верблюдом своей удачей.

— Серьезно? Тогда — девушка повернулась к меланхоличному зверю, который не обращал на нее никакого внимания, — нарекаю тебя Кастрел. Коротко — Кас, — она протянула ему кусок пресной лепешки, как привыкла с лошадьми — на ладони. Свежепоименованный Кас аккуратно снял ее губами и мгновенно проглотил, лишь чуть шевельнув пастью.

— Баша, — Янг несильно хлопнул верблюда по крупу, ближе к шее и он послушно улегся на землю.

— Садись, шане.

В придворном платье Кел такой фокус проделать бы ни за что не смогла. Не без риска для жизни. Но местная одежда, почти одинаковая для женщин и мужчин, оказалась очень удобной для езды на верблюдах.

Келли удобно разместилась в "люльке", стараясь дышать ртом. Кас встал — и земля мгновенно оказалась далеко-далеко.

— "Тар" — стоять, "Шера" — идти, "Ай" — в галоп, — пояснил Янг, — верблюд в галоп поднимается с любой ноги, но долго бежать не может. Не для этого их создавала Рауша. Захочешь, чтобы он лег, скажи: "Эре". Запомнила?

— Мы учили картаэльский, — повела плечом Кел.

— Я на всякий случай, — примирительно ответил Янг, — пойду, помогу остальным. Держитесь за мной, хорошо?

Келли кивнула. Протестовать и отставивать свое лидерство ей и в голову не пришло. Слишком памятным был штурм Кастрела, где сам маршал Монтрез без единого слова передал командование отрядом Обжоре, человеку с подготовкой горного спасателя. Разумеется, в пустыне лучше всего сориентируется тот, кто там родился и вырос.

— Мы пройдем этот путь за день, к вечеру уже будем на месте, — ответил Янг на невысказанный вопрос, — если ничего не случится.

— А может?

— Пустыня, — Черный пожал плечами, — конечно, может.

— Это успокаивает, — буркнула Кел, а в ответ на вопросительный взгляд картаэльца, пояснила, — если ты опасаешься, что наше положение может стать хуже, значит, сейчас все в порядке.

… В Хаммгане год не делился на четыре привычных сезона. Здесь их было только два: холодная зима со снегом, буранами и такими морозами, что путники, бывало, замерзали насмерть, даже у костров. И жаркое, почти безводное лето, когда редко выпадающие дожди честно старались напоить землю, но из-за сильной жары испарялись слишком быстро.

Сейчас был как раз тот редкий момент, когда зима уходила, оставляя пустыню лету. Короткий — но оттого еще более удивительный.

Среди серо-палевой мозаики песков то здесь, то там проглядывали зеленые островки с мелкими лиловыми цветами. Изредка под широкими лапами "скакунов" словно разворачивался причудливый кружевной платок ферулы. Огоньками горели странные, непривычно-мелкие и яркие тюльпаны. А верха подвижных барханов брызгали в глаза салатовыми снопами селина… Красиво.

Кел смотрела во все глаза и, оттого, первая заметила странное. Впрочем, не первая. Янг сообразил еще раньше и, похоже, уже рассмотрел это странное и вынес вердикт, насколько оно опасно.

— Стойте! — скомандовал он, спешился и пошел к одному из такиих салатовых островков, над которым как будто дрожал воздух, отражаясь в невидимом стекле. Почти незаметно, но если присмотреться — очень даже видно.

Янг не крался, как их учили, специальным "шагом отшельника". Кажется, он и вовсе не задумывался о том, как нужно ставить ноги — но никто из звезды не сомневался: никуда он не провалится, и ни во что его не засосет.

Он остановился в нескольких шагах от загадочного дрожащего марева и… почтительно поклонился. Не как раб — господину. Как младший — старшему.

— Приветствую тебя, шоннер. Мы хотим пройти твоими владениями.

Черный замолчал, ожидая ответа. Не на униженную просьбу слабого — сильному, нет. Скорее, на торговое предложение, одинаково выгодное обеим.

Как выяснилось, интуиция не подвела Кел. Глухой голос, идущий словно из под земли, а может, и на самом деле оттуда, отозвался:

— Платите и идите.

— Золото или кровь, шоннер?

На этот раз загадочный житель салатовых снопов задумался. Правда, ненадолго. И через пару мгновений постановил:

— Золото!

Янг кивнул так, словно иного и не ждал, развязал кошель на поясе и, щедро зачерпнув оттуда, швырнул прямо в марево горсть песка… Просто песка? Э, нет. Скорее всего это и было то самое золото. Золотой песок.

Марево еще раз мигнуло и исчезло, а Янг поднял руку, показывая, что путь свободен. И, подвая пример, первым направил своего верблюда туда, где еще недавно сидел в засаде проснувшийся по весне голодный песчаный дух.

— Всегда так? — спросил Орв, когда они поравнялись. — А когда он говорит "кровь", что вы делаете?

— Отдаем духу раба. Или младшую жену, если у нее еще нет детей.

Келли невольно поежилась.

— Кровь животных не годится? — деловито спросил Леф.

— Годится любая. Но хороший грузовой верблюд стоит дороже, чем раб или женщина.

— Хм… А если бы он сейчас потребовал крови? — дернуло за язык Келли, — что бы было тогда?

— Тогда, шане… — Янг немного помолчал, — ты увидела бы меня в деле.

И как-то так он это сказал, что Кел поняла: зрелище это для сильных духом. И Янг будет просто счастлив, если его спутников оно минует.

Верблюды идут медленно. Пустыня большая, жизнь — длинная. Куда торопиться? Торопиться было куда, но Ткачиха Гобелена не терпит суеты и тех, кто носится по Хаммгану сломя голову, не ждет ничего кроме скорой и бесславной гибели.

— Один песчаный дух контролирует несколько аров пустыни, — рассказывал Янг, — сколько именно, зависит от его возраста и силы. Этот — молодой. Горсти золотоносного песка хватило.

— Почему именно золото и кровь? — поинтересовалась Восьмерка.

— Они питаются золотом и пьют кровь. Этот был голодным.

— Нам встретится кто-то еще? Такой же интересный…

— Надеюсь, что нет.

Черный был невозмутим. Поглядывал на дорогу внимательно, с хорошей такой, правильной осторожностью. Как смотрит тот, кто точно знает, каких пакостей можно ждать и как от них отбиться.

— А если "да"?

— По обстоятельствам. Либо мы их в песок зароем, либо они — нас. В Хаммгане много опасных тварей. И мы — не последние из них.

— А какие самые опасные? — полюбопытствовала Наарита.

— Сахи, — сказал, как выплюнул, Янг. — Воины Святого Квентина, послушники Белой Обители… чтоб ее поглотили пески Хаммгана, — немного помолчал. И добавил, — если только это не противоречит замыслу Рауши.

Келли ехала следом и в разговор не вступала. Она думала о том, что ночью, каким-то образом, нужно извернуться и сотворить Гонца так, чтобы никто из звезды этого не заметил. А как? После Рамтеры все на взводе, все смотрят друг на друга с подозрением. Попробуй тут, сотвори что-нибудь втайне. Мигом в предатели запишут.

Сказать нельзя промолчать… Вилка.

Узорные ворота Дан-Шари показались, как и говорил Черный, к вечеру. Очередь из жаждуших войти под гостеприимную сень Города Луны ("Дана" — на картаэльском — Луна) была небольшой. Повозок сорок, да людей раза в два побольше. Одна большая клепсидра — и они будут за стенами.

Подумав, Кел не стала искать другие ворота. Здесь их никто не ждет, а даже если вдруг — кто узнает звезду в компании знатной госпожи, ее личной рабыни и двух телохранителей, закутанных в шамайты по самые глаза.

Орв должен будет отделиться, пройти в город один и найти гостевой дом. Это будет его проверка. Если в доме будет ждать засада — понятно, кто навел Росомаху на ненужные мысли.

А если все чисто — следующая проверка ждет Восьмерку.

Так — и никак иначе. Дружба — дружбой, доверие — доверием, но в их ремесле высоким чувствам не место. Здесь правит бал Ее Величество Целесообразность. Вот что целесообразно, то и нравственно, и правильно.

Здесь идет игра без правил,

Здесь идет игра на нервах.

Кто кого верней обставил,

Кто кого подставил первым.

Нет ни белых, нет ни черных

Есть лишь те, кого не "съели",

Нет ударов запрещенных,

Только в цель и мимо цели.

…Ты очень хороший поэт, Эшери.