Глава 26

В Монтрезе все было устроено не как у людей. Обычно портальное зеркало располагалось в подвале, куда вели несколько запертых дверей. И правильно — уязвимое место любой крепости, те же ворота. Другое дело, что слишком узкие, армию или даже отряд наемников через них не проведешь — немедленно сигналка сработает и стражи с арбалетами строго спросят, чего условно уважаемые и, безусловно, незваные гости здесь забыли. А если ответ не понравится, то, не говоря злого слова, пристрелят да тут же, на заднем дворе и прикопают.

А в Монтрезе портал (тот, который для всех) был в библиотеке. Большое ростовое зеркало в массивной серебряной раме, в аккурат между стелажами. И двери в хранилище знаний, традиционно, не запирались. Заходи кто хошь и бери что хошь.

Мало кто знал, что зайти сюда, без личного разрешения правящего герцога, не смог бы и бывший Агшэр Картаэллы… Он, кстати, пытался. Два раза. Потом решил, что еще три тысячи лет бессмертия намного лучше, чем одна клепсидра сомнительной славы… Черт, вот уже и я привыкла измерять время клепсидрами.

Я не читала. Книгу на коленях держала, но читать не могла — слишком сильно напрягаться нужно, чтобы преодолеть дебри архаичного языка. А мне никак не удавалось успокоиться и отрешиться.

Поэтому тихое "дзинь" серебряной рамы прозвучало как музыка. Может быть, они вернулись? Или хотя бы кто-то из Отряда?

Но это были не они. Из рамы на паркет легко и привычно шагнула изящная женщина в скромном, но очень дорогом платье с модной в Империи короткой стрижкой. Золотые волосы. Зеленые, светлые глаза, напоминающие бутылочное стекло. Властная и капризная линия губ.

Я мысленно еще раз чертыхнулась, отложила тяжеленный том, поднялась с удобного диванчика и присела в реверансе. Гори в аду тот, кто придумал эту пытку для суставов и мышц! А я еще от себя уголька подкину.

— Ваше Императорское Величество…

Женщина оглянулась. Заметила меня. Узнала и — нет, не поморщилась, конечно. Улыбнулась, вполне вежливо. Но вот этот почти неуловимый промежуток, пауза между узнаванием — и улыбкой… Он был. В резиденции именно так давали понять, что ты — в опале.

— Госпожа Маргарита.

Строго говоря, насколько я знаю, императрица должна была назвать меня госпожой Винкер. Но, вот почему-то, выбрала такую форму. Хотя — ведь нас когда-то представили друг другу "коротко". Значит — имела право. Интересно, если я назову ее "госпожой Алетой" — в обморок упадет?

Наверное, не стоит. Вдруг, если все-таки упадет, да еще, не дай боже, синяк посадит, это расценят, как покушение на Императорскую семью. Марк как-то сидел в Рахте, недолго. Не тот опыт, который бы мне хотелось приобретать. Обойдусь.

— Надеюсь, мой кузен дома? — спросила императрица таким тоном, словно я могла ее кузена переработать на начинку для пиццы.

— Сожалею. Маршал Монтрез отбыл по делам.

Алета выразительно наклонила голову:

— Вот как… Что ж, спрашивать, куда он уехал и когда вернется — у вас бесполезно.

Вот ведь стерва! Я про себя восхитилась — это уметь надо, так произнести это короткое "у вас", чтобы я в полной мере ощутила соственное ничтожество. Типа — кто ты такая, чтобы герцог делился с тобой своими планами…

Ну, это мы проходили. Любая общага — тот еще гадюжник. Не сумеешь показать зубы — будешь все пять лет на кухню и в душ пробираться по ночам, короткими перебежками.

— Да, Ваше Величество. Эшери взял с меня слово молчать о цели его поездки.

— Эшери? Вот как… Вы зовете Первого Герцога и Регента просто по имени? Впрочем, не важно. Может быть, вы подойдете мне даже больше.

Не подойду! На расстояние удара — точно. Императрица была безукоризненно вежлива, но смотрела… Так смотрит враг. Девочки с городских окраин в таких вещах не ошибаются. Во всяком случае — взрослые девочки.

У того, кто не умеет узнавать врага по взгляду, мало шансов вырасти. У девочек с окраин ведь не бывает мамок, нянек и телохранителей. И домой по темным улицам мы возвращаемся одни. И свои проблемы привыкаем решать сами, с детства. Родителям некогда, они работают. А иногда их и вовсе нет. Пап — так у каждой второй.

Мои размышления прервал вопрос Ее Величества.

— Вы не получали известий?.. Я знаю, есть способы…

То есть вот так… Выходит, про воздушные кольца ей известно. Не лучшая новость. Но она — мать! Хоть и змея коронованная. И сына любит, это видно. Если б мой ребенок вот так пропал — я бы и помойной крысе в пояс поклонилась, только бы узнать, жив ли, здоров… Тут промолчишь — подлость будет. А проболтаешься — глупость выйдет. Вилка.

— Ваше Величество, они живы — это все, что мне известно, — максимально осторожно сказала я, глядя в пол.

— Вы ведь можете знать только про Марка?

Точно, известно! Змея и есть. Кобра Императорская. Восьмидесятый левел, 2,866 Здоровья. Неубиваема в принципе, но… Что там еще говорилось в гайдах? Можно попытаться приручить? Спасибо, заклинатель из меня как из веника пистолет.

Но вслух я сказала другое.

— Если Марк жив, то жив и Его Высочество. Он никогда не допустил бы иного развития событий.

Алета некрасиво поджала губы:

— Иногда события развиваются не так, как нам хочется.

— Не у стратегов, — возразила я.

— Хм… Для того, чтобы выстроить правильную стратегию, нужно владеть всей информацией. — Алета прошла вперед, резко развернулась. Я невольно тоже сделала несколько шагов, чтобы сохранить прежнее расстояние между нами. — А когда горло сжимает удавкой клятва Немого Огня… Вечная клятва!

Сердце дернулось и вместо очередной порции крови выбросило в вены крутой кипяток.

"Моя жена не пойдет под клятву Немого Огня…"

А императрица, выходит… И какую же тайну надо было прятать так жестко? Тайну, в которую посвящена женщина, жена, мать наследника…

Вторая порция крутого кипятка была уже перебором.

Рами — не родной сын Императора? А тот… знает об этом? Черт! РАЗУМЕЕТСЯ! Еще как знает. И любит без памяти, как не всякий отец любит родного ребенка. Молодец, мужик, уважаю!

Но Алета — хороша. Протащить в наследники Империи нагулянного ребенка — как ей это, вообще, удалось, а? До ДНК-тестов этот мир еще не дорос, но маги-водники определять родство умели, мы ведь на 60 % состоим из воды, а у нее есть собственная память.

Кстати, насколько мне не измеяет моя — гуляла эта дама, да так смело, напоказ, ни от кого, особо, не прячась — только с одним человеком. И… еще раз черт! Вот почему улыбка Рами всегда казалась мне такой знакомой. Улыбка, поворот головы. Умение быстро, очень быстро соображать и находить парадоксальные, но единственно верные решения.

Но ведь и на Его Величество принц тоже похож! Сильно похож, иначе бы я так долго не тупила… Выходит?.. Что же это у нас выходит, а? И тут круг замкнулся.

Теперь понятно, почему Дух Водопада так легко поменял свое решение, хотя древние пророчества — это тебе не хухры-мухры, они ВСЕГДА исполняются. Исполнилось и это. Я все-таки вышла за принца. Просто — не за того принца…

Теперь многое становилось понятным. И то, что Марк, всегда вежливый и безупречно учтивый… временами просто давил властностью, как пневмопрессом. И вроде бы неуместно такое для колдуна из маленького Румона — но даже безбашенные девчонки из общаги приседали и не спорили. Чуяли то-ли кровь настоящих повелителей?

Круг замкнулся не только для меня. Взглянув в светлые, горящие паникой глаза Алеты, я отчетливо поняла две вещи: во-первых, ход моих мыслей она просекла. А во-вторых, жить с таким знанием мне не позволят.

И ждать "плаху, палача и рюмку водки" слишком наивно и оптимистично. Императрица — южанка, а Кайора у нас славилась не только редкоземельными металлами. Эшери, любимый и признанный герцог — освободитель без хорошей тонкой кольчуги туда не совался.

Правильно делал! Эта дрянь воткнулась мне в плечо, хотя нацелена была, зуб даю, в сердце. Меткий глаз, косые руки… десять лет без тренировки. Больно было, между прочим — зверски!

Меня замутило, от шока я споткнулась, наступила на подол платья, будь оно трижды не так постирано и полетела назад себя. Удар затылком? Сотрясение мозга?

Маргарита, очнись. Похоже, сотрясение случилось еще до удара. Никаких последствий не будет, потому, что эта змея тебя сейчас попросту добьет.

Правая рука с растопыренными пальцами инстинктивно взметнулась к груди в напрасной попытке защититься. От метательных ножей, да! Еще эффективнее прикрыться веером, тогда точно не достанет.

Пытаться "наладить контакт" с императрицей мне и в голову не пришло. Женщина в панике — страшный зверь! Медведь-шатун болонкой покажется.

Левая рука осталась висеть плетью и в момент падения соприкоснулась со стенкой… Точнее, не совсем стенкой. И даже — совсем не стенкой. Зеркалом!!!

Мгновенное головокружение и я, спиной вперед, с размаху влетаю во что-то большое и мягкое.

У Кота там, что, подушка для трюков?

Небо над Дан-Шари только отовилось загореться костром. Пожал на восходе едва тлел, слегка касаясь острых шпилей Башен маадиров, откуда почтенные жрецы Рауши приветствовали приход нового дня.

При всей своей неустроенности, Дан-Шари был вполне безопасен. Если соблюдать некоторые простое правило: ходить только по главным улицам, не сворачивая в переулки. Вымощенные камнем главные артерии Города Луны по негласным правилам считались нейтральной территорией.

А вот каждый отнорок был уютным домом для своих — и воротами ада для всех остальных. "Своими" считались либо род, либо народность, либо большая семья. Всех своих знали в лицо, не трогали и даже защищали. Остальные, по умолчанию, были добычей.

Поэтому, когда наперерез Орву кинулась хорошенькая девушка в разорванной рубахе, босая и с явными следами побоев на милом личике и, заливаясь слезами, принялась молить спасти ее брата, которого вот прямо сейчас убивали в таком переулке, водник, не говоря худого слова, скрутил ее водной плетью, заткнул рот кляпом, кинул "отвод глаз" и в таком виде притащил ее в небольшую комнатку в гостевом доме: "Фонтан госпожи"… Названия здесь и впрямь были один другого чуднее.

Хотя с этим все было кристально ясно — супруга хозяина обожала поговорить с постояльцами и была так красноречива, что демона лысого заткнешь. И впрямь — фонтан.

Толкнув добычу в угол, не сильно и не грубо, но так, чтобы девчонка почувствовала — никто с ней тут церемониться не станет, Орв встал напротив, нависая над ней всем своим немалым ростом и негромко сообщил:

— Сейчас я освобожу тебя от кляпа, но плеть на шее оставлю. Один писк не по делу — придушу, а хозяину скажу, что ты девка из борделя, которая получила за услуги, решила — что мало и кинулась на постояльца. Он мне слова не скажет, просто пошлет прибраться. Поняла?

Девица непримеримо сверкнула черными глазами из под почти сбитой на сторону шамайты.

— Снимаю, — предупредил Орв и щелкнул пальцами.

— Ты мерзавец! — заверещала она, — Притащил честную девушку, надругался. Люди Дан-Шари, помогите!!! Помо…

— Дура, — определил Орв, затягивая петлю. Девчонка захрипела и упала на колени. — Думаешь, если я маг, так заклятие тишины не кинул? Хм… Интересно, почему? Засмотрелся на твои потасканные прелести… честная девушка. Да когда ты ей была я, небось, еще пешком под стол гулял. Надругаться над тобой?! У тебя столько монет не будет, чтобы оплатить эту услугу.

Значит так, попытка вторая и последняя. Не получится — придушу сразу. И ничего мне за это не будет. Такого мусора по углам Дан-Шари и так больше, чем нужно. Мне еще приплатят за уборку. Чего сверкаешь глазами? Хочешь сказать, твой брат или любовник отомстит, "рыбки" летают быстро?

Судя по тому, как нахмурилась девчонка, именно это она и хотела сказать.

— Овца наивная. Я — маг, на меня у всех ваших Ночных Пастухов убивалка не отросла. Ну что, ослаблять петлю или предпочитаешь сразу сдохнуть и не мучаться? Один кивок — даю тебе шанс. Два — отправляю к Рауше. Или к песчаным духам.

Девушка метнула на Орва злющий взгляд, помедлила. И кивнула. Один раз.

— Слушаю.

— А потом ты меня отпустишь?

— Пять слов назад отпустил бы точно. Теперь — подумаю.

— Мне заплатили за то, чтобы я заманила тебя в переулок, — буркнула девушка.

— Именно меня?

— Любого мага. Нам платят по три жемчужины за мага.

— А ничего, что я мог бы вашу шайку на локоть намотать?

— Зашел бы в переулок… — голос девушки сорвался на шипение.

— Благословение? — сообразил Орв. — Жрецы. И давно вы так промышляете?

Девица опустила глаза и нетерпеливо ерзнула:

— Господин, а можно мне пописать.

— Можно. Только прямо тут, — невозмутимо ответил водник. — Так как? Давно?

— С осени.

— Куда отвозите магов?

— Приходят люди и забирают, — сообразив, что карта бита, девчонка кололсь как сухое полено.

— Как узнаете, что это именно они?

— По жемчугу, — удивилась девчонка. — Кто готов заплатить жемчугом, тот и покупатель.

— Как даете знать, что есть товар?

— На мосту Харулы повязываем на перила зеленый платок.

— Наверняка каким-нибудь хитрым узлом, — брюзгливо заметил Орв и поймал злой взгляд своей добычи.

— Теперь я могу ибти, господин? Я сказала все.

— Куда ты пойдешь, дура? К своим подельникам? После того, как они видели, что тебя утащила твоя предполагаемая добыча? А через клепсидру ты являешься, вся из себя здоровая и даже ни капли не побитая… И они, конечно, сразу поверят, что ты молчала как рыбка в фонтане Дан-Шари.

— Я скажу, что ты принял меня за шлюху и мы складывали зверя с двумя спинами.

— А деньги?

— Ты меня выгнал, не заплатив ни медяшки.

— Какой я, оказывается, нехороший, — хмыкнул Орв, — нет уж. В твоих историях дырок больше, чем в хафане нищего. Посидишь пока тут. По комнате ходить можешь. Ночная посуда тут есть, воды достаточно. Попробуешь выйти за дверь — захлебнешься. Будет очень редкая смерть для пустыни.

— Господин, а покушать? — сообразив, что прямо сейчас ее убивать не будут, девица обнаглела со скоростью атакующей кобры.

— Считай, что у тебя внеочередной пост во славу Ткачихи Гобелена. И не переживай, без еды можно прожить двадцать дней. Я вернусь раньше… если ты мне и в самом деле сказала все.

Орв развернулся и шагнул к двери. Сзади послышалось что-то здорово похожее на пресловутый зубовный скрежет.

— Господин, если пойдешь в наш район в шамайте не зеленого цвета, убьет первый же пацан. Убьет и ограбит.

— Услышал, — кивнул водник, но не обернулся.

Спустившись по темной лестнице он вышел во двор. Прислушался и так, ушами и "особым" способом, но никого чужого как будто не было. Водник выщелкнул на руку тонкий легкий нож-юкку, кольнул ладонь и зашептал:

— Силой крови, правом крови, дорогой крови — иди и найди…

Закончить он не успел, тонкая воздушная плеть обвила запястья и колдовство разрушилось, не свершившись.

— Наари, — глупо улыбнулся Орв, — что ты здесь делаешь?

— Хотела спросить о том же, — девушка подошла, разглядывая парня как нечто диковинное и опасное, — переписка во время Игры запрещена. Кому гонец?

— Наари… — водник выглядел по-настоящему несчастным, — я не могу сказать.

— Другими словами, ты мне не доверяешь?

— Как и ты…

Паук незаметно и терпеливо трудился над очередным фрагментом огромной паутины, той, что по великому замыслу, должна была затянуть всю южную стену от края до края, и обеспечить пищей Охотника и весь род его на весь остаток вечности. Паук не знал двух вещей: первая — что вечность не делиться на отрезки, и вторая — что утром кривой уборщик Ашен сметет с фасада здания все его труды. Он так делал уже несколько раз, но паук об этом забыл. С памятью у него было гораздо хуже, чем с терпением и трудолюбием.

В комнате на плетеных циновках, завернув ноги в "цевию", сидели пятеро и смотрели друг на друга настороженно и сердито.

— Так дальше продолжаться не может, — заговорила Келли спокойно, ровно и жестко. Попытку сотворить из себя второго Кота ей засчитали, но исключительно как неудачную. Вот и не будем копировать чужой опыт, будем набивать свои шишки. — Мы не можем продолжать задание, если не будем полностью доверять друг другу. И поэтому сейчас мы либо покончим с этой ситуацией, либо вернемся в Школу, поджав хвост.

— И что ты предлагаешь? — вскинулся Орв, — Амулета Истины у нас нет.

— Нет, — согласилась Кел. — Но зато у нас есть огненный маг. И сейчас Леф поклянется жизнью и магией…

— Что не сдавал звезду Росомахе? Да не вопрос, — пожал плечами стратег.

— Нет, — Кел вскинула руку, призывая к молчанию, — Вы знаете, что любая ложь рано или поздно всплывает. Она, как навоз, не тонет. Эта ложь всплывет после Игры, когда нас будет сканировать маг-менталист.

— И что? — не поняла Наарита.

— Леф сейчас даст клятву, что сожжет того, кто сейчас солжет.

— Спятила? — вскинулся стратег, — Это же Игра. Мы не имеем права убивать…

— Поэтому ты убьешь после Игры. А мы все сейчас засвидетельствуем, что идем на это добровольно и осознанно, чтобы снять с тебя ответственность.

Пятерка переглядывалась. Это было как-то слишком круто даже для Скорпиона, который с учениками не церемонился.

— Кел…

— Либо мы это делаем и я обьявляю второе задание. Либо Игра для нас заканчивается прямо сейчас. И мы становимся той самоя пятеркой, которая вылетает.

— Хм… А если за две команды играл как раз Висельник? — полюбопытствовала Наарита, — Или он почему-то вне подозрений.

— Все под подозрением. И я тоже. А если выяснится, что это Леф, то… Собственный огонь ему не повредит, но веревка у нашего графа имеется. Хорошая.

— Я не против, — пожал плечами Леф. — Но ты сама всегда говоришь — инициатива наказуема. Ты предложила — ты первой и отвечай.

— Хорошо, — так же ровно кивнула Келли, — тогда ты — замыкающий.

С непроницаемым лицом Леф вытянул левую руку вперед. Она не дрожала. Истинный Ласси, без подмеса, что тут скажешь?

— Клянусь жизнью и магией покарать огнем… или иным способом того, кто сейчас солжет кругу, не позднее трех дней по окончании Игры.

— Вот и появился у звезды собственный палач, — хмыкнула Восьмерка. Впрочем, вполне добродушно, — Так что, Белка, готова сказать, что не предавала звезду, не заключала союза с Росомахой или другими пятерками, не посылала гонцов?

Кел покачала головой.

— Не предавала, не заключала… А вот гонца посылала.

— Кому? — вскинулся Орв.

— Мужу.

— Кому?

Четыре пары глаз уставились на нее, и если в трех было честное и ничем не прикрытое изумление, то в черных, алмазами горевших на смуглой коже глазах Янга было еще и другое… Боль? Печаль? Сожаление? Так сразу и не скажешь, но что-то такое, определенно, было.

— Мужу, — повторила Келли, — нездолго до начала Игры мы заключили брак.

— И кто у нас муж? — шевельнул бровью Леф, — Ты же понимешь, Кел… Если он из клана Валендорских или приближен…

— Не из них и не приближен.

— И все же. Сказала "А", говори и "Б". Иначе я, по праву принесшего клятву и держащего в руках наши жизни, не приму твой ответ.

Кел пожала плечами. И преувеличенно ровно произнесла:

— Мой супруг, волей Неба, Первый Герцог и Регент Эшери Монтрез.

Леф протяжно присвистнул. Орв смотрел во все глаза так, словно перед ним во плоти явились все Святые Древние разом. Наарита… та осталась невозмутимой. Янг легко поднялся, опустился перед Кел на одно колено и приложил ладонь к сердцу.

— Видит Ткачиха Гобелена — ты не могла избрать более достойного спутника, шане. Да будет путь ваш под Небом светел и пусть Рауша благословит вас детьми.

— Спасибо, Янг, — кивнула Кел. — Но, раз уж ты, наконец, заговорил…

— Не предавал и не способствовал предательству, да пресечется мой род, если я солгал.

— Наарита?

— Не предавала звезду, не заключала союзов, не посылал гонца, — безмятежно поклялась девушка.

— Орв, — Келли перевела взгляд на водника.