Глава 38

Ночное море — как кусок дорогого айшерского шелка, расшитого серебром. Луна постаралась. Она висела над зубцами крепостной стены, уже почти полная, почти круглая. Кто бы и не заметил — тарелка и тарелка. Но до настоящего полнолунья было еще два дня.

Свет в кабинете сеньора края, владетельного герцога Монтреза, не гас далеко за полночь, но это как раз было нормально. Здесь говорили, почтительно склонив голову, что Святые Древние благословили сеньора "вторыми глазами". Значит, пока одна пара — спит, вторая — старается на благо Империи и герцогства.

В мире Маргариты тоже встречались такие маньяки, но там их безо всякой поэзии называли трудоголиками (прозрачно намекая, что это — лечится. При должном старании).

— То есть основного удара нужно ждать по двум направлениям: Каротта и Картаэлла… — маршал весьма небрежно и размашисто, но на удивление точно провел на карте две стрелки с севера и юга. Обе они смотрели в одну точку и неприятно напоминали руки, готовые сомкнуться на горле столицы.

— Сведения точные? — шевельнул бровью Марк.

— Скажем так… восемь из десяти. Мои ребята получили задания в этих районах и кое-что заметили. Двое лидеров рискнули, нарушили правила Игры и послали мне гонцов. В Картаэлле наемники собираются в порту. Уже давно собираются, содержатели кабаков и борделей не знают, за кого Ткачихе молиться, таких доходов они с прошлой войны не видели. А еще — организованы заставы для гонцов, на всем караванном мосту. Верблюды заранее оплачены, в аренду их никому не дают. И звери не тягловые, а беговые.

Марк кивнул. Поднял темные, серьезные глаза:

— А Каротта?

— Там у меня тоже… поиграли. Две пятерки сцепились: барона Жакри и шевалье Ашанди. Пока пытались друг друга научить плохому — поймали подозрительного парня. Ашанди подвесил его за ноги и меньше чем за короткую клепсидру вытряхнул, что в шести монастырях Каротты собираются интересные паломники. После чего плюнул на Игру и наведался в один из монастырей… Я дам этому парню место в Отряде, даже если его пятерка не выиграет. Он прошел по волосу и, цени, стратег — остался в живых, ничем себя не выдал и умудрился выскользнуть с добытыми сведениями. А, главное — понял их значимость и немедленно передал, зеркалом, лично в руки Скорпиону.

— Почему такие важные вещи мы узнаем почти случайно?

— Потому, что Школа существует только восемь лет. Обученных людей не хватает. Я их посылаю в Кайору, на побережье, в Миар — туда, где "горячо". А в Каротте и Картаэлле было всего лишь тепло. — Эшери остановился напротив окна, выпрямился. Силуэт его, и так тонкий, вытянулся в струну. — Я с себя вины не снимаю.

— И чего они так взъелись? — безразлично спросил Марк, буравя взглядом потолок, — подумаешь, прошел маршем по территории чужого государства… Даркшеб, это ведь не Империя, я ничего не путаю? Дошел до Серых скал. Закопал в песок больше четырех сотен преданных воинов Кесара и пару десятков Святых Жрецов. Осквернил храм… Точнее — сравнял его с землей?

— Чего там осквернять было? — неподдельно удивился Эшери, — они там дурман и яды гнали в товарных дозах. И вообще, нас там не было. Были радикально настроенные представители местной оппозиции. Беда же не идиот, чтобы улики оставлять.

— Тогда чего Благочестивый к тебе примотался?

— А у него паранойя, — невозмутимо сообщил Кот, — я ему везде мерещусь, даже в собственной утренней чаше для омовения.

— Бедняга, — посочувствовал Марк, — за что ему такие кошмары? Ты бы посоветовал Благочестивому самому своими зельями полечиться. Дурманом, там… А если не поможет — ядом.

— Тот точно поможет, — немедленно согласился Кот. — Радикально. Больше ничего болеть не будет.

И не выдержал — даже не засмеялся, заржал. Зрелище Первого Герцога и Регента, которого перегибает от хохота, оказалось заразительным.

— Но ты же понимаешь, что этот марш наемников по Империи возможен только в одном случае…

— Полном параличе центральной власти. Или ее… лояльности. — веселье Кота словно саблей срезало. — Соседи?

— А как мыслит Совет Лордов?

— Как всегда — радужно. В Рогери недавно был бунт, у Полночи свои проблемы, Керату мы недавно помогли, и, в благодарность, они в наши свары с Фиолем не полезут. А что думаешь ты?

— То же, что и ты, — пожал плечами Винкер, — Рогери свой бунт почти задавил, Полночь скажет, что "это не проблемы", а Керату забудут про нашу помощь так же легко, как про свои внешние долги. Если Змея грохнут, никто из них не постесняется оторвать себе кусок от нашей земли.

— Если Змея грохнут, — невыразительно повторил Эшери, — на его место сяду я. И посмотрим, как быстро до всех этих не стеснительных дойдет простая вещь: Рамер Девятый — лапушка. Как думаешь, когда они захотят его воскресить? Через неделю?

— Я бы сказал… сутки. — Винкер криво улыбнулся, — И кое-кто из наших оппонентов это отлично понимает уже сейчас.

— Он параноик.

- Священный параноик, — поправил стратег. Помолчал. И все-таки спросил, — Надо объяснять, что это значит?

— Если Змея планируют убрать…

— То тебя попытаются убрать еще раньше. И это наш единственный шанс схватить заговорщиков за колокольчики и узнать, что и когда планируется в Аверсуме. Если мы его упустим…

— Шпаги при нас.

— Не-е, — мотнул головой стратег, — слишком просто. Если облажаемся — пойдем всей командой в жрецы. На десять лет.

Монтрез поперхнулся вдохом:

— Ты серьезно?!

— А похоже, что шучу?

Взгляд черных глаз был похож на Бездну, на смерть, на предрассветное небо — на что угодно, только не на последний анекдот сезона.

— Хвала Темным Богам — я буду мертв, — искренне обрадовался Кот. — Служить тебе?!! Да легче сразу повеситься, хотя бы и за ноги! И это меня боятся! А кто-то даже императора! Хвост, огонь… Какие, право, мелочи.

— Ты ведь тоже сейчас не шутил, — уточнил Марк.

— А демоны его знают, — Эшери махнул рукой и мягко улыбнулся, — забудь. Мы друг друга давно приняли, светлыми и темными. А весь остальной мир… ну, как-нибудь проглотит. Выхода-то нет.

Я проснулась от тихого, спокойного дыхания рядом. Ничуть не сонного дыхания. Темнота смотрела на меня знакомыми черными глазами и обнимала — мягко, почти невесомо. Чуть-чуть касаясь…

— Вернулся, — я ткнулась носом в Марка, обхватила его руками, с силой притянула к себе, — Когда? Почему сразу не разбудил?

— Я в процессе, — хмыкнул он.

— В процессе! — Смеяться или злиться? — А если бы я не услышала тебя?

— Но ты же услышала…

— Ты мог бы сделать меня счастливой на десять секунд раньше!

— Плохие каникулы, — мгновенно согласился Марк, — обещал все время быть рядом…

— "Не обещайте деве юной…" — я потерлась об него лбом. От Марка пахло тонко и горько: кофе, хорошее… очень хорошее вино, дорогие и крайне неприятные духи и тихонько, на грани — запах то ли леса, то ли грозы — чем-то он меня тревожил. Так пахло от Его Императорского Величества в нашу первую и последнюю встречу. "Деликатное положение" проявляло себя как-то странно: нюх обострился до такой степени, что позволял спокойно наниматься в полицию в качестве служебно-розыскной собаки.

— Сначала спасали родину и императрицу. Потом сидели с Эшери и строили козни, от которых весь мир вздрогнет, — пробормотала я. — и, разумеется, пили кофе. Чертову прорву кофе на ночь. Будни великих черных колдунов, ничего особенного…

— Как же я кошмарно по тебе скучаю, — голос Великого Черного опустился почти на целую октаву и ушел в шепот. Почти неслышный, но ощущаемый, как горячий, очень горячий ветер.

Благие намерения… И как только кому-то удается мостить ими дороги, скажите на милость? Мои вот еще ни разу так и не дожили до воплощения в действительность. Ведь хотела сказать ему, что устала, плохо себя чувствую, беспокоюсь… Что там еще? Голова болит? И, разумеется, промолчала, как последняя… хорошая жена.

Руки неторопливо распускали шнуровку на плотной ночной рубашке. Как там в романах? Разум кричал: "НЕТ!", но тело предало белокурую деву?.. Ничего подобного, разум был полностью согласен с телом, и, чтобы не мешать, вообще заткнулся.

Ладонь, жесткая и горячая, скользнула по плечу, щекочуще и нежно… Остановилась. Вернулась назад.

Вот ведь! А еще в тех же романах пишут, что у мужчин в такие моменты мозги полностью отключаются. Видимо, у тех, кто эти романы пишет, мозги отключаются в другие моменты — за клавиатурой.

— Что это? Откуда?

— Ну, понимаешь… Мы с Дашкой решили пиццу приготовить. А у меня неожиданно голова закружилась, я упала… прямо на нее. А у нее как раз нож в руке был. Она колбасу резала.

— Боевым стилетом?

— Ну, что под руку попало, тем и резали.

— Удобно было? — осведомился Марк. — Ничего, что стилет это колющее оружие, а не режущее. Стесняюсь спросить, чем вы раскатывали тесто. — Пальцы почти не касаясь, но тщательно ощупали свежий рубец от полностью зажившей раны. Целительская магия… Еще пара дней, и от него бы не осталось и следа.

Маргарита, ты — кретинка!

— Эшери знает? Хотя, о чем я. Конечно, знает.

— Я попросила его молчать.

— И он послушался, — иронично кивнул Марк. Он не сердился на меня, все было гораздо хуже — он был невероятно встревожен.

— Это была ошибка. Несчастный случай. Больше не повторится… — если у меня хватит мозгов держаться подальше от императорского дворца. Но об этом лучше помалкивать.

— С тебя ведь не взяли какой-нибудь клятвы? — спросил он. Голос Великого черного колдуна для меня всегда звучал, как музыка: саксофон-альт, или лерт… Даже не предполагала, что его звук может быть таким похожим на погребальный колокол.

Торопливо помотала головой. Когда действительно опасный мужчина говорит таким тоном, лучше не перечить, герцогская недвижимость целее будет. Марк перевел дух, сгреб меня в охапку, прижал к себе. И очень тихо приказал:

— Рассказывай.

— Ты уверен, что хочешь это знать?

— Либо ты рассказываешь мне все, без утайки. Либо я, прямо сейчас, даю клятву на крови, что узнаю сам — и повешу виновного на ближайших воротах.

Темнота укутывала нас плотным одеялом, луна, ненадолго показав себя, снова нырнула в тучи. В замке и окрестностях стояла нереальная плотная тишина, невозможная не только для мегаполиса, но даже для сонного провинциального городка. Час между собакой и волком — самый темный в сутках.

…Условие Марк поставил — и не отступит. Мое дело — принять. Других вариантов не предусмотрено.

Личная резиденция второго наследника Священного Кесара была огромной: дворцовый комплекс, больше напоминающий не самый маленький город, честолюбивая принцесса-мать велела возвести на самом краю красной пустыни, где ее дыхание ощущалось особенно сильно.

Здесь журчали фонтаны и пышно цвели розы, а воздух был напоен влагой и пыль не проникала в комнаты… для этого ежедневно трудились почти три десятка магов-стихийников. Зачем? Хозяин почти не появлялся в Красном Дворце.

Впрочем, сегодня он был на месте — и уже спал. Девиц отослал даже не взглянув… Конечно, это никуда не годилось. По тому, насколько мужчина способен любить женщин, здесь судили о его силе, и о том, насколько он способен править. До коронации Хозяин никогда не позволял себе слабости.

Но сейчас трепыхаться было уже поздно. Священный трон занял брат. Хотя… Никто не вечен, а ситуация может меняться очень быстро.

— Эти курицы будут держать языки за зубами? — спросил старшина аскеров.

— Наложницы верны хозяину, — неприятным, слишком высоким голосом заметил сопровождающий, подобострастно кланяясь.

— Девки — верны? — фыркнул тот, — не смеши мои пятки, уважаемый. Верность женщины подобна пустынному ветру, ее определяет настроение. И тот, кто полагается на нее — глупец или безумец.

— Удавить всех?

Услышав вопрос девушки сбились в испуганную кучку, не решаясь даже повалиться на колени и молить о спасении. Впрочем, это бы все равно не помогло. Да и не понадобилось.

— Дай им Росы, отшибающей память за ближайшие сутки.

Едва евнух со своим курятником скрылся с глаз, старшина аскеров потянулся к драгоценной шкатулочке из лисандрийского кедра, чтобы втянуть ноздрями дивный порошок, снимающий усталость и возвращающий бодрость. Но не успел. Потемнело малое зеркало, портал для писем.

Конверт оказался анонимным. Сургуч был, но вместо личной печати отправитель приложил к нему одну из самых ходовых монет. Такую почту Хозяину не приносили, даже после того, как проверят на яды и магию. Слуга вскрывал ее сам — берег бесценное время господина.

"Уважаемый наследник Святого Квентина, — гласило письмо, — Император-Оборотень владеет сокровищем, которое в полной мере можете оценить только Вы, обладая поистине божественной мудростью.

Это — ведьма невероятной силы. Ее кровь способна высушить море и напитать влагой пустыни. Она молода, красива и хорошего рода.

Император-Оборотень не знает ни ее настоящей силы, ни настоящей цены. За пятьдесят тысяч золотом и звание Вашего военного Советника я готов сообщить ее имя.

Ваш преданный слуга…"