Глава 39

Павильон назывался розовым, хотя был выкрашен в бежевый цвет и прятался в густых зарослях ари. Роз близко не было. И на счет густых зарослей… Заросли имели место, и даже вполне густые, но — летом, когда стояли в листьях.

Ранней весной голые тонкие прутики не могли защитить ни от ветра, ни от нескромных глаз. Зато имелась ведьма — одна штука. А больше и не нужно. Кел воткнула в дверной проем на высоте своего роста две иголки — по обе стороны, прошла внутрь и расположилась там как у себя дома, с полным спокойствием.

— Проходите, — пригласила она, — можно не шептать. Нас никто не увидит и не услышит.

— Что ты сделала? — поинтересовался худенький парень с говорящим прозвищем Иголка.

— Дороги запутала. У тебя не получится, это чисто ведьмино. В ближайшую клепсидру к этой беседке никто пути не найдет.

— А жрец?

— Смотря какой, — немного слукавила Кел, — если сильнее меня, да будет точно знать и искать…

Кстати, и не слукавила. Просто не стала говорить, что "сильнее ее", это должен быть кто-то очень верующий и Благословленный. А такого она бы почуяла за три лиги.

— Ваше задание — коса императрицы? — Кел не спрашивала, а утверждала. И удовлетворенно кивнула, когда кое-кто из коллег-конкурентов… ну, не сморгнул, конечно, это было бы слишком явно, но шевельнул ресницами.

Росомаха ничем себя не выдала. Она сидела на скамье с абсолютно прямой спиной и личиком законченной блондинки, "создавала красивый вид" и помалкивала. Угадать, о чем она при этом думала — задача для имперского стратега. Келли даже браться не стала, мысли заклятой подружки бродили такими странными тропинками, куда там ее иголкам.

— Как ты нас вычислила?

— Почуяла, — пожала плечами Келли, — и позвала.

— Опять ведьмино?

Отвечать Белка не стала.

Наарита поставила воздушный щит от ветра, а Леф подвесил светляк и чуть-чуть поиграл со спектром, так, что он стал не только светить, но и греть.

— Садитесь, — повторила Келли, — разговор будет долгим.

— Мстить будешь?

— И это тоже, — кивнул Орв, — только после Игры. Сейчас нужно выполнить задание. Но никому из нас в одиночку эта миссия не по зубам.

Свист обвел всех настороженным взглядом:

— Это такая шутка? Ни демона не смешная…

— Точно, — согласился Леф, — но других нет, придется смеяться над этой.

Не слушая, Келли подняла руку и поддернула рукав. Золотой волос тихонько, но заметно светился. Ведьма закрыла глаза и покрутилась на месте: в одну сторону, потом в другую. Ребята следили за ней настороженно. Магом в Империи рождался примерно каждый сотый, к ним привыкли. А вот по-настоящему сильные ведьмы были огромной редкостью.

Девушка остановилась. Рука, как стрелка компаса, указывала четко на юг.

— И что это значит? — спросил Свист.

— Направление — юг. Расстояние… порядка нескольких тысяч лиг. Точнее не скажу, далеко, — Келли невозмутимо пожала плечами, — объяснять дальше? Или кто-то еще помнит географию мира?

— Но ты же не собираешься?..

— Не в одиночку, — успокоила Белка. — И, разумеется, я свяжу вас проклятьем. Чтобы избавить от искушения еще раз предать и подставить.

— Шустрая! — вскинулся Иголка, — а если мы не согласимся.

— Мы согласимся, — негромко сказала Росомаха. И как-то так, что ее банда мгновенно проглотила возражения. — И жилу отворим, и клятву дадим — и даже честно ее сдержим. Джентльмены, у кого есть фляга? Ножи, я так понимаю, у всех свои…

Алессин расстегнула манжет.

Расходились перед рассветом, обговорив все детали и, вместе с основным планом разработав два резервных. Павильон покидали по одному и парами. Кел и Алессин выскользнули вместе.

Идти по парку было легко — землю схватил утренний заморозок. Воздух пах свежестью, небо казалось выше, чище и прозрачнее, чем обычно.

— Даже не знаю, кому из нас достался более самоубийственный квест, — довольно улыбнулась Росомаха.

— Я тоже, — согласилась Кел. И, в приступе внезапной откровенности, добавила, — но поменяться с тобой местами я бы ни за что не согласилась. Кстати, если не секрет… с какого перепугу ты вдруг решила нас поддержать?

— Я что — самоубийца, идти против жены Эшери? — изумилась Росомаха. — Что? Волос на твоем запястье… Такие вещи даже невестам не дают, только тем, с кем клятвой связаны. А других таких волос нет во всей Империи. Даже у Ее Величества золото с медью, а тут — чистое.

— Демоны бы тебя прибрали, — беззлобно ругнулась Кел.

— Уже, — отозвалась Росомаха, — Как и тебя, драгоценная. Кстати, поздравляю.

— С замужеством? Или с тем, что демоны прибрали?

— А есть разница?

— Увидим, — Кел улыбнулась. Вопреки мрачным прогнозам стратегов, настроение было боевым.

В библиотеке горели шесть светильников из пятнадцати, а шоколадного цвета, плотные портьеры были тщательно задернуты. И час выбрали хитрый, предрассветный, когда спится слаще всего. Мальчишки, оба, вовсю клевали носами, но храбрились.

— Ты не перестраховываешься? — спросил Марк.

— Нет, — мотнул головой Эшери, — женщин и детей в глубокий тыл.

— А почему госпожа Маргарита остается? — немедленно возмутился принц, — она же дама! Это ее нужно прятать, а мы можем сражаться.

— Сражаться будет твой отец. У тебя — другая задача. Ты — хранитель Крови.

— А госпожа Маргарита — лекарь, — хмыкнула я, обнимая мальчишку.

— И что?

— По законам нашего мира, все лекари — военнообязанные. И мужчины, и женщины. Можно сказать, присягу даем наравне с воинами. Надеюсь, юный Повелитель, тебе не нужно объяснять, что такое присяга?

Рами на носках развернулся к Марку:

— Ты ведь ее сбережешь? Обещай!

— Клянусь душой и магией, — серьезно отозвался он.

— Кровь императрицы, — негромко напомнил Волк, тенью возникая в дверях, — она мне нужна.

— Этого хватит? — Из поясной сумки Кот извлек хрустальный флакон высотой в пол-ладони. Волк шевельнул бровями.

— Как ты ее уговорил? Она же до истерики боится…

— Еще я истеричек не уговаривал, — фыркнул Эшери, — Усыпили, да откачали сколько нужно.

— А Его Величество?.. Не возражал?

— Даже помог. Он хоть и змей хладнокровный, но моя обожаемая сестричка и дохлого крокодила достанет безо всякой некромантии.

— Сколько почтения к правящему дому, — оценил Обжора. Он появился бесшумно, кивнул персонально мне, а потом всем остальным. Приветствовать принца как полагается он не мог — руки были заняты. Бесчувственным женским телом. Или, вернее, спящим женским императорским телом.

"Золотая Богиня" была тиха, мила, неподвижна, абсолютно безопасна и, в кои-то веки, почти приятна в общении.

— Арчибальд?

— Ваша Светлость, — здоровая полосатая туша грациозно и совершенно бесшумно спрыгнула с верхней полки стеллажа и потерлась об ноги Эшери. Тот присел и машинально почесал кота за ухом.

— Маяк чувствуешь? — спросил Марк.

— Так же отчетливо, как кошачий лоток, — фыркнул тот.

— Это что, такой юмор мурлыкающего народца?

— Это такая жизнь. Открывай зеркало, Человек с Красивыми Кольцами. Сейчас хорошее время, а мне четверых вести. Это… не слишком легко.

— Я могу чем-то помочь?

— Да, — Марк выжидающе посмотрел на Арчибальда, — Открой страшную тайну, человек — где моя мышь?

— Я ее на помойку вынес, — признался стратег, — чтобы Маргарита не увидела.

— Чтоб у тебя было столько золотых эров, сколько мы их на лабораторных вскрывали, — хмыкнула я. — Арчи, свидетельствую, он тебе должен мышь.

— Я ее что, ловить тоже должен? — опешил Марк.

— Без магии, — хихикнул поганец.

Мой супруг свел брови, почти незаметно, но выражение лица изменилось кардинально.

— Арчибальд, — вкрадчиво спросил он, — ты вот сейчас хорошо подумал? Когда виру требовал?

— Мясо, — немедленно отыграл назад кот, — любое. Порезанное.

— Наглость этого существа — сотый левел, — сказал Марк, — но полезность — вне рейтинга.

— Ничего не понял, но согласен с Арчи, давайте поторопимся, — решил Эшери.

Зеркало настраивалось неожиданно долго. Марк крутил его с таким сосредоточенным видом, словно разряжал старую и ржавую мину. Трижды сбрасывал настройки, пока не получилось то, что он счел нормальным результатом.

— Твоя очередь, коллега, — Марк с издевательским почтением поклонился Коту и уступил место.

— Благодар-р-рю, — мурлыкнул Арчи и поставил передние лапы на темное, практически, черное стекло, в котором не отражалось ничего.

Капризничать сопряжения не стали. Мы не успели приготовится к ожиданиям, как Арчи махнул хвостом и шагнул в глубину рамы. Вторым зеркало прошел Рой, спокойный и серьезный, с легкой усмешкой, спрятанной в глубине глаз. Третьим — принц с предвкушающей улыбкой. Замыкал колонну Обжора с императрицей, обвисающей на руках. Куда они уходят, нам не объявили…

Проводив, Эшери коснулся кольцом зеркала, закрывая вход для всех, кроме себя. Монтрез перешел на осадное положение.

— Ну, — потер руки Маркиз, — что у нас дальше по плану.

— Тяжелый разговор, — отозвался Кот. — Марк… На правах родича я хотел бы…

— Тоже виру? — перебил тот. Поднял голову. — За кровь моей жены? Эшери, у тебя пол стука сердца, чтобы взять свои слова назад.

— И в мыслях не было. Я лишь хотел узнать, могу ли я — на любых условиях, принять кару вместо Алеты. Она моя сестра по крови.

— Она была моей женой. Недолго, правда, но из песни слова не выкинешь. Так что это — семейное дело. Разберемся между собой.

Кот вздохнул.

— Есть шанс, что Империя уцелеет?

— Которая? — мрачно спросил Марк, — одной точно конец. И даже не проси, не передумаю. Маргарита неприкосновенна. Если кто-то этого еще не понял… буду лечить.

Эшери прикрыл ресницами яркие, зеленые глаза. Тряхнул головой.

— Даже не знаю, что сказать. И не хочу ничего говорить, представляешь?

— Влюблен насмерть, — припечатал Маркиз с подоконника, на котором сидел, как ворона на заборе, — и даже не скрывает.

— Завтрак? — как-то буднично предложил Кот, — там, кажется, осталось что-то от ужина. Повара еще клепсидру, как минимум, не проснуться — слуг мы усыпили на совесть.

— Приготовлю омлет, — решила я, — с ветчиной и зеленью. Будет вкусно и сытно.

Ступая по узорной мозаике, непривычно яркой и даже аляповатой, на его вкус, Леф крутил головой, рассматривая резиденцию второго наследника Кесарии. Посередине двора из мраморной чаши бил фонтан. В пустыне! Сам двор был заключен в полукольцо из узорных арок с колоннами, выложенными такой же прихотливой мозаикой.

Дальше, как понял граф, дворец делился на две половины: мужскую и женскую. Все окна на женской половине были закрыты деревянными машрабиями. Похоже, для того, чтобы наложницы господина, от великого счастья из окон не попрыгали.

Оставили за собой целую череду парадных залов с высокими потолками, колоннами и фонтанами. Миновали интересный, полуоткрытый зал. Дворец напоминал беспорядочное скопище коридоров и переходов, но, привыкнув немного к ярким цветам и бьющей в глаза роскоши, Леф сумел вынести свое первое впечатление за скобки и посмотреть на дворец непредвзято. Похоже, основной проблемой здесь была жара и с помощью такой вот хитрой планировки архитектор с ней боролся, как мог.

Комнаты оказались разными: одни поражали своей аскетичностью, другие были просто забиты коврами, подушками, ширмами, занавесками… Создавалось впечатление, что в этом дворце бывшие кочевники жили "по заветам предков", то есть кочевали из одной залы в другую, перетаскивая за собой скраб и, хорошо, не водя верблюдов.

Один раз Леф, случайно, бросил взгляд вверх — и отвел его с огромным усилием. Оказалось, главная роскошь тут не колонны и фонтаны. Больше всего гений архитектора порезвился, расписывая деревянные потолки.

У каждой двери стояли вооруженные аскеры.

Если сначала Леф еще как-то пытался запоминать дорогу, то, вскоре, напрочь потерялся в этом пестром хаосе и положился на волю своего проводника, молчаливого и поджарого, как камышовый кот. Ведь должны же они куда-нибудь прийти?

Путь закончился неожиданно, в небольшом внутреннем дворике, куда они попали, спустившись с открытого балкона, обильно украшенного деревянной резьбой. Тут тоже журчал фонтан, а машрабии оплетал дикий вьюнок, неприхотливое, но влаголюбивое растение с мелкими белыми цветами… Леф уже устал удивляться и просто поклонился господину, который, поджав ноги, сидел в тени на большой подушке. Рядом замерли два аскера. Когда появился Леф, в сопровождении слуги, они синхронно положили ладони на рукояти сабель. Выучка, однако… Хотя, чему дивиться? Вспомнить, хотя бы, сахеримов, которых в Картаэлле боялись больше, чем демонов.

Господин сделал знак рукой и аскеры бесшумно исчезли. Леф не сомневался, что далеко они не ушли, и, при необходимости, восстановят статус-кво мгновенно… но жест был показательно красив. И Леф его оценил. Так же показательно — и невысоко. Примерно, еще на один поклон. Неглубокий.

— Приветствую Ваше Высочество. Пусть Небо пошлет вам долгие дни.

Пожелание так себе… Но Леф намеренно не стал уточнять, что это будут за дни: наполненные властью, богатством и великими победами или проведенные в нищете и позоре. Они ведь еще не договорились.

— Как твое имя? — голос второго наследника был негромким и приятным.

— Алеф Дьёдонне, граф Ласси, к вашим услугам.

— Хм… Из ТЕХ САМЫХ Ласси?

Леф согласно наклонил голову.

— С чего вдруг такой родовитый молодой человек решил оставить родину и пришел просится под мою руку?

— На родине… — Леф дернул ртом, — рано или поздно все равно повесят. И титул не спасет.

— Повесят? За что? Ты умышляешь против Императора?

— Пока нет, но это вопрос времени. Все Ласси умышляют против Императора. Рано или поздно мне придется выбирать: верность семье или верность короне. Я решил не тянуть — и выбрать сейчас.

— Почему меня? Почему не брата моего? Он — Священный Кесар и Живой Бог.

— Вы знаете способ пробиться к его телу, Ваше Высочество? — с иронией спросил Леф, — я — нет. А разговаривать с третьим помощником пятого советника по вопросам выноса ночной посуды в четные дни месяцы… Увольте, я все же граф.

Принц понятливо усмехнулся.

— Ты умен. И подарок привел… хороший. Мне нужна ведьма. Но ты ведь не думаешь, что я вот так просто тебе поверю и допущу к своим секретам?

— Почему нет? — пожал плечами Леф, — я похитил и продал вам девицу знатного рода, по титулу учтивости — маркизу. За такое на родине мне грозит немедленная петля на закате, без права на апелляцию даже через Божий суд. Написав вам, Ваше Высочество, я отрезал себе все пути назад.

— Хм… — принц наклонил голову, всматриваясь в молодого перебежчика, — когда тебя обыскивали, обнаружили веревку, обмотанную вокруг тела. Для чего она?

— Обычай, — пожал плечами граф, — это хорошая, крепкая веревка. Которая не перетрется и будет отлично скользить.

— Но зачем она?

— Отдать палачу. Когда меня будут вешать.

Темные глаза блеснули из под белоснежной шамайты.

— У меня не вешают. Своим отступникам и предателям я рублю головы.

— Таскать с собой топор за поясом? — скривился Леф, — увольте, я не хочу быть похожим на дровосека.

— Вот это подойдет Вашему Сиятельству? В качестве топора?

Принц протянул руку назад и возникший из небытия аскер вложил в нее саблю. Очень простую, с рукоятью, обтянутой кожей. Синюю сталь не украшали никакие завитушки и вензеля, но потому, как она сверкнула на солнце, и свисту, который издал внезапно разрубленный плотный воздух — Леф понял: перед ним великолепное оружие.

— Позволите? — спросил он.

Сабля, вращаясь, полетела в него. Леф чуть отклонился — и поймал клинок за рукоять.

В ладонь он лег, как влитой. Ласси крутанул ее, разминая запястье и проверяя баланс. Последнее было лишним — по тому, как она летела, уже можно было сказать — тут все в большом порядке.

— Хорошая вещь, — сдержанно кивнул граф.

— Ты будешь ее достоин, сын вероломных Ласси?

— Буду.

— Проверим…

Подчиняясь все тому же легкому движению кисти, рядом с Лефом оказались два аскера. Поединок? Что ж, к этому Леф был готов, но… почему они не обнажают клинки?

— Дай им руку, — подсказал принц.

Недоумевая, парень подчинился. И невольно вздрогнул — на руке защелкнулся антимагический браслет.

— Зачем это? — удивился он, — я маг, но я не собирался применять магию в поединке с воинами.

— На всякий случай. Считай это испытательным сроком. Если через Дану ты все еще будешь жив, а я буду все еще доволен твоей службой — с тебя снимут это украшение. А пока… мне все же хотелось бы узнать, насколько хорош мой подарок. И — насколько хорош тот, кого я одарил. Мне служат только лучшие.

— Я готов, Ваше Высочество.

Принц неожиданно легко поднялся с подушек. Шагнул к Лефу, на ходу обнажая саблю. Глаза Ласси полезли на лоб.

— Драться с вами?

— Чем я тебя не устраиваю? Или второй принц недостаточно знатен для беглого графа?

Леф понял, что загнан в ловушку. Сказать, что не хочет драться потому, что боится за жизнь принца — нешуточно оскорбить. После такого об него даже саблю марать не станут — вывезут в пустыню, свяжут — да бросят на самом солнцепеке.

И драться… Второй принц был хорош с саблей и абсолютно свободен. "Подарок" он уже получил и какой-то там "советник" был ему не слишком нужен… а Ласси не мог не то, что убить, но даже всерьез поцарапать принца. Какие-то уж очень неравные условия… Влип! По самые кисточки на ушах.

— Ты готов? — принц по-волчьи вздернул верхнюю губу.

— Родился готовым, — бросил Леф, возвращая принцу его же хищную усмешку.