Глава 43

"Рыбка" прилетела из глубины темного коридора, ведущего в комнаты слуг. Эшери поймал ее машинально, на рефлексе. Почувствовал движение воздуха, отклонился — схватил.

И махнул рукой в ту сторону, откуда она прилетела. А парни в сером кинулись туда, даже не подумав о том, что они, вообще-то, не обязаны подчиняться маршалу-бунтовщику. Десять лет подчинялись, а тут вдруг сразу нельзя?

Невысокого, серо-бурой масти человечка, испуганного, но наглого притащили за шиворот и поставили перед Котом, пару раз пнув под копчик для лучшего взаимопонимания. Разборка происходила прямо в коридоре, перед открытым настеж окном, куда влезла особо бесцеремонная ветка ари. Маршал был краток:

— Зачем?

— Затмение в разуме, Ваша Светлость, — бодро отмотался преступник.

— В чем?!! — изумился Эшери.

— Демоны попутали! — немедленно исправился тот.

— Бедные демоны, — посочувствовал Кот, — с кем им приходится работать. В Рахту. До выяснения. Не бить, может пригодиться.

— Слава маршалу Монтрезу! — рявкнул неудавшийся убийца так, что вороны с кустов шарахнулись.

— Этот от Совета Лордов? — задумчиво предположил Волк.

— Похоже на то, — кивнул Эшери, — слишком топорно сработал, без "огонька". Думаю, ему даже не заплатили.

— Только пообещали?

— Или взяли на компромате. Он не хотел меня убивать. Первый был интереснее…

— Сколько их еще будет, как мыслишь?

— Даже не предполагаю, — пожал плечами Кот, — хороший способ посчитать наших врагов, да?

Волк покачал головой. Воспитывать Монтреза было поздно. Да и — воспитывали уже, и вот такое выросло… А убивать просто бессмысленно, на это Небу угодное деяние давно очередь выстроилась.

— Как думаешь, Змей у себя?

— А где ему еще быть?

— Зря хмуришься, — заметил Кот, — от своей работы нужно получать удовольствие.

— Даже если собираешься сделать пакость?

— В этом случае — тем более. За грехи нам суждены Огненные равнины, так что наслаждаться жизнью нужно сейчас. Потом это будет затруднительно.

В гулкой темноте большого Зала Советов шаги императора, вообще-то довольно легкие, были отчетливо слышны. Винкер двигался совершенно бесшумно, на шаг сзади, за левым плечом. Освещение им было не нужно, один использовал заклание ночного зрения, другой сам прекрасно видел в темноте.

Но опасность чуяли оба. А это была именно она — опасность. И, если "чуйка" не врала, смертельная. Щелчком Рамер зажег светильники. Свет залил не маленький зал резко, сразу. Марку потребовалось волевое усилие чтобы не зажмурться.

На троне сидел мятежный маршал. Удобно облокотившись на высокую спинку и закинув на подлокотник ноги в сапогах из тонкой, очень дорогой кожи. Лицо у него было… с таким в "Журавля" играть хорошо, можно блефовать совершенно спокойно, никто ничего не прочтет.

— Доброй ночи, господа, — приветливо сказал он.

— Доброй, — негромко ответил император, Винкер промолчал. — Удобно?

— Не слишком, — признал Эшери. — Но это можно пережить.

Рамер прошел вперед, взбежал на возвышение… Эшери не шевельнулся. Даже ноги с подлокотника не снял. Трон императрицы повелитель занимать не стал, просто остановился напротив, поставив одну ногу на верхнюю ступень. Подался вперед, ощутимо надавив своей родовой властностью и силой.

— Значит, Отречение от престола? В пользу Регента. И на каком, позволь узнать, основании?

— Оснований для низложения Повелителя всего два, — пожал плечами Монтрез, — Полагаю — недееспособность.

Рамер закашлялся, словно поперхнулся.

— Недееспособность, — повторил он.

— Ну да. Если император не может защитить своего подданного, которого похищают эмиссары сопредельной державы — он недееспособен, нет?

— Целители не согласятся с такой трактовкой.

— Жаль. Потому что если не так, тогда в ход идет вторая причина. Император может защитить свою подданную, но не хочет. А это — Предательство Крови.

— То есть? — Рамер так изумился, что даже возмутиться забыл, — С какого перепуга Дженга стали родней Шатерзи? Кто из нас плохо знает гербовник?

— Вся аристократия Империи ведет свой род от Святых Древних, которые смешали кровь со Змеем. А, значит, мы все — родня. Дальняя — но как раз степень родства нигде не прописана.

— Такого закона нет.

— Есть. Просто раньше никто не додумался трактовать его так. Я — додумался, честь мне и хвала.

— Чего ты добиваешься, Эшери? — потеряв терпение, прямо спросил император, — Ты же прекрасно знаешь, что если бы я мог что-то сделать для твоей жены, не в ущерб Империи, я бы это сделал.

— То есть мы возвращаемся к первой причине. К недееспособности. — маршал, наконец, снял ноги с трона и пристально посмотрел на Повелителя. — Я добиваюсь права решить этот конфликт по-своему. Так, как считаю нужным.

— Ты хочешь ввязаться в войну и заплатить тысячами жизней за одну единственную?

— Даже мой учитель логики и риторики не сформулировал бы лучше, — кивнул Монтрез.

— Ты сошел с ума, — констатировал Рамер Девятый. — Печально.

— Еще как печально, — не стал спорить Эшери, — потому что судьбу Империи в ближайшее время будет решать законченный псих. Помолимся…

— Да с чего ты взял, что я подпишу Отречение? — вспылил Рамер Девятый, — у Монтреза нет ничего, чем можно угрожать Аверсуму.

— Это устаревшие сведения. Не было. Теперь — есть. — Эшери повел кистью, словно сдергивая полог невидимости с предмета, который стоял здесь же, у тронов. Это был небольшой кувшин, упакованный в силовые щиты из воздуха и огня.

— Прах Святого Древнего Натана. Как видите, на нем щиты. Очень надежные щиты. И пока они защищают кувшин, он совершенно безопасен. Его можно уронить, выкинуть в окно. Швырнуть об стену в приступе гнева. Ничего не случится. Мои щиты не снять ни одному магу.

Но если они будут сорваны… Аверсум опустеет в течение недели, вся остальная Империя… на нее, думаю, хватит семи — десяти месяцев. Край — полтора года. Потом настанет очередь наших соседей. Помнится, Жрецы предсказывали Конец Света то ли в следующем году, то ли через два года… От него нас отделяют всего два щита. Абсолютно надежных щита. Которые я могу снять щелчком пальцев.

Рамер недоверчиво шевельнул бровями.

— Но ты же не сделаешь этого.

— Конечно нет, — мягко улыбнулся Кот, — Если на этом документе окажется твоя подпись. Держи. Читай. — Пергамент спланировал прямо в руки императора, — До трех считать не буду, это пошло и отдает дешевым балаганом.

— Винкер, — император стремительно обернулся, — что скажешь?

— Как имперский стратег? — уточнил Марк.

— Именно, — сквозь зубы процедил Рамер Девятый.

— Наиболее правильным будет решение, при котором опасность выхода ситуации из под контроля окажется минимальной.

— То есть?

— Сейчас мир повис на волоске. Это нужно исправить — немедленно и любым способом, слишком опасно оставлять его раскачиваться вот так.

— Отречение? — переспросил Змей.

— Но и оставлять такое оружие в руках человека, который готов пустить его в ход — ни в коем случае нельзя. Если сбросить все остальные карты: амбиции, личные интересы — и играть только на стороне мира… Самый правильный ход — обменять Отречение на кувшин. Точнее — на уничтожение кувшина.

— Я согласен, — немедленно отозвался Кот. — Одно маленьке дополнительное условие: ближайшие недели низложенный Повелитель проведет в тюрьме Лонгери.

Змей хотел, было, что-то сказать, но Винкер вскинул руку:

— Ожидаемо. И приемлемо. Надеюсь, срок и гарантии… будут?

Кот подарил стратегу очень внимательный взгляд светло-зеленых глаз:

— У тебя есть выбор. — заявил он, — Место по правую руку от меня — твое. Если хочешь.

— И, Марк, делая этот нелегкий выбор, не забудь, что твоя жена гостит в замке герцога, — с сардонической улыбкой напомнил император, — помнится, ты посчитал это место самым безопасным, я нигде не ошибся?

— Оно такое и есть, — отозвался Марк. — Эшери не воюет с женщинами и детьми. А что касается меня… Ну, у меня выбора нет и никогда не было, я давал слово служить императору, а не регенту.

— Желаешь отправиться в Румон? Или разделить заключение с императором?

Винкер криво улыбнулся:

— В Лонгери.

— Жаль, ни с кем не поспорил, — Кот встал, уже по-новому, по-хозяйски оглядывая зал, — что ж… Совет Лордов пускай собирается немедленно.

Из темноты выступили люди в цветах Монтреза, на ходу сбрасывая остатки полога невидимости.

— Господин Винкер, вы желаете, чтобы к вам был применен арест по протоколу "А", — вежливо спросил один из них, молодой мужчина, чуть младше Марка.

— Я желаю ареста на общих основаниях.

Эшери, услышав это, улыбнулся:

— Я и не ожидал, что будет легко. Но так даже интереснее.

По опустевшему дворцу второго принца шли трое: чуть впереди невысокая, рыжая ведьма в откровенном наряде наложницы, но без покрывала. Собственный вид ее ничуть не смущал, были дела поважнее.

Рядом, шаг в шаг, легко ступал белый ассасин, зорко поглядываяя по сторонам. Замыкал цепочку молодой мужчина в имперском костюме с красивой, дорогой саблей, по местному обычаю она крепилась на кушаке. Этот, последний, и нарушил тишину актуальным вопросом:

— Сколько у нас времени, Белка?

— Сколько понадобиться, — пожала плечами Келли, — я закрыла дворец. В ближайшие две клепсидры сюда не попадет вообще никто. А потом — только те, кто придет за золотом.

— За золотом? — удивился Леф, — ты имеешь в виду грабителей?

— Да. Воров, разорителей руин, грабителей могил, "черных" золотоискателей. Людей, которых интересуют деньги, только деньги и ничего, кроме денег. Ученым, строителям, чиновникам, родственникам бесвременно почившего второго принца сюда ходу не будет. Я обещала воде.

— Безвременно почившего? — переспросил Леф, — он же вроде был вполне жив, здоров и даже деятелен. Или я что-то пропустил.

— Это ненадолго, — заверила Кел, — Эшери не прощает обид, нанесенных его людям.

Зеркальный зал располагался в полуподвале, куда вела короткая лестница из шести ступеней. Зеркало оказалось даже больше, чем в резиденции императора. Но размером отличия и заканчивались.

— Леф? Ты с ним справишься?

— Да, не переживай, — Висельник уже вовсю крутил раму, наводя портал по маякам скромной гостиницы в одном из не самых фешенебельных районов Аверсума, известной лишь тем, что у нее было собственное зеркало.

— Готово, — кивнул он, — это было просто. Здессь хорошее место, Сагрис знал, где дворец строить. Может быть, передумаешь, Кел? Нашей команде такая резиденция не помешала бы.

Рыжая ведьма мотнула головой:

— Я обещала воде. Знаешь же, если ведьма нарушает обещание, она теряет доверие мира.

— Да я не против, — Леф легко улыбнулся, — что, дворцов мало? Да и сволочей, живущих во дворцах, хватает. Посмотрим, какой понравится — и отожмем…

Первым из портала появился Орв, который подал руку Наарите. Парочка держалась как-то странно: то ли поругались, когда их оставили наедине, то ли, наоборот. Дальше с той стороны подавали, а Орв, Леф и Янг принимали сумки с тихо и опасно шуршащим содержимым, и было их — много!

Потом на каменные плиты спрыгнули Свист, Шнурок, Иголка и еще один тихий мальчик, которого Кел никак не могла запомнить: черты его лица, голос и имя не хотели держаться в памяти. Росомаха считала этого члена своей пятерки самым ценным и, верно, не зря.

Во время этого зачета Келли открылась истина: что значит быть лидером. Не только уметь приказывать и знать, как будет лучше. Секрет Кота оказался до изумления прост: надо лишь без тени сомнения верить, что твой человек — самый лучший и самый нужный. Надо, чтобы эта вера была во всем: в глазах, голосе, а, главное — в поступках. И тогда по одному взгляду за тебя шагнут в огненный шторм — и остановят его безо всякой магии.

Росомаха поняла это раньше Келли. Что ж, будем догонять.

— Ключ от браслетика принесли?

— А как же. Держи — и радуйся жизни, с тебя бутылка Шарди. Что взрываем? — деловито спросил Свист.

— Основная задача — полностью разрушить систему водосснабжения, — распорядилась Келли, — водопровод, фонтаны, акведук, подземный резервуар — все. Нужно освободить воду. Она направляется в пустыню — вот и пусть бежит туда. Свободно. Остальное — на ваше усмотрение. Но чем меньше здесь останется целого, тем я буду спокойнее спать. Раз уж вы у нас лучшие по взрывам…

Парни переглянулись и потерли руки с видом опасных маньяков, которых только что неосторожно спустили с цепи.

— Сделаем приятное коллеге, — на круглом лице Шнурка расползлась блаженная улыбка, — расколышматим здесь все! Сколько у нас времени?

— Большая клепсидра. Фитили не подрезайте…

Келли тянуло в западную часть дворца. Она сделала знак своим и поспешила на зов. Волосы Эшери тащили ее почти волоком туда, где Сагрис припрятал косу его сестры. Роскошные комнаты и пышные залы они миновали почти бегом, не останавливаясь, чтобы полюбоваться мозаикой или гобеленами. Толку на них любоваться, если к заходу солнца от этой красоты остануться лишь руины. Жалко? Да нисколько! Келли поймала себя на мысли, что думает о разрушении инженерного чуда даже с каким-то злорадством. Вода получит свободу, пустыня будет жить. А архитектора… Поймать и повесить на воротах, вверх ногами.

А лучше — отвести в Даркшеб, подальше, под палящее солнце — и забыть там с одной флягой крепчайшего вина.

Жестоко? Может быть. Ну и что? Вот такая она, Келли-ведьма. Кому не нравится — обходите за семь верст на цыпочках.

Зов привел их к сокровищнице. Банально, но надежно. Если не принимать во внимание мага, ведьму и белого ассасина, которым ну очень нужно войти. Полклепсидры понадобилось Янгу, чтобы вскрыть замок, Лефу — обезвредить магические ловушки, а Кел — полюбоваться видом пустыни из широкого решетчатого окна.

— Золото, — объявил Янг, — До демона золота. Дюжина сундуков, и еще парочка с жемчугом.

— Пролевитирую к порталу, — решил Леф, — существует правило: нельзя отказываться от золота, если оно свалилось прямо в руки. Иначе тебя запишут в блаженные дервиши.

— Коса здесь, — Кел положила пальцы на здоровенный сейф, вмурованный в стену.

— Отойди в сторону, моя прекрасная шанэ, — Янг поддернул рукава хафана, — могут быть подлые ловушки с ядом и кислотой.

— Так ты и кракер? — совершенно не удивился Леф, — и насколько ты хорош?

— Лучше того, кто закрывал этот ящик, — отозвался Черный.

В ожидании момента "Х" Леф по-хозяйски прошелся по скоровищнице. Это было монументальное сооружение, настоящий бункер, способный выстоять, даже если духи земли как следует тряхнут эту местность. Пожалуй, взрыв, который планировала команда Росомахи, не слишком повредит этим стенам…

— Что ты делаешь? — заинтересовалась Кел, когда Леф распустил крючки на камзоле и принялся разматывать веревку, которую носил с собой, закрученной вокруг тела.

— Ну, я метил на должность Советника Его Высочества, — ухмыльнулся Леф, — должен же я отработать гонорар и дать ему хотя бы один годный совет.

На пальце мага вспыхнул огонек. Копотью от импровизированного факела граф Ласси вывел на стене крупно, по-фиольски: "Повесься сам!".

И кинул рядом веревку…