Глава 44

Приношу дикие извинения за нарушение графика, в ближайшие 3 — 5 дней точно не исправлюсь, т. к. форс-мажор. Но потом надеюсь закончить в прежнем ритме, осталось недолго.

…Комендант Лонгери встречал их в портальном зале, лично. Низенький толстячок неловко топтался у зеркала, пытаясь совместить в сознании две взаимоисключающие реальности: императора — гаранта законности и порядка в стране и этого же императора — государственного преступника, заключенного под стражу. Реальности совмещаться не хотели, сопротивлялись, судя по всему — на клеточном уровне. Поэтому поклон коменданта был больше похож на судороги.

— Защитано, — махнул рукой Рамер Девятый, — не мучайся, дружище. Надеюсь, аппартаменты для нас готовы?

— Г-господин Винкер тоже ко мне на постой? — комендант еще раз склонился, уже увереннее. Видно, сказались тренировки. На его лице смешались восторг и мука, в пропорции три к одному.

Похоже, появление Марка, под конвоем и в антимагическом браслете, шокировало коменданта еще сильнее, чем появление императора. Потому что он, на полном серьезе, спросил:

— Вы к нам надолго?

— Как получится, — рассмеялся Винкер.

Аппартаменты представляли собой комнату, просторную для человека и даже для двух, но, определенно, не подходящую для змея. Но Марк, заметив дверь в темном углу, толкнул ее и обнаружил за ней огромное, вытянутое в длину помещение. Чем оно было раньше — неизвестно, скорее всего каким-то складом. Сейчас оно было вычищено, проветрено, а пол — засыпан свежей соломой.

— Его Светлость предупредил, что Его Величество часть времени обязательно должен проводить в ипостаси, — пробормотал комендант, — это лучшее, что я мог придумать. К сожалению, соседняя комната не слишком подходит, но с мебелью я решу… сегодня же. К вечеру, — честно добавил комендант.

— Спасибо, дружище! — Рамер Девятый похлопал коменданта по плечу, — угодил. Все просто волшебно!

Толстяк посмотрел на своего бывшего Повелителя с беспокойством, переходящим в маниакальное чувство ответственности… еще раз поклонился, уже совсем хорошо и правильно. И исчез.

Император обвел глазами зал и камеру и с чувством выдохнул:

— Свобода! Бездна… Марк, я официально заявляю, что по-настоящему счастлив. И намерен бездельничать до второго пришествия Чужих.

Окно было не под потолком, а почти на уровне глаз. И из него были видны крыши резиденции. В том числе — шпиль, где полоскался на ветру непривычный флаг с виноградной лозой. Рамер, сощурясь, глядел на него — и выражение лица императора было злорадным, даже изрядно глумливым.

— Вот так бы тебя и оставить… Золотой Кот, — с неопределяемой интонацией выдал он, — а я бы отсюда посмотрел. И получил море удовольствия. От того, какая куча проблем теперь не моя!

— А наследник? — осторожно спросил Марк.

— Что — наследник? — Рамер развернулся к нему стремительно, как хищная птица, — Ты всерьез думаешь, что я желаю сыну своей судьбы? Брось, ты же умный…

— Но выбора нет. Ни у него, ни у тебя.

— Не порти мне настроение, — император прямо в сапогах с размаху бросился на узкую, неудобную койку, — сутки я плюю в потолок и ничего не делаю. Вообще ничего. Это — моя монаршая воля! А иначе я дальше не играю. И… демоны рогатые, надо что-ли специльный сигнальный шар придумать. Чтобы поднимать, когда у нас Игра. А то лезут всякие… не вовремя.

— У нас осталось два дня, чтобы отвоевать твой трон назад, — индефферентно напомнил Марк.

— Успеем. С таким гандикапом — с гарантией. Эшери уже проиграл, хотя пока не знает об этом. Дадим ему сутки насладиться победой?

— А ты жесток, мой император, — хмыкнул Марк, — В кости сыграть не желаешь?

Рамер Девятый перевернулся на спину, сбросил сапоги и с удовольствием размял пальцы ног.

— Желаю знать, что там произошло, в этой шахте. Как вы оттуда вылезли и почему ты думаешь, что это конец эпохи анеботума?

— Я идиот. Все было ясно с самого начала, — Марк усмехнулся, дивясь собственной недогадливости. — Гуадлаахе не терпит зеркал. Почему? Потому что! Никто с этим не разбирался, даже Кот. Вот такая природная аномалия — и на этом все исследования закончились… Вот только не бывает природных аномалий, которые бы противоречили законам этой самой природы. Всякое чудо имеет под собой строгое научное обоснование и точный рассчет.

— Ничего не понимаю, но так еще интереснее. Ты продолжай, не ображай внимание на мое обалдевшее лицо, — поощрил император.

Марк рассмеялся:

— На самом деле все просто — если на аналитическую машину подвесить два одинаковых управляющих контура… да любых контура — они будут конфликтовать между собой. Поэтому во время прошлого кризиса мне не удалось перехватить управление машинами — это невозможно, если…

— Я уже замер в предвкушении. Если тебе показалось, что я сплю и даже похрапываю, не обращай внимания. Я ловлю даже не каждое слово, каждую паузу между словами.

— Надо поставить второй управляющий кристал, а первый — заблокировать. И все: ставь любые задачи, качай любую информацию, даже сверхсекретную. Машина примет тебя как хозяина с неограниченным допуском.

— А если еще понятнее? При чем тут пещера и Гуадлаахе?

— Кайорская земля отторгала зеркала потому, что там УЖЕ ЕСТЬ одна портальная сеть. Вликолепно действующая, время ей ничуть не повредило.

— Ты хочешь сказать — ей можно пользоваться? Без анеботума? — Рамер привстал, стряхивая с себя легкомыслие и дрему.

— Ее можно даже расширить.

— На… какое расстояние? — шепотом спросил император.

— На любое, — оглушил его стратег. — Только считать надо. Много, долго и предельно аккуратно. Каждый шаг проверяя на курицах. Но первый уже сделан.

Император подскочил с койки и, как был, босиком в волнении заходил по камере.

— Ты понимаешь, что именно открыл? Суть улавливаешь?!

— Думаю, да, — кивнул Винкер. — Это мир. Долгий мир с ближайшими соседями и огромные возможности для развития Империи.

— Демоны, — император запустил пальцы в черные волосы, — страшусь подумать, какую цену ты назначишь за это.

— Правильно делаешь, — кивнул Винкер. — Но ты же хотел сутки отдыхать? Вот и отдыхай. Закончим Игру — обсудим. И цену, и способ выплаты.

— Скажу сразу, если твоя цена — корона, отдам без звука. За такое — вообще не жалко!

— Шутить изволите, Ваше Императорское Величество? — Марк в упор посмотрел на взволнованного Повелителя своими черными, спокойными глазами, — Я по таким мелким ставкам даже в юности не играл. Совсем другой будет цена. Отдыхай… брат.

Без холодного моря, в которое можно с таким удовольствием занырнуть по утру, было как-то раздражающе некомфортно. Регент вышел из положения просто: приказал подать два ведра ледяной воды и тут же, на площадке для поединков, скинул рубашку и вылил их на спину и плечи, мотая головой и отфыркиваясь, как довольный конь.

Маркиз тоже фыркнул и совсем не от удовольствия. Вздохнул. Но последовал примеру сюзерена, вот только воду наколдовал сам. Чуть теплее, чем ледяную.

Эшери это, конечно, заметил, но ничего не сказал. Он вообще был очень снисходителен к мелким слабостям своих людей, если они никак не касались главного: преданности делу и готовности делать его в любой день и час.

— Позови ко мне в кабинет эту великолепную троицу, — бросил маршал, — Висельника, Черного и мою драгоценную. Буду лечить от лишней самоуверенности.

— А они…

— Здесь, — подтвердил он, — копчиком чую. А он у меня на неприятности очень тренированный.

— Тебя хотел видеть Главный Жрец. С самого рассвета дожидается…

— Надо же, как припекло капюшона. К чему бы это, не знаешь?

— К дождю? — Маркиз поглядел на чистое, без единого облачка, небо. И все же спросил, — Не слишком круто мы забрали?

— В самый раз. Пора выманивать змей из нор. И так долго тянули. Рамер за сына боялся. Ну вот, один в камере, второй еще дальше. У нас "открытый лист", будем дураками, если упустим такой шанс.

Жрец в своем сером балахоне с капюшоном, надвинутом на глаза, чинно сидел на диване, неодобрительно поглядывая на секретаря. Тот, надо отдать должное, и ухом не вел. Просматривал себе свитки и делал заметки, спокойно, словно и не было рядом "раздражающего фактора".

На работу в резиденцию проходили люди, в основном, по протекции, так что были они очень разными: не все демонстрировали выдающийся интеллект. Шанту, уже второе десятилетие, был притчей во языцех… Не всех отличал патриотизм и бескорыстие. Но людей, готовых падать ниц и рассыпаться серебром просто под укоризненным взглядом здесь не водилось. Не выживали. Политический климат был не тот.

Эшери стремительно прошел мимо, не подойдя под благословение. Казалось, он просто не заметил посетителя. Тому это не понравилось. Сильно. Но он сдержался, только пальцы сжали ткань жреческой хламиды.

Едва дверь кабинета закрылась за Регентом, жрец встал и направился прямо к ней.

— Ваша Святость, господин Регент пригласит вас, — заметил секретарь.

— Я сам доложу о себе, — зыркнул на него жрец, — разве троны небесные стоят не превыше тронов земных?

— Так то оно так, но если выбирать между громом и молнией и лишением места, я бы предпочел гнев небес. Тот может и промазать, а вот маршал Монтрез… бьет более прицельно, — впрочем, все это секретарь высказал уже закрывшейся двери.

Эшери сидел за огромным, но отчего-то очень удобным столом Рамера Девятого и просматривал сводки с границ, когда появился здорово раздраженный жрец.

Услышав его шаги, Кот поднял голову, нахмурился:

— Совсем местные дармоеды мух не ловят. Впрочем, рад вас видеть, Ваша Святость. Что привело вас сюда почти с рассветом?

— Вы сами ответили на свой вопрос, сын Неба, — жрец основательно расположился в кресле, укладывая руки на коленях. — Почему я не видел вас на утренней службе, господин Регент?

— Потому что я там не был, — пожал плечами Эшери. — Что-то еще? Подтвердить отчисления от резиденции на Храм? Я, признаться, еще не дошел до этого. Но могу твердо обещать, что ваши права ущемлены не будут. Вы можете не беспокоиться, Ваша Святость.

Жрец качнул полуседой головой.

— Отрадно слышать, что вас все же беспокоят дела Храма, сын Неба. Но меня больше волнуют не деньги, а ваша душа…

— Серьезно? — прищурился Эшери, — значит, если я отменю ежемесячные отчисления на Храм, но взамен пообещаю каждый день ходить к службе, вас это порадует?

— А вы сдержите обещание?

— Хм… — Кот развел руками, — не знаю, Ваша Святость. Жизнь непредсказуема. Вы ведь не можете гарантировать хорошую погоду на всю весну, даже если я пожертвую на Храм пятую часть дохода Монтреза.

Жрец… опешил. Как там говорила Маргарита? Разрыв шаблона? Несколько мгновений он, привстав, висел над креслом, хватая воздух ртом, как рыба в садке. Но потом все-таки выбрал и снова сел.

— Господин Регент, — произнес он укоризненно и строго, — с Небом не торгуются! Благодарите Святых Древних, что этой… ереси никто не слышал, кроме меня. А я, так и быть, скрою ее в душе своей до дня Последнего Суда. Но вы… едва не перегнули палку.

— Разумеется с Небом не торгуются, — примирительно сказал Эшери. — Потому что никто не будет заключать договор без гарантии. Мы, люди, прагматичные создания и не любим бесполезной работы.

— Еретик! — Жрец побледнел, с трудом сохраняя спокойствие. — Я вынужден… Вынужден потребовать от Храма вашего Отлучения, господин Регент.

Последние слова он произнес так сурово и веско, что даже светильники мигнули.

— Уверены? — спросил герцог.

— Сын Неба! Я буду требовать твоего отлучения от Храма. Это значит…

— Я знаю, что это значит, Ваша Святость. Как отлученный от Храма я лишаюсь права на Благословения. Любые Благословения. Они перестают на меня действовать…

В начале его фразы жрец грозно кивал, подтверждая каждое слово. А потом до него, похоже, дошло.

— Я — маг огня, самый сильный в Империи, — подтвердил Эшери, — Я могу спалить любой Храм щелчком пальцев и лишь Благословение может меня остановить — вы ВСЕРЬЕЗ хотите развязать мне руки?

Жрец все же подскочил и вылетел из кабинета, бормоча под нос: "И это порождение Огненной Равнины, палач Атры, сидит на троне императора-мученика…"

— Слышал? — спросил Монтрез, возникая в дверях, — Змей у капюшона уже мучеником стал! Глядишь, к концу моего Регентства они его канонизируют.

Секретарь честно попытался соблюсти протокол делового общения, сдерживая здоровый ржач.

— Не насилуй природу, — добродушно посоветовал Кот, — и еще… отзови-ка указы о перечислении денег. И Храму, и храму. Можно сделать так, чтобы об этом сегодня же узнал малый жреческий круг?

— Да, милорд. — кивнул секретарь.

— Каким образом?

— Рассказать за обедом, — парень даже слегка удивился, — проще всего. Там все время толкуться человек сорок, из них штук пять будет Небом ударенных. Кто-то точно сразу после службы понесется в Храм докладывать.

— Рамер Девятый так и распускал нужные слухи?

— Да, милорд. Система отработана, сбоев не дает.

— Что ж, воспользуемся ей и посмотрим, куда это нас приведет…

— Если мне будет позволено заметить, — секретарь сделал учтивую паузу. Маршал кивнул, давая разрешение, — Я бы отдал приказ усилить охрану ваших покоев. И покоев Ее Величества. Или, наоборот, ослабить… в прямой видимости. В зависимости от того, какую задачу вы решаете.

Эшери смерил его заинтересованным взглядом:

— Давно здесь работаешь? Доволен? Чем?

— Больше года. Да. Оплатой, — в том же стиле отозвался секретарь.

— Способности к магии есть? Впрочем, это как раз не важно. В Школу Старателей хочешь?

Глаза парня сделались огромными, как две суповые тарелки. Несколько мгновений он молчал, а потом тихо выдохнул.

— Мой герцог… приказывайте! Что я должен украсть, подделать, подкинуть?

— Убить, значит, нет? — посмеиваясь, спросил Эшери.

— Пока не готов. Исправлюсь.

— Пригласи следующих и проследи, чтобы длинную клепсидру сюда никто не вошел. Даже если это будут Святые Древние в полном составе.

— Да, милорд. — в глазах мальчишки читалось крупными рунами: "костьми лягу…"

— Располагайтесь как удобно. — Кот щелкнул пальцами, вызывая сообразительного и уже завербованного секретаря, — всем чаю и бутербродов. Если на кухне есть мидии или яйца, фаршированные крабами, пусть несут.

Тройка чинно расселась на диванах, причем Келли забилась в угол. Не смотря на мидии и крабы. Своего мужа она пока знала плохо. Что там — совсем не знала. Но его манеру стелить облака под ноги помнила еще по Шатерзи — Кот делал это только по одной причине: чтобы замаскировать ловчие ямы.

— Начну с приятного: внедрение провели неплохо. Леф… Неужели "почти братец" тебя не заподозрил?

— Заподозрил, Ваша Светлость, — кивнул граф, — и проверял. Мне удалось его убедить, что я полностью честен. Как и каждый переметнувшийся подлец.

— Хотел бы я это слышать…

— Могу воспроизвести дословно. Если кратко: основная заповедь Школы Старателей: "Ты можешь иметь всего одно оружие, но владей им, как бог". Даже если это — рогатка. Моим оружием была скверная репутация Ласси. От нас все и всегда ждут только предательства Что вор прощенный, что Ласси помилованный… Вот ей я и воспользовался. А что у этого, конкретного Ласси в крови неизвестно каким манером вдруг ожила рудиментарная совесть… зачем об этом кому-то знать? Чешете всех под одну гребенку — Небо вас спаси, а я вам не лекарь.

— Хорошая работа, — кивнул Кот. — зачет принят.

В кабинет внесли чай и "кое-что посущественнее". Двое слуг быстро накрыли на стол и бесшумно испарились. Кот подал знак старателям двигаться к столу.

— Янг Шамель, — произнес он, стоя к ним спиной и глядя в окно. — Ну, то, что ты справился на шесть баллов из пяти возможных, меня не удивляет. Белый ассасин, посвященный Рауше — это знак качества. Скажу честно — я рад, что мы с твоим монастырем не враги.

— Благодарю за честь, Эшери-шонэр, — Янг привстал и глубоко поклонился. — А… зачет принят?

Кот резко развернулся и впился в мальчишку холодным взглядом светлых глаз:

— Янг, — коротко, отрывисто заговорил он, — последний сын Священного Кесара от любимой наложницы, которого тот решил возвести на трон в обход старших сыновей. Это ты побывал в Монтрезе с письмом от своего отца? Можешь не отвечать, никому другому это было бы просто не под силу. Ты знал, что в письме?

— Нет, Эшери-шонэр. Отец не открыл мне этой тайны, но заметил, что вы будете очень злы.

— Он напомнил, что на мне перед вашим родом долг крови. Я ведь десять лет назад пришиб Луноликого, твоего брата. И теперь обязан тебе помочь в войне за престол.

— Отец ошибся, Эшери-шонэр, — так же вежливо и ровно произнес Янг, — Когда он писал это письмо, он уже умирал. Болезнь и старость, да еще яд… Простите его. Во время войны кровные долги не взымаются. Вы ничего не должны Священному Престолу, герцог Монтрез.

— Да знаю, — маршал дернул уголком рта, — а что мне с тобой делать?

— Можете меня убить. Попробовать.

— Интересное предложение. Но — нет, спасибо. Не воюю с детьми.

— Я уже не ребенок.

— По законам империи — ребенок.

— Подождем, пока я вырасту?

Эшери тихо выругался. Потом поднял голову и в упор, очень внимательно, взглянул на Янга.

— Я помогу. Но не даром.

— "Золотой Договор"? — понимающе сказал Черный, — сроком лет на сто…

— Нет. Удивил? Да, вот так. Кайора скоро перестанет быть камнем преткновения между Империей и Фиолем. И стратегическим владением — тоже. Рот закрой, сова влетит…

— Простите, Эшери-шонэр, — пробормотал Янг, возвращая лицу невозмутимое выражение. — Так чем я могу заплатить за вашу бесценную помощь?

— Женитьбой. — ошарашил его Кот, — На девушке, на которую я укажу. Без спора. И в течение года постарайся стать ей хорошим мужем.

— Интересно, — Янг покрутил головой, — А если не получится?

— Отпустишь ее с миром в Империю, дав в приданое кусок пустыни Даркшеб. Да, тот самый, где вы поразвлекались.

— В чем подвох? — озадачился Янг.

— В том, что подставились вы славно!

Троица удивленно переглянулась. Кот вскинул к лицу кулак, небольшой — но железный. 1439f7c

— Письмо Келли, — отогнутый палец выстрелил, как арбалетный болт, — Сабля, которая болтается у тебя, Леф, на кушаке и которую только ленивый не засек, — Кот отогнул второй палец.

— Она какая-то необычная? — граф скосил глаза на странный подарок принца, — но что в ней такого? Обычная сабля, правда, из очень хорошей стали и баланс отличный. Магии ни на эр.

Кот небрежно слепил из воздуха огненный шар и, не говоря худого слова, запустил в Ласси. Тот не успел пригнуться… Но это и не понадобилось. Подлетев, огненный шар всосался в саблю, расстворился в ней. В воздухе запахло грозой.

— Сестра Молнии? — опешил Леф и неосознанно попытался отстраниться от своего же оружия. Но сабля висела на его кушаке и, естественно, потянулась за ним. Леф перевел взгляд на люстру, оценивая возможность прыгнуть туда, оставив хафан на диване.

— Цирк отставить! — Эшери отогнул третий палец, — И, последнее. Шиарский порошок. Несколько дней назад этим же средством снесли Белую Обитель. Я ПОСТАРАЛСЯ сделать так, чтобы никто и никогда, ни при каких обстоятельствах не догадался, что это сделали мы. И меньше, чем через неделю, вы тем же средством разносите личный дворец Сагриса, да еще так, что ко мне ведет нить размером с якорный канат. — Кот бросил взгляд на Келли. Та забилась еще глубже, даже салат из мидий отодвинула.

— Нехорошо вышло, — подытожил Янг.

— Но волосы мы принесли, — тихо заметила Кел.

— Волосы принесли, — согласился Эшери. Помолчал и нехотя признал, — зачет сдан. Но в следующий раз за такую "секретность"… прогоню двадцать кругов вокруг Школы. Одну — косой, второго — саблей. А третьего — предсмертным письмом его папеньки. Идите с глаз моих долой и до завтра не показывайтесь. Келли… останься.